Когда слепые прозреют

      Фургон Вооружённого детективного агентства вернулся в город чуть позже полудня. Затем детективы разделились. Коллеги Дазая отправились в штаб-квартиру, приводить себя в порядок после рейда, а сам Дазай попросил высадить его возле своего дома. Впрочем, там он надолго не задержался. Вскоре примчался в Агентство, свежий, сияющий, одетый в стильный деловой костюм и энергичный, как будто не ему сегодня порядочно досталось. Пронёсся мимо коллег, заперся в кабинете Куникиды, чем-то там недолго шуршал, потом вылетел оттуда с довольным видом и портфелем под мышкой и вновь убежал, с улыбкой бросив на ходу:       — Дела, дела…       — Порой у меня возникает чувство, что он живёт в каком-то собственном мире, — проводив напарника взглядом, произнёс Куникида.       — Я бы сказала, в отдельной вселенной, — тихо фыркнула Ёсано и покачала головой. — Знаешь?.. Единственное, что меня утешает во всём случившемся, то что он всегда оказывается прав. Даже если в мелочах ошибается, в конечном итоге ему всё удается. Это просто… магия какая-то.       — Скорее уж, расчёт своих и чужих действий на сто шагов вперёд, — пробормотал Куникида. — Но в целом ты права. Даже если кажется, что всё рушится в пропасть, в конце выясняется, что на дне этой пропасти он успел поставить батут. Никого не предупредив об этом, конечно же. Так что во время падения успеваешь хлебнуть острых ощущений.       — Я думала, что оторву ему голову сегодня, — усмехнулась Ёсано, — и обратно пришивать не стану. Но я просто… не могу на него долго сердиться. Дазай — это Дазай, что с него взять.       — Думаю, всё, что мы можем, это не мешать ему, — скрестив руки на груди, озвучил своё мнение Куникида. — Если кто и способен разобраться с этой ситуацией с Булгаковым, то только он. Пусть делает, что считает нужным.       — Мы так и не решили, докладывать ли нам обо всём произошедшем директору Фукузаве, — задумчиво напомнил Танизаки. — В прошлый раз Дазай советовал подождать с докладом, пока ситуация не прояснится. А сейчас-то что делать?       — Ты ведь слышал, что он сказал, — поджал губы Куникида. — Дазай выступил гарантом, что число людей, которые знают об этой истории, не увеличится. Полагаю, это означает, что в противном случае пострадает и его шкура. Боюсь, выбора он нам не оставил.       — Как, впрочем, и всегда, — пробормотала Ёсано.       Тем временем, объект этого обсуждения сел в такси и назвал водителю адрес довольно известной в городе кондитерской.       Ещё получасом спустя Дазай шёл по тротуару в направлении здания Особого отдела, опытным взглядом подмечая произошедшие вокруг изменения. По улицам то и дело проезжали чёрные автомобили и полицейские патрули. Официанты в летних кафе стреляли глазами по сторонам, осматривая улицу и прохожих. Продавцы в продуктовых лавочках, подавая товар покупателям, окидывали всех проходящих мимо людей цепкими, оценивающими взглядами.       Ещё на въезде в город детективы видели перегораживающий встречную полосу шоссе кордон из чёрных машин и людей в характерных костюмах, которые, демонстрируя водителям какие-то бумаги, проверяли салон, пассажиров, багажники, прежде чем выпустить тех из города. Горожане подчинялись безропотно, стоило им заметить выглядывающие из-под белых воротничков татуировки — с Портовой мафией никто не желал связываться. Впрочем, боевики-якудза бесчинств не творили, вели себя отстраненно и деловито, как муравьи, которым нет дела ни до чего, кроме выполнения своего задания. Судя по тому, что полиция на соседних дорогах занималась такими же досмотрами, старательно игнорируя приставленных к кордонам наблюдателей из разведки якудза, разрешение на операцию Портовая мафия у городских властей выбила.       «Молодец, Чуя», — одобрительно подумал Дазай, проходя мимо чёрного внедорожника, припаркованного напротив входа в штаб-квартиру Особого отдела. Сидевший на переднем пассажирском месте стриженный мордоворот с квадратной челюстью скользнул по его лицу цепким взглядом и, не заинтересовавшись увиденным, вновь принялся обшаривать глазами прилегающую к лестнице территорию, проверяя на сходство со своей целью всех, кто приближался к двери.       Поднявшись по ступенькам, Дазай вошёл в прохладный кондиционированный холл и двинулся к турникетам.       — Гостевой пропуск для Осаму Дазая, пожалуйста, — произнёс он, протягивая сидевшему за стойкой пожилому седоусому охраннику документы.       Проверив их, тот повернулся к компьютеру.       — Цель вашего посещения? — вежливо спросил он, впечатав данные в карточку гостя.       — Визит к госпоже Минако Танеда, — охотно ответил Дазай. — Третий этаж, кабинет триста восемнадцать. Госпожа Танеда предупреждена о посещении.       Проверив что-то по своему компьютеру, охранник кивнул.       — Приглашение зарегистрировано, вас ждут. Выложите, пожалуйста, все находящиеся при вас предметы на подставку.       Терпеливо вздохнув, Дазай поставил на стойку портфель с бумагами и красиво упакованную коробку, из которой доносился сладкий фруктовый запах, и принялся выворачивать карманы.       Когда все проверки были завершены, Дазай получил наконец свой пропуск, прошёл через турникет и направился к лифтам. Поднявшись на третий этаж, который целиком принадлежал подразделению аналитиков, он двинулся по полупустому широкому коридору, в котором витал свойственный всем государственным учреждениям строгий казённый дух. Добравшись до нужной двери с красивой табличкой «Отдел переводов», Дазай вежливо постучался и, услышав донёсшийся изнутри приветливый женский голос, нажал на дверную ручку.       — Дазай-кун! — воскликнула сидящая за компьютерным столом симпатичная веснушчатая девушка в больших круглых очках. — Как я рада тебя видеть!       Широко улыбаясь, Дазай зашёл в небольшой светлый кабинет, вдоль стен которого тянулись стеллажи, доверху заставленные канцелярскими папками.       — Здравствуйте, Минако-сан, — произнёс он, подходя к столу. — Спасибо, что согласились увидеться со мной, несмотря на свою занятость.       — Ах, я же просила, не надо так официально, — смутилась девушка, поднимаясь ему навстречу. — Это мне? — спросила она, переводя взгляд с лица своего гостя на коробку в его руках.       — Хотел вас порадовать, — сердечно ответил Дазай, поставив подарок на стол. — Откроете?       Девушка тут же потянулась к коробке, развязала розовые ленточки, приподняла крышку и счастливо вздохнула, увидев ряд красивых фруктовых пирожных, похожих на причудливые цветы.       — Мои любимые. Как ты узнал? — вскинула она на Дазая сияющий взгляд.       — Я ведь детектив. Это моя работа, — с улыбкой пожал плечами Осаму.       — Ну ладно, рассказывай, что тебе нужно? — весело произнесла она, жестом предложив Дазаю сесть на стоящий возле конторки стул, после чего сама вернулась на место. — Раз уж ты принёс мне такую вкусную взятку, то наверняка не просто так.       — Неужели я не могу просто подарить очаровательной девушке её любимые пирожные? — шутливо спросил Дазай.       Минако слегка покраснела, но ответила довольно бойко.       — Можешь, но не тогда, когда эта девушка работает в Особом отделе и является племянницей его главы шефа Танеды.       — Вы так проницательны, Минако-сан, — улыбаясь, вздохнул Дазай, — Что ж, вы правы. У меня действительно есть просьба. Я хотел бы попросить вас перевести вот это.       Он выложил на стол диск с документами из компьютера Булгакова.       — Всего-то? — легко взмахнула рукой девушка. — Конечно, я помогу.       Взяв диск, она вставила его в дисковод компьютера, открыла на экране список документов и спросила с улыбкой:       — Русский? Прекрасный язык, такой сложный и одновременно гармоничный.       — Сложность я оценил, — сдержанно подтвердил Дазай.       Тихо усмехнувшись, Минако провела пальцем по монитору сверху вниз, и знаки в названиях документов тут же сменили начертания, превратившись из русских букв в японские иероглифы.       — Готово, — сказала девушка, извлекая диск из компьютера. — Содержимое можно не проверять. Там тоже всё переведено в лучшем виде.       — Просто чудо, — не скрывая удовлетворения, произнёс Дазай.       — Всего лишь способность, — смущённо пожала плечами Минако.       — И тем не менее, — мягко возразил Осаму, убирая отданный ему диск во внутренний карман пиджака, — без таких удивительных людей, как вы, Минако-сан, этот мир был бы скучен и беден.       — Прекрати говорить мне комплименты, иначе я в них поверю, — вновь краснея, замахала руками девушка, а потом её улыбка сделалась немного грустной: — Я могу предложить тебе чай? Или тебе надо идти?       — Хотел бы принять приглашение, но, увы, я очень тороплюсь, — с сожалением ответил Дазай.       — Да, все сегодня куда-нибудь торопятся, — чуть сдвинула брови Минако. — В городе творится что-то странное. Весь Отдел стоит на ушах. Дядя звонил в мэрию, и вид после разговора у него был встревоженный. Это как-то связано с твоими делами, Дазай-кун?       — Пожалуй, — кивнул Осаму.       — Тогда не буду тебя задерживать, — вздохнула девушка. — Приятно было увидеться с тобой снова.       — Мне тоже, Минако-сан.       Вежливо попрощавшись, он вышел из кабинета, оставив его хозяйку заваривать чай и наслаждаться содержимым подаренной коробки.       Довольно улыбаясь, Дазай мысленно поставил галочку напротив первого пункта запланированных на сегодня дел и приступил ко второму. Вернулся к лифту, остановился возле дверей и, вытащив из портфеля папку с документами, принялся с сосредоточенным видом просматривать их, как будто читал нечто бесконечно важное.       Иногда двери открывались, и из них выходили сотрудники Отдела, спешащие по своим делам с озабоченным видом. То и дело к лифту подходили работающие на этаже обеспокоенные агенты, которые торопливо шагали внутрь кабины, стоило дверям открыться. Дазай был в курсе, что, как правило, штаб-квартира Особого отдела напоминала унылое болото, так что по царящей вокруг сдержанной суете можно было понять, что спецслужбы города, действительно, как выразилась Минако, «стоят на ушах».       Прошло около пяти минут, прежде чем Дазай дождался подходящего человека, который мог бы помочь ему. Им оказалась строгая дама, одетая в элегантный костюм: белую блузку, приталенный пиджак и узкую юбку-карандаш. Цокая каблучками, женщина подошла к лифту, нажала на кнопку со стрелкой вниз, и Дазай улыбнулся про себя: «Пора!»       Когда двери открылись, он нырнул вслед за ней в лифт. Дама потянулась к кнопкам на панели, выбирая нужный ей этаж, и пока её взгляд был устремлён на горящие на табло цифры, Дазай ослабил хватку пальцев на папке, так что лежащие внутри листы с отчетами Куникиды выскользнули наружу и разлетелись по полу кабины.       — Да что ж это такое, — с досадой вздохнул Дазай и поспешно опустился на корточки, пытаясь собрать рассыпавшиеся бумаги. Вскинув голову, он мило улыбнулся своей попутчице: — Простите, вы мне не поможете?       — Помочь? Как? — дама взглянула на него в замешательстве. Улыбка Дазая и весь его вид были бесконечно очаровательными, да и сама мысль о помощи ближнему, очевидно, была этой строгой женщине вовсе не чуждой. Вот только перспектива ползать по полу в узкой юбке её несколько ошарашила.       — Да с лифтом, — Дазай кивнул на панель. — Мне нужно в архив, отнести отчеты. Вы не будете так любезны набрать за меня код, пока я собираю всё это?       — О, да, конечно, — опомнилась дама, услышав просьбу, выполнить которую было куда проще. Нажав на кнопку минус второго этажа, она ввела на расположенной рядом панели шестизначный номер.       — Спасибо большое, — сердечно поблагодарил Дазай, сгребая бумаги в одну кучу и стараясь их не помять. — Мне отчего-то ужасно не везёт сегодня.       — У всех сложный день, — дипломатично ответила женщина, которой, видимо, так и не пришла в голову мысль, что этот прилично одетый молодой привлекательный растяпа может вовсе не быть её коллегой.       Двери открылись, и дама вышла, напоследок вежливо кивнув Дазаю. Тот кое-как затолкал в папку отчеты и выпрямился, когда лифт снова поехал вниз.       — Люблю отзывчивых людей, — усмехнулся он. — Каждый раз срабатывает.       Спустившись до этажа, где располагался архив, Дазай вышел из раскрывшихся дверей и двинулся по узкому безликому коридору, который был вовсе не похож на непритязательные, но вполне приятные глазу интерьеры надземных этажей здания.       Дойдя до толстой стальной двери, которая выдержала бы и выстрел из гранатомета, Дазай нажал на кнопку звонка и продемонстрировал камере давно изготовленное для подобных случаев фальшивое удостоверение сотрудника Особого отдела.       Дверь тихо щёлкнула, отворяясь, затем из динамика донёсся приглушённый голос:       — Входите.       Дазай потянул на себя тяжёлую створку и вошёл в холл архива. Это было большое помещение с высоким потолком, деревянными панелями на стенах и мягким ковровым покрытием на полу. Посередине помещения стояли столы с компьютерами, за которыми рядовые агенты могли работать с информацией в рамках своего допуска.       В углу виднелась ещё одна бронированная дверь с кодовым замком. За ней располагалось огромное хранилище, где Особый отдел на протяжении десятилетий накапливал материалы о деятельности одарённых. Наверняка, это место скрывало много интересного, но туда Дазаю было не нужно.       Сразу от входа он двинулся к старомодному столу-конторке, на котором также стоял вполне современный компьютер. За ним лицом ко входу сидел пожилой суховатый человек и подслеповато щурился в экран.       Подойдя к столу, Дазай вежливо поздоровался, а затем выложил на стол перед служащим архива своё поддельное удостоверение и лист с разрешением на доступ к информации, которое он состряпал по не меняющемуся годами образцу в кабинете Куникиды. На разрешении стояла печать Особого отдела — её Дазай как-то раз стащил со стола Минако — и красовалась подпись Анго, которую Дазай уже давно научился подделывать.       — Мне нужна информация о двух наблюдаемых. Имена — Фрэнсис Скотт Кей Фицджеральд и Гин Акутагава.       Пожилой архивариус глянул на его удостоверение, потом на бланк с подписью ведущего аналитика Особого отдела и, посчитав увиденное удовлетворительным, споро забегал сухими старческими пальцами по клавиатуре.       — Какая именно информация вам нужна, агент? Уточните, — скрипучим голосом спросил он.       — Актуальные номера телефонов.       — Мобильные? Домашние?       — Давайте все, что есть, — кивнул Дазай.       Архивариус вывел нужную информацию на печать, и пока принтер издавал за его спиной скрипящие крякающие звуки, исторгая из себя лист с цифрами, подшил разрешение в папку, а потом что-то записал в огромной толстой книге, которой можно было кого-нибудь зашибить насмерть, развернул свой талмуд к Дазаю и подвинул в его сторону.       — Распишитесь об удовлетворении заявки, агент.       Дазай поставил в указанном месте первую же пришедшую на ум закорючку, забрал листок с телефонами и вежливо откланялся.       Вернувшись обратно к лифту, он набрал на цифровой панели менявшийся каждый месяц шестизначный код, действующую комбинацию которого так любезно подсказала ему строгая дама в костюме. По мнению Дазая, система безопасности в Отделе была детской, и обойти её можно было играючи. Шеф Танеда давно настаивал на модернизации, но средства на это город выделять не торопился. Одарённые составляли менее одного процента жителей от всего населения. У Министерства внутренних дел и без того хватало проблем, на решение которых можно было потратить бюджет.        «Вот поэтому-то вы всегда и во всём опаздываете, господа. Из-за своих бесконечных бумажек, — с усмешкой подумал Дазай, шагнув в раскрывшиеся двери лифта. — То ли дело Мафия. Отдал приказ — и все забегали».       Лифт поднялся с подземных уровней обратно на третий этаж, на котором заседали аналитики Особого отдела и находился кабинет Минако. Дазай вышел в знакомый холл, где ещё некоторое время назад дожидался кого-нибудь вроде выручившей его строгой дамы, и взглянул на висящие на стене напротив большие старомодные часы.       «Что ж, осталось всего одно дело. Надеюсь, ты не настолько загружен работой, чтобы пропустить свой обед, Анго?»       Дазай знал, что его бывший друг был дисциплинированным человеком и наверняка подчинялся правилам внутреннего распорядка, возведённого во всех госучреждениях Японии в абсолют. Обеденный перерыв в них начинался в строго отведённое время и продолжался не дольше положенного, поэтому Дазай мог закономерно рассчитывать на встречу, которую собирался выдать за случайность.       Лифтовые двери несколько раз открывались, выпуская плотные группы спешащих на свои рабочие места аналитиков. Дазай стоял рядом с лифтом, делая вид, будто дожидается возможности зайти в кабину, а в действительности следил за выходящими, выискивая среди них глазами знакомую фигуру. В конце концов его терпение было вознаграждено. Двери в очередной раз открылись, и из них вместе с другими агентами появился Анго Сакагучи в своём коричневом костюме, делавшем его похожим на унылого клерка, и в больших круглых очках, которые только усиливали создаваемое впечатление. Вид у Анго был бледный, глаза смотрели устало. Он выглядел как человек, которому жизнь приносит слишком мало радости, чтобы сохранять цветущий вид и бодрость духа. Скользнув взглядом в сторону, Анго заметил Дазая и, сбившись с шага, встал как вкопанный. Они уставились друг на друга, вытаращив глаза.       — Ой, мне пора, — пробормотал Дазай и, развернувшись на пятках, быстрым шагом припустил по коридору в сторону пожарной лестницы.       — А ну стоять! — опомнившись, рявкнул Анго и кинулся за ним. Догнав, схватил за локоть и потащил в обратном направлении.       — Пойдем-ка поговорим.       — Вообще-то у меня куча дел, — протянул Дазай, не слишком, впрочем, упираясь.       — Ничего, подождёт твоя куча. Ничего с ней не сделается, — воинственно ответил Анго, продолжая тащить его за собой в сторону своего кабинета.       Дазай невольно ухмыльнулся про себя, забавляясь происходящим. Несмотря на то, что они были одного роста, сейчас Анго походил на боевитого воробья, тянущего на буксире весьма довольного таким раскладом хищника из семейства кошачьих.       Добравшись до своего кабинета, Анго достал из кармана ключи, отпер дверь, почти втолкнул Дазая внутрь и, зайдя в кабинет следом, запер замок изнутри.       — Рассказывай. Что ты здесь делаешь? — спросил он, скрестив на груди руки.       — Навещал госпожу Танеда, — с видом оскорблённой невинности ответил Дазай. — Показать тебе мой гостевой пропуск? Ты ведь знаешь, что мы знакомы и иногда я заглядываю к ней на чай.       — Да, я в курсе, — глядя на него с недоверием, произнёс Анго. — Но почему сегодня? Тебе не кажется, что для походов в гости день неподходящий?       — Ладно, ты меня подловил, — усмехнулся Дазай, поднимая вверх раскрытые ладони в знак того, что сдаётся. — Это был не только дружеский визит. Я попросил госпожу Танеда перевести несколько найденных мной в открытом доступе научных статей, принадлежащих перу одного русского учёного. Захотелось узнать, за какой выдающийся вклад в науку этот человек получил профессорское звание.       — Да ну, — прищурился Анго. — А имя этого учёного, случаем, не Булгаков?       — Как ты догадался? — округлил глаза Осаму.       — Дазай… — с тяжёлым вздохом Анго приложил ладонь ко лбу. — Прошу, убери с лица эту шутовскую маску. Во-первых, она тебе не идёт, а во-вторых, я слишком давно тебя знаю, чтобы на это купиться.       — Хм… Ну, хорошо, — выражение лица Дазая переменилось, будто рябь пробежала по воде, стирая всё наносное. Лицо стало надменным и жёстким. В непроницаемых глазах отразилась лёгкая усмешка, а уголки губ приподнялись в холодной иронии.       — И о чём ты хотел спросить? — совершенно иным тоном поинтересовался Дазай. — Не просто так ведь ты притащил меня в свой кабинет.       Глядя на это преображение, Анго беззвучно выпустил из груди воздух. Сейчас перед ним стоял тот человек, которого он помнил по работе на Мафию.       — Садись, — Анго решительно указал рукой на стоящий у стены гостевой диван. — Побеседуем.       Дазай без возражений направился к дивану, с комфортом устроился на нём, откинувшись на спинку и положив ногу на ногу. Анго двинулся к окну, напротив которого располагался широкий и тяжёлый старомодный стол. На столе стоял большой компьютерный монитор, а по краям лежали высокие аккуратные стопки бумаг в канцелярских папках. Весь кабинет был заставлен ими — толстые пёстрые корешки выстроились рядами в стоящих вдоль стен застеклённых шкафах, заполняя полки от пола до потолка.       Обогнув стол, Анго опустился в кресло и, положив руки на столешницу, сцепил пальцы в замок.       — Можешь объяснить, что происходит? — без лишних предисловий начал он, устремив на Дазая пристальный взгляд, — Портовая мафия как с цепи сорвалась. Все выезды из города перекрыты. Везде снуют их шпионы. Даже напротив входа в наше ведомство дежурит какой-то шпик. Все ищут Булгакова. И как мы успели выяснить, Портовая мафия намерена ликвидировать его сразу, едва обнаружит. По официальной версии, которую Чуя Накахара скормил мэру, Булгаков — террорист и пытается вывезти из Йокогамы бомбу. Информация об этом уже просочилась в прессу. Полиция и мэрия пока воздерживаются от комментариев, что только повышает градус возбуждения журналистов. Пока их сдерживает страх перед Мафией, но надолго его не хватит. Мы на пороге международного скандала, который разразится, едва об устроенной на Булгакова охоте узнают в российском посольстве. Не говоря уж о русской разведке, которая наверняка уже вцепилась в это дело.       — Неужели Особый отдел не может с этим справиться? — насмешливо спросил Дазай.       — Мы работаем, — нахмурился Анго. — Но я не могу заниматься всем одновременно, не зная, в каком направлении сосредоточить усилия.       — А почему это должно быть твоей проблемой? Ты ведь больше не курируешь дела Мафии.       Анго тяжко вздохнул и ответил:       — Ситуация изменилась. Мой преемник не справляется. Объём информации и степень ответственности оказались слишком велики для него. Поэтому после разговора с мэром шеф Танеда вызвал меня к себе в кабинет и попросил вернуться к моим прежним обязанностям. Я не смог ему отказать.       Дазай подумал, что это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо тем, что теперь только от слова Анго зависела позиция Особого отдела по вопросу Булгакова. А плохо тем, что Анго был человеком въедливым, и, если что-то в словах Дазая его не устроит, он начнёт копать. И ведь докопается…       — Так чего ты хочешь от меня? — равнодушно спросил Дазай. — Я не работаю на Особый отдел и делиться своими знаниями не обязан.       — Полагаю, угрожать тебе арестом за сокрытие информации бессмысленно, — вздохнул Анго. — Просто войди в моё положение. На подведомственной мне территории собираются убить иностранного гражданина, уважаемого учёного к тому же. Как, по-твоему, я должен реагировать? Если у тебя есть сведения, которые могут помочь мне сориентироваться, я прошу тебя ими поделиться.       — А чем тебя не устраивает официальная версия? Если Булгаков — террорист, то у тебя развязаны руки. Любая страна на своей территории имеет право бороться с террористической угрозой, от кого бы она ни исходила.       — Официальный вариант плох тем, что это ложь, — нахмурил брови Анго. — Опасно оперировать ложью, если не знаешь реального положения вещей, а версия с терроризмом шита белыми нитками. С чего вдруг Портовой мафии так суетиться из-за террориста, который собирается взорвать бомбу не на их территории? Что за внезапный альтруизм? Не говоря о том, что я лично отдал в твои руки материалы, на которых Накахара передаёт Булгакову некую посылку через камеру хранения. Так что я не верю, что всё может быть так просто и что ты ничего о происходящем не знаешь. Настаиваю на том, чтобы ты рассказал мне всё об этом деле. В конце концов, ты мне должен.       — И правда… — согласился Дазай и насмешливо склонил голову к плечу. — Уверен, что хочешь, чтобы я отдал свой долг именно так? Когда ещё тебе представится шанс припахать меня к работе на Особый отдел?       Анго плотно сжал губы, на лице отразилась секундная борьба, но затем он решительно кивнул:       — Да, именно так. Эта информация нужна мне сейчас.       — Хорошо, — чуть пожал плечами Дазай. — В конце концов, я действительно тебе должен. Не возражаешь, если я начну с небольшой предыстории?       — Начинай с чего хочешь, — напряжённо ответил Анго и, подавшись вперёд в кресле, приготовился слушать.       — Можно сказать, что всё началось после той неудачной операции Достоевского, в которой фигурировал дракон. «Крысы», конечно, проиграли ту битву, но при этом продемонстрировали, на что способны, так что Мори был больше не настроен их недооценивать. Доверия к Особому отделу, который мог бы предупредить следующий подобный кризис, у него также поубавилось — вы, ребята, здорово подпортили свою репутацию в его глазах. И потому Мори начал собирать информацию о противнике сам, чтобы в случае необходимости начать действовать незамедлительно, ни на кого не опираясь. Разведке Мафии удалось выяснить достаточно много о «Крысах», в том числе достать максимально полные списки как действующих, так и бывших членов этой организации с расшифровками их способностей. В их число входил и Булгаков. Согласно этим данным, дар Булгакова позволяет лишать других одарённых их способностей. Сильный аргумент в умелых руках.       — Как Мори смог добыть такие сведения? — недоверчиво спросил Анго. — Даже Особому отделу это не удалось.       — Ну что ты в самом деле… — с оттенком досады в голосе ответил Дазай. — Это только спецслужбы разных стран сидят на своих знаниях, как драконы на золоте, и не желают ими делиться. В среде мафии всё иначе. Информация — это товар. Она продаётся, покупается, обменивается на услуги. Мори купил эти сведения у представителей русской мафии, с которой Булгаков тесно связан. Чем он расплачивался, я не интересовался. Но так или иначе, Мори проделал большую подготовительную работу, чтобы следующее появление «Крыс», если оно состоится, не застало его врасплох. И потому, когда наблюдатели Мафии заметили Булгакова в Йокогаме, Мори это насторожило. Но прежде чем что-то предпринять, он решил разобраться, что тот здесь делает, и попробовать переманить его на свою сторону.       — Он думал, что сумеет с ним договориться? — прищурился Анго.       — Решил, что стоит попытаться, — усмехнулся Дазай. — Искушение получить такой экземпляр в свою коллекцию оказалось слишком велико. Способность Булгакова, как я уже говорил, это мощный аргумент. Она куда выгоднее моей. Я могу блокировать чужой дар лишь на время, а Булгаков — уничтожать навсегда. Можешь представить себе, как это повлияло бы на расстановку сил, если бы Мори удалось договориться с Булгаковым.       — Могу. И представляю, — скупо уронил Анго, постукивая пальцами по столу. — Как я понимаю, ожидания Мори себя не оправдали?       — Не совсем так. Сперва Булгаков его обнадежил. Сделал вид, что согласен обсудить предложение о сотрудничестве. Но потребовал, чтобы переговоры проходили в обстановке строгой секретности, мотивировав это тем, что опасается своих русских коллег, которые, узнав о готовящейся сделке с Портовой мафией, сочли бы его перебежчиком и устранили. Отсюда все эти шпионские игры вокруг камер хранения и тайных посылок. Так Мори и Булгаков обменивались предложениями.       — Так вот что это было… — пробормотал Анго.       — Именно, — подтвердил Дазай. — За этими переговорами мы с тобой их и застали.       — Застали после того, как Накахара напал на тебя, — пристально глядя на Дазая, уточнил Анго. — Да-да, не думай, что я не узнал об этом. Связи в полиции у меня тоже имеются. И сложить два и два я в состоянии. Так к чему был тот спектакль с ограблением? Причём тут ты?       — Небольшая предосторожность со стороны Мори, — с усмешкой пояснил Дазай. — Предельно ясно, что, если бы сделка состоялась, Агентство попало бы в зону риска как ближайшие враги мафии. Узнай я об этом, то сделал бы всё возможное, чтобы сорвать переговоры — это тоже не вызывало у Мори сомнений. Так что он решил, что мне лучше полежать в больнице то время, пока они договариваются. Потом Булгаков перешёл бы под покровительство Мафии, и добраться до него стало бы куда сложнее.       — Вот только всё вышло с точностью до наоборот. Ты начал копать…       — Верно, — с довольным видом кивнул Дазай. — С математикой у Агентства дела обстоят не хуже, чем у тебя, так что мы тоже быстро разобрались в том, кто это сделал. Оставалось лишь выяснить, зачем. И в этом мне сильно помогли твои материалы. В тот же день я навестил Чую и вызвал на разговор. Он-то мне всё и выболтал: и про дар Булгакова, и про планы Мори.       — Вот так взял, да и рассказал? — скрывая улыбку, спросил Анго. Должно быть, представил себе эту встречу в красках и лицах.       — Не скажу, что разговорить его было просто, — ухмыляясь, ответил Дазай, — но у меня к нему свой подход. Уже тогда я сказал ему, что Мори мог бы не беспокоиться на мой счет. То, что сделка с Булгаковым не состоится, мне стало ясно сразу, о чём я не постеснялся сообщить. Чуя со мной не согласился, так что мы с ним слегка повздорили, — Дазай невольно потёр рукой шею, где под бинтами остался маленький шрам от ножа. — Всё как обычно, в общем.       — Почему ты решил, что у Мори нет шансов?       — Подумай сам, это же очевидно, как сказал бы Рампо. Что Булгакову делать в Йокогаме, если его не послал сюда сам Достоевский? А таких людей, как он, не предают. И единственная причина, по которой Достоевский мог отправить к нам своего миньона с подобным даром, — это месть. Так что я сказал Чуе, что вместо того, чтобы заниматься ерундой, Мори стоило бы выяснить, кто является целью.       — Судя по той картине, которую мы наблюдаем, Накахара передал Мори твои слова.       — Передал. Чуя ведь не дурак. И Мори — тоже, хоть и позволил себе увлечься приятными фантазиями, в которых Булгаков нейтрализует врагов Мафии одним щелчком пальцев. Не знаю уж, что конкретно предпринял Мори, но цель Булгакова он выяснил. Оказалось, что Достоевский не мелочился и определил в свои жертвы всех одарённых из Портовой мафии и Агентства. И имя самого Мори значилось в списке первым, что, в принципе, понятно. Мафия сильна. Конечно, лишение способности не слишком пошатнуло бы авторитет Мори, но вызвало бы на какое-то время в рядах якудза волнение и неразбериху, под прикрытием которой осуществить свой план Булгакову было бы куда проще. Ведь он и не думал от него отказываться. Этими переговорами он лишь тянул время, чтобы осмотреться в Йокогаме и как следует подготовиться, прежде чем приступить к делу. Можешь себе представить, как отреагировал Мори, когда узнал об этом.       — Элиза… — едва слышно пробормотал Анго.       — Ты всё понял, — кивнул Дазай. — Мори очень привязан к этому несносному ребенку. Так что его реакция была предсказуемой. Он решил нанести упреждающий удар и не оставить Булгакову ни одного шанса. И заодно продемонстрировать Достоевскому, что не потерпит покушений ни на себя, ни на свою организацию, а также то, на что способна Портовая мафия, если её разозлить. Остальное ты знаешь.       — Раз всё так, то у Булгакова должны быть помощники, — напряжённо произнёс Анго. — Едва ли Достоевский отправил бы его на подобное задание в одиночку.       — Если его кто-то и прикрывает, мне ничего об этом не известно, — чуть пожал плечами Дазай. — Я знаю о происходящем лишь со слов Чуи, а по его сведениям других «Крыс» кроме Булгакова в Йокогаме нет. По крайней мере, их не обнаружила разведка Мафии. Правда, это ничего не значит. Точных списков банды Достоевского нет ни у кого, в том числе и у Мори.       Анго тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и, запрокинув голову, уставился в потолок.       — Ну и что я должен со всем этим делать? — с чувством спросил он, ни к кому в сущности не обращаясь.       — Я мог бы дать тебе совет, — негромко ответил Осаму. — Если, конечно, хочешь.       Анго оторвал затылок от подголовника, бросил на Дазая внимательный взгляд, затем вновь выпрямился и подался вперёд, опираясь сцепленными в замок руками о столешницу.       — Слушаю.       — Не копай больше это дело, — глядя на Анго со всей серьёзностью, произнёс Дазай. — Поддержи официальную версию и позволь Мафии довести начатое до конца.       — Ты предлагаешь мне просто отступиться? — вскинул брови Анго.       — Так будет лучше всего. И ты можешь себе это позволить. У Портовой мафии есть разрешение на деятельность одарённых, выданное им Министерством внутренних дел. Они официально признаны организацией, которая приносит пользу стране. Поэтому их участие в поимке обладающего даром преступника объяснимо. А то, что Булгаков — террорист, ты легко докажешь, если Особый отдел представит общественности имеющуюся у вас информацию о связи Булгакова с террористической группой Достоевского. И я очень советую поступить именно так, иначе последствия для тебя будут фатальными.       — Хочешь сказать?.. — нахмурился Анго.       — Тебя устранят, — бесстрастно подтвердил Дазай, будто говорил о чём-то, вроде охоты на мух. — Булгаков для Мори — это личное, он ненавидит, когда его водят за нос, а уж покушений на Элизу и подавно не простит никому. Сейчас он пристально наблюдает за вашей реакцией. У него есть свои люди в Отделе, о чём тебе известно. Именно поэтому ты не передал фотографии Чуи и Булгакова в разработку своему преемнику. Не хотел привлекать к себе лишнего внимания. И ты был прав. У Мафии к тебе особый счёт. Вторых шансов Мори не даёт, а после истории с драконом ты свой кредит уже исчерпал. Достаточно одного неверного шага, чтобы переполнить чашу терпения Мори, а нынешняя ситуация — прямой путь к этому. Мафия села в лужу со своими позорными переговорами, так что можешь представить себе, насколько сильно Мори зол. Он не потерпит, если информация о его промахе вместе с фотографиями, выставляющими Мафию идиотами, войдёт в официальные отчёты Отдела. В этом случае Мори решит, что ты окончательно забылся и утратил уважение. И что на твоём месте он хотел бы видеть кого-то более благоразумного и менее любопытного. То же самое произойдёт, если ты попробуешь помешать Мори разделаться с Булгаковым. Согласно моему прогнозу, вероятность твоей ликвидации в этом случае — сто процентов. Так что советую уничтожить оставшиеся у тебя материалы о переговорах Булгакова с Мафией и не дёргаться.       Анго в ответ плотно сжал губы, сдвинул брови и медленно покачал головой.       — Дазай, это…       — Знаю, о чём ты думаешь, — перебил его Осаму. — Решение отступиться из опасения за свою жизнь кажется тебе малодушным. Тогда подумай о другом — о своем долге. Булгаков — это пустяк, а твоя работа слишком важна, чтобы разменивать жизнь на пустяки. Завтра или через месяц может случиться что-то куда более серьёзное. Кто вовремя разберётся в происходящем и предотвратит катастрофу? Кто нас всех предупредит о надвигающейся беде и поможет защитить этот город от Достоевского? Может, твой преемник, который со своей работой уже не справляется?       — Умеешь ты подбирать аргументы, Дазай, — сквозь стиснутые зубы процедил Анго.       — Всего лишь рассматриваю проблему со всех сторон, — пожал тот плечами.       Сунув портфель под мышку, он поднялся с дивана и направился к выходу.       — Что ж, я пойду, если у тебя больше нет ко мне вопросов.       Открыв замок, он положил ладонь на ручку двери и, обернувшись, добавил:       — Но, прежде чем уйти, я хотел бы узнать, какое решение ты принял? У этого города будет ещё один защитник? Или же… мне привыкать к мысли, что вскоре я буду носить цветы на могилы обоих своих бывших друзей?       Анго резко выдохнул из груди воздух и опустил голову, устремив взгляд на поверхность стола. Дазай стоял возле двери и терпеливо ждал, что тот скажет.       — Хорошо, — сдаваясь, произнёс Анго. — Игнорировать твои прогнозы глупо. Ты всегда оказываешься прав. Я поддержу официальную версию, уничтожу фотографии Накахары и Булгакова и не стану чинить Мафии препятствий. Но ты должен пообещать мне… — вскинул он на Дазая твёрдый взгляд, — что, если я последую твоему совету, моё бездействие не приведёт ни к чему непоправимому.       — Даю слово, — не моргнув и глазом, ответил Дазай, и Анго, помедлив, согласно дёрнул подбородком.       — Ладно. Тогда я сделаю так, как ты сказал.       — Вот и славно, — кивнул ему в ответ Дазай. — В таком случае не будешь ли ты так любезен заодно уничтожить и запись этого разговора? Не хочу, чтобы в этом деле фигурировало моё имя.       Анго невольно вскинул брови, потом вздохнул и покачал головой.       — И чему я удивляюсь…       Достав двумя пальцами из нагрудного кармана пиджака миниатюрный диктофон, он остановил запись и демонстративно стёр её на глазах у Дазая.       — Доволен? — проворчал Анго.       — Вполне, — улыбнулся ему Осаму и легко взмахнул рукой на прощание. — До встречи, Анго. Ещё увидимся.       Выйдя из кабинета, Дазай закрыл за собой дверь и бодрым шагом направился к лифтам, довольно посвистывая на ходу. Спустившись на первый этаж, он вышел из здания на шумную улицу и, остановившись на ступеньках, поднял голову, подставляя лицо стоящему в зените солнцу.       «Вот и всё, Чуя, — подумал он с улыбкой. — Я подстраховал тебя со всех сторон. Теперь о твоей роли в пьесе Булгакова не узнает даже Особый отдел. Можешь выдохнуть».       Сбежав вниз к подножию лестницы, он весело подмигнул дежурящему в машине хмурому якудза и непринуждённой походкой направился прочь по улице, на ходу вызывая такси.       Час спустя Дазай сидел, устроившись на постели в своей мансарде, и, обложившись со всех сторон распечатками, изучал материалы из компьютера Булгакова. На столике рядом с кроватью стояла пустая упаковка из-под бенто с торчащими из контейнера палочками. Порядок, который накануне навела в мансарде Ёсано, медленно, но верно превращался в прежний холостяцкий бардак.       Деловой костюм, в котором Осаму ездил в Особый отдел, перекочевал обратно в кофр, на Дазае были лишь домашние брюки. Ослабившие натяжение бинты слегка сползали с запястий, когда он переворачивал один лист за другим, бегло просматривая глазами составленные для личного пользования отчёты об исследованиях. По всему выходило, что в руках Дазая остался рабочий винчестер Булгакова, который тот привёз с собой из России, или его полная копия. Отчёты были системными и достаточно подробными, в них чувствовался академический подход и безжалостность учёного, способного писать о человеческих жертвах, словно о неудачных опытах над мышами.       — «Экземпляры из двадцать седьмой подопытной группы продолжают демонстрировать внушаемость…», — бормотал Дазай, то и дело непроизвольно зачитывая вслух отдельные фрагменты, — «подчинение воле создателя… хм… удалось закрепить…»       Оторвавшись от бумаг, он уставился перед собой, опасно сузив глаза.       — Так вот на чём строился ваш план, господин Булгаков, — негромко произнёс он, обращаясь к невидимому собеседнику. — Значит, намеревались продать свою сыворотку армиям и спецслужбам, а затем разом подчинить всех этих людей себе? Неплохо придумано. Вот только с Чуей этот номер не прошёл бы, не так ли? Он ведь «истинный одарённый», как вы это называете, а не один из ваших преображённых рабов.       «Истинный одарённый… — подумал Дазай и со вздохом покачал головой. — Звучит как истинный ариец. Теперь я понимаю, откуда взялось всё это дерьмо. Похоже, голова у Булгакова работает на отлично, раз он сумел скрыть от Достоевского свои опасные идеалы».       Вернувшись к бумагам, Дазай продолжил читать дальше.       — «Побочные эффекты». О, и они есть? Ну-ка, ну-ка… — забегав взглядом по листу, он задумчиво пробормотал: — «Образование резонирующего поля при концентрации нестабилизированных преображённых на одной площади…» Уже менее удачно. «Воздействие на магнитное поле земли… Вероятность возникновения энтропии…» — он вздохнул. — Чёрт, после дракона слово «энтропия» перестало мне нравиться.       Запрокинув голову, Дазай прикрыл глаза, размышляя над тем, что только что прочёл. Энтропия, как мера упорядоченности и хаотичности, была термином родом из физики, но мало кто задумывался, что она свойственна всему в жизни. Чем стабильнее и упорядоченней ситуация, тем меньше её энтропия, и наоборот: в стопроцентном проявлении энтропия — это чистый хаос. Некоторое время назад Достоевский ухитрился создать условия для его возникновения, и его физическим воплощением стал гигантский дракон. На что это могло быть похоже в случае с сывороткой Булгакова?       «Ни на что хорошее по определению, — невольно сдвинув брови, подумал Дазай. — И вы, господин Булгаков, собирались массово применять свою сыворотку, зная, какими могут быть последствия?»       Опустив взгляд на текст, Дазай пробежал глазами лист до конца и вдруг увидел в самом низу заголовок, который целиком приковал к себе его внимание.       — «Влияние поля на истинных одарённых», — задумчиво повторил он. — Так-так, а это уже действительно занятно. «Раскрытие потенциальных возможностей дара… Возрастание силы способности по экспоненте… Коэффициент…»       Дазай выпрямился на постели, уставившись на прочитанные только что строчки. Быстро потянулся к телефону Булгакова и, открыв на нём калькулятор, перемножил указанные коэффициенты на цифру с шестью нулями. Посмотрев на получившийся результат, потрясённо выдохнул, откинулся на спину на постели и вытаращился в застеклённый покатый потолок.       — Дост-кун, как ты мог отпустить этого парня? — ухмыльнулся Дазай, обращаясь к Достоевскому. — Вот кто по-настоящему умеет веселиться.       Взяв следующую страницу, он вновь углубился в чтение:       — Так-так. «Характеристики сыворотки». Посмотрим. «Хранить при температуре не выше сорока градусов по Цельсию…» Неприхотливая штука. «В газообразной форме…» Что-что?.. — нахмурив брови, он внимательно перечитал этот отрывок. — «…тяжелее воздуха. Опускается к земле». Ах, чёрт!       Уронив руку с распечаткой, Дазай прикрыл глаза, вызывая в памяти сцену бегства Булгакова из лаборатории. Вот он бросается к тележке. Тащит её к лифту. Под чехлом не видно, какие на баллонах стоят вентили. Но сейчас Дазай был готов поклясться, что они газовые.       Телефон Булгакова на постели рядом с ним мелодично звякнул, оповещая о входящем смс. Напряжённо покосившись на него, Дазай взял мобильный в руки, открыл и вывел на экран сообщение, которое заставило его стиснуть зубы.       «Господин Накахара, отзовите своих шестёрок и откройте беспрепятственный выезд из города, иначе я обрушу на него библейскую чуму. Я установил в надёжном месте бомбу, и, думаю, вы знаете, что я использовал в качестве начинки. Если со мной что-то случится, бомба взорвётся, и тогда всё население Йокогамы погибнет в течение суток. Смерть свыше трёх миллионов человек будет на вашей совести. Это последнее и единственное предупреждение. Дайте мне уйти. Иначе вы пожалеете».       Торопливо нажимая на кнопки, Дазай попытался вызвать номер, с которого было отправлено сообщение, но абонент оказался вне сети. Булгаков не собирался давать Мафии ни единого шанса выследить его.       — Проклятье! — выдохнул Осаму. Вскочив с кровати, он начал торопливо одеваться, оставив бумаги Булгакова валяться на постели как попало. Натянув брюки и рубашку, разыскал среди вещей куртку от рабочей униформы и принялся лихорадочно вспоминать, куда положил чемоданчик с отмычками. Обнаружив пропажу у двери, Дазай схватил ключи от машины, выбежал из мансарды и припустил вниз по ступенькам, сожалея, что не может ускоряться, как Чуя. Выскочив из дома, он помчался по переулкам, мимо открытых дверей мастерских и снующих туда-сюда рабочих. Бегом добрался до стоянки, где была припаркована его старенькая тойота, которая за время, что Дазай ею не пользовался, успела покрыться строительной пылью.       Сев в машину, Дазай захлопнул дверь, подняв в воздух белое туманное облачко.       — Только попробуй не завестись снова, — пробормотал он, вставляя ключ в замок зажигания. — У меня нет времени ждать такси.       Мотор, к счастью, завёлся без лишних капризов. Вырулив с парковки, Дазай вывел автомобиль на улицу и погнал его в сторону центра.       Пока он двигался к цели, минуя перекрестки и перестраиваясь из ряда в ряд, чтобы выиграть побольше времени, его мозг продолжал работать, выстраивая в голове новую картину с учётом изменившихся данных.       Очевидно, Булгаков не понял, кто напал на него в лаборатории. Хотя его вины в этом не было. Камеры они уничтожили, в предбаннике было темно — Булгаков их просто не разглядел и решил, что в нападении повинна Портовая мафия. Номер сотового Чуи наизусть он не помнил и потому послал сообщение на свой собственный телефон, в расчёте на то, что в процессе обыска мафия его обнаружит. Вот только он не мог предположить, что его сотовый достанется не Чуе, а Дазаю. А это сильно меняло дело.       — Бомба, значит?.. — процедил Дазай. — Да вы и правда террорист, господин Булгаков. Как я угадал.       До этого момента он считал маловероятным, что Булгаков попытается использовать свою сыворотку в качестве оружия. В презентации речь шла о жидкости, она же содержалась в пробирках. Чуя также говорил о сыворотке, как о чём-то, что требуется вводить через шприц. Нанести массовый урон жидкой формой сыворотки было возможно, лишь заразив ею городской водопровод, а центральная насосная станция, откуда можно было бы это сделать, находилась за пределами оцепления, куда Булгакову было не добраться. Но если сыворотка могла иметь форму тяжёлого газа, то картина вырисовывалась иная.       «Булгаков ведь параноик. Если он нашёл способ, как преобразовать свою сыворотку в газ, то, конечно, он этим воспользовался, — думал Дазай, резко выкручивая руль, чтобы объехать зазевавшегося на светофоре водителя. — Мне не хватало только этой детали. Теперь весь его план — как на ладони».       По его расчётам, Булгаков въехал в город около четырёх часов назад. Достаточный срок, чтобы добраться от окраины до центра, собрать всё необходимое, подыскать на какой-нибудь стоянке и угнать другую машину, а затем ещё какое-то время колесить по городу из конца в конец в надежде найти слабину в заграждениях врага. Но недостаточно, чтобы в дополнение к этому сконструировать бомбу. Это могло значить только одно — она была изготовлена заранее. Вероятнее всего, сразу по прибытии Булгакова в Японию. А начинку для неё тот привёз из Москвы.       «Вы думали, вас схватят, едва вы выйдете из аэропорта? Отчаянный вы человек, если всё же рискнули приехать, несмотря на то, что ни йоту не доверяли Чуе».       Сейчас Дазаю было очевидно, что Булгаков изначально рассматривал вариант, в котором Чуя сдаст его Мафии, не дожидаясь завершения работы. Как и тот, в котором его сразу поволокут в какой-нибудь подвал, как только он ступит на землю Японии. И потому первый компонент сыворотки Булгаков взял с собой, как страховку, чтобы распылить при первом же намёке на опасность. Неясно было лишь, как провёз баллон с газом через таможню. Впрочем, если бы Дазаю понадобилось ввезти в страну биологическое оружие, он бы тоже нашёл способ. Не настолько это сложно.       «Повезло, что вы так осторожны. Достоевский бы на вашем месте взорвал бомбу сразу».       В своем сообщении Булгаков писал «если со мной что-то случится…» Это подразумевало, что вариант со взрывом он припас на крайний случай. Оно и ясно — гибель трёх миллионов человек сделала бы его террористом не на словах, а на деле. Вот только Дазай не собирался дожидаться момента, когда Булгаков решит, что жизнь дороже и что бомбу стоит взорвать уже сейчас, чтобы получить шанс сбежать, пока в городе царит хаос.       Спустя четверть часа Дазай припарковал автомобиль на стоянке перед отелем «Шин Принц», расположенном в самом центре Йокогамы. Это был пятидесятиэтажный небоскрёб с голубыми панорамными окнами. Крыша этого отеля идеально подходила для размещения бомбы — плоская поверхность, открытая всем ветрам. К тому же, это было единственное место, которое Булгаков успел изучить достаточно хорошо и куда у него в течение нескольких дней был беспрепятственный доступ. Вероятность того, что бомба спрятана здесь, была выше всего.       Миновав автоматически раскрывшиеся при его приближении двери, Дазай ступил в роскошный кондиционированный холл и сразу направился к лифтам. Вызвал кабину, зашёл в раскрывшиеся двери и выбрал последний этаж.       Добравшись до места, он вышел в тихий стильно оформленный светлый коридор и бросил взгляд на размещённый на стене план эвакуации со схемой расположения выходов и обозначением помещений. Найдя взглядом пометку «Техническая зона», он быстрым шагом направился прямиком туда. Завернув за поворот коридора, обнаружил дверь с табличкой «Только для персонала». Дверь, по счастью, оказалась с обычным, а не кодовым замком, что избавляло Дазая от необходимости тратить время на поиски человека, который мог бы её открыть. Присев перед дверью на корточки, Дазай достал из чемоданчика отмычки и принялся за работу. Камера, направленная на вход в техническую зону, висела под потолком прямо у него за спиной. Впрочем, Дазай не сильно о ней беспокоился. Даже если охрана его заметит и захочет выяснить, кто и почему вызвал мастера по ремонту дверей, Дазай всё равно успеет осмотреть крышу раньше, чем до него доберутся.       Вскрыв замок, он убрал отмычки в чемоданчик и вошёл в техническое помещение, аккуратно закрыв дверь за собой. Внутри было довольно шумно. Гудели заключённые в металлические короба громадные вентиляционные установки. Пробравшись между ними, Дазай увидел прикреплённую скобами к стене металлическую лестницу, упиравшуюся в потолок напротив большого квадратного люка. Взобравшись по ней, Дазай повернул тугой рычаг задвижки и толкнул вверх тяжёлую вогнутую крышку.       Над головой распахнулось ослепительно синее небо. Когда он выбрался на крышу небоскрёба, сильный порывистый ветер сорвал с его головы фуражку и унёс за край ограждения. Закрыв люк, Дазай распрямился, машинально отряхивая руки и озираясь. Крыша представляла собой большую круглую площадку. На ней возвышались блюдца спутниковых тарелок и огромные квадратные корпуса вентиляционных камер, внутри которых быстро вращались лопасти, с шумом втягивающие внутрь здания воздух. Осмотрев всё вокруг, Дазай быстро нашёл то, что искал. Бомба была достаточно искусно замаскирована под питающее устройство одной из вентиляционных установок. Чтобы понять, что оно ненастоящее, требовалось встать на колени и заглянуть под защитный короб, что вряд ли пришло бы в голову кому-то из служащих отеля.       — Неплохо придумано, — пробормотал Дазай, обшаривая лучом фонарика обнаруженную под коробом кустарную конструкцию, главным элементом которой был большой синий баллон. На нём красовалась надпись «О2», на боках виднелись подтверждающие подлинность наклейки и подписи на английском — «Медицинский кислород». Увидев это, Дазай зажмурился и чуть не рассмеялся. У Булгакова, должно быть, и сертификат, и разрешение на провоз к нему имелись.       — Ну, русские… — ухмыльнулся Дазай, доставая из чемоданчика кусачки. — Не соскучишься.       Он внимательно осмотрел бомбу, разбираясь, как она устроена. К баллону был примотан скотчем небольшой полиэтиленовый пакет, доверху набитый металлическими шариками-подшипниками. Из пакета торчали провода электродетонатора, подсоединённого к радио-взрывателю, который, при получении сигнала определённой частоты, замыкал реле и пускал по проводам электрический ток от обычной батарейки. После этого детонатор должен был сработать и взрывной волной разметать подшипники, которые в свою очередь продырявили бы баллон, разорвав на части.       Просунув руку под защитный кожух, Дазай аккуратно перерезал провода между детонатором и взрывателем, устраняя саму возможность активировать заряд, и покосился на соединенный со взрывателем передатчик. Судя по маркировкам на корпусе, его мощности хватило бы, чтобы принять сигнал из любой точки Японии. Булгаков действовал наверняка.       Поднявшись с колен, Дазай бросил кусачки в открытый чемоданчик, отряхнул брюки и уселся на кожух с бомбой, как на табурет. Достав из кармана свой мобильный, он набрал номер Чуи.       После недолгих гудков, тот принял вызов, и в трубке послышался его низкий отрывистый голос:       — Слушаю. Только быстро. Я сейчас занят.       — Булгаков ещё не найден? — спросил Дазай, повышая голос, чтобы перекрыть шум ветра.       — Нет. Мы работаем над этим.       — Сообщи незамедлительно, если обнаружите его прежде, чем мы встретимся вечером. Мне необходимо увидеться с тобой до начала операции по зачистке. Это важно.       — Хорошо, наберу тебя сразу, как выясню, где он, — подтвердил Чуя и затем добавил с подозрением: — А что у тебя там шумит? Такой звук странный. Где ты вообще?       — А, это ветер, — ответил Дазай. — Я на крыше.       — Какого хрена ты там делаешь?! — вдруг рявкнул Чуя так, что Дазай едва не выронил мобильный. — Ты что задумал, идиот?!       — Я? — недоуменно переспросил Осаму, а потом до него дошло. — Не собираюсь я отсюда прыгать, — возмущённо ответил он. — Это неаккуратно. И доставило бы слишком много беспокойства людям внизу. Не мой способ.       — Ну, знаешь… — выдохнул Чуя, но его голос прозвучал уже гораздо спокойнее. — От тебя всего можно ждать.       — Так ты волнуешься за меня? — промурлыкал в трубку Осаму и почти воочию увидел, как его напарник в ответ закатил глаза.       — Ещё чего, — фыркнул он. — Прыгай хоть с телебашни. Но только после завершения операции.       — Конечно, дело прежде всего, — ухмыльнулся Дазай, ничуть не поверив в его показное безразличие.       — У тебя всё? — пробурчал Чуя, явно недовольный таким поворотом разговора.       — Да, это всё.       — Тогда я отключаюсь. До вечера. Если будет информация, позвоню.       Тихо посмеиваясь про себя, Дазай отнял трубку от уха и довольно вздохнул, ощущая, как после разговора с Чуей теплеет в груди. Приятное щемящее чувство поднималось из глубин его души, играя внутри будто шампанское.       Вскинув голову, он обвёл глазами открывавшийся с крыши вид. Токийский залив искрился в солнечных лучах на горизонте. Порывистый ветер доносил со стороны порта запах соли. Над головой сияло синее небо, на котором не было ни единого облачка.       — Прекрасный день, чтобы умереть, — прошептал Дазай и погладил большим пальцем свой мобильный. — Но не для меня. Поразительно. Похоже, мне расхотелось расставаться с жизнью.       У него ещё было полно дел. Следовало размонтировать бомбу и подготовиться к встрече с Чуей. К тому же, его весьма занимали перспективы, открывшиеся после прочтения материалов Булгакова. Из этого могла бы выйти превосходная партия.       — Вы ведь не стали бы возражать, если бы я позаимствовал ваши игрушки, господин Булгаков? — с задумчивой улыбкой спросил Дазай. — В эти игры можно играть и втроём. Так быть или не быть?..       В раздумьях он склонил голову к плечу, мысленно взвешивая все за и против, а потом возвёл глаза к небу и вздохнул:       — Ну как тут удержаться?