Когда слепые прозреют

      Яркое полуденное солнце стояло в зените и заливало светом разнотравную опушку леса далеко за пределами жилых кварталов Йокогамы. В высокой траве стрекотали цикады, мелькали крылья бабочек и стрекоз. Ленивые дуновения тёплого ветра не могли разогнать дрожащее над землёй жаркое марево и лишь покачивали венчики цветов и шевелили кроны деревьев, в которых весело перекликались мелкие птахи.       Дазай сидел на краю высокого утёса из белого известняка, который, словно нос военного корабля, раздвигал зелёный лесной ковёр и отвесно обрывался вниз. У подножия утёса расстилалось травяное море, перечёркнутое наискось просёлочной дорогой. По ней, поднимая в воздух облачка пыли, с мерным гулом мотора приближался автомобиль Чуи.       Дазай прикрыл ладонью глаза от солнