Когда слепые прозреют

      В работе Вооружённого детективного агентства случались периоды затишья и скуки. Но бывали и такие моменты, когда заказы шли один за другим, вынуждая детективов разрываться на части в попытке поспеть везде. Нынешний день был первым спокойным после достаточно бурных суток, посвящённых расследованию дела о фальшивых полтергейстах. На следующее утро, после того как детективы выяснили подробности нападения на Дазая, на пороге Агентства появился новый клиент, попросивший помочь с одной неприятной проблемой. Жильцы дома, принадлежавшего его компании, начали за бесценок продавать квартиры через некое риелторское бюро. И делали это потому, что в доме появились ужасающие призраки, которые до полусмерти пугали людей и портили их имущество.       Дело с самого начала представлялось несложным, и опросившие пострадавших детективы быстро в нём разобрались. Виновной в происшествиях оказались группа аферистов, выдававших себя за специалистов по недвижимости. В их числе был одарённый со способностью к созданию материальных иллюзий, которые напуганные суеверные люди и принимали за призраков.       Получив все требуемые контакты, детективы заявились прямо в так называемый "офис" мошенников и устроили там настоящее светопреставление. Затем к делу была подключена полиция. Виновные были заключены под стражу до суда, а пойманного в процессе набега на офис одарённого-иллюзиониста увели под конвоем агенты Особого отдела.       На опросы жертв и сам рейд ушла половина дня. Остальное время детективы потратили на заполнение бесчисленных полицейских протоколов и собственных отчётов, что, как обычно, оказалось куда утомительней самого расследования. По этой причине следующие сутки, при отсутствии новых заказов, было решено объявить условно выходными. Сотрудники Агентства собрались в кафе на первом этаже здания, в котором располагалась штаб-квартира. Рабочий день был в разгаре, и кафе пустовало, радуя обилием свободных удобных диванчиков и дружелюбием персонала в лице единственной миловидной официантки. Детективы облюбовали пару столиков напротив светлых окон с цветами и милыми занавесками и теперь наслаждались заслуженным отдыхом.       Брат и сестра, Танизаки и Наоми, студенты, работающие в Агентстве на полставки, привычно ворковали друг с другом, сидя за столиком и трогательно держась за руки.       Яркая и эффектная брюнетка Наоми и золотисто-рыжий, будто поцелованный солнцем, Танизаки были настолько не похожи друг на друга, что сторонний наблюдатель, увидев их вместе, скорее принял бы их за молодую пару, чем за кровных родственников. Впрочем, реакция окружающих на их нежные отношения обоих нисколько не заботила.       За соседним столом Рампо под ироничные реплики Ёсано с упоением травил смешные байки про старые дела Агентства для благодарных слушателей в лице молодого поколения: Кенджи, Кёки и Ацуши. Маленькая Кёка внимательно слушала его, широко распахнув глаза. Кенджи одобрительно хмыкал, уминая выставленные на столе сладости, в то время как Ацуши поддерживал разговор глубокомысленным мычанием: его рот был занят раменом, который вечно голодный юноша-тигр поглощал порцию за порцией с впечатляющей скоростью — только палочки в воздухе мелькали. Наблюдавший за этим бережливый Куникида лишь вздыхал, не забывая вставлять в разговор свои комментарии и, в основном, сетуя на плохую просветительскую работу Особого отдела, из-за которой большая часть населения оставалась невежественной и склонной скорее поверить в мистическую чушь, вроде призраков, чем заподозрить в происходящих вокруг необычных явлениях преступную деятельность незаконопослушных одарённых.       В самый разгар этого веселья колокольчик на входе в кафе мелодично звякнул, оповещая о прибытии нового посетителя. Мельком взглянув на дверь, Куникида осёкся, и его лицо вытянулось.       — Дазай?!       Возникший на пороге Осаму осветил всё помещение широкой улыбкой и двинулся по залу в направлении занятых коллегами столиков.       — Как ты тут оказался? — выпалил Куникида. — Ты что, сбежал из больницы?       — Там скучно, — остановившись рядом, картинно вздохнул Дазай. — Вы так знатно развлеклись в деле с призраками, что мне стало обидно валяться в постели.       — И как же ты узнал о нашем последнем расследовании? — прищурился Куникида.       — Ацуши рассказал, — жизнерадостно сдал подопечного Осаму. Тот едва не подавился раменом под всеобщими взглядами. С хлюпаньем втянув в рот остатки пасты, он растерянно спросил:       — А что не так? Я вчера звонил Дазай-сану узнать о его самочувствии, и он попросил рассказать, как у нас дела.       — И ты, конечно, слил ему все подробности! Ацуши, Дазаю прописан полный покой!       — Но как я мог догадаться, что Дазай-сан сбежит?!       — Легко! Ты же его знаешь!       — Не сердись на малыша, Куникида, — Осаму ласково взъерошил пепельные прядки на макушке Ацуши под его негодующее бульканье: «Кто малыш?! Я?!», — потом упал на свободное место рядом с Ёсано, забрасывая руки на спинку дивана. — Какой смысл мне оставаться в больнице? Швы уже сняли, назначения сделали, у меня таблеток полные карманы. И чувствую я себя гораздо лучше — мы, одарённые, ребята крепкие. К тому же у нас в Агентстве есть собственный превосходный врач, — повернувшись, Дазай взял её ладонь в свою и галантно поцеловал пальцы. — Если что-то пойдет не так, я с удовольствием отдамся в нежные руки Ёсано.       — Ах, как это мило, — в веселом умилении вздохнула та.       — Не смей охмурять мою женщину, Дазай, — насмешливо произнёс Рампо, — а то откручу тебе всё нужное и ненужное.       — А вот этого не надо! Я никому ничего не обещала! — шутливо воздела вверх палец Ёсано. — Продолжай, — поощрительно улыбнулась она, поворачиваясь обратно. — Так что ты говорил про мои нежные руки?       В этот момент колокольчик на двери вновь звякнул, пропуская внутрь мужчину в полувоенной форме, на плече которого висела плоская почтовая сумка-кофр. Оглядев кафе, вошедший направился прямиком к сидящим за столиками детективам.       — Курьерская служба Особого отдела по делам одарённых, — чётко представился он, обводя взглядом всех присутствующих. — Среди вас есть Осаму Дазай-сан?       — О, это я! — оживился тот, поднимая вверх руку.       — Для вас пакет. Предоставьте, пожалуйста, удостоверяющие личность документы.       — Ох, я кажется… — Дазай принялся рассеянно хлопать себя по карманам пальто, как будто украденное удостоверение и впрямь могло в них найтись. — Забыл документы дома. А нельзя ли обойтись без них?       — К сожалению, нет, — с профессиональной непреклонностью ответил курьер. — Я должен быть уверен, что пакет попал именно к тому человеку, которому предназначался.       — Я заместитель директора Вооружённого детективного агентства Доппо Куникида, — неожиданно вмешался Доппо. Поднявшись с места, он вытащил из внутреннего кармана жилета удостоверение личности и карточку детектива. — Если пакет предназначается кому-то из членов Агентства, я располагаю полномочиями принять его вместо адресата.       Курьер проверил документы и вежливо произнёс:       — Прошу подождать одну минуту. Я должен уточнить, — после чего отошёл в сторону, достал из кармана телефон и принялся звонить кому-то.       — Что за дела, Дазай? — вполголоса спросила Ёсано. — Ты ждёшь какой-то пакет из Особого отдела?       — Надеялся, что он придёт, — полушёпотом ответил Осаму. — Я просил Анго установить слежку за Мори и Чуей. Похоже, он нашёл что-то интересное.       — Ты решил втянуть в это дело спецслужбы? — чуть нахмурился Рампо.       — Это была личная просьба, — махнул рукой Дазай. — К тому же, если учесть сложные отношения Анго с Портовой мафией, то, что бы ни было в этом пакете, он вряд ли станет докладывать об этом начальству.       — Вопрос улажен, — тем временем произнёс курьер, убирая телефон в карман. — Пожалуйста, распишитесь о получении.       Куникида поставил свою подпись на протянутом ему бланке, а потом принял из рук посыльного запечатанный крупный конверт из плотного картона. Завершив свою миссию, курьер попрощался и направился к выходу из кафе.       — Давай его сюда, Куникида! — потёр ладони Дазай, когда за посыльным закрылась дверь. — Посмотрим, что там.       С хищным энтузиазмом он потянулся за пакетом, но Куникида невозмутимо поднял руку с конвертом повыше, не позволяя напарнику достать до него.       — Эй, это же мне! — показательно оскорбился Дазай, изобразив на лице обиженную мину.       — Вы как дети, — фыркнула Ёсано.       — Поскольку расследование о нападении на тебя, Дазай, возглавляю я, — наставительно начал Куникида, — то и с новыми сведениями по делу я должен ознакомиться первым.       Дазай возвёл глаза к потолку и, откинувшись на спинку дивана, сделал рукой небрежный жест — валяй, мол, если тебе так этого хочется.       Под пристальным вниманием коллег Куникида вскрыл конверт и принялся вытаскивать оттуда распечатанные фотографии крупного формата. Просмотрев несколько фото, он нахмурился и вздохнул:       — Это ужасно. Тебе понравится, — с этими словами он протянул конверт Дазаю. Тот радостно в него вцепился и, подвинув в сторону чашки и тарелки, принялся раскладывать содержимое пакета на столе.       — Так, так, так. О. Ого! Какой ужас, — он ухмыльнулся. — Ты прав, Куникида, я в восторге!       Остальные детективы вскочили со своих мест и обступили стол, заглядывая Дазаю через плечо.       — Кто это? — озадаченно сдвинув брови, спросил Танизаки. Его красавица-сестра Наоми, сжав руку брата, недоуменно разглядывала фото, очевидно, не понимая, что же на них было такого ужасного.       — Вы очень удивитесь… — с весёлой улыбкой начал Дазай, который от созерцания фотографий испытывал огромное удовольствие. — Но это Чуя.       — Это Накахара?!       — Не может быть…       — Почему он так одет?       — Мне больше интересно, кто на других снимках…       — Всё страньше и страньше, — довольно протянул Дазай, приподнимая одну из фотографий, чтобы рассмотреть поближе. Узнать Чую в изображённом на ней невысоком парне, который шёл между рядами автоматических камер хранения, расположенных, судя по антуражу, на каком-то вокзале, было по-настоящему сложно. Установленная под потолком камера запечатлела красивые очертания скул — выше всё загораживал козырёк надвинутой на глаза бейсболки, а нижнюю часть лица прикрывал повязанный вокруг шеи клетчатый платок-арафатка. И это были далеко не все изменения. Стильный классический прикид, который Чуя носил в повседневной жизни, он сменил на бесформенные джинсы и спортивную безрукавку, надетую поверх молодежной толстовки, а элегантные туфли — на высокие полуармейские ботинки. Накинутый поверх бейсболки капюшон полностью скрывал приметные рыжие волосы. При низком росте и худощавом сложении в таком виде Чуя походил на бунтующего подростка. Образ дополнялся обрезанными на пальцах перчатками и большим, явно непустым рюкзаком. Если бы Дазай доподлинно не знал, кто перед ним, то, не видя лица, и сам не узнал бы Чую, даже столкнувшись с ним нос к носу на улице.       — Маскировка отличная, — меж тем высказался Рампо. — Как я понимаю, твой знакомый в Отделе отслеживал перемещения Накахары по координатам его телефона?       — Скорее всего, — задумчиво ответил Дазай. — Чуя не имеет права выключать свой мобильный, он всегда должен быть на связи. Если бы не это, то выследить его при таком маскараде было бы невозможно.       Разложив фотографии в правильной последовательности, он проследил за тем, как Чуя подходит к одной из свободных ячеек, опускает в прорезь автомата монеты, ставит в открывшееся отделение рюкзак, закрывает дверцу и, забрав талончик с номером, уходит.       — А кто тот, второй? Который забирает сумку? — спросил Танизаки. — Ты знаешь его, Дазай?       — Впервые вижу, — покачал головой Осаму.       Взяв в руки следующее фото, он вгляделся в изображение человека, которому предназначалась оставленная Чуей посылка. Это был высокий темноволосый мужчина с лёгким налётом седины на висках, чей внешний вид — светлое пальто с длинным шарфом, дорогие кожаные перчатки на руках, в одной из которых он нёс вместительный мужской саквояж из крокодиловой кожи, — просто кричал о респектабельности и уверенности в себе. Необычным было то, что мужчина был иностранцем с ярко выраженной европейской внешностью. Среди знакомых Чуи Дазай такого персонажа не помнил.       На фотографиях ясно было видно, как незнакомец подходит к камере хранения. Сверяясь с телефоном, набирает на табло код, вытаскивает из ячейки чёрный рюкзак Чуи и упаковывает в свой саквояж. После чего немедля уходит.       Дазай бросил взгляд на указанные в нижнем углу фотографии дату и время, чтобы определить, когда именно произошла передача. Чуя оставил посылку в ячейке прошлым вечером. А незнакомец забрал её в начале пятого нынешнего утра, когда вокзал практически пустовал.       — Что, по-твоему, было в том рюкзаке, Дазай? — нахмурившись, спросил Куникида. — Это ведь не то, о чём я подумал?       — Почему бы и нет, — ответил Осаму, выгребая из конверта всё, что там осталось. — В этой истории и без того достаточно странного. Если бы оказалось, что в сумке был медицинский бокс с моей кровью, я бы не удивился.       Достав из конверта оставшиеся фото, на которых незнакомец садился в ночной рейсовый автобус до Ханно, Дазай вместе со снимками вытащил распечатанный профайл со штампом Особого отдела. С фотографии в левом углу на него смотрел тот самый незнакомец, далее шли аккуратные столбцы имевшейся на него у Отдела информации. К файлу скрепкой была прицеплена маленькая карточка с рядом аккуратных рукописных строк.       Открепив записку, Дазай прочёл: «В Ханно он не прибыл. Я потерял его на шоссе. Дальше сам разгребай это дерьмо. И не вздумай проболтаться Накахаре, кто слил тебе эти сведения».       Взглянув на содержимое профайла, Дазай невольно присвистнул:       — Ай да, Анго, ай да сукин сын.       — Михаил Булгаков, — прочла, склонившись к его плечу, Ёсано. — Национальность: русский. Второе гражданство: Доминиканская республика. В прошлом член террористической группы «Крысы мёртвого дома». Что? — Она удивлённо вскинула брови. — Этот мужик — сообщник Достоевского?       — Бывший, судя по этим документам, — уточнил Куникида.       — Тут написано, он профессор генетики. Способность: «Преображение». Расшифровки нет, — Дазай прищурился. — Хм… Преображение. Что это может значить?       — Всё, что угодно, нет смысла гадать, — уверенно ответил Куникида. — Есть много случаев, когда название никак не связано с самим даром. Тот же Накахара назвал свою способность «Смутная печаль», а ее полную форму «Порчей». Кто поймёт, что речь идет об управлении гравитацией? Ты и сам недалеко от него ушёл, Дазай. «Исповедь неполноценного человека» — это так много о тебе говорит.       — Как будто «Поэзия Доппо» — более информативное название, — фыркнул Осаму.       — А что, я сразу всё понял, — подал голос Кенджи. — То есть… — он смущённо потёр ладонью шею, — я понял, что дар Куникиды-сана имеет какое-то отношение к блокноту, который он всегда носит с собой. Правда, сначала решил, что он туда записывает какие-нибудь стишки.       — О, в первый момент я подумал точно так же! — обрадовался словам Кенджи Дазай. — Что мой будущий напарник — стихоплёт, который своими бездарными виршами заставляет противника падать ниц и молить об избавлении и быстрой смерти.       — Иногда я гадаю, за какие прегрешения небеса послали мне тебя? — с раздражением произнёс Куникида. — Если со своим предыдущим напарником ты вёл себя, как со мной, то я понимаю яростное желание Накахары тебя прикончить.       — Мальчики, ваши брачные игры, конечно, безумно забавны, — вмешалась в назревающий конфликт Ёсано. — Но у нас тут налицо преступный сговор, и сейчас явно не время мериться у кого прибор толще.       — Ёсано-сан, тут же дети, — простонал Ацуши.       — Прости, малыш, я про тебя забыла, — тут же повинилась Ёсано под гневное бульканье Ацуши: «Опять?! Я не ребенок!»       — О каком приборе речь? — шёпотом спросила Кёка у стоящего рядом Кенджи.       — Не знаю. Потом спросим, — тихо ответил подросток, и на этом спонтанный диспут на сомнительные темы закончился.       — А что общего может быть у Накахары с таким типом? — указав рукой на фото, спросил Танизаки, возвращая к ним внимание коллег. — Разве Мафия не сражалась недавно против «Крыс»? Дракон ведь их рук дело.       — Ну, если совсем точно, то было сольное выступление Достоевского и ещё одного занятного, условно мёртвого безумца, — потирая подбородок, ответил Дазай. — Если вам нужны подробности, расспросите об этом Ацуши.       Осаму побарабанил пальцами по столу, вспоминая свою последнюю встречу с Достоевским. Тогда он малость увлёкся предложенной ему рискованной партией. Был одержим идеей подобраться к демоническому русскому гению, возомнившему себя богом смерти, как можно ближе, чтобы понаблюдать за игрой чужого блестящего, хоть и чудовищного ума и сразиться с ним в битве чистого интеллекта и стратегии на одном поле. Тогда он красиво обставил Достоевского, хотя в процессе едва не погиб сам, чуть не угробил Чую и своих коллег и допустил, чтобы весь город оказался на грани уничтожения. Не говоря уже о том, сколько одарённых заплатило жизнями, чтобы воплотить в реальность ту гигантскую огнедышащую тварь, которая едва не стёрла Йокогаму с лица земли. Если бы не Чуя, от города остались бы одни руины, а число человеческих жертв исчислялось бы миллионами. Иногда Дазай сомневался, что его желание утереть нос своему личному Мориарти и продемонстрировать, что способен победить его, не пошевелив для этого и пальцем, стоило стольких потерь и такого риска. И всё же, в результате Достоевский должен был понять, что ему нечего ловить в Йокогаме, пока здесь есть Дазай. Но это он, Осаму, мог позволить себе рисковать, потому что каждую секунду, что длилась их с Достоевским головокружительная дуэль, осознавал значение своих действий и их возможные последствия. А понимает ли Чуя, что он делает?       Бросив на стол листок с анкетой Булгакова, Дазай потёр пальцами виски, которые вновь начали болезненно ныть. Действие таблеток, которые он принял перед тем, как ехать в Агентство, заканчивалось слишком быстро, и головная боль вновь начала истязать голову, накатывая, как микро-цунами.       — Пока что мне неясно, что могло побудить Чую связаться с кем-то из бывших «Крыс», — стараясь не морщиться от терзающих виски болезненных ощущений, произнёс Дазай, — но раз этот тип — профессор генетики, мы можем больше не гадать, для каких целей понадобилась моя кровь.       — Думаешь, речь идёт о каких-то незаконных генетических экспериментах? — нахмурился Куникида.       — Похоже на правду, — вставила Ёсано. — Я тоже не вижу другого объяснения. Но если контейнер с кровью предназначался Булгакову, почему Накахара передал его только сейчас? Два дня прошло.       — Он выжидал и наблюдал за нашей реакцией, — пояснил Дазай. — Хотел убедиться, что его план сработал и мы поверили в версию с ограблением. В принципе, всё так и выглядело. Я валялся в больнице, вы гонялись за призраками. С виду никаких причин для беспокойства. Вот Чуя и решил, что мы ни о чём не догадываемся и можно действовать дальше. Понять бы теперь, к какому результату он надеется прийти…       Осаму потёр ладонью лоб в попытке заставить работать пульсирующую тупой болью голову и вздохнул:       — Думаю, мы должны заняться этим делом. Понимаю, что это странно — браться за расследование до того, как преступление было совершено, но эксперименты с генетическим материалом одарённых сами по себе незаконны, а значит, у нас есть право вмешаться. К тому же мы не знаем, что Булгаков намерен делать с моей кровью и к чему может привести наше бездействие. Как показывает опыт общения с «Крысами», катастрофы лучше предотвращать, чем потом расхлёбывать последствия.       — Согласен с этим, — неохотно произнёс Куникида. — Хорошо. Что конкретно ты предлагаешь?       — Надо найти Булгакова. Выяснить, в чём суть эксперимента, где и когда он будет проводиться, и остановить его. Также неплохо было бы узнать, почему в этом участвует Чуя и что он надеется с этого выгадать.       — И как ты это выяснишь? — осведомилась Ёсано.       — Спрошу у самого Чуи, разумеется, — усмехнулся Дазай. — Самый быстрый способ что-то узнать — это спросить.       — Так он тебе всё и расскажет, — фыркнул Куникида.       — Расскажет, если я сделаю вид, что мне и так всё известно. Это довольно простой трюк.       — Чтобы он сработал, надо обладать хоть какой-то информацией, — покачала головой Ёсано. — А у нас с ней не густо. Боюсь, твоего многозначительного молчания будет недостаточно, чтобы заставить Накахару начать взахлёб делиться своими планами.       — На самом деле, не так уж и мало мы выяснили, — устало возразил Дазай. — Мы знаем о краже, Булгакове и отданной ему посылке. Что для эксперимента потребовался целый литр моей крови. И ещё нам известно, что Чуя ввязался в это дело без санкции Мори.       — Думаешь, он действует сам по себе? — с сомнением уточнил Куникида. — Ты, конечно, лучше знаешь своего бывшего партнёра, Дазай, но, насколько мне известно, самодеятельность — не его стиль.       — Верно, это совершенно не в духе Чуи, — согласился Осаму. — И тем не менее, он действовал не по поручению Портовой мафии. Чтобы прийти к такому выводу, достаточно задаться вопросом, на кого рассчитан устроенный им маскарад. Варианта здесь всего два: либо он скрывался от чужих, либо от своих. Первый вариант подразумевает проведение некой тайной операции, но он не выдерживает критики. Мори не стал бы задействовать Чую как секретного агента, поскольку он слишком засвечен. Если бы Портовая мафия вела дела с Булгаковым, пытаясь остаться инкогнито, на роль курьера определили бы какую-нибудь малозаметную шестёрку из разведки. Значит, остается лишь вариант номер два: Чуя прятался от своих же, потому что не хотел, чтобы кто-то его узнал и донёс на него Мори. Выходит, тот не в курсе происходящего, что само по себе прецедент. Даже если договор с этим русским — личное дело Чуи, он обязан был о нём доложить и получить подтверждение, что Мори не возражает против того, чтобы его заместитель заключил альянс с бывшим представителем вражеской группировки. Любой иной вариант, если бы всё раскрылось, поставил бы под сомнение верность Чуи Мафии. И, судя по тому, как он шифруется, разрешения на ведение дел с Булгаковым у него действительно нет. Какой последний вывод мы можем из этого сделать? — Дазай выдержал эффектную паузу и резюмировал: — Намерения Чуи противоречат интересам Мори, вот что из этого следует. Раз Чуя скрывается, то либо уже получил отказ и начал действовать на свой страх и риск, либо даже не попытался согласовать свои планы, поскольку заранее знал, что Мори они не понравятся. Он пошёл против Мори, а значит, против организации, а это равносильно предательству. Как видите, у меня достаточно информации, чтобы прижать его.       — А может, он просто сменил имидж и поэтому так одет? — задумчиво предположила Наоми. — Это бы всё объяснило гораздо проще.       Дазай тихо рассмеялся и покачал головой.       — Ты просто не знаешь Чую, Наоми, — мягко возразил Осаму. — Даже если бы он решил изменить своей любимой классике, то выбрал бы дорогие дизайнерские модели. А то, что на нём надето — это дешёвые стоковые вещи из тех, что продаются в супермаркетах. Чуя не стал бы даже держать подобное в своём гардеробе, не то что выходить в этом на люди. Исключено.       — Одно удовольствие наблюдать за ходом твоей мысли, Дазай, — скрестив руки на груди, удовлетворённо произнёс Рампо. — Если бы ты писал детективы, их было бы куда интереснее читать.       — Благодарю, — с усталой улыбкой склонил голову Осаму. — Я польщён.       — Ладно, допустим, информации у тебя достаточно, — неохотно согласилась Ёсано. — Но это опасные аргументы. Уверен, что Накахара не прирежет тебя, когда поймёт, что ты в курсе его самоуправства? Якудза не церемонятся с предателями. Если он так рискует, то вряд ли обрадуется, что об этом кто-то узнал. Особенно ты.       — Чуя меня не тронет, — отмахнулся Дазай. — Я по-прежнему нужен ему из-за сложностей с его даром.       — Он может отрезать тебе язык, чтобы ты не болтал, — возразила Ёсано и, увидев реакцию остальных на свои слова, вскинула брови: — Что вы так на меня уставились? Это логичный ход. Я бы так и сделала.       — Лишать языка бессмысленно, если вместе с ним не отрубить еще и руки, которыми можно писать и печатать. А мои руки Чуе нужны. Всё будет в порядке.       — Тебе виднее, — с сомнением произнёс Куникида. — Это твой бывший напарник, Дазай.       — Значит, решили, — кивнул Осаму. — Вы занимаетесь Булгаковым, я беру на себя Чую. Потом соединим все ниточки и посмотрим, что за картинка у нас получается.       — Хорошо, принимается, — согласился Куникида. — Думаю, я обращусь к Катаю. Устроим хакерскую атаку на сервера дорожной службы. Если Булгаков не перемещается по воздуху, то камеры его отследят. Танизаки, наведи справки о том, когда он прибыл в страну, есть ли у него здесь недвижимость, личный или арендованный автомобиль — всё, что может дать зацепку о его местонахождении. Возьми в помощь Ацуши. Рампо, напряги свои связи в полиции. В анкете не указан номер телефона Булгакова, но, возможно, что по прибытии он приобрёл местную SIM-карту. Если он это сделал и воспользовался подлинными документами, то есть шанс узнать номер и по нему пробить точное местоположение. Ни одну возможность нельзя сбрасывать со счетов…       Пока Куникида раздавал указания, формируя план по поимке Булгакова, Дазай сидел на диване, прикрыв веки, и растирал пальцами стреляющие тупой болью виски. Заметив это, Ёсано нахмурилась.       — Голова?       — Снова разболелась, — улыбнулся ей Дазай. — Кажется, я слегка переоценил свои силы.       — Иди-ка ты домой и постарайся поспать, — Ёсано дружески потрепала его по руке. — Пока ты в таком состоянии, толку от тебя не будет.       — И в самом деле, — вздохнул Осаму. — Если вечером я собираюсь навестить Чую, то надо быть в форме.       Ухватившись за спинку дивана, он с трудом поднялся на ноги и тут же покачнулся. Заряд энергии, который поддерживал его последние пару часов, явно был на исходе.       — Здорово тебя ведёт, — обеспокоенно прокомментировала Ёсано, придержав его за локоть. — Что ты принимал, чтобы так бодро бегать перед этим?       — Много всего, — чуть пожал плечами Дазай. — Обезболивающие, таблетки от головокружения и пару капсул одного сильного стимулятора, который покупал на чёрном рынке пару месяцев назад. Правда, я думал, он будет действовать подольше.       — Ну и кто так делает? — раздражённо спросила Ёсано. — Решил угробить себя непроверенной химией?       — Говорил же, не надо было сбегать из больницы, — сварливо укорил его Куникида.       — Чтобы мне констатировали смерть от скуки, — саркастично кивнул Дазай и невольно поморщился, когда этот опрометчивый манёвр отозвался новой вспышкой боли. — Вот беда-то. Не мог он как-то иначе меня ранить? Голова — мой главный инструмент.       — Наверное, тот прибор, про который они говорили, — покосившись на Кёку, шепнул Кенджи.       — Нет, тот прибор — мой любимый инструмент, — усмехнулся Осаму, — и за него я бы переживал не меньше.       — Дазай-сан… — вздохнул Ацуши. — Тут же…       — Дети. Верно. Забыл про тебя, малыш, — заторможено махнул тот рукой под унылое бормотание Ацуши: «Вы издеваетесь? Мне восемнадцать!»       Дазай, наконец, рискнул отпустить спинку дивана и, пошатываясь, направился к выходу. Понаблюдав за его неуверенной походкой, Куникида тяжко вздохнул и решительно двинулся следом. Нагнал напарника возле двери и без лишних церемоний закинул его руку себе на плечи, одновременно подхватывая под спину, как раненого в бою товарища.       — Подвезу-ка я тебя до дома, — ворчливо произнёс он. — А то еще грохнешься где-нибудь в обморок, людей напугаешь.       — Ты всегда так заботишься о других, Куникида, — иронично ответил Дазай, с облегчением опираясь на его плечо.       — Просто заткнись и шевели ногами.       — С Дазай-саном ведь всё будет хорошо? — обеспокоенно спросила Наоми, когда за напарниками закрылась дверь.       — Обязательно, — ответила Ёсано. — Если, конечно, Дазай не отравится какими-нибудь забористыми колёсами, пытаясь выздороветь поскорее.       Заметив, как вскинулся Ацуши, она успокаивающе подняла ладонь:       — Не волнуйся, я прослежу, чтобы этого не случилось.       Тем временем Рампо собрал обратно в конверт разбросанные по столу бумаги и фотографии и обвёл взглядом всех присутствующих:       — Ну что ж, похоже, наш выходной окончен. Давайте-ка браться за дело. Чует моё сердце, стоит поторопиться.