Темное знание

Прошло два года, Анна с дочерью жили, как раньше, только Ада перестала просить завести кошечку или собачку. Она боялась, что убьет их, так же, как бабушку. Еще она пыталась разлюбить маму. Больше всего на свете Адалина боялась, что проснувшись однажды утром, она узнает. Теперь она ненавидела утро. Со смерти бабушки, она ни разу не узнавала, но постоянное ожидание очень угнетало. И вот, праздник. Первый раз в первый класс. Она в красивой форме, с огромными белыми бантами. Мама. Такая любимая, родная. Светится от счастья, но в глубине души боится. Боится не ее, Аду, боится, что не успеет. Не отведет на первую линейку, не заберет с последнего звонка, не увидит первую любовь, не погуляет на свадьбе, не понянчит внуков. И каждый день, отобранный у стервы Смерти — ее маленькая победа. Вот и сегодня — она ведет свою любимую дочь на первый звонок. Она дожила! «Слышишь, Смерть! Тебе не отнять того, что уже свершилось. Я не сдамся!» — вот о чем заявлял ее весь ее вид. Школа… в ней все и началось. Точнее продолжилось. Первая учительница. Она была очень внимательная, ласковая. Про таких говорят — ее нельзя не любить, и Адалина любила. Всем своим маленьким сердцем. И проснувшись однажды, будучи уже в третьем классе, она горько заплакала. Прибежала мама, долго не могла успокоить дочь и выяснить, что произошло. Наконец, Ада прекратила плакать и смогла сказать:  — Лариса Анатольевна умрет, мам. Не сегодня, но до контрольной не доживет. Она умрет из-за кота. Я не понимаю… Анна обняла дочь. Гладила по голове, шептала что-то утешающее.  — Мам… помнишь письмо? Ну то, которое бабушка Виолетта тебе давала? Оно у тебя?  — Не забивай голову. Тебе приснился дурной сон. Нет никакого проклятия. А если и есть у тебя какой-то там дар, то это просто… просто предсказание. Это не ты убиваешь, ты просто заранее знаешь, что кто-то умрет. Слышишь? Это не твоя вина. Да еще и не случилось ничего. Умывайся и собирайся, опоздаешь. Ада быстро собралась и ушла в школу. Три года. Вот сколько понадобилось ей, чтобы убить дорогого человека. Ада запомнила эту цифру. Спустя неделю, на первый урок вместо Ларисы Анатольевны пришла директор.  — Дети. С прискорбием сообщаю, что вашего учителя не стало. Несчастный случай. Примите мои соболезнования. Нам всем будет очень не хватать Ларисы Анатольевны. Шепоток пробежал по классу. «Шутка? Какая-то глупая и жестокая. Но это не может быть правдой!» Девочки начали плакать, мальчики так и не поверили. Этот день тянулся бесконечно. Уже вечером, дома, Ада спросила маму, что же произошло с учительницей. Мама отмахнулась, как и всегда — несчастный случай. На похороны Ада не пошла, но через какое-то время узнала, что Лариса Анатольевна в то утро случайно выпустила своего кота, который с балкона прыгнул на ветку дерева. Она пыталась его затащить обратно в квартиру и выпала из окна. Шестой этаж, головой вниз. Умерла мгновенно, до приезда скорой. Тогда Ада снова потребовала у мамы письмо.  — Это уже не похоже на совпадения, мама! Я должна знать, что это и как этим управлять! Анна вздохнула и протянула дочери старую записную книжку.  — Тебе стоит пообщаться с Виолеттой. Она в этом лучше разбирается. Да и письмо осталось у нее. Не мешкая, Ада набрала номер.  — Виолетта Павловна, это Адалина. Мне надо с вами поговорить… о нашем общем… деле.  — Ну что ж, внучка, я ждала твоего звонка. Приезжай. Весь вечер Виолетта рассказывала Адалине о жизни своей бабушки, которая и отдала это письмо ей, прямо накануне свадьбы, о смертях, которые окружали ее всю жизнь.  — Была у меня соседка, милая женщина. Ходили друг к другу то за солью, то за спичками. Как-то незаметно сдружились, почти каждый день сидели с чаем на кухне. И однажды утром я узнала, что соседка умрет от сигарет. Странно, ведь она и не курила. Жила с сыном, он тоже не баловался. Как-то стирку она затеяла, начала карманы выворачивать. А в куртке сына коробка какая-то. Вытащила — сигаретная пачка. Разозлилась соседка, смяла пачку. И укололась чем-то. А там и не сигареты были, иглы от шприцов. Сын, оказывается, наркоманил потихоньку, и болен был целым букетом. Ну и она через иглу весь букет поймала. Да и много таких историй, всех не упомнить… Вернувшись с кухни с очередной чашкой чая, Виолетта продолжила:  — Я же тогда решила, что не буду рожать. И замуж не пойду. Как можно сознательно на такую судьбу обрекать своих детей? И Жанке говорила. Но она-то упрямая была, как твоя мама, не верила. И замуж вышла, и дочь родила, а вот на внучке оно и выскочило, проклятье-то. Я ведь замуж беременная собиралась, а утром, за два дня до свадьбы, проснулась и увидела, что жених мой умрет. Испугалась, вспомнила мамины сказки, которые ей еще бабушка рассказывала. Прилетела к бабке, а она письмо мне сунула и прогнала. Она никогда нас знать не хотела. Не признавала за родню. Всегда обидно было, но потом-то я поняла, она нас так сберечь хотела. И сберегла. И мама моя и сестра вон сколько прожили, пережили бабку. Схоронили ее, да на поминках только и слышно было, что злыдня она была и карга, каких мало. Ну так я, значит, письмо-то прочитала. Особенно про то, что проклятье кончится, когда мать своих детей погубит. Вот и подумала, что если от дитя избавлюсь, весь род наш сберегу, да вот не вышло. Видать, не рожденные дети не считаются. Свадьбу, понятно, отменила, с женихом разругалась, да только он все равно помер, как я и узнала тогда. С тех пор я и живу одна, да не получается никого не любить, сердце ж не камень. Жаль тебя, конечно, ребенок совсем, но жить-то как-то надо. Вот и живи. Не привязывайся ни к кому, да не влюбляйся. Лучше одной всю жизнь, чем вот так…  — Баб Вит, а все-таки… Это как получается, мы просто узнаем, что так случится, или сами этого человека убиваем?  — Не знаю, деточка. По приданию вроде как сами убиваем, потому что привязались, а как оно на самом деле, не знаю. Люди ж все время умирают, кто от болезней, а кто и по случайности. Если так посмотреть, у любого человека кто-то близкий да умирал. Мама твоя, вон, уверена, что все это глупости, обычные совпадения, но мы-то с тобой знаем. Им не понять, каково это — знать. Еще мне интересно, вдруг привяжусь к тебе, полюблю, как родную, что будет? Кто кого убьет, а? — Виолетта хрипло рассмеялась. Адалина улыбнулась краешком губ.  — Ну так давайте и проверим. Раз уж мне все равно одной куковать всю жизнь, хоть немного побуду рядом с тем, кто меня понимает. А мама ваша как умерла? Виолетта задумалась. Смерть мамы она не знала. Мама просто заболела, и врачи не спасли.  — Мама не из-за меня умерла, это точно, но случилось это через 3 года после того, как мой дар открылся. «Три года. С первого предсказания прошло уже пять лет, а мама до сих пор жива. Видимо, это не связано.»  — Ну что, внучка, будем дружить? — Глаза Виолетты смеялись. Несмотря на все, через что ей пришлось пройти, несмотря на всю горечь и боль, выпавшие на ее долю, она по-прежнему могла улыбаться. И Адалина решила, что во что бы то ни стало, не потеряет любовь. Хотя бы любовь к жизни. Уж с этим-то никакое проклятие ничего поделать не сможет.

***

Ада сидит и курит сигареты, одну за одной, запивая остывшим кофе. Как же так могло произойти? Почему она не заметила, что прошло уже три года? Это она виновата. Это она убьет Лику. Слезы градом лились из ее серых глаз.