Когда слепые прозреют

      Оперативная группа, собранная Куникидой для захвата Булгакова, включала в себя почти полный штат детективов Агентства. Отсутствовал только Рампо, от которого в бою толку было немного. Танизаки вёл фургон, всё дальше удаляясь от центра города на юго-запад, пока не выехал на проложенное вдоль побережья шоссе, ведущее в сторону полуострова Идзу. Там находился известный курорт, славящийся своими термальными источниками, а в глубине гористой, поросшей лесами местности пряталась старая военная лаборатория, в прошлом законсервированная, а ныне — обретшая нового обитателя.       Рядом с Танизаки на месте пассажира сидела Ёсано, положив на колени свой длинный широкий мачете, с которым управлялась, как самурай с мечом. В салоне фургона Дазай и Куникида в последний раз проверяли пистолеты, рассовывая по карманам запасные обоймы. Остальные, кто сами по себе были живым оружием — Ацуши, Кенджи и Кёка — сидели в креслах, собранные и серьёзные, и глядели в окна, где проносились дома и уличные перекрёстки, которые, после того как машина вывернула на шоссе, постепенно сменились волнистыми силуэтами низких пологих гор, покрытых яркой зеленью. На их склонах, утопая в листве, как грибы во мху, виднелись покатые крыши одиночных строений и мелких посёлков, соединённых меж собой лентами узких просёлочных дорог. Местность была на диво живописной, вот только настрой пассажиров машины был слишком серьёзным, чтобы ею любоваться.       — Ещё раз повторим план действий, — сухо произнёс Куникида. Опустил откидной столик и расстелил на нём кальку с чертежом, покрытым тонкими линиями. На схеме был изображён земельный участок с прямоугольным одноэтажным строением и расположенным перед ним широким плацем, которые окружал высокий забор.       — Камеры, — произнёс Куникида, постучав пальцем по углу забора и ещё нескольким обведённым кружками точкам.       — Сделаю, — отозвался Ацуши.       — Ворота.       — Считайте, их нет, — отсалютовал Кенджи.       — Двери в бункер.       — Была дверь, нет двери, — хмыкнул подросток.       — Внутрь входим попарно, держимся стен. Первыми идём я и Дазай. Далее — Ацуши и Кенджи. Ёсано и Кёка — в арьергарде. Танизаки остаётся в машине и контролирует ситуацию снаружи.       — Будет лучше, если первым пойдёт Ацуши, — ровно произнёс Дазай, вкладывая второй пистолет в наплечную кобуру под плащом. — С его регенерацией он почти неуязвим. К тому же Ацуши — самая сильная боевая единица Агентства, — продолжил Осаму, не замечая, как рдеют от смущения и удовольствия щёки его ученика. — Не в обиду тебе, Кенджи, будет сказано.       — Да что уж там, — усмехнулся тот. — Я и сам знаю, что Ацуши крут.       — Пора старичкам подвинуться, Куникида, — глядя на напарника, улыбнулся Дазай.       — Кто тут старичок? — проворчал тот. — Хорошо, пусть будет так. Ацуши, идёшь первым. Не отрываешься от группы. Мы с Дазаем тебя прикрываем. Кенджи — идёшь в центре. Остальные — без изменений.       — Кёка, ты пока стажёр, — Куникида обратил на девочку серьёзный взгляд из-под очков. — Держись рядом с Ёсано, наблюдай, учись. Вступай в бой, только если увидишь, что нам нужна дополнительная поддержка.       — Я всё поняла, Куникида-сан, — тихо ответила Кёка.       — Вряд ли нас там ждёт целая армия, — заметил на это Осаму. — Катай ведь не выявил активности вокруг лаборатории. Чуя делал упор на секретность. Вполне возможно, что внутри, кроме Булгакова, никого нет.       — Пока мы не знаем этого наверняка, будем действовать по плану, — сурово ответил Куникида, и Дазай с улыбкой поднял вверх раскрытые ладони в знак того, что не он здесь командует.       Миновав курортный городок Ито, фургон углубился в лесистую горную местность, изрезанную лентами узких шоссе и серпантином соединяющих их меж собой дорог.       — Подъезжаем, — полчаса спустя послышался из динамика собранный голос Танизаки. — До прибытия на место три минуты.       — Включаем рации, — распорядился Куникида.       Машина свернула с шоссе на узкую грунтовую дорогу и поехала вдоль деревьев и кустарников, приближаясь к видневшейся вдалеке высокой бетонной ленте забора. Достигнув угла ограды, фургон замедлил ход, и боковая дверь отъехала в сторону.       — Ацуши, пошёл! — гаркнул Куникида, и юноша-оборотень ринулся вон из машины, трансформируясь на ходу. Худощавое тело сделалось крепче, покрываясь короткой пепельной шерстью. Ноги и руки превратились в мощные тигриные лапы. Одним прыжком взлетев на высоченный забор, Ацуши сбил ударом длинных когтей венчавшую угловой столб камеру, а потом помчался по верху ограды, сшибая остальные. Фургон, тем временем, достиг расположенных в центре забора высоких металлических ворот, слегка тронутых ржавчиной, но от этого не менее внушительных.       — Мой черёд! — выпрыгнув из машины, Кенджи понёсся к воротам и, взвившись в воздух, со всей силы двинул по ним ногой в разношенном гэта. Стальные створки от этого удара вырвало из опор и снесло внутрь.       — Порядок! — сложив ладони рупором, крикнул подросток. Фургон развернулся и въехал во двор, притормозив на секунду возле Кенджи. Высунувшись из раскрытых дверей, Дазай за руку втащил его внутрь. Затем машина рванула вперёд, пересекла плац перед зданием. Взвизгнув шинами, круто развернулась крылом к стене, уходя под прикрытие ската крыши, и затормозила.       — Выходим! — гаркнул Куникида и, взяв пистолет наизготовку, первым ринулся наружу. За ним спрыгнул с подножки Дазай. Следом — все остальные. Быстрыми перебежками они двинулись вдоль здания до стальной двери и заняли позиции по бокам от неё.       — Ацуши, где ты? — спросил в рацию Осаму.       Юноша-тигр спрыгнул с крыши прямо перед ними.       — Всё, камер нет, — слегка запыхавшись, доложил он.       — Отлично, — похвалил его Куникида и кивнул на дверь: — Кенджи, твой выход.       — Люблю это дело, — ухмыльнулся подросток, ухватился за приваренные к стальному полотну ручки и с силой дёрнул на себя. Вырвал дверь из стены вместе с коробкой и кусками цемента и отшвырнул в сторону так, будто она ничего не весила.       — Ацуши! — скомандовал Осаму, и тот сорвался с места, исчезая в образовавшемся проломе. Следом за ним внутрь одновременно ринулись Куникида и Дазай. Последними в проём устремились Кенджи, Ёсано и Кёка, следуя за напарниками оговоренным порядком. Короткая пробежка по тёмному коридору вывела их всех на металлическую площадку под потолком большого помещения, уходящего под землю. Оно было поделено на две части огромным сегментированным окном, за которым виднелась ярко освещённая лаборатория.       Поскольку они заранее знали, что увидят, то сразу разделились. Ацуши и Кенджи, перемахнув через стальное ограждение, спрыгнули на видневшийся далеко под ними каменный пол. Остальные поспешили вниз по ступенькам проложенной вдоль стены металлической лестницы. Охранников видно не было. Единственный человек, который находился в помещении, сидел за компьютерным столом в заставленном химическими спецустановками и приборами стерильном отделении. Заслышав шум, он оторвался от мониторов, на одном из которых в квадратных окошках мельтешили помехи от испорченных камер, и развернулся на вращающемся стуле лицом к стеклу, пытаясь разглядеть, что за ним происходит. И хотя сейчас этот одетый в белый халат темноволосый мужчина с седыми висками и узким изогнутым, будто птичий клюв, носом совсем не походил на того респектабельного господина, которого они видели на фото, его, тем не менее, можно было безошибочно узнать.       — Он один, охраны нет! — крикнул Ацуши.       Добравшись до подножия лестницы, Куникида бегом пересёк погружённую в сумрак площадку и дёрнул ручку обрамлённой в стальную раму стеклянной двери. Та не поддалась.       Он бросил выразительный взгляд на Дазая, а затем они оба отступили назад и синхронно вскинули вверх руки с оружием. Два выстрела слились в один, но стеклянное полотно, отделявшее лабораторию от предбанника, даже не дрогнуло. Пули срикошетили от него, свистнув над головой.       — Бронированное, — прищурившись, оценил Дазай. — Толщина не менее двадцати миллиметров.       — Кенджи… — позвал Куникида.       — Да раз плюнуть, — ответил тот. Подлетев к пуленепробиваемой преграде, он размахнулся и от души врезал по ней кулаком. Булгаков, который до этого наблюдал за суетой за окном с насмешливым прищуром, при виде оставшейся на месте удара округлой мелкой сетки перестал улыбаться. После второго удара, от которого оконное полотно заскрежетало, покрываясь трещинами почти до потолка, он вскочил на ноги и кинулся к стоящей возле стены ручной тележке, на которой было закреплено нечто объёмное, обтянутое сверху тканевым чехлом.       — Быстрее, он уходит! — крикнула Ёсано, глядя, как Булгаков тащит тележку к двустворчатой двери в глубине помещения.       Взревев, Кенджи врезал по окну в третий раз, и оно раскололось. Дазай едва успел оттащить Кенджи назад за шиворот, когда водопад из стекла хлынул вниз, разлетаясь вокруг сверкающими брызгами.       — Вперёд! — скомандовал Куникида, едва осколки перестали сыпаться, и первым перемахнул через низкий, ощетинившийся стеклянными пиками бортик. Ринулся через всё помещение к двери, за которой скрылся Булгаков. Обогнав его, Ацуши добрался до цели первым. Вцепившись в раздвижные створки, с рычанием налёг на них, дёрнул в разные стороны. И чуть не рухнул в открывшуюся за ними шахту.       — Чёрт, это лифт!       — Вот дела, — подоспевший к двери Дазай глянул вниз на стремительно удаляющуюся лифтовую кабину, подвешенную на гудящих толстых тросах. — Этого на чертежах не было.       — Я за ним! — решительно заявил Ацуши и уже собрался спрыгнуть в шахту, но был остановлен рукой наставника, который цепко схватил его за плечо.       — Стой. Пусть уходит, — твёрдо произнёс Осаму.       — Что значит «пусть уходит»? — изумлённо уставилась на него Ёсано. — Мы, что, просто отпустим его?! Куникида!       — Объяснись, Дазай, — нахмурился тот.       — Мы здесь ради информации, — спокойно ответил Осаму, убирая пистолет в кобуру. — И сейчас у нас есть возможность её получить.       — А я думал, мы здесь, чтобы захватить Булгакова, — растерянно потёр затылок Кенджи.       — Я тоже, — прищурилась Ёсано.       — Это был бы неплохой бонус, — кивнул Дазай. — Но изначальной целью расследования было разобраться в том, что происходит. Здесь… — он указал рукой на включённый компьютер, — мы можем это сделать. Это важнее. Если мы выясним, с чем имеем дело, нам не придётся больше действовать вслепую, как до этого момента. Сейчас мы даже не знаем, что у Булгакова за способность.       — Он сбежал. Испугался, — возразила Ёсано, указывая на шахту. — Значит, не так уж он силен.       — Не стоит судить о поступках противника, не зная его образа мыслей и возможностей, — скрестив руки на груди, ответил Дазай. — Булгаков — учёный, а не боец, и потому его бегство может объясняться элементарным нежеланием вступать в схватку. При этом мы понятия не имеем, на что он может оказаться способен, если загнать его в угол. Было бы не слишком весело опытным путём выяснить, что это «Преображение» означает способность Булгакова превращать людей в собак.       После этих слов повисло молчание.       — Ладно, твои доводы принимаются, — хмуро произнёс Куникида. — Всё равно Булгакова уже поздно преследовать. У него наверняка есть машина. И среди гор мы его не разыщем. Видимость на серпантинах низкая, а пересечений шоссе и дорог вокруг слишком много.       — Не расстраивайся, Куникида, — утешительно похлопал его по плечу Дазай. — Отыщем позже. Нашли один раз, найдём и во второй.       — Как будто это так просто, — сварливо ответил тот. — Не тебе же пришлось его искать.       Не обращая внимания на ворчание напарника, Дазай двинулся к компьютеру, уселся на вращающийся стул и, как пианист перед игрой, размял пальцы.       — Ну-с, посмотрим, что у нас здесь.       Повернувшись к столу, Дазай положил ладонь на мышку, разбудил уснувший экран и принялся просматривать отобразившийся на нём длинный список документов.       — Чёрт, всё на русском. Мне бы понадобилась вечность, чтобы перевести это.       — Ты знаешь русский? — остановившись возле него, спросила Ёсано.       — Только начал изучать. Кошмарный язык, скажу я вам. Легче познать дзен, чем разобраться в их грамматике.       — Тогда всё бесполезно, — недовольно произнёс Куникида.       — Нет, подождите! — Ёсано указала на файл презентации с названием на английском. — «Информационный материал для демонстрации», — прочла она. — Куникида, иди сюда, кажется, мы что-то нашли!       — Как любезно с его стороны, — усмехнулся Дазай, запуская файл. — Ну-ка, взглянем, что там.       За спиной Дазая раздались шаги, потом Куникида наклонился над столом, через плечо напарника глядя на раскрывшееся окно с презентацией. Дазай листал вниз слайды с изображениями и графиками, бегло прочитывая сопровождавшие их пояснительные строчки, и медленно менялся в лице.       — Кто-то ещё сомневается, что нам стоило взяться за это дело? — поражённо ухмыльнулся он.       — Вот это я понимаю, полное дерьмо, — в замешательстве пробормотала Ёсано.       — И этого человека мы упустили, — мрачно вставил Куникида. — Не надо было тебя слушать, Дазай.       — Что там? — взволнованно спросил Ацуши, подходя ближе. Кенджи и Кёка, видя, что на лицах старших коллег отражается тревога, также подобрались и забеспокоились.       Куникида повернулся, опираясь спиной о стол, и, приподняв пальцами очки, сжал переносицу.       — Похоже, Булгаков осуществил давнюю мечту всех военных этой планеты и нашёл способ, как превращать людей в одарённых.        — Это как? — удивился Кенджи. — Разве такое возможно?       — Судя по этим материалам, да, — со вздохом произнёс Дазай, разворачиваясь на стуле. — Речь идёт о двухкомпонентной сыворотке, которую надо вводить в нужном порядке и через определенный промежуток времени. В результате возникают изменения в генах, которые пробуждают в человеке дар.       — Но способность — не мутация! — выпалил Ацуши. — Это же давно доказано!       — И тем не менее, у этого русского гения вышло создать искусственного одарённого, — хмуро сказала Ёсано. — Понимаете, что это значит? Армия… Спецслужбы…       — … террористические группировки, — пробормотал Осаму.       — Если он начнёт продавать свою сыворотку всем, кто готов платить…       — …цивилизация в заднице, — мрачно закончил за Ёсано Куникида.       — Зато теперь мы знаем, что было на той тележке, которую он увёз с собой, — с неловкой полуулыбкой добавил Дазай.       — Ты хочешь сказать?.. — Куникида осёкся и, приложив ладонь ко лбу, издал звук, похожий на стон. — О, чтоб меня!.. Какого эта штука была объема?       — Литров сто, — негромко ответил Дазай. — Под чехлом было что-то округлое, похожее на баллоны. Если это они, то содержимого хватит на несколько миллионов человек, если верить информации о дозировках.       Воцарилось продолжительное молчание. Осаму откинулся на спинку компьютерного кресла и, запрокинув голову, закрыл глаза.       — Знаешь, Дазай, — после долгой паузы произнёс Куникида. — Отпустить этого русского было твоей худшей идеей.       — Даже не буду с этим спорить, — устало согласился тот. — Но что сделано, то сделано.       — Какой смысл обвинять Дазай-сана?! — вдруг выпалил Ацуши, сжав в кулак вновь ставшую человеческой руку. — Мы ведь думали, что Булгакова просто наняли для какого-то генетического эксперимента. Кто мог знать, что он придумал такое и что задержать его будет так важно!       — Спасибо за поддержку, Ацуши, — слабо улыбнулся ему Дазай. — На самом деле, я мог бы предположить это, если бы не был так уверен, что пробуждать дар искусственно не в силах человеческих. Военные бьются над этой задачей с начала двадцатого века. И до сих пор даже близко не подошли к разгадке того, что такое способность и почему одни рождаются с даром, а другие нет. И уж тем более к тому, как сделать одарённого из обычного человека. Это заставляет меня подозревать, что Булгаков использовал какой-то трюк. Это не могут быть мутации…       — Потом над этим поразмыслишь, — прервал его Куникида. — Сейчас надо найти Булгакова и уничтожить эти чертовы баллоны.       — И то верно, — кивнул Дазай и, качнувшись вперёд, поднялся с кресла. — Давайте-ка здесь осмотримся. Ацуши, Кенджи, проверьте шахту лифта и посмотрите, куда она ведет. Думаю, там есть подземная парковка, откуда можно выбраться на поверхность. Или какие-то другие помещения. Ищите всё, что может подсказать, куда мог податься Булгаков.       — Есть! — кивнули оба юных детектива и бросились к лифту.       — Ну, а вы пока обыщите всё здесь, — обращаясь к оставшимся в лаборатории коллегам, закончил Осаму.       — Ладно, — не стала спорить Ёсано. — Идем, Кёка. Поглядим, что мы можем тут найти.       Положив руку на плечо девочке, Акико увела её с собой в сторону стола с перегонными системами и нагромождениями реторт.       — С каких пор ты командуешь? — с неудовольствием спросил Куникида.       — С тех самых, когда проблема приобрела потенциально всемирный масштаб, — Дазай обратил на напарника непроницаемый взгляд. — Не думаю, что у тебя есть квалификация для решения подобных задач.       — Будто у тебя она есть, — проворчал Куникида.       — Кто знает… — с таинственной улыбкой склонил голову к плечу Осаму. — Но будет лучше, если нести ответственность за происходящее буду я, а не ты, верно?       В ответ на это Куникида высоко вскинул брови, а потом тяжко вздохнул и покачал головой.       — Иногда мне хочется свернуть тебе шею за твои попытки манипулировать мной. Полагаешь, меня страшит ответственность?       — Она должна соответствовать возможностям, — скрестив руки на груди, невозмутимо ответил Дазай. — А у меня инструментов и связей больше. Как и опыта. Лучше я, чем ты.       Какое-то время Куникида хранил угрюмое молчание, а потом с усталым раздражением махнул рукой.       — Пусть так. Тебе видней, что со всем этим делать. С этого момента это твоё расследование.       — Благодарю, — улыбнулся ему Дазай. — Тогда, будь добр, проверь те стеллажи, — он кивнул на длинный ряд открытых шкафов, протянувшихся вдоль стены. — Я вижу там какие-то папки. Может, в них есть что-то полезное.       — Хорошо, — кивнул Куникида и направился в указанном направлении. Дазай, тем временем, вернулся к столу, нашёл среди дисков в стойке пустую болванку и скопировал на неё все содержащиеся на компьютере Булгакова документы. Затем выключил питание, достал из внутреннего кармана пальто швейцарский нож с отвёрткой и принялся разбирать системный блок в стремлении добраться до жёсткого диска.       Сняв винчестер с креплений, он поднялся, задвинул ногой развороченный блок обратно под стол и, прихватив оставшиеся в стойке диски, направился в сторону напарника, который, прислонившись спиной к стеллажу, сосредоточенно листал какую-то подшивку в канцелярской папке.       — Возьми, убери к себе, потом с этим разберёмся, — сказал Дазай, протягивая Куникиде свои трофеи. Тот, не глядя, положил винчестер и диски в набедренную сумку.       — А если на системе стояла защита? — спросил он, переворачивая очередной лист и пробегая по нему глазами.       — Я сделал копии документов. Если нужны будут оригиналы, взломаем, вряд ли там что-то сложнее пароля на входе, — ответил Дазай и кивнул на стеллаж. — Есть что-нибудь?       — Тут в основном статьи по генетике и химии на разных языках. Я не понимаю ни слова, даже если могу прочесть.       — Тогда просто перетряси эти папки. На тот случай, если он спрятал что-то между листами.       — Как скажешь, — невозмутимо ответил Куникида, вернул папку на место и потянулся за следующей.       Оглядевшись вокруг, Дазай приметил в углу небольшой медицинский холодильник. Направившись прямо к нему, он присел на одно колено, открыл дверцу и тихо присвистнул, глядя на ряд колб с заковыристыми подписями на русском. На одной из полок стояла компактная пластиковая коробка. Дазай взял её в руки, открыл и увидел аккуратно упакованные в разные отделения с мягкой подкладкой две небольшие пробирки, маркированные арабскими цифрами «1» и «2» и снабжённые надписью на английском: «Образец».       — Вы собирались показывать своё изобретение кому-то, господин Булгаков, — пробормотал Дазай. — Презентацию подготовили, образцы… Может, у вас уже и первый покупатель намечен. И не один. Ах, Чуя, Чуя, как же ты всё это проморгал?       Покачав головой, Дазай убрал коробочку во внутренний карман плаща — пригодится — и уже собрался закрыть холодильник, как вдруг заметил в держателе одного из отделений маленькую колбу, помеченную литерой «Н». Дазай достал её и посмотрел на свет. Жидкости внутри было немного, и по оттенку и степени прозрачности она отличалась от содержимого пробирок в коробке.       — Не для тебя ли это, Чуя? — прошептал Дазай и вернул находку на место. Прикрыл дверцу холодильника, поднялся и направился к стоящему возле входа металлическому шкафу, намереваясь осмотреть его следующим. Заглянув внутрь, он увидел висящее на плечиках знакомое светлое пальто и принялся быстро его обыскивать, не испытывая никакого пиетета перед чужой собственностью.       — Бинго, — усмехнулся он, вытаскивая из кармана дорогостоящий сотовый телефон последней модели. Привалившись спиной к дверце шкафа, Дазай раздвинул стильный черный слайдер, снял блокировку с кнопок клавиатуры и принялся упоённо копаться в чужом мобильном, чувствуя, как от этой находки у него вновь поднимается настроение.       Первым делом, он заглянул в список контактов. Здесь также всё было на русском, но Дазай сумел опознать в коротких надписях названия городов: Москва, Париж, Лондон, Копенгаген, Нью-Йорк... Рядом с названиями стояли цифры. Видимо, имена контактов Булгаков держал в голове или где-то записывал, но Дазай бы не удивился, если б под обозначением «Москва 13» скрывался личный мобильный номер Достоевского.       — Да это настоящее сокровище, — удовлетворённо хмыкнул Дазай, листая список вверх и вниз, пока не наткнулся на запись «Йокогама 1». Больше упоминаний их города в списке не было. Открыв контакт, он с удовольствием убедился, что это был номер сотового Чуи.       «Значит, больше в нашем городе Булгакову обратиться не к кому. Отлично. Это упрощает задачу», — подумал Осаму, продолжив потрошить телефон.       В истории вызовов было несколько исходящих в Штаты, но, в основном, она состояла из звонков от Чуи.       «Старался контролировать Булгакова. Не доверял ему. Это не удивительно».       Добравшись до списка смс, Дазай удивлённо вскинул брови и широко улыбнулся, глядя на последнее из них. Это было автоматическое уведомление от службы бронирования авиабилетов аэропорта Ханэда с подтверждением успешной брони места на рейс в Нью-Йорк, который должен был вылететь из Йокогамы следующим вечером.       — Вы только что выдали мне индульгенцию, господин Булгаков, — прошептал Дазай. — Фраза «Всё, содеянное подателем сего, сделано для блага Франции» меркнет по сравнению с этим. Значит, собрались предать своего партнера? Чуя будет в бешенстве.       Осенённый неожиданной безумной идеей, Дазай принялся набирать на телефоне Булгакова новое сообщение. Отправив его, он довольно усмехнулся, убрал телефон в карман и глянул на висящие на стене лаборатории часы.       «Ну, минут двадцать у меня ещё есть. Или десять, если он сильно разозлится».       В этот самый момент Чуя Накахара маялся в пробке на ведущем к порту шоссе. Дорожные работы, занявшие часть полосы, тормозили движение, заставляя ползущие мимо ограждающих знаков автомобили вытягиваться в колонну, в то время как напирающие сзади машины были вынуждены тормозить и ждать своей очереди.       Роскошный чёрный спорткар Honda NSX Накахары выделялся среди заблокировавших его со всех сторон дешёвых авто, как породистый призовой скакун среди ломовых лошадей. Всё больше раздражаясь от духоты и давки на дороге, Чуя раздосадованно барабанил пальцами по рулю, прикидывая на сколько он задерживается и не стоит ли уже принять меры, чтобы обойти эту пробку — поверху, например. Его внимание привлёк тихий звук входящего смс. Достав телефон, он нахмурился, увидев сообщение от Булгакова, который был записан в его телефоне под кодовым именем «Маньяк-психопат».       Открыв смс, Чуя скользнул взглядом по паре строчек на английском, а потом впился в них глазами и в злом изумлении выдохнул:       — Какого!..       «Я не стану тратить на тебя сыворотку. Сделка отменяется».       — Да кем ты себя возомнил, ублюдок! — сквозь стиснутые зубы зарычал Чуя, в ярости дёргая рычаг переключения скоростей и призывая свою способность. — Ну, сука, держись…       Подёрнутый алым свечением спорткар взмыл с места, как истребитель с вертикальным взлётом, затем его развернуло, вынесло на полупустую встречную полосу и, приземлив на колёса, бросило вперёд под надсадный визг окутанных белым дымом покрышек. За десять секунд взяв максимальный разгон в двести семьдесят километров в час, спорткар с рёвом понёсся по шоссе, огибая другие машины, как статичные препятствия в игровом автомате. Бросив взгляд на зашкаливающий спидометр, Чуя понял, что может не успеть. Он проверял Булгакова по камерам час назад, и тот был на месте. Что творится в лаборатории сейчас, он не знал, но, в случае если этот предатель ещё не успел уехать оттуда, был шанс перехватить его, если добраться в самый короткий срок.       — Что ж, ладно, — процедил Чуя. — Ты, видимо, не понял, с кем связался? Я объясню.       Колёса машины оторвались от земли, когда между ними и асфальтом образовалась гравитационная подушка, и спорткар понесло вперёд как высокоскоростной поезд — с такой запредельной быстротой, что редкие здания и поля за окнами смазались в единую дрожащую линию. Попадавшиеся впереди автомобили Чуя больше не огибал, а нёсся напрямик, расшвыривая препятствия в стороны — соприкасаясь с алеющим корпусом спорткара другие машины также вспыхивали бордовым сиянием, и их мгновенно уносило с дороги в кювет или впечатывало в центральные ограждения. Вырвавшись на полупустую окружную автостраду, ведущую в сторону Идзу, спорткар прибавил скорости, стремительно сокращая расстояние до цели. На пределе возможностей Чуя гнал к лаборатории, уже зная, что, если успеет вовремя, одним учёным-генетиком на свете станет меньше.       — Должна сказать, это впечатляет, — произнесла Ёсано, указывая рукой на длинный металлический стол, который стоял поперёк лаборатории и делил её почти пополам. — Видел такое когда-нибудь?       — Я не большой знаток науки, — ответил Дазай, бросив короткий взгляд на настенные часы, и продолжил: — Можешь объяснить, что именно тебя так поразило?       — Эта система… — она кивнула на длинный ряд соединённых между собой трубками перегонных кубов и стеклянных колб, — очень сложная. Как и всё здесь, — Ёсано обвела рукой стоящие вдоль стен агрегаты, напоминающие смесь батискафов с космическими спутниками. — Это невероятно дорогие аппараты. Тут оборудования на пару сотен миллионов йен. Такую лабораторию невозможно оснастить за три недели. Значит, кто-то подготовил всё это для Булгакова до его прибытия в Японию.       — Думаю, это сделал Чуя. Вряд ли он смог бы собрать этот шедевр инженерной мысли на столе, но вот найти подходящее помещение, купить оборудование по списку и завезти его — вполне.       — Но откуда у него такие деньги? Я понимаю, он не последний человек среди якудза, но это слишком даже для него.       — Скорее всего, сам Булгаков передал ему средства для закупки оборудования, — задумчиво ответил Дазай. — Можешь представить себе, за какую цену он намерен продавать свою сыворотку, если стартовые вложения были настолько велики?       — Либо так, либо мы имеем дело с очередным Наполеоном, придумавшим собственный способ захвата мира. Уж больно велик масштаб. Но это ещё не всё, что я хотела тебе показать, — воздела вверх палец Ёсано. — Идём.       Повернувшись, она направилась к металлическому шкафу в углу, брату-близнецу того, в котором Дазай нашёл телефон. Отворив дверцу, она кивком головы указала на стоящий внутри большой круглый пластиковый контейнер, закрытый герметичной крышкой.       — Загляни внутрь. Только аккуратно. Узнаёшь?       Наклонившись, Дазай осторожно отщёлкнул замки, приподнял крышку и отшатнулся, когда в нос ему ударил концентрированный химический запах, шедший от содержащейся внутри густой жидкости смолянистого оттенка.       — Напалм? — он быстро закрыл контейнер и запер со всей тщательностью.       — Целая бочка, — усмехнулась Ёсано. — У этого Булгакова крепкие нервы — хранить это дерьмо в шкафчике для швабр. Похоже, твой напарник собирался спалить тут всё до основания.       — Либо это была не его идея, — задумчиво произнёс Дазай, вспомнив о найденной в холодильнике пробирке с буквой «Н». — Спасибо, Ёсано. У меня только что прибавилось аргументов, — и прежде, чем та успела спросить, что он имеет в виду, двери лифта открылись и из кабины вышли Кенджи и Ацуши.       — Мы вернулись, — жизнерадостно сообщил Кенджи, обводя глазами рассредоточившихся по помещению коллег.       — Наконец-то, — сказал Куникида, захлопнув последнюю папку и вернув на место. — Ну и что там внизу?       — Там подземная парковка с выездом на поверхность, как вы и говорили, Дазай-сан, — подходя ближе, ответил Ацуши. — И ещё несколько помещений, жилых. Похоже, он вообще не выходил отсюда.       — Только выглядит всё как-то странно, — почесал затылок Кенджи. — Одежда и некоторые вещи, типа носового платка или расчески, лежат на виду, а шкафы пустые, и в ящиках мы ничего не нашли. Так, словно это какая-то декорация, чтобы сделать вид, будто в комнатах живут.       «Значит, успел вывезти большую часть вещей, — подумал Дазай. — А ещё это значит, что здесь полно скрытых камер. Не так уж ты беспечен, Чуя».       — Выяснили, куда ведет выезд с парковки? — спросил Куникида.       — Да, куда-то в горы, — ответил Ацуши. — Там просёлочная дорога, а сам вход в туннель замаскирован. Мы нашли свежие следы шин на грунте. Судя по ним, автомобиль крупный, внедорожник, возможно, джип.       — Хорошая работа, — похвалил обоих Куникида. — Молодцы.       Юные детективы переглянулись и расплылись в довольных улыбках.       — Думаю, мы больше тут ничего не найдём, — резюмировал Куникида. — Мы уже всё осмотрели. Надо ехать. Искать Булгакова. Мы и так потеряли много времени.       Дазай чуть нахмурился, соображая, как задержать коллег до приезда Чуи.       — Как это? А тайники? — импровизируя, произнёс он с недоумением.       — Какие ещё тайники? — спросил Куникида, с удивлением наклоняя вперёд голову так, что очки едва не съехали на нос.       — В стенах, — Дазай повёл рукой вокруг. — Это же тайная лаборатория. Тут должны быть скрытые полости или сейф. Булгаков не стал бы держать что-то важное и секретное на виду. Наверняка он это где-то спрятал. Где-то здесь.       — Ты всерьёз предлагаешь нам простукивать стены? — недоверчиво уточнила Ёсано.       — А как ещё убедиться, что за ними ничего нет? — пожал плечами Дазай. — Идите. Начните вот с той, дальней. Чем раньше всё проверим, тем быстрее уйдём отсюда.       Куникида и Ёсано переглянулись, и в глазах обоих отразилось подлинное страдание.       — Ну что ж, поищем твои тайники, — процедил сквозь зубы Доппо, затем развернулся, обогнул стол и направился к дальней стене, покрытой большими белыми панелями из огнеупорного пластика. Следом за Куникидой, окинув Дазая выразительным взглядом, двинулась Ёсано и потянулись остальные, посматривая на него в некоторой растерянности.       «Фух, сработало, — подумал Дазай и вновь глянул на часы. — Ну что же он так долго? Уже четверть часа жду. Надеюсь, он не на совещании у Мори? Пожалуй, это единственное, что могло бы его задержать».       Конечно, было бы лучше, если бы его коллеги не сталкивались с Чуей. Для них это риск, и Дазай прекрасно это понимал. Вот только в данный момент их присутствие было необходимо. Чуя не нападёт на него сразу, если в помещении помимо Дазая ещё будут люди. Это заставит Чую притормозить, хотя бы ненадолго, чтобы оценить обстановку и понять, как следует поступить. Дазаю требовалось пять секунд. Достаточно, чтобы успеть сказать то, что он собирался, ошеломить, привлечь внимание и заставить прислушаться к себе. Потом он попросит остальных уйти, чтобы обсудить создавшееся положение наедине. Если всё провернуть быстро и без накладок, то риск минимален.       — Почему мы всё время идём у него на поводу? — пробормотала Ёсано, пиная носком туфли-лодочки высокий пластиковый плинтус и прислушиваясь к звуку.       — Сам задаюсь этим вопросом, — хмуро ответил Куникида, простукивая настенную панель в поисках пустот.       Остальные, распределив квадраты стены между собой, занимались тем же самым.       Обернувшись, Куникида посмотрел на Дазая, который расхаживал по центру лаборатории и поглядывал на часы, будто ждал чего-то. Заметив, что за ним наблюдают, Дазай сложил ладони рупором и весело прокричал:       — Вперёд, ребята, солнце ещё высоко!       — Когда-нибудь я его убью, — мрачно произнёс Куникида, и Ёсано ухмыльнулась:       — Ты всё время так говоришь, — повернувшись к Дазаю, она громко спросила: — А ты почему не работаешь?       — Я начальник, мне не положено! — с невинным видом развёл руками Осаму.       — Точно убью когда-нибудь, — покачал головой Куникида.       С треском ожила рация, и среди помех послышался встревоженный голос Танизаки:       — Только что ограду разнесло ракетой. Нет, стойте, это автомобиль! Чёрт, здесь Накахара! Он движется к вам! Я за ним!       — Оставайся в машине, Танизаки, — приказал в рацию Дазай и повернулся к настороженно замершим коллегам: — Вы тоже, оставайтесь на местах! Никто не вмешивается! Это ко мне.       Он едва успел договорить, как со стороны входа послышался топот ног, а затем Чуя одним движением перемахнул через ограждение и, приземлившись на пол, потрясённо застыл, уставившись на крошево стеклянных осколков и стоящего посреди лаборатории Дазая.       — Хорошо, что ты здесь! — не давая ему опомниться, с воодушевлением воскликнул Осаму. — Булгаков…       «…собирался вколоть тебе яд», — не успел закончить он. В тот же миг Чуя в ярости выдохнул: «Ах ты, тварь!», — и ринулся в атаку. Его силуэт, смазавшись в воздухе, чёрной молнией вспорол пространство, и ботинок Чуи врезался Дазаю в живот с такой силой, что того снесло с места и впечатало в стену. Он хрипло вскрикнул, когда ослепительная вспышка боли обожгла всё внутри, а легкие парализовало, так что сделалось невозможно дышать.       — Твою мать! — выпалила Ёсано, выхватывая мачете.       — Остановите его! — рявкнул Куникида, бросаясь вперёд.       Чуя развернулся, заметив их наконец. Подцепил носком ботинка край стола и молниеносным ударом ноги отправил в полёт в сторону нового противника. Вспыхнув алым, стол развернулся боком, так что всё, стоявшее на нём, с грохотом посыпалось на пол, и врезался в бросившихся на помощь Дазаю детективов. Отшвырнул обратно к стене и придавил к ней намертво. Увернуться от этой атаки успели только Ацуши и Кенджи. Взвившись в воздух, они синхронно оттолкнулись от стены ногами и ринулись вперёд. Тело Ацуши трансформировалось в броске, выпуская из тигриных лап длинные чёрные когти. Кенджи занёс кулак для удара. Чуя взмыл вверх, уходя с линии их атаки, и, перевернувшись в полёте, небрежно коснулся своих промахнувшихся противников руками в перчатках. Тела обоих окутало алым, а затем швырнуло через всё помещение и вбило в противоположную стену.       — Не могу… пошевелиться… — выдохнул Кенджи, в безуспешной попытке оторвать от стены хотя бы одну руку. Рядом, придавленный к пластиковым плитам неумолимой гравитацией, бился Ацуши.       — Снежный демон! — хрипло выкрикнула Кёка. Ей пришлось хуже всего, стол накрыл её почти с головой.       Белая призрачная фигура материализовалась в воздухе мгновенно. Сталь сверкающим росчерком рассекла воздух, проваливаясь в пустоту в том месте, где ещё миг назад была голова Чуи. Тот пригнулся, так что меч пронёсся прямо над ним, едва не задев шляпу, а затем с рычанием крутанулся на месте, вбивая подошву ноги в кажущуюся бесплотной грудь. Демона отшвырнуло назад и вынесло сквозь разбитое окно лаборатории, протащив по каменному полу почти до самой лестницы. Поднявшись на четвереньки, призрачная фигура по-собачьи встряхнулась и ринулась в новую атаку. К этому моменту Чуя успел выхватить из ножен собственный клинок, перебрасывая в руке в обратный хват. Демон обрушился на противника всем весом и силой, вынуждая принять удар катаны на лезвие ножа у рукояти. Туфли Накахары проехались по полу, когда алеющая сталь столкнулась с белой, высекая искры.       — Маленькая девочка решила поиграть во взрослые игры? — процедил Чуя, бросив на Кёку обжигающий взгляд. — Очень зря.       С низким рычанием он налёг на нож и взрезал лезвием льдистый клинок так, что тот хрустнул, раскалываясь пополам. Выбросив вперёд руку с ножом, Чуя вонзил его в грудь демона, пробивая тело насквозь. Призрачная фигура дрогнула, распахнув рот в немом крике, и осыпалась хлопьями снега, истаяв на глазах.       — Снежный демон… — потрясённо прошептала Кёка.       — Чуя… Остановись… — прохрипел Дазай, цепляясь за стену в попытке встать на ноги. — Это я позвал тебя… «Сделка отменяется…» Это было моё сообщение.       Услышав это, Куникида рявкнул: — Какого чёрта, Дазай! — и задёргался в бесполезной попытке вытащить руки. Стальное полотно стола, деформировавшись от немыслимого давления, оборачивалось вокруг его тела ниже груди, как оковы, не давая пошевелиться. Рядом боролась за возможность дышать Ёсано.       — Оставь их, Чуя! — потребовал Дазай, с трудом вытолкнув из груди воздух. — Это касается только нас двоих!       Крошево осколков от разбитых колб и реторт захрустело под подошвами Накахары, когда тот двинулся к нему, на ходу перебрасывая нож в руке в прямой хват.       Остановившись в паре метров от Дазая, Чуя спросил, опасно понизив голос:       — Где Булгаков?       Оценив взглядом разделявшее их расстояние, Дазай понял, что не дотянется, даже если сделает такую попытку. Судя по тому, как сузились глаза Чуи, тот тоже не собирался дать ему шанс использовать свой дар.       — Я отвечу на любой твой вопрос, — твёрдо пообещал Осаму, — если ты дашь им уйти.       Чуя покосился на пришпиленных к стенам противников. Задумавшись, свёл брови к переносице и пренебрежительно пожал плечами.       — Да пусть убираются.       В тот же миг стол с грохотом рухнул на пол, и его пленники от неожиданности попадали сверху. Неумолимое давление, удерживающее у стены Ацуши и Кенджи, также исчезло, и те с коротким возгласом грохнулись вниз. Вскочив на ноги, оба подобрались, изготовившись для новой атаки. Куникида выхватил из кармана жилета свой блокнот. Ёсано упрямо потянулась к мачете…       — Не делайте глупостей, — скривив губы в усмешке, снисходительно произнёс Чуя. — Что бы вы ни предприняли, это будет бесполезно.       — Уходите. Все, — отрывисто распорядился Осаму. — Оставьте нас.       — Уверен, Дазай? — мрачно спросил Куникида, и тот невольно проникся к нему уважением в этот момент. Что бы Куникида о нём сейчас ни думал, Дазай оставался для него напарником и членом Агентства.       — Да. Я разберусь.       Чуя тихо фыркнул, услышав это оптимистичное заявление. Куникида перевёл на него тяжёлый взгляд, потом вновь посмотрел в глаза Дазая и, видимо не разглядев в них ничего, кроме уверенности в собственном решении, кивнул:       — Хорошо. Мы уходим.       Убрав блокнот, он подхватил на руки потерявшую сознание Кёку, подставил локоть Ёсано, затем они оба с трудом поднялись на ноги и направились в сторону выхода.       — Мы ещё поговорим обо всём этом, Дазай, — обернувшись, хмуро предупредила Ёсано. — И, надеюсь, у тебя найдутся объяснения тому дерьму, которое ты творишь.       Увидев, что старшие коллеги уходят, Ацуши дёрнулся вперёд всем телом и перевёл на наставника умоляющий взгляд, но тот лишь отрицательно покачал головой в ответ.       — Иди, Ацуши. Уходите оба. Это приказ.       — Пошли, — Кенджи положил руку на плечо юноши и потянул к выходу. — Дазай-сан знает, что делает.       Тронувшись с места, Ацуши неуверенно направился следом за Кенджи, поминутно бросая назад встревоженные взгляды.       Развернувшись так, чтобы видеть всех своих противников разом, Чуя следил за этим исходом, не пытаясь помешать ему. От комментариев, которые могли бы кого-нибудь задержать, он также предпочёл отказаться, хотя по выражению его лица было видно, сколько разнообразных колкостей по поводу вменяемости Дазая вертится у него на языке.       