Волчий сезон

      Утро выдалось на удивление пасмурным.       Привычное голубое небо заволокло мрачными серыми тучами, меж которых изредка проскакивали змеи-молнии. Моросило. Скудный дождь орошал уже успевшую пожухнуть траву, перепаханные поля и насыщал влагой листву. Птицы, привычно голосящие с восходом солнца, спрятались в гнезда, прижавшись друг к дружке. Осень, вступившая в свои права этим днем, вгоняла в уныние.       Когда я проснулся, то еще долгое время лежал с закрытыми глазами и слушал, как мелодично капли дождя бьют по стеклу и крыше. Из-за недолгой прогулки по ночному лесу, с одним лишь тонким пледом на плечах, горло раскраснелось и неимоверно першило. Через раз приходилось дышать носом.       В голове пытались всплывать воспоминания вчерашнего вечера, но я подавлял их в зародыше. — Ивен, вожак зовет всех на завтрак, — раздалось невнятное за дверью и мне пришлось подняться с постели.       В отражении зеркала на меня смотрел потрепанный с раскрасневшимися глазами и побледневшим лицом омега. Плечи его были опущены; во взгляде сквозила пустота. Еще никогда прежде так отчетливо мне не хотелось выходить из своей комнаты и разговаривать с домочадцами.       Привести себя в порядок все же пришлось. После повторного приглашения на завтрак. — Я приду, как только умоюсь, — оповестил я мальчишку-бету, стоявшего по ту сторону двери, который тут же поспешил обратно в обеденную комнату.       Рядом с кроватью стоял деревянный туалетный столик с искусно вырезанными на нем лозами, лианами и залакированными ягодами винограда. Различные украшения, гребни и прочие мелочи покоились на нем в разбросанном виде. Потребовалось несколько минут, чтобы я смог отыскать свои любимые серебряные ленты и принялся расчесывать запутавшиеся после беспокойного сна волосы. Как же я не любил эту каждодневную рутину. Порою хотелось отрезать длинные пепельные локоны, ниспадающие практически до поясницы, но вспоминая, с каким трепетом и восторгом мой папа ухаживал за ними в детстве, это желание вмиг пропадало.       Еще раз взглянув на отражение в зеркале, я тяжело вздохнул: вид был болезненный, а это означало лишь одно – следует подготовиться к излишне заботливому вниманию со стороны родственников Харо. «Мне не впервой».       Отдав предпочтение просторной тунике цвета хаки и подвязав ту шнурком, я наконец вышел в коридор и направился в западную часть дома, где за обеденным столом меня уже ждала чета Гир во главе с молодым вожаком и его родителями. — Доброе утро, мой мальчик, — поприветствовал меня Драг Гир, улыбнувшись своей фирменной «отцовской» улыбкой. — Как ты себя чувствуешь?       Прежний вожак стаи, совсем недавно отошедший от дел, относился ко мне, как к родному сыну, опекая даже больше, чем мой собственный муж. Поначалу, когда я только-только стал частью их семьи, мне доводилось чувствовать неловкость, но привыкнув, я принимал его заботу с благодарностью. Он заменил мне родного отца. — Спасибо, все хорошо, — ответил я, поймав на себе пристальный взгляд Харо, который в это время нанизывал на столовый прибор кусок мяса.       Его вьющиеся темные волосы как всегда были зализаны назад, редкими локонами ниспадая на глаза. На шее, виднеясь из-под рубашки, алел засос, поставленный судя по всему накануне. Остановившись напротив своего места, я застыл от внезапно пришедшей в мою голову мысли: «Почему я не замечал неверности Харо раньше, если это настолько очевидно? И почему все за столом, видя подобное, не проронили ни слова?» — Выглядишь неважно, — сказал один из волков, сидевших за общим столом. Его звали Маур и он приходился Харо двоюродным братом.       Я неловко замялся, поправив шнурок на талии, и уселся напротив Харо, принимаясь за свою порцию. Так как по утрам я практически не ел, просто не мог или мой организм отказывался от утренней порции энергии, мне всегда клали всего по чуть-чуть. Сегодня на круглой тарелке красовались свежие фрукты, орехи и тосты с малиновым джемом, а рядом стоял стакан с соком.       Кушать совершенно не хотелось, впрочем, как и всегда, но ради приличия стоило хотя бы попробовать. — Вскоре должен начаться второй триместр, поэтому тебе нужно уверенней питаться, — заявил Драг Гир и покачал головой. — Буду молиться всем богам, чтобы они соблаговолили и наградили меня внуками. — Отец, — вставил свое слово Харо, продолжая посматривать в мою сторону, замечая, как краснеют кончики моих ушей. — Это не лучшая тема для обсуждений за столом.       Этот голос…вчера он был томным, срывающимся, полным вожделения и желания. Перекошенное удовольствием лицо, скудно освещенное светом одной единственной свечи, все еще всплывало передо мной. Помимо грусти я чувствовал что-то еще… «Раздражение? — перебрав варианты в голове, я кинул короткий взгляд на завтракающего мужа. — Отвращение и горечь».       За столом вместе с семьей Гир всегда было «тепло». Их приветливые улыбки и добрые слова согревали душу. С самого начала родители Харо приняли меня как родного и помогли освоиться. Эльен Гир участвовал в моем переезде, помогая обустраивать комнату, а Драг Гир стал практически моим наставником. Но сейчас здесь…вместе с ними мне было «холодно». Впервые с момента переезда. И от этого было не по себе. То место, которое я пытался полюбить и считал своим новым домом вдруг стало чужим. — Передайте мне соль, — попросили Маур и я услужливо потянулся за солонкой. — Оленина сегодня слишком пресная. Да и салат суховат.       Маур приходился Харо двоюродным братом и был очень на него похож. Те же темные, склонные к легким волнам волосы, такие же милые родинки, разбросанные по шее, широкие плечи и волевой профиль. Только вот в отличии от Харо Маур был более открытым волком и всегда прямо выражал свои чувства. — Спасибо, Ивен, — он поблагодарил меня и излишне широко улыбнулся, что привлекло внимание Харо, ревностно заурчавшего. — За столом рычать неприлично, уважаемый брат, — обратился Маур к тому и усмехнулся.       Драг Гир довольно хмыкнул, отмечая любовь младшего поколения к соперничеству, а я угрюмо уткнулся носом в тарелку. Конечно, Харо имел полное право себя так вести, да и к тому же он всегда относился к нашей с Мауром дружбе с пренебрежением и недоверием. В его понятийном словаре такого выражения, как «дружба между омегой и альфой» не существовало. «Между омегой и альфой могут развиваться только одного рода отношения»: говорил он.       Маур поспешил разрядить обстановку: — С Харо соперничать бессмысленно: он во всем первый. Тебе достался лучший муж, Ивен. Будь я омегой, несомненно зашелся бы завистью и не упустил возможности побороться за такого статного волка.       Лучший муж...так ли это было?       Но в чем-то Маур определенно был прав: Харо действительно до невозможности способный боец, умелый предводитель и надежный товарищ. Самый ловкий волк в поселении и самый уважаемый, после своего отца, конечно же. — Мне бы хотелось, — пользуясь случаем и небольшой паузой, произнес я. — Попросить у вас разрешения покинуть деревню.       Все в мгновение оторвались от своих порций и устремили взгляды в мою сторону. — Что случилось, мальчик мой? — обеспокоенно спросил Драг Гир. — В каком смысле, Ивен? — подал голос Харо, откладывая в сторону вилку и нож. — Ох, нет, я имел ввиду поездку в родительский дом. Было бы здорово повидаться с родными…       Разговаривать с Харо да и просто находиться в его обществе после того, что я увидел, было неловко. Я еще не совсем понимал, как и в какую сторону изменилось мое к нему отношение, но был уверен, что сейчас видеть его мне бы не хотелось. Время должно расставить все по своим местам. — Мне отправиться с тобой? — спросил Харо. — Я тоже давно не наведывался к твоим родителям. — Нет, — резко и громко ответил я, чем удивил всех за столом. — Тебе нужно набраться сил перед новой охотой и решить еще много вопросов, связанных с охраной нашего поселения. Было бы...опрометчиво растрачивать капли драгоценного времени на такую ерунду. К тому же до деревни, где я раньше жил, всего несколько десятков минут езды.       Прожевав очередной кусок мяса, Харо не нашелся на ответ и смиренно кивнул. — Если не хочешь ехать со мной, — проницательно добавил он. — То с тобой поедет Маур и это не обсуждается. — Ты хорошо подумал? — нарочито язвительно усмехнулся Маур и подмигнул мне. — Я, конечно, не наглец, но и не святой. — Нет! — снова отрезал я, с вызовом посмотрев на вожака, нахмурившего брови. — Я хочу отправиться один! Прости Маур...дело не в тебе.       Маур весело пожал плечами, устремляя взгляд на разозлившегося моим ответом двоюродного брата. Ему и самому не особо хотелось покидать родную деревню в предосенний период, когда все альфы отправляются на охоту и стая остается практически без защиты. — Ты поедешь с моим братом или не поедешь вообще, — заключил Харо, сдерживая порывы злости. Я знал, что он не любил возражений, да и с самого начала старался ему не дерзить и слушаться, но сейчас... Что-то изменилось внутри меня и жить прежней смиренной жизнью вмиг расхотелось. — Дети мои, — вмешался Драг Гир, обеспокоенный нашей спонтанной ссорой. — Обсудите это, когда останетесь наедине. А пока Ивен...доешь, пожалуйста, свою порцию и отправляйся отдыхать.       Я безвольно принялся за фрукты, пережевывая один кусочек за другим. Аппетит и вовсе пропал. Ополовинив стакан сока за раз, я встал из-за стола и поблагодарил за завтрак. Харо встал вместе со мной, намереваясь покончить с этим разговором как можно скорее и вместе мы направились в мою комнату. Место где ссорились и мирились множество раз, но этот раз совершенно отличался от предыдущих наших склок. Происходящее больше походило на негласную войну. — Что это было? — разразился он сразу же, как я прикрыл за нами дверь.       В глазах играли дьявольские огоньки; он был так зол, и даже скорее на самого себя, чем на меня, ведь это он позволил дерзить ему при всей семье. Руки сами потянулись к моим рукам, и он завел мне их за спину, глядя глаза в глаза. Наша ссора сейчас была неизбежна: всегда послушный и тихий, я осмелился перечить мужу в присутствии его родителей. Вожаку в присутствии стаи. — Отпусти мои руки, — спокойно попросил я, но Харо лишь сильнее сжал их. — Мне больно, отпусти меня.       Спустя секунду после этой просьбы альфа отпрянул и прошелся ладонями по волосам, убирая с лица непослушные кудри. Взвинченность была несвойственна вечно сдержанному волку, он и сам не хотел горячиться, но тело двигалось на автомате. — Никогда больше не перечь мне. Мое слово для тебя должно быть законом, если не как для супруга, то как для волка, подчиняющегося своему вожаку. Не заставляй меня выходить из себя.       Я сглотнул, нутром ощущая все то негодование, что источал Харо. Там, где он сжимал мои запястья, все еще неприятно саднило, и я потер обиженные места. Особой принципиальностью я не отличался, да и прекрасно знал, кто я и как себя должен вести. Сказанное за завтраком было скорее остатками вчерашней боли. Было бы здорово отправиться в путешествие с Мауром, он хороший товарищ, прекрасный собеседник, но я не хотел, просто не мог уступить Харо в том споре. Желание сделать ему неприятно так же, как неприятно мне было вчера, переступало все каноны и правила этого дома. — Прости, — извинился я и отвернулся к окну, не решаясь продолжить войну в страхе понести незаслуженные потери. — Знаю, что не должен был так поступать. Не понимаю, что на меня нашло.       Получив извинения и немного успокоившись, рассматривая меня исподлобья, Харо подошел ко мне со спины и слегка приобнял за талию, поглаживающими движениями проходя по выпуклому животу. Я замер, не решаясь отстраниться. Этими самыми руками, которыми он вчера ночью обнимал в любовной агонии какую-то самку, сегодня обнимает меня. «Хватит, — приказал я сам себе, отгоняя невеселые мысли. — Я же решил, что все в порядке вещей и в этом нет ничего предосудительного…Почему эти жгучие чувства не отступают? Может быть я чувствую к Харо не только лишь уважение…» — Харо... — как-то грустно произнес я, кладя ладони на его руки и поглаживая свой живот вместе с ним. Это больше походило на обряд успокоения. — Ты веришь в природу истинности? Я имею ввиду...что для тебя значат наши отношения? Кто я для тебя?       Мужские руки соскользнули с моего живота. Шею обдало горячее дыхание. Рядом со шрамом от метки, которую Харо поставил мне в нашу первую ночь, упал поцелуй. А затем еще один и еще. Меня продолжали целовать в шею, облизывать мочку уха влажным языком, тыкать носом в макушку еще некоторое время. Молчание в ответ на поставленный вопрос слегка затянулось, как и неловкие ласки. — И без слов понятно, — прорычали мне в ухо, поцеловав в щеку, а затем отпрянули. — Ты – моя самка. — Вот как.       В какой-то момент мне показалось, что я не способен выдержать этого и готов выплеснуть Харо в лицо все то отчаяние, что таилось в душе со вчерашней ночи. К глазам подступили слезы, но я собрал волю в кулак. Моя истерика ничего не решит, а только лишь увеличит ту самую пропасть, что уже есть между нами. Хотелось ли мне этого?       Иногда молчание способно защитить нас от ненужных переживаний. В конце концов, я являюсь важной частью его жизни, как и он моей…верно? Этого достаточно.       Низ живота болезненно заныл, а следом разболелась и голова, поэтому я направился к постели, чтобы укутаться в одеяло и немного отдохнуть. Харо еще о чем-то говорил, но я пропускал его слова мимо ушей, заострив внимание лишь на скрипе закрывающейся двери. После тяжелого разговора все, чего мне хотелось, это спать. Несмотря на то, что был только полдень и день едва ли успел начаться. Все эти препирания отняли слишком много сил и энергии. После того, как Харо ушел, я устало стянул с себя одежду и свернулся клубочком. По телу растеклась приятная нега и уже через несколько минут сознание отправилось бороздить по морям сновидений.