Когда детективы поднялись по лестнице и скрылись из виду, он вновь повернулся к Дазаю и произнёс с тихой угрозой:       — Повторяю свой вопрос. Где. Булгаков?       — Ушёл. Вон в те двери, — в полном соответствии со своим обещанием ответил Дазай, качнув головой в сторону лифта. — Мы не успели его остановить.       За секунду преодолев разделявшее их расстояние, Чуя схватил его за горло и вздёрнул на ноги, заставив коротко вскрикнуть от боли и сцепить зубы. Впечатал в стену, перехватывая поудобнее свой клинок.       — Я же говорил тебе не приближаться к нему! Какого чёрта ты никогда меня не слушаешь?! — процедил он, плотно прижав лезвие ножа к шее под подбородком и вынудив Дазая вскинуть голову.       — Даже жаль, что всё так закончится, — прошептал Чуя, и его пальцы на рукояти напряглись, приготовившись сделать единственное резкое движение, вскрыв трепещущее под лезвием горло. — Но я тебя предупреждал…       — Как же перемирие?.. — в попытке выгадать время выдохнул Дазай, глядя в любимые ледяные глаза, подёрнутые дымкой решимости и ожесточения. Он даже не пытался сопротивляться, зная, что Чуя вскроет ему глотку раньше, чем он даже дёрнется.       — К чёрту гребаное перемирие! — рявкнул тот. — Ты перешёл черту, Дазай! Ты умрёшь…       Осаму мог бы сказать: «Ты не всё знаешь», или «Тогда тебе придётся убить и остальных», или даже «Как ты будешь объяснять мою смерть Мори?» Вместо этого он едва заметно улыбнулся и спросил:       — А последнее желание? Ты ведь не настолько жесток, чтобы лишить меня этого?       Чуя прищурился, с сомнением глядя на него, и после короткого молчания напряжённо произнёс:       — Ну, рискни.       — Взгляни сюда, — Дазай поднял повыше ладонь с телефоном Булгакова, который чудом не выпустил из рук. Раздвинув слайдер, он не глядя снял большим пальцем блокировку с клавиш и вывел на экран сообщение, которое так и не закрыл, зная, что искать его не будет времени.       — Это телефон Булгакова. Здесь доказательство того, что он не собирался выполнять свою часть сделки. Булгаков взял билет на самолет и завтра вечером намеревался лететь в Штаты. Он предал тебя, Чуя. И я не имею к этому отношения.       Глаза Накахары ещё больше сузились и потемнели.       — Поднеси поближе, — едва слышно прошелестел он, а когда Дазай выполнил это требование, добавил: — И не дёргайся.       — Не в моих интересах, — ответил Осаму, ощущая, как острое лезвие царапает кожу над кадыком.       Смерив его предупреждающим взглядом, Чуя покосился на экран мобильного, пробежал глазами текст и стиснул зубы.       — Это что, какой-то трюк?!       — Никаких трюков. Сообщение было доставлено вчера, а мы появились здесь полчаса назад. Он действительно предал тебя. Более того, собирался убить. Скажи, это ты принёс в лабораторию напалм?       — Что? — глаза Чуи изумлённо распахнулись. — Какой, нахрен, напалм?!       — Как я и думал, — удовлетворённо ответил Дазай. — В шкафу целый контейнер. Булгаков просил тебя достать пальмитиновую, нафтеновую и олеиновую кислоты для работы над сывороткой?       — Список веществ, которые он потребовал, был длинный, — напряжённо глядя на него, ответил Чуя. — Но, насколько я помню, эти кислоты в нём были.       — Значит, спланировал всё заранее и изготовил напалм прямо здесь. Боюсь, что твой русский партнёр не только не собирался выполнять свои обязательства перед тобой, но и намеревался отравить тебя, чтобы лишить возможности отомстить за предательство. Думаю, сегодня или завтра, он сообщил бы о готовности препарата для тебя, но вместо него ввёл бы что-то другое, скорее всего яд. А затем сжёг бы твоё тело и всю лабораторию, чтобы уничтожить следы. И никто бы не помешал ему после этого беспрепятственно покинуть Йокогаму. Ты ведь сам позаботился о том, чтобы о твоей сделке с Булгаковым никто не узнал.       Глядя в невольно расширившиеся глаза бывшего напарника, Дазай тихо закончил:       — А теперь скажи, разве зря я чихнул на Булгакова? Ты по-прежнему считаешь, что мне не стоило вмешиваться?       Нож с тихим шелестом соскользнул с его шеи. Чуя уронил руку с оружием и отшатнулся, отпуская свою несостоявшуюся жертву. Повёл ошеломлённым взглядом по помещению, переваривая сказанное Дазаем. Потом обернулся и требовательно вытянул вперёд руку.       — Телефон, — отрывисто приказал он, и Дазай безропотно вложил сотовый ему в ладонь.       — Только верни потом. Он мне ещё пригодится.       Чуя бегло просмотрел сообщения, список контактов и вызовов и, убедившись, что мобильный действительно принадлежит Булгакову, стиснул зубы. Отдав телефон Дазаю, мрачно спросил:       — Где напалм?       — Металлический шкаф в углу, — ответил Осаму, потирая кожу на шее, где ещё чувствовал тепло чужих пальцев. — Посмотри сам, раз не веришь на слово. А если заглянешь в комнату Булгакова на подземном уровне, то обнаружишь пустые шкафы. Он уже всё подготовил к отбытию из Йокогамы. Я не лгу тебе, Чуя.       Бросив на него обжигающий взгляд, Накахара быстрым шагом направился к шкафу. Дазай проводил его глазами и чуть вздохнул, пытаясь утихомирить блуждающее в крови адреналиновое возбуждение, в котором чувствовался оттенок похоти. Подобные ситуации не должны его так заводить. Это как-то ненормально.       Из угла помещения донеслись яростные ругательства, потом Чуя захлопнул дверцу шкафа, обвёл глазами разгромленную лабораторию и в исступлении пнул валяющийся под ногами перегонный куб так, что тот вылетел в окно лаборатории и смялся в лепешку, ударившись о противоположную стену.       — Вот же сука! — выдохнул Чуя, ударами ботинок расшвыривая в стороны то, что осталось от стоявшей на столе установки. — Грёбанный русский ублюдок!       Глядя, как Чуя в гневе громит лабораторию, Дазай оттолкнулся рукой от стены и, держась за болезненно ноющий живот, добрёл до упавшего на бок стула, поставил его на ножки и уселся верхом, уложив руки на спинку.       — Да уж, не завидую я тебе, — сочувственно произнёс он, когда Чуя слегка успокоился и остановился, чтобы перевести дух. — Твой грандиозный подарок Мори раскусил твои намерения в отношении него и, не пожелав становиться подарком, решил прикончить тебя. Думаю, что впоследствии он вряд ли стал бы держать язык за зубами и наверняка бы похвастался кому-нибудь, как провёл одного йокогамского мафиози. И когда слухи об этом дошли бы до Мори, ты стал бы позором для мафии. Не думаю, чтобы кто-то после этого носил цветы на твою могилу.       — Злорадствуешь, да?! — обернувшись к нему, сверкнул глазами Чуя. — Просто в восторге от этого, не так ли, Дазай?!       — Напротив, хочу помочь, — склонив голову к плечу, ответил Осаму.       — Ты? Мне? — Чуя откровенно фыркнул. — Не смеши…       — А почему бы и нет? — миролюбиво спросил Дазай, подпирая кулаком подбородок. — Думаешь, мне эта ситуация по нраву? Я совершенно не заинтересован в том, чтобы некий безумный учёный с манией величия вывез из Японии средство, способное превратить в одарённых целую армию. Мы на одной стороне, Чуя. И могли бы поработать вместе, как в старые добрые времена.       Накахара смерил его подозрительным взглядом и отрицательно качнул головой.       — Нет уж, спасибо. Без тебя обойдусь. Я сам найду Булгакова и разберусь с ним.       — И как ты собираешься искать его? — вкрадчиво поинтересовался Осаму. — Ты боец. Возможно, лучший в мире, но никак не сыщик. И обратиться за помощью к своим ты не рискнешь, иначе кто-нибудь обязательно доложит Мори, что ты разыскиваешь в Йокогаме некоего русского одарённого. Наверняка, он этим заинтересуется. А дальше… шаг за шагом узнает, какую роль ты сыграл в спектакле Булгакова. Думаю, ты не хочешь выяснять, насколько сильно Мори это не понравится. К тому же у тебя слишком мало времени. Сейчас наш общий русский друг на пути в своё убежище — должен же он был куда-то перевезти вещи — но и там он надолго не задержится. Как только соберёт всё необходимое, покинет город, не дожидаясь своего рейса. Паспорта у него два: один — подданного России, другой — доминиканский. Это значит, что он может сесть на любой рейс, не беспокоясь о визах. Шансов, что он это сделает, немного — аэропорт слишком просто перекрыть. Он не отправится туда, где есть риск угодить в засаду. Значит, воспользуется машиной. Возможно, угонит, затем бросит и сменит транспорт. Уедет подальше от Йокогамы, чтобы потом, удалившись на достаточно безопасное расстояние, искать способ выбраться на континент. Ты знаешь, в какую сторону он направится? Даже я затрудняюсь сказать.       — Хорошо, что ты предлагаешь делать? — раздосадовано оборвал его Чуя.       — У меня есть план, — негромко произнёс Осаму. — План, который позволит нам уладить это дело, а тебе выйти сухим из воды. Безо всяких потерь.       — Что за план? — напряжённо спросил Чуя.       — Прежде чем озвучить его, я хотел бы задать тебе пару вопросов. В этой истории мне почти всё ясно, кроме нескольких моментов, которые могут повлиять на детали операции. Не против восполнить пробелы?       Чуя тихо вздохнул и полез в карман пальто за пачкой сигарет.       — Спрашивай. Только быстро. Если ты прав, то времени у нас действительно в обрез.       Дазай молча поздравил себя с этим «у нас» и спросил:       — Когда и сколько раз он покидал лабораторию? Ты ведь следил за ним по камерам. Ты должен знать.       — Уезжал один раз, — прикурив сигарету, неохотно произнёс Чуя, ничуть не удивившись осведомленности бывшего напарника. — Вчера, во второй половине дня. Когда я был на службе и не мог проверить, где он и чем занят. Можешь представить, как меня это напрягло? Я ведь даже не мог спросить, где его носило, ведь, предполагалось, что следящих устройств внутри лаборатории нет.       — Ты мог сказать, что приехал и не застал его, — мягко возразил Дазай, наблюдая за тем, как окрашенный в бордовый цвет сигаретный дымок устремляется прямиком к вентиляционному отверстию в стене, чтобы не потревожить потолочные датчики противопожарной сигнализации.       — Не мог, — напряжённо затянувшись, покачал головой Чуя. — Он потребовал, чтобы я не появлялся в лаборатории до того момента, пока сыворотка не будет готова. Боялся, что я приведу за собой хвост. По крайней мере, он так говорил.       — Паранойя?       — Вплоть до мании преследования, — невесело усмехнулся Чуя. — Помнишь момент с камерой хранения, на котором ты меня подловил? Это была его идея. Он не позволил мне приехать даже ради того, чтобы отдать чёртов контейнер. Потребовал, чтобы я оставил его в ячейке на вокзале. Джеймс Бонд хренов…       Дазай подумал, что идея была не так уж плоха. Если б он не подрядил Анго следить за Чуей, то расклад мог бы быть совсем иным.       — Как Булгаков объяснил свою отлучку? — пристально глядя на Чую, спросил Дазай. — Должен же он был дать тебе какое-то объяснение, раз уж выяснил, что ты за ним следишь.       — Упомянул в разговоре, что съездил на источники, — с сарказмом ответил Чуя. — Звучало, как издёвка. Он будто считает меня идиотом. Человек, который помешан на безопасности и секретности, вдруг едет принимать горячие ванны в место, где не протолкнуться от туристов с фотоаппаратами? Отличная идея! — Он с тяжёлым вздохом покачал головой. — На самом деле, я чувствовал, что дело нечисто. Только никак не мог понять, где и в какой момент рванёт.       — Как долго он отсутствовал? Постарайся вспомнить. Это важно.       — Четыре с половиной часа, — Чуя сделал новую затяжку и стряхнул пепел с сигареты на покрытый осколками пол. — Это я хорошо запомнил.       — Хм… — Дазай склонил голову набок и улыбнулся. — Раз всё так, то у меня для тебя отличные новости. Убежище Булгакова находится в Йокогаме. Четыре с половиной часа — именно тот срок, который нужен, чтобы добраться туда и обратно, потратив немного времени на месте, чтобы перенести из машины вещи. Аэропорт Ханэда, откуда чаще всего летают международные рейсы, расположен в двадцати километрах от города со стороны Токио, и прямой и самый удобный маршрут отсюда-туда пролегает через Йокогаму. Думаю, что сразу по прибытии в Японию Булгаков снял квартиру в пределах центра или номер в мотеле. Не в отеле «Шин Принц» само-собой, а в месте попроще. Но всё же, условия там должны быть вполне цивилизованными, ведь он человек небедный и избалованный комфортом и наверняка планировал привести себя в порядок, прежде чем ехать в аэропорт. Скорее всего, именно там он спрятал документы и основную часть денег, чтобы до них не добрался ты или кто-то ещё. А это значит, ему придётся вернуться за ними, и тогда он… окажется на нашей территории.       — Это что, и есть твой план? — нахмурился Чуя.       — Всего лишь приятный бонус к нему, который всё значительно упрощает. План я изложу позже. У меня ещё не кончились вопросы.       Чуя едва слышно вздохнул и сделал рукой нетерпеливый жест — давай, мол, не тяни.       — Что за способность у Булгакова?       — А ты не догадался? — вскинул брови Чуя. — Странно.       Дазай невольно усмехнулся:       — У меня есть пара предположений, но проще спросить, чем гадать.       Сделав новую затяжку, Чуя резко выдохнул дым в воздух и ответил:       — Всё просто. Дар Булгакова «Преображение» делает из людей одарённых. Когда он применяет свою способность, его кровь превращается в вирус. Проникает любым путем и изменяет тело. И люди, и одарённые, как тебе известно, принадлежат к одному виду, и хотя набор хромосом у каждого уникален, мы ничем друг от друга не отличаемся, просто кто-то от рождения является обычным человеком, а кто-то нет. Так вот, способность Булгакова вычисляет ближайшую комбинацию, при которой человек родился бы с даром, и изменяет существующую на неё. Внешне это почти никак не проявляется, но человек при этом преображается в прямом смысле слова и становится одарённым, таким же, как мы с тобой.       — Потрясающе, — прошептал Дазай, глядя на Чую почти заворожённо. — Так и думал, что это какой-то трюк, не имеющий отношения к науке. Выходит, никто кроме Булгакова не способен повторить это?       — Нет, его дар уникален, как твой или мой.       — Почему же Достоевский не убил Булгакова, а, наоборот, принял в свою группу? — задумчиво потёр подбородок Дазай. — Помнится, намерения у него прямо противоположные — уничтожить всех одарённых, поскольку их существование искажает изначальный замысел христианского Бога, а вовсе не множить количество скверны на земле.       — Так вот чего добивается Достоевский? — удивлённо вскинул брови Чуя. — Не знал. Выходит, он обычный фанатик?       — Насчет «обычного» ты погорячился, — вздохнул Дазай. — А в остальном, да — корни того беспредела, что он творит, в религии. Не ищи в этом логику.       — Мне нет дела до загибов в чужих мозгах, — равнодушно произнёс Чуя. — Отвечая на твой вопрос — думаю, причин, почему Булгаков сумел договориться с Достоевским, две. Первая в том, что дар Булгакова бесполезен. Точнее, неполноценен. Он, конечно, может превращать людей в одарённых, вот только те выходят ущербными. После преображения их способность активизируется сразу и сама собой. Остановиться они не могут. В итоге живут не дольше суток, умирают от истощения сил. Булгаков так и не выяснил, с чем это может быть связано. В теории, после полного генетического преобразования у преображённых не должно быть проблем с использованием дара. А вот на практике выходит какая-то ерунда, будто одних только изменений в генах недостаточно, чтобы всё работало как надо. Насколько мне известно, Булгаков долго бился над решением этой проблемы. Людей на свои опыты извёл… — Чуя поморщился и потёр рукой лоб, на котором образовалась напряжённая складка. — На самом деле, этот тип — настоящий маньяк. На его счету смертей больше, чем у нас обоих вместе взятых.       — Где брал людей для опытов?       — Он связан с русским криминальным миром, — со вздохом пояснил Чуя и вновь затянулся. — У себя на родине Булгаков довольно известная фигура в среде мафии. К тому же он весьма богат, так что мог позволить себе хорошо платить за живой товар. Это вторая причина, почему Достоевский его не убил. Булгаков спонсирует его террористические операции. Откупается, так сказать.       — Вот оно что, — пробормотал Осаму. — А я всё собирался выявить источник доходов «Крыс» и прихлопнуть эту лавочку.       — Ну, как минимум об одном их источнике ты теперь знаешь, — пожал плечами Чуя.       — Если Булгаков настолько опасен, почему ты решил, что сможешь его контролировать? — обратил на него тяжёлый взгляд Дазай. — Какие у тебя были гарантии? Не поверил же ты ему на слово, в самом деле?       — Нет, конечно, — сузил глаза Чуя, выдыхая дым из лёгких. — Я же не дурак. Для второго компонента сыворотки требовалась твоя кровь. Он был не в курсе, у кого я её взял, так что достать нужные материалы снова мог только я. А с учётом его грандиозных планов… Невыгодно кидать своего единственного поставщика, ты не находишь?       — Понятно, — ответил Дазай, хладнокровно проигнорировав слова «снова», «поставщик» и «материалы». — Ну, видимо, моё имя для него больше не секрет, раз он решил, что посредника можно убрать. Так что конкретно он сделал с моей кровью?       — Изготовил стабилизатор, — ровно ответил Чуя, не менее стойко выдержав «убрать посредника» из уст Дазая. — Сама по себе твоя кровь не обладает никакими свойствами, но в ней твоя ДНК, и под воздействием дара Булгакова эффект получился необычный. Точно так же, как ты способен по своей воле блокировать способности других одарённых, второй компонент сыворотки на основе твоей крови даёт преображённым возможность блокировать способность в самих себе, тем самым обретая над ней контроль. Это именно то, чего Булгаков пытался добиться.       — И то, чего хотел ты? — с лёгкой улыбкой, в которой чувствовался оттенок печали, спросил Дазай.       Чуя длинно выдохнул, выпуская из груди воздух, и кивнул:       — Да. Это было платой за моё участие в этом деле и согласие поставлять ему твою кровь. И знаешь, что самое отвратительное? — Он с сожалением повёл глазами по лаборатории, на оснащение которой потратил столько сил. — Даже если бы я нашел этого ублюдка, приволок обратно и заставил продолжить работу, я не рискнул бы теперь вколоть себе то, что он нахимичит, потому что чёрт знает, что бы это было, — он медленно покачал головой и тихо закончил с оттенком горечи в голосе: — Я проиграл. Чертовски обидно признавать, но это так.       Дазай подумал, что если бы у Чуи были помощники, которые контролировали бы Булгакова с ножом у горла, то всё еще можно было бы переиграть. Вряд ли тот стал бы ерепениться и рискнул бы навредить Чуе, если бы его жизнь зависела от успеха эксперимента. Вот только Дазай не собирался этого говорить. Такое развитие событий могло привести к последствиям, которые он был не готов расхлебывать. Его не вдохновляла перспектива в финале воевать с чувством долга Чуи, доказывая, что отдавать Булгакова и его изобретение Мори нельзя ни в коем случае.       — Как он вообще вышел на тебя? — вместо этого спросил Дазай. — Как узнал, что моя кровь может сгодиться для сыворотки, раз уж моё имя, а значит и то, какой способностью я обладаю, было ему неизвестно?       — Я сам на него вышел, — твёрдо глядя в глаза своего бывшего напарника, ответил Чуя. — Использовать твою кровь также было моей идеей. И, предупреждая твой следующий вопрос, достал образцы и выслал их Булгакову в Россию тоже я. Он не меньше года с ними экспериментировал, прежде чем что-то начало получаться. Это долгая история.       — Я уже понял, — медленно произнёс Дазай, лишь сейчас до конца осознавая масштаб разыгранной Чуей рискованной партии, которую не имел права назвать предательством, хотя это слово так и просилось на язык.       — Не смотри на меня так, Дазай, — нахмурился Чуя, угадав, о чём тот думает. — Мы уже пять лет как враги, если ты не забыл. Да и раньше друзьями не были. Или ты действительно полагаешь, что я должен был отказаться от возможности подчинить то, из-за чего могу погибнуть, из сентиментальных чувств к человеку, который когда-то предал меня, оставил наедине с этим дерьмом и ушёл? Да ты должно быть шутишь.       «…предал меня» — не Портовую мафию. Осаму невольно сдвинул брови, осознавая, что значит эта оговорка. Впервые Чуя признал, пусть и случайно, что уход Дазая задел его лично. Не так уж Чуя ненавидел его, как пытался показать.       «Он ведь не знает, что я не предавал его, — попытался утешить себя Дазай. — Я сделал всё возможное, чтобы последствия моего ухода его не задели. Даже машину его взорвал, хотя это была чёртова Ламборгини. Трудно было более явно дать понять всем в Портовой мафии, что мы не заодно».       — Просто я не ожидал, что ты на такое способен, — сказал он, чтобы хоть как-то пояснить свою реакцию.       — У меня был хороший учитель! — отрезал Чуя и, швырнув окурок на пол, придавил ботинком. — Или ты думал, что за столько лет общения с тобой я так и останусь тем смешным наивным парнем, над которым ты издевался, называя тупицей?!       «Очень обижен, просто смертельно, — мысленно вздохнул Осаму. — Трудно будет это перебороть».       — Ладно, мы квиты, — согласился Дазай. — Я знаю, что ты зол на меня, и у тебя есть на это право, — он коротко дёрнул уголком рта в невесёлой усмешке. — Но я готов признать это право только за тобой, Чуя. Остальные, включая Мори, могут катиться в библейский ад.       Услышав это, Чуя замер и высоко вздёрнул брови, воззрившись на него с неподдельным изумлением. Его молчание было долгим и напряжённым, но выражение глаз неуловимо менялось, будто Дазай произнес нечто такое, что поразило его до глубины души.       — Ты действительно сказал то, что я услышал? — прищурившись, саркастично уточнил он, когда наконец обрёл дар речи. — Только что сделал меня исключением из своего правила вселенского равнодушия к людям? — скрестив руки на груди, Чуя уставился на него с преувеличенным интересом. — Признал, что был неправ? Серьёзно, Дазай? Ты действительно согласен с тем, что я справедливо злюсь на тебя? Ну и дела, — он удивлённо покачал головой. — А перед этим за всё время нашего разговора ты ни разу не оскорбил меня, не отпустил ни одной тупой шутки насчёт моего роста, умственных способностей или моей шляпы? Что с тобой? Ты, случаем, не подхватил какой-нибудь опасный вирус, чтобы раскаиваться в содеянном перед смертью?       — Не вижу смысла собачиться, если мы собираемся работать вместе, — неохотно ответил Осаму, который под ехидным взглядом Чуи вдруг почувствовал себя до странности неловко.       — Раньше тебе это не мешало.       — Значит, я повзрослел, — фыркнул Дазай, недовольный тем ощущением уязвимости, которое испытывал после своего признания. Впрочем, Чуя явно подобрел после него, это было видно по его глазам. Во взгляде больше не было неприязни, как вначале. Над этим стоило поразмыслить. Возможно, открываться перед ним полезно.       — Хотя, если я ничего не говорю насчёт твоей шляпы, это не значит, что я перестал считать её дурацкой, — пробормотал Дазай.       — Да что б ты в этом понимал, мумия перебинтованная, — изогнув брови домиком, пробурчал Чуя.       — Шляпная вешалка? — забросил пробный шар Осаму.       — Самодовольный говнюк, — азартно отбил Чуя.       — Тупица, — почти ласково произнёс Дазай, уже в открытую улыбаясь.       Чуя удивлённо фыркнул и неожиданно усмехнулся, вновь превращаясь в того человека, в которого Осаму когда-то влюбился.       — Ладно, вижу, что ты в форме, — проворчал он, глядя на Дазая с прежним, хорошо знакомым ему по давним временам ироничным огоньком в глазах. — Если ты закончил с вопросами, выкладывай свой план. Надеюсь, это что-то стоящее.       — Ты не будешь разочарован, — пообещал Осаму, испытав странное облегчение от перемены настроения Чуи. Дазай всегда удивлялся тому, как быстро оно может меняться. Как его напарник способен разгоняться до состояния неудержимой ярости за несколько секунд и так же легко остывать, меняя минус на плюс. Должно быть, эта черта характера была отражением того неукротимого пламени, что бушевало в Чуе. Если бы он так же быстро умел прощать, это бы сильно облегчило Дазаю задачу.       — Но прежде, чем перейти к деталям плана, я хотел бы обсудить своё вознаграждение, — продолжил он, и Чуя в ответ на это с сарказмом возвёл глаза к потолку.       — О, ну конечно. Как я мог подумать, что обойдётся без этого, — нахмурив брови, он выжидающе уставился на Дазая. — Ну давай. Чего ты хочешь?       — Самую малость, — едва заметно улыбнулся Осаму. — Хочу услышать полную версию той самой «долгой истории» с Булгаковым. Не сейчас, само собой, но позже. Мы встретимся, и ты мне всё расскажешь в деталях.       — Зачем? — хмуро спросил Чуя. — Тебе и краткая версия не понравилась.       — Ну, я уже смирился со всем этим, — пожал плечами Дазай. — Но мне любопытно, и я жажду знать подробности. Моя цена — встреча и разговор. Буду признателен, если ты уделишь мне час своего времени и в процессе не будешь пытаться меня зарезать, придушить, связать, заковать в наручники, заткнуть мне рот, лишить сознания любым способом, избить, оторвать мне какую-нибудь часть тела, пристрелить, сбросить с высоты на землю, сжечь, утопить, повесить… — начал перечислять Осаму, загибая пальцы, и по мере того, как он оглашал весь набор запретов, лицо Чуи забавно вытягивалось, приобретая комичное выражение. К тому моменту, как Дазай закончил, Чуя уже начал кусать губы, хотя они так и расплывались в улыбке.       — Долго список составлял? — с чувством спросил он, когда тот, наконец, выдохся.       — С пятнадцати лет где-то, — невинно ответил Дазай, — или сколько нам обоим было, когда мы познакомились?       Чуя скрестил руки на груди и сдвинул брови, сделав вид, что глубоко задумался.       — Хм… Твои требования будет сложно выполнить, — с сомнением протянул он. — Ты не слишком многого хочешь?       — Либо забирай всё оптом, либо не бери совсем, — усмехнулся Дазай.       Чуя с досадой вздохнул и укоризненно покачал головой.       — Ну кто так торгуется? Рассчитываю хотя бы на скидку наручниками.       — Согласен, — легко отмахнулся Осаму. — Возьму с собой отмычки.       Тут Чуя не выдержал и расхохотался, прикрыв глаза рукой в перчатке. Дазай задержал дыхание, вслушиваясь в этот низкий звучный смех и испытывая странный трепет и прилив сил от мысли, что впервые вызвал его сам. Чуя редко смеялся, даже улыбался нечасто — не при их образе жизни было это делать. И тем ценнее становились такие моменты, которые сам Дазай мог пересчитать по пальцам.       — Ну, Дазай, ты просто… — Чуя покачал головой, но его плечи под чёрным пальто продолжали мелко подрагивать.       — Ладно. Согласен на твои условия, — сказал он, когда наконец успокоился и перевёл дыхание. — Пожертвую тебе час своей жизни. Может, это будет не так ужасно, как могло бы показаться.       — Значит, договорились, — удовлетворённо кивнул Дазай и, оттолкнувшись ладонями от спинки стула, поднялся на ноги. — Встретимся сегодня на закате на нашем старом месте. Помнишь, где это?       — Само собой, — ответил Чуя, наблюдая за тем, как он приближается. Когда Дазай подошёл слишком близко, нарушая его личное пространство, Чуя невольно напрягся, словно изготовился к драке, но не тронулся с места. Дазай склонил голову к его уху, втянул носом будоражащий запах зелёного чая, позволяя себе короткое мгновение наслаждаться этой близостью, и затем произнёс:       — А теперь слушай очень внимательно и запоминай. Нюансы будут важны, поэтому никаких лишних слов и действий. Ты сделаешь только то, что я скажу, и так, как я скажу. В точности.       Накахара повернул голову, встречаясь с ним глазами, и в его остром, сосредоточенном взгляде Дазай с облегчением прочёл то, что в прежние времена называл доверием.       — Слушаю тебя со всем вниманием, — с лёгкой усмешкой ответил Чуя. — Жги.       Пять минут спустя он вышел из здания и направился к своему автомобилю. Смерив небрежно-предупреждающим взглядом напрягшихся при его появлении детективов, Чуя быстрым уверенным шагом прошёл мимо них, сел в спорткар, завёл двигатель и с ходу дал полный газ. Взвизгнув покрышками, автомобиль круто развернулся на площадке, прочертив на асфальте полукруглый след от сгоревшей резины, и унёсся прочь сквозь выломанные ворота, оставив после себя лишь стелющийся по дороге белый дымок.       Едва рёв двигателей стих вдали, из здания выбрался Дазай. Привалился плечом к иззубренному краю бетонного пролома, образовавшегося на месте двери, и обвёл взглядом коллег.       Было видно, что те его ждали. Танизаки переставил машину, и теперь фургон стоял прямо рядом с входом, развёрнутый тылом к стене. Боковая дверь была отодвинута до предела, и в проёме на расстеленном на полу пёстром коврике, поставив ноги на асфальт, сидели Ёсано, Кёка и Ацуши. Ёсано устало опиралась локтями о колени, укрытые длинной чёрной юбкой в серых разводах пыли. Кёка положила черноволосую голову на плечо Ацуши, и тот бережно придерживал девочку за плечи, словно младшую сестренку. Кенджи, свесив ноги, устроился на капоте. Куникида и Танизаки стояли, прислонившись спиной к боковому крылу машины. При виде него они все вскинули головы.       — Всё в порядке, — с усталой улыбкой кивнул им Дазай. — Я всё уладил.       Прямо у него на глазах Ёсано со вздохом достала кошелёк и, вытащив оттуда купюру в тысячу йен, отдала Куникиде.       — Вы поспорили, прикончит меня Чуя или нет? — смекнув, в чём дело, приподнял брови Дазай, и Ёсано ответила ему с мрачным сарказмом:       — Куникида почему-то уверен, что ты выживешь, даже если тебя поездом переедет. Я была настроена менее оптимистично.       — Что вы там так долго делали? — спросил Куникида, невозмутимо убирая банкноту в нагрудный карман жилета.       — Выясняли отношения, в основном, — пожал плечами Осаму. — Потом поговорили о деле. А вы как?       — Живы, слегка помяты и чертовски злы на тебя, Дазай, — хмуро ответила за всех Ёсано.       — Понятно, — поджал губы Осаму. — Как Снежный демон? — спросил он, обращаясь к Кёке.       — В порядке, только немного ошеломлена, — тихо ответила девочка. — Она ещё никогда не проигрывала схватку.       — Ну, теперь вы знаете, что такое сражаться с Чуей, — произнёс Дазай.       Кенджи после этих слов сморщил лоб и заметил:       — Такое чувство, что этот Накахара и сам какой-то демон.       «Бери выше», — усмехнувшись, подумал Дазай.       — Его вообще можно как-то победить? — продолжил Кенджи.       — Хороший вопрос, — скрестив руки на груди, поддержал Куникида. — Ответишь на него, Дазай?       Ёсано выжидающе вскинула бровь, Ацуши напряжённо подался вперёд. Танизаки приподнял подбородок, глядя на Дазая с пристальным вниманием, и тот понял, что уйти от ответа ему не удастся.       Конечно, говорить об этом было не слишком этично по отношению к Чуе, вот только Дазай понимал, что изрядно задолжал сегодня своим коллегам. К тому же стоило предупредить их насчёт своего бывшего напарника. Едва ли это последний случай, когда они сталкиваются с ним.       — Одолеть его возможно, если действовать хитростью или застать врасплох, но осуществить последнее тяжело — реакция у него фантастическая. При прямом столкновении шансы стремятся к нулю, если только у вас нет на вооружении чего-то, способного противостоять гравитации. Поэтому самая выгодная стратегия — это не допустить схватки вообще и договориться.       — Разве с таким, как он, это возможно? — съязвила Ёсано.       — Возможно и не так уж и трудно. Главное, подобрать верные аргументы, не критиковать его шляпу и не называть коротышкой.       Кенджи издал тихий смешок, но, заметив, что помимо него никто не смеётся, снова сделал серьёзную мину.       — Я хочу, чтобы вы поняли, — вздохнул Дазай. — Чуя — не монстр, одержимый убийствами. Даже в сегодняшней схватке он пытался нейтрализовать вас, а не убить. Если бы вы на него не напали, он не стал бы делать этого в свою очередь.       — Но на тебя он, тем не менее, напал, — сурово глядя на Дазая, возразил Куникида.       — Просто расстроился, когда увидел, — небрежно, будто это было мелочью, махнул рукой Осаму. — Решил, что из-за меня сорвалась его сделка с Булгаковым. Я сам виноват в том, что он так подумал. Обижаться не на что.       — Знаешь, Дазай… — медленно произнесла Ёсано, глядя на него так, будто не верила собственным ушам, — сейчас мне кажется, что по голове тебя ударили слишком сильно. Ты действительно не понимаешь, что только что едва не произошло? Мы — свидетели! Свидетели преступления Накахары против мафии! Ты сам говорил, что предательств Мори не прощает, говорил, что Накахара изо всех сил старался скрыть свою сделку с Булгаковым. И вдруг ты притаскиваешь его сюда, сообщая, что мы здесь и обо всём знаем! Одно это — уже достаточная причина, чтобы прикончить нас! А если бы он не сдержался и всё-таки добил тебя, то появилась бы и вторая! Перемирие между Мафией и Агентством после твоей смерти взлетело бы на воздух, как пороховая бочка! И это вытащило бы наружу всю историю с Булгаковым во всём её неприглядном виде, когда Мори стал бы разбираться, что произошло! Думаешь, Накахара допустил бы такое?! Допустил бы, чтобы наружу выплыло столько дерьма?! Да ему ничего не оставалось бы, кроме как избавиться от нас всех, припрятать где-нибудь наши трупы и сделать вид, что он не имеет к нашему исчезновению никакого отношения! Знаешь, у моей способности тоже есть границы. Если меня с вами разделить, то оживить я уже никого не смогу. А он наверняка в итоге догадался бы так сделать. И всё было бы кончено! Было Агентство — не стало Агентства! По крайней мере, нас бы в нём не стало! А всё потому, что один безответственный мерзавец нас всех подставил!       — Не кричи на меня, пожалуйста, Ёсано, — потирая ладонью лоб, попросил Дазай. — Я этого не заслужил.       — С последним я не согласен, — даже слишком хладнокровно с учётом ситуации сказал Куникида. — Но я исхожу из того, что голова у тебя всё-таки работает, и идиотской ошибки, которая бы нас всех угробила, ты не совершил бы. О предательстве речь не идёт, в это я не верю. Значит, есть что-то в этой ситуации, о чём мы не знаем, что заставило тебя так поступить. Я даю тебе шанс объясниться. В зависимости от того, что ты скажешь, я буду решать, что думать о тебе теперь.       Дазай тихо вздохнул про себя. Ну что ж, он и не рассчитывал, что будет легко.       — Я сделал так, чтобы Чуя приехал сюда как можно скорее, потому что в этом деле нам необходимо сотрудничество с ним, — скрестив руки на груди, спокойно пояснил Дазай. — Нам не справиться с поимкой Булгакова своими силами. И даже в кооперации с Особым отделом у нас мало шансов найти его вовремя и задержать. Бюрократия всегда и всё тормозит, а действовать требуется максимально быстро. Уже через пару часов Булгаков покинет Йокогаму вместе со своим изобретением, и предотвратить это может только Портовая мафия. Её ресурсы и скорость реакции превышают наши и Особого отдела в несколько раз. Не говоря уже о финансовых возможностях. Только Мафия способна перекрыть весь город раньше, чем Булгаков успеет из него выбраться. Поэтому мне было так важно поговорить с Чуей и убедить в необходимости сотрудничества именно сейчас, пока ещё не стало поздно. В настоящий момент он находится в уязвимом положении, балансирует на краю той ямы, которую сам себе вырыл. А колья на дне острые. Я предложил ему решение проблемы, которое поможет эту яму закопать без последствий для него и кого-либо ещё. Оптимальное решение. Он с ним согласился. Человек он разумный, как бы странно это ни звучало, и понимает, что без моей помощи ему не обойтись. Поэтому никого из вас он не тронет. При условии, что его роль в деле Булгакова не будет никем из вас разглашена, разумеется. Я выступаю гарантом, что этого не произойдёт. Он, в свою очередь, гарантирует вашу неприкосновенность в ответ на соблюдение условий сделки. Как я уже упоминал, договориться с ним нетрудно. Признаю, что момент, когда он только появился здесь, был рискованным, и события слегка вышли из-под контроля, но этот риск — ничто по сравнению с перспективой получить на выходе миллионную армию каких-нибудь хладнокровных ублюдков с даром, которых Булгаков настрогает, если вырвется из Японии. Вот почему я сделал то, что сделал. А теперь, если у вас ещё остались вопросы, можете их задать.       Ответом ему было длительное молчание. Дазай обвёл взглядом коллег и понял, что своего добился, его речь явно произвела на них впечатление.       — А нас ты предупредить не мог? — уже гораздо спокойнее, но всё ещё недовольно, спросила Ёсано.       — Не люблю лишние споры, — пожал плечами Дазай. — Тем более, что от ваших действий тут ничего не зависело.       — Что ж, твои причины понятны, — медленно произнёс Куникида. — Хотя я и не в восторге от методов. Но я согласен с тем, что в условиях дефицита времени у Мафии больше шансов изловить Булгакова. Но почему ты решил, что Мори не сговорится с ним, когда найдёт? Эта сыворотка — большой куш. Вряд ли Мори устоит перед таким соблазном.       — О, сговора не будет, — слегка улыбнулся Дазай. — Как только Чуя передаст Мори моё сообщение, тот немедленно отдаст приказ о ликвидации Булгакова.       — В смысле? — озадаченно моргнул Кенджи. — Они его убьют?       — Именно, — кивнул ему Дазай.       — Предполагалось, что Булгакова будут судить, — нахмурился Куникида. — О его убийстве речи не было.       — Без этого не обойтись. Он слишком опасен.       — И поэтому ты решил, что его можно приговорить к смерти? — вскинула брови Ёсано. — Дазай, мы служители закона, а не палачи.       — Вы — нет, а я — да, — склонил голову вперед Осаму. — По крайней мере, был им в прошлом. Но если требуется сделать грязную работу, то так тому и быть. Думаю, вы все понимаете, что если Булгаков предстанет перед законом, его будут судить за эксперименты с генетическим материалом одарённых — больше ему инкриминировать нечего. Естественно, его осудят, поскольку вина несомненна, но в процессе разбирательства наружу выйдет информация о том, что именно он изобрёл, и об этом много кто узнает. Он, конечно, отправится в тюрьму, но затем заключит сделку со спецслужбами и выйдет оттуда. Осядет в какой-нибудь секретной лаборатории за океаном, и мы уже никогда до него не доберёмся, а его изобретение разойдётся по миру, пусть и немного иным образом. Отдать его под суд — всё равно, что отпустить. Единственным действенным способом решить эту проблему является физическое устранение. И если ваши моральные принципы не позволяют вам принять такое решение, его приму я. Точнее, уже принял. Процесс запущен. Так что предлагаю вам смириться с этим.       — Ты не имел права принимать такое решение в одиночку, — нахмурился Куникида. — Сперва ты должен был обсудить это с нами.       — Допустим, обсудил бы. И что бы это изменило? — сдвинув брови, возразил Дазай. — После долгих препирательств вы бы пришли к тому же выводу. С той лишь разницей, что ответственность за это решение легла бы и на ваши плечи. К чему множить трупы на своей совести? Не вижу в этом смысла. Как я и говорил, Куникида, лучше я, чем ты.       — Какая забота… — сквозь зубы процедила Ёсано.       — Можешь не верить, но это именно она, — чуть улыбнулся Дазай.       — Согласен с Ёсано, — мрачно произнёс Куникида. — Твоя привычка решать всё за других отвратительна.       — Да, моего бывшего напарника это тоже бесило, — усмехнулся Дазай.       Резко выдохнув, Ёсано поднялась на ноги, машинальным жестом отряхивая юбку.       — Ладно, раз мы ничего не можем больше сделать, поедем отсюда. Меня уже тошнит от этого места.       — Согласен. Заберем напалм, и всё на этом, — не спуская с напарника тяжёлого взгляда, ответил Куникида. — Танизаки, Кенджи, идемте, поможете мне. Ни к чему оставлять здесь эту опасную дрянь.       Он двинулся с места и, миновав стоящего у входа напарника, скрылся внутри. За ним в проём прошмыгнул Кенджи. Танизаки, проходя мимо Дазая, скользнул по его лицу нечитаемым взглядом, но так ничего и не сказав, ушёл за остальными. Ёсано, пропустив внутрь салона Кёку, вернулась в машину и захлопнула дверь. И только верный Ацуши, подойдя к Дазаю, опёрся спиной о стену рядом с ним и спросил:       — Как вы, Дазай-сан? Он не очень сильно вас ударил?       — Всё в порядке, — улыбнулся Дазай, невольно коснувшись ладонью живота, на котором по ощущениям расплывалась впечатляющая гематома. — Будь у меня внутренние повреждения, я бы давно лишился сознания.       Ацуши вздохнул и с сожалением взглянул на фургон, в котором скрылась Ёсано.       — Остальные на вас очень рассердились.       — Они остынут, — негромко, но уверенно ответил Дазай. — Пройдёт время, и они поймут, что всё было к лучшему, — повернув голову в сторону своего ученика, он спросил: — А ты? Тоже считаешь, что я неправ?       — Не мне вас судить, Дазай-сан, — негромко ответил Ацуши. — Я ведь тоже убийца.       С тихим вздохом Осаму поднял руку и ласково взъерошил пепельные прядки на его макушке.       — Твой дар — не проклятие, а преимущество, Ацуши. Если бы лучшим средством борьбы со злом были слова, мы бы все стали не бойцами, а ораторами.       Повернувшись, Ацуши взглянул на него с удивлением, потом задумчиво сдвинул брови, размышляя над сказанным.       — Я запомню это, — сказал он наконец. — Спасибо, Дазай-сан.       — Не за что, — улыбнулся ему Осаму. — Я ведь твой наставник. Должен же я научить тебя хоть чему-то полезному.

***

      Штаб-квартира Портовой мафии занимала одну из пяти башен-гигантов, возвышавшихся над центром города подобно мифическим колоссам. Их чёрные силуэты пронзали небо и накрывали лежащий у подножья суетливый мегаполис длинными тенями, как знак того, кому этот город принадлежит.       В просторном, почти лишённом обстановки кабинете Огая Мори неуловимо пахло лавандой и антисептиком. Из огромных панорамных окон открывался потрясающий вид на залитый солнцем Токийский залив и порт. Сам хозяин кабинета сидел спиной к окну за большим столом, на котором стояли канцелярские приборы и лежали деловые бумаги в кожаных папках.       Получив приглашение войти, Чуя Накахара пересёк кабинет, ступая по приглушающему звуки бордовому ковру. Остановившись в паре метров от стола, он преклонил колено, почтительно опустил голову и вскинул согнутую в локте руку, привычным движением приложив кулак в перчатке к груди.       — Босс…       — Встань, Чуя-кун, — послышался из-за стола глубокий звучный голос, в котором слышались ироничные нотки.       Накахара поднялся, глядя, как глава Портовой мафии неторопливо убирает бумаги, с которыми работал, в папку. В углах его тонких бледных губ таилась насмешливая улыбка. Узкое лицо, в чертах которого ощущалось нечто хищное и лукавое, обрамляли аккуратно подстриженные у подбородка по одной линии прямые чёрные волосы. Казалось, Мори из тех людей, о которых говорят, что у них нет возраста. Если, конечно, не замечать тонких, едва различимых морщинок в уголках глаз; резких, не свойственных юности очертаний скул и полукружий теней под нижними веками, которые намекали, что сидящий в кресле худощавый, одетый в элегантный чёрный тренч мужчина не молод.       — Итак… — Мори подался вперёд в кресле, поставил локти на стол и переплёл в замок длинные пальцы рук, которые в одинаковой мере могли принадлежать как музыканту, так и хирургу. В его случае верным было второе.       — Что же заставило тебя изображать метеорит на выезде из города, а затем с не меньшей скоростью лететь обратно? — Мори уложил подбородок на сомкнутые руки и вскинул на подчинённого насмешливый взгляд узких тёмных глаз, в которых отражались багровые отсветы. — Пятьсот восемьдесят километров в час? Не слишком ли много для утренних пробок?       Накахара поднёс ко рту кулак и откашлялся:       — Вам уже доложили?       — Такое было трудно не заметить, — беззвучно рассмеялся Мори. — Дорожные счётчики едва не лопнули. В полицию поступило множество заявлений, но поскольку жертв нет, мы легко замнём это дело. Но я хотел бы узнать, что заставило тебя так торопиться и привлекать к себе так много внимания?       Решив, что момента лучше не найти, Чуя вытащил из чёрного дипломата кожаную папку и, сделав несколько шагов вперёд, почтительно положил её на стол перед Мори, а затем отступил на прежнее расстояние.       — У меня тревожные новости, — начал Чуя, в то время как Мори открыл папку и принялся внимательно изучать её содержимое. — Только что я вернулся со встречи с одним из наших шпионов в Особом отделе. По их сведениям, в городе появился некий русский одарённый по фамилии Булгаков — бывший сообщник Достоевского. Согласно неофициальным данным Отдела, он обладает даром лишать других одарённых их способностей. Он прибыл в Йокогаму, чтобы отомстить за последнее поражение своего бывшего главаря. Помните ту историю с драконом? Булгаков намерен лишить способностей всех одарённых из организаций, которые участвовали в том сражении. Это Портовая мафия и Вооружённое детективное агентство. Он начнёт с главы, то есть с вас. Далее займётся нижестоящими чинами. После того, как закончит с Мафией, примется за Агентство.       — Почему именно в таком порядке? — Мори приподнял пальцами сложенный в несколько раз и позже расправленный лист со штампом Особого отдела в углу и внимательно пробежал глазами профайл Булгакова.       — Дракон был козырем Достоевского, — натянуто улыбнулся Чуя. — Когда я уничтожил его, поражение «Крыс» стало неизбежным.       — Что ж, теперь мне ясно, отчего ты так спешил, — уронив листок в папку, Мори вскинул на подчинённого пристальный взгляд. — Твой прогноз, Чуя-кун?       — Если Булгаков действует по приказу Достоевского, его не удастся заставить отказаться от своих намерений или привлечь на нашу сторону. Достоевский — не тот человек, которого можно предать, — без сомнений отчеканил Чуя. — Поэтому мы не можем отнестись к этой угрозе пренебрежительно. Если Булгаков достигнет цели, мы потеряем слишком многое.       Взгляд Мори сам собой переместился на ковёр возле дальней стены кабинета, где в окружении кукол сидела красивая девочка с длинными русыми локонами, одетая в пышное вишнёвое платье. Одушевлённая способность Мори — Элиза — вскинула на него удивлённый взгляд и чуть нахмурилась:       — Кто-то хочет убить меня? — Огромные голубые глаза распахнулись и наполнились слезами. — Ох, нет! Я не хочу умирать! Ринтаро, ты же этого не допустишь?!       Тонкие губы Мори плотно сжались, а брови угрожающе сошлись к переносице.       — И что намерен предпринять Особый отдел? — ровным тоном поинтересовался Мори, возвращаясь взглядом к лицу своего заместителя.       — Они ничего не станут делать, — кратко отрапортовал Чуя. — Такого преступления как лишение способностей формально не существует, а значит, за него нет и меры пресечения.       С тихим стоном полного разочарования в людях Мори откинулся назад в кресле, свесил кисти рук с подлокотников и, сложив брови домиком, уставился в потолок.       — Вот за это я и ненавижу бюрократов, — с чувством пробормотал он.       — Какие будут распоряжения, Мори-сан? — негромко спросил Чуя, и по тому, как опасно сузились и заледенели глаза его босса, понял, что уже знает, что тот скажет. Дазай и здесь оказался прав.       — Ликвидировать, — кратко уронил Мори, вновь выпрямляясь в кресле и устремляя на подчинённого пронзительный взгляд, острый, как его скальпели. — Займись этим лично и немедленно, Чуя-кун. Задействуй все наши ресурсы, подключи полицию. Я желаю, чтобы этот человек уже к закату солнца был мёртв.       — Слушаюсь, — подтвердил приказ Накахара. — Разрешите выполнять?       — Иди, — устало махнул рукой Мори. — Надеюсь, в следующий раз ты придёшь ко мне с хорошими новостями.       Развернувшись, Накахара двинулся к выходу из кабинета, впечатывая подошвы ботинок в бордовый ковёр.       — Чуя-кун… — догнал его возле двери голос Мори. Тот обернулся, глядя на его чётко очерченный тёмный силуэт, застывший в кресле на фоне сияющего окна.       — За эту операцию ты отвечаешь головой. Если что-то пойдет не так… — Мори не договорил, но в этом не было нужды.       — Считайте, что Булгаков уже мертв, — твёрдо ответил Чуя и вышел из кабинета.       Остановившись посередине приёмной, он достал телефон и принялся обзванивать руководителей подразделений Портовой мафии, повторяя в трубку одно и то же сообщение: «Код красный. Экстренный общий сбор через пятнадцать минут».       Оповестив всех, кого требовалось, Чуя бросил взгляд на часы. Для одиннадцати утра день казался даже слишком долгим. И закончится он ещё нескоро.       Через четверть часа он вошёл в большое помещение, предназначенное для оперативных совещаний, где собрались все старшие чины Портовой мафии, которые находились в этот момент в здании. Тем, кого в штабе не было, информацию должны были передать по цепочке.       Разделившись на группы, руководители подразделений сидели в окружении своих подчинённых. Строгие чёрные костюмы странно сочетались с выглядывающими из-под белых воротников и манжетов цветными татуировками и рублеными чертами лиц боевиков, оттеняли непроницаемые и мало запоминающиеся лица представителей разведки и прекрасно сидели на аналитиках.       «Чёрные ящерицы» в неполном составе также были здесь, устроившись особняком возле стены. Из всего отряда присутствовали только бессменный глава группы седовласый ветеран Хироцу и Гин, в тёмной накидке которой скрывались смертоносные кинжалы. Гибкая и быстрая, словно пантера, она прятала нижнюю часть лица под плотной тканной полумаской, чтобы никто не видел ее нежных девичьих черт, совсем не подходящих для якудзы-киллера. Её старший брат Рюноске Акутагава — прямой руководитель Хироцу, также был здесь, стоял, прислонившись спиной к стене, а его чёрный длинный плащ Расёмон, являвшийся в действительности овеществлённой способностью, покачивался словно от ветра, с раздражением нервного добермана реагируя на скопление людей в помещении.       При появлении Накахары все поднялись со своих мест и поприветствовали его сдержанными поклонами. Ответив коротким учтивым кивком, Чуя знаком велел всем садиться на места, прошёл к стоящему на небольшом возвышении столу-конторке и поставил на столешницу свой дипломат.       — Раздайте материалы, — приказал Чуя следовавшему за ним секретарю, и тот, беспрестанно кланяясь, принялся выкладывать перед руководителями групп папки с распечатанной краткой информацией о Булгакове и ксерокопиями его фотографий, которые вместе с профайлом передал Дазай.       Сам Чуя, меж тем, достал из дипломата оригинал фотографии, прикрепил магнитом к демонстрационной доске, затем развернулся лицом к присутствующим и, скрестив руки на груди, начал:       — Объявлен красный код, поэтому сразу к делу. Этот человек… — он коротким кивком указал на фото, — наша главная цель на ближайшее время. С разрешения Мори-кайчо я приостанавливаю все текущие операции, с этого момента мы занимаемся только Булгаковым. Приказ — обнаружить и ликвидировать. Оперативному подразделению… — он перевёл взгляд на подобравшихся при их упоминании матёрых боевиков-якудза, — немедленно перекрыть все выезды из Йокогамы, железнодорожные и автобусные вокзалы, аэропорт, морские причалы — выставить кордоны и организовать проверку всех покидающих город, даже если это вызовет пробки длиной в десяток миль. Перекройте подходы к посольствам и выставьте наблюдение возле штаб-квартиры Особого отдела — нельзя позволить, чтобы объект получил убежище у представителей иностранных держав или спецслужб. Задействуйте все имеющиеся в нашем распоряжении ресурсы, включая подконтрольные уличные банды. Разрешение на данную акцию будет получено у города постфактум, когда к делу будет подключена полиция. В случае обнаружения цели — сразу стрелять на поражение. Оружие — только огнестрельное. В ближний бой и любой близкий контакт не вступать. Тела не касаться. Любую информацию о Булгакове немедленно сообщать мне. Задание понятно?       Слитный короткий возглас подтвердил, что всем всё предельно ясно.       — Вопросы?       Ответом стала тишина.       — Полный список задач с делением по приоритетам найдёте в папках. Приступайте к выполнению, — кивнул Чуя, и руководители боевых групп тут же поднялись с мест и, прихватив папки, организованным порядком двинулись к выходу из помещения, на ходу доставая мобильные телефоны.       — Теперь разведка… — он повернул голову к замершим с постными минами неприметным людям в центре помещения. — Подключите полицию. Сообщите им, что Булгаков — террорист, который пытается вывезти из Йокогамы бомбу, чтобы взорвать в неизвестном месте. Надавите на них, если в этом будет необходимость. Пусть перекроют все выезды, на которые не хватит ресурсов у нас. Требуется организовать настолько плотный заслон, чтобы даже мышь из города не выскочила без нашего ведома. Далее… Попытайтесь найти свидетелей, возможно кто-то видел его в городе. Организуйте патрулирование улиц, размножьте фото Булгакова и раздайте всем, кто находится под нашим контролем. Тех, кто не находится, припугните или подкупите. В методах воздействия и финансах я вас не ограничиваю. Назначьте вознаграждение за любую информацию о Булгакове. Мне нужно, чтобы этого русского искали все: от разносчиков еды и бакалейщиков до проституток. Когда найдёте, организуйте наблюдение — в контакт не вступать, своё присутствие не обнаруживать и немедленно сообщить мне. Операцию по зачистке я проведу лично. Моим заместителем назначается Акутагава. Если по каким-то причинам я буду недоступен, всю информацию передавать ему. Вопросы есть?       Со своего стула поднялся низенький старичок с лицом хитрой лисички. Коротко поклонившись, он спросил высоким дребезжащим голосом:       — Каковы требуемые сроки обнаружения цели?       — Мори-кайчо высказал пожелание, чтобы Булгаков был найден и ликвидирован к концу дня, — ответил Чуя.       Старичок поблагодарил поклоном за ответ и сел на место. Ещё несколько секунд подождав других вопросов, Чуя кивнул и предложил:       — Аналитический отдел, составьте список всех возможных мест нахождения Булгакова с учётом того, что он иностранец, не знает языка, плохо ориентируется в городе и, предположительно, не имеет здесь контактов. После составления списка передайте его подразделению разведки, а вы, господа, — он вновь повернулся к сидящим в центре людям, — проверьте всё в порядке уменьшения приоритета. Я рассчитываю, что Булгаков будет обнаружен в самые короткие сроки. Вопросы?       — Вопросов нет, Накахара-доно, — ответил за всех давешний старичок. — Разрешите приступить к выполнению задания?       — Приступайте, — кивнул Чуя.       Заскрипели стулья, и руководители отделов, разобрав папки с материалами, немедля покинули помещение. Когда все они вышли, Чуя спустился с возвышения и направился к «Чёрным ящерицам», которых пока не отпустил.       — Хироцу-сан, — кивнул он пожилому одарённому, который при его приближении поднялся навстречу. — Вы со своими людьми в операции не участвуете. Дар Булгакова позволяет лишать других одарённых их способностей. Для вас это ненужный риск. И тем не менее, я хотел, чтобы вы были в курсе происходящего и при появлении у вас любой информации, которая может помочь делу, сообщили мне.       — Будет выполнено, — с достоинством кивнул Хироцу. — Мы можем идти?       — Да, идите.       Хироцу сделал знак Гин и двинулся к выходу.       — Акутагава, задержись, — произнёс Накахара, поворачиваясь к Рюноске. Его сестра Гин, обернувшись, сверкнула чёрными глазами на Чую, но, поняв, что обращаются не к ней, выскользнула из комнаты следом за Хироцу.       Когда Чуя подошёл к Акутагаве, Расёмон всколыхнулся, потянувшись чёрной полой к ноге чужака, но ощутив, что приблизившийся к хозяину человек не представляет угрозы, снова повис без движения.       — Как твой кашель? — спросил Чуя.       — Благодарю, Накахара-сан, всё в порядке, — с равнодушным спокойствием ответил Акутагава, и тут же в опровержение этих слов его плечи дрогнули и затряслись, когда из глубин лёгких поднялись клокочущие хриплые звуки. Акутагава прикрыл ладонью рот в попытке сдержать их, но, конечно, из этого ничего не вышло.       Накахара сочувственно сморщил лоб, дожидаясь, когда приступ кончится.       — Про таблетки не забываешь? — спросил он, когда Акутагава наконец перестал кашлять и отдышался.       — Нет, — покачал головой Рюноске, — но, кажется, они плохо действуют.       — Попробуй эти, — Чуя достал из внутреннего кармана пиджака упаковку с блистерами и протянул Акутагаве. — Собирался отдать их тебе сегодня. Привёз из последней поездки. Может, будут лучше.       Рюноске медленно протянул руку и взял упаковку.       — Спасибо, Накахара-сан, — произнёс он лишённым эмоций хрипловатым голосом.       — Инструкция на английском. Если нужно, я переведу, — деловым тоном добавил Чуя.       — Не стоит беспокоиться, — отрицательно качнул головой Акутагава. — Думаю, я справлюсь.       Чуя взглянул на Рюноске с сожалением. Бывший ученик Дазая, которого тот почти сломал, пока выковывал из него совершенное оружие, вызывал у него смешанные чувства, преобладающей нотой в которых была стыдливая досада на прошлое, которое невозможно изменить.       Дазай обращался с учеником безжалостно, натаскивал, как бойцовского пса, тренировал в управлении Расёмоном, заставляя полы плаща вытягиваться в стремительные острые ленты, которые пробивали любые препятствия и тела врагов насквозь; превращались в оскаленные звериные морды, вырывающие из мягких человеческих тел куски плоти. Дазай придумывал всё новые и новые изощрённые комбинации, умножая число техник и тактик Акутагавы, а когда у того что-то не получалось, отвешивал хлёсткие затрещины, так что черноволосая голова моталась в сторону, а на бледных щеках появлялись красные отметины, и говорил такие вещи, от которых у Чуи кровь застывала в жилах.       Прилюдно тот не вмешивался — авторитет учителя непререкаем. А наедине не раз орал на Дазая, требуя прекратить издеваться над парнем.       — Разве я над ним издеваюсь? Я тренирую его, Чуя, — с саркастичной полуулыбкой говорил Дазай, глядя на напарника так, будто находил его бешенство чертовски забавным.       — Это не тренировки! Это психологические пытки! Ты его так угробишь когда-нибудь!       — Сталь закаляется огнём, — насмешливо отвечал Дазай, и в его безжизненном взгляде отражался лишь холодный ум без капли сострадания. — Из Акутагавы выйдет отличный клинок. А если в процессе ковки он сломается, значит… не стоил того, чтобы я с ним возился.       В конечном итоге, Дазай добился своего. Акутагава стал безупречным оружием Мафии — безжалостным и опасным убийцей, лишённым слабостей. Но жизни в нём осталось не больше, чем в пересохшем ручье. Единственным страстным желанием Акутагавы было однажды заслужить признание и одобрение своего бывшего учителя. Чуя знал об этой одержимости и очень сожалел, что Рюноске достался в ученики Дазаю, а не ему самому — тогда всё было бы иначе. За одно то, что его бывший напарник сделал с Акутагавой, Дазая стоило ненавидеть.       — С зачисткой могут возникнуть проблемы? — бесстрастно спросил Рюноске, убирая подаренное Чуей лекарство в карман плаща.       — Не думаю. Главное, найти его и не упустить, — ответил Чуя, обводя взглядом помещение. — Возьму взвод автоматчиков. Наберу из наших лучших людей. Этого должно хватить.       Акутагава кивнул.       — Оповестите меня о времени и месте операции. Я прикрою.       — Хорошо, буду держать тебя в курсе.       — Я могу идти, Накахара-сан?       — Да, иди, — чуть слышно вздохнул Чуя.       Акутагава двинулся к двери и уже почти коснулся ладонью ручки, как он, не выдержав, позвал его по имени:       — Рюноске?       Тот обернулся, выжидающе глядя на своего босса. Чуя сжал пальцами переносицу и чуть покачал головой.       — Когда всё закончится… возьми отпуск. Свози сестру на источники… Я подпишу разрешение.       Акутагава чуть приподнял тёмные брови, и в уголках его губ обозначилась тень улыбки.       — Вам самому не помешал бы отпуск, Накахара-сан. Вы выглядите уставшим.       С этими словами он вышел из комнаты, беззвучно притворив за собой дверь.       Оставшись в одиночестве, Чуя глубоко вздохнул, прошёлся по опустевшему помещению, ещё раз проигрывая в уме план операции, чтобы убедиться, что ничего не забыл. По всему выходило, что ни одной мелочи из инструкций Дазая упущено не было, хотя голова работала плохо. Он действительно крайне устал за эти три недели. И задолжал своему организму сон на месяц вперёд.       Упав на один из стульев, Чуя поставил локти на откидной столик и потёр ладонями лицо.       Ещё бы он не вымотался. В последние дни операция с Булгаковым вошла в критическую фазу, и нервы самого Чуи раскалились от напряжения, как провода под высоковольтным током. Днём он выполнял свои обязанности заместителя Мори, а поздно вечером приезжал домой и большую часть ночи просматривал за компьютером в своём домашнем кабинете записи с камер наблюдения в лаборатории, пытаясь разобраться, чем занимается его русский партнёр. Тот, как правило, суетился вокруг своего инженерного монстра на столе или колдовал над стоящими возле стен агрегатами, работал за компьютером или находился на кухне на подземном уровне, где неумело готовил на скорую руку какую-нибудь примитивную еду из тех продуктов, которыми Чуя набил полки кладовой и холодильные камеры, а этих запасов хватило бы, чтобы пережить в лаборатории ядерную зиму.       Когда Булгаков успел изготовить напалм так, чтобы Чуя этого не заметил? Конечно, он просматривал далеко не все фрагменты записей, на это просто не хватало ночи. Да и для создания напалма много ума и времени не надо: достаточно знать состав, пропорции и иметь под рукой требуемые ингредиенты. Бензин в достаточном количестве он, скорее всего, закупил заранее на какой-нибудь заправке. А всем остальным, выходит, его снабдил сам Чуя. И раз те кислоты, которые на самом деле были ничем иным как загустителями, входили в список веществ, которые Булгаков потребовал достать до своего приезда в Японию, значит, свой план устранения партнера он подготовил ещё в Москве.       «В какой момент я начал проигрывать эту схватку? — стиснув зубы, подумал Чуя. — На чём прокололся? Я ведь ни единым словом не дал понять, что выпускать его из Японии не собираюсь. Наоборот, поддерживал его дебильный план захвата мирового господства и делал вид, что разделяю идеи о превосходстве одарённых над обычными людьми. Как же он догадался?.. Прочёл что-то на моём лице, пока мы общались по видеоконференцсвязи? Наверное, Дазай прав, когда говорит, что мои эмоции отражаются в глазах. А этого новоявленного Гитлера я просто ненавижу».       Он вновь вздохнул и поднял глаза на висящие на стене часы, проверяя, сколько осталось времени.       Ничего… Скоро всё это закончится. По расчётам Дазая, как раз в тот момент, когда Чуя ворвался в штаб Портовой мафии, Булгаков должен был въезжать в город. Чуя здорово опередил его. Хотя у Булгакова была значительная фора, преимущество в скорости оказалось решающим. Тем более, что обратный путь до Йокогамы Чуя проделал не по суше, следуя изгибу побережья, а напрямик — по воде. Можно было только представить, как изумились находившиеся в тот момент на набережной жители города, туристы и наблюдатели Мафии, когда пылающая алым точка появилась на горизонте и, вырастая на глазах, рассекла водную гладь залива, словно катер на воздушной подушке, стремительно приближаясь к порту.       Он должен был успеть. План Дазая был рассчитан чуть ли не по минутам, и пока что в сроки Чуя укладывался. Сейчас Портовая мафия мобилизует все силы, и к тому времени, как Булгаков окажется внутри периметра, ловушка захлопнется прямо у него за спиной. Как поведёт себя мышь, когда поймёт, что её обложили со всех сторон? Вариантов было несколько: либо заляжет на дно, дожидаясь момента, когда противник совершит ошибку, либо попытается добраться до посольства или Особого отдела в надежде на защиту, либо предпримет попытку договориться с Мори, но для этого ему пришлось бы сдаться, а Чуя отдал приказ стрелять без разговоров. Также Булгаков мог настрогать одарённых на скорую руку из людей, которые окажутся поблизости, и вступить с Мафией в открытую конфронтацию, попытавшись сбежать в процессе образовавшейся неразберихи. Последний вариант был самым неприятным, но Дазай отметил его как аварийный и потому менее вероятный. Невозможно было предугадать, что за дар проснётся у преображённого — это не поддавалось контролю. К тому же сделать из перепуганных гражданских полноценных боевиков в самые короткие сроки было бы затруднительно.       Дазай ставил на первый вариант. И Чуя был с ним согласен. Он тоже полагал, что Булгаков затаится, выбрав образ действий, который покажется ему наиболее безопасным. В действительности, задавшись целью изловить Булгакова в городе, Чуя подготовил бы план не хуже, вот только на то, чтобы всё предусмотреть, у него ушло бы куда больше времени. Не говоря о том, что сам Чуя в жизни бы не додумался до того, как представить это дело Мори — тут гений Дазая показал себя во всей красе. Когда тот рассказал об этом этапе плана, Чуя едва не задохнулся от изумления, насколько простым и красивым было решение. Это напомнило ему, каким опасным противником был Дазай, чей ход мыслей было невозможно предсказать.       В прошлом то, с какой скоростью и лёгкостью его напарник разрабатывал свои изощрённые планы, сильно облегчало их совместную работу. Можно было просто расслабиться и плыть по течению. Главным условием было не забыть ни единой мелочи, которая могла нарушить ход событий и пустить операцию под откос. Если это крайне редко, но всё-таки происходило, Дазай раздражался, становился резким и язвительным, и его ядовитые шуточки жалили, как рой разгневанных ос. Чуя их просто ненавидел — за годы совместной работы Дазай сделал из него настоящего перфекциониста. Во время разбора полётов, которые так любил напарник, Чуя либо уходил, в бешенстве хлопая дверью, либо огрызался и спорил до хрипоты, либо бил без раздумий, если Дазай уж слишком зарывался. Как правило, хорошего нокаута тому хватало ровно на сутки, а потом всё начиналось по новой. Инстинкт самосохранения у Дазая отсутствовал начисто, что было неудивительно для человека, который ни во что не ставил ни свою жизнь, ни чужую. Дазай был отбитым на всю голову, хоть и дьявольски умным монстром, а его бинты и скрывавшая правый глаз повязка только усиливали это впечатление, делая его похожим на контуженного. Период работы с Дазаем Чуя вспоминал с содроганием. И потому сам удивился тому, насколько болезненно воспринял его бегство. В тот день Чуя открыл бутылку лучшего вина, полагая, что празднует, а в итоге нажрался в хлам и в припадке ярости разнёс свою прежнюю квартиру и полдома в придачу. И дело было даже не в том, что Дазай оставил его без защиты от Порчи, а в чём-то ином — более личном. Будто с уходом напарника из его жизни исчезло нечто важное, оставив иррациональное чувство предательства, обиды и потери. Всё-таки, их объединяло слишком многое…       «Надеюсь, я не пожалею, что связался с тобой, Дазай, — смежив веки, подумал Чуя. — Я сделал всё, что от меня зависело. Теперь остаётся только ждать. Только бы ты оказался прав. Мне не впервой доверять тебе свою жизнь, но на этот раз на карту поставлено нечто более важное. Надеюсь на тебя, напарник… Снова».       Посидев ещё несколько секунд с закрытыми глазами, Чуя резко выдохнул, поднялся, взял свой дипломат и покинул помещение, а затем и здание штаб-квартиры Мафии. Сел на заднее сиденье ожидавшего его у входа представительского автомобиля с водителем и отправился в городскую мэрию, добывать для Портовой мафии разрешение на полномасштабную охоту за Булгаковым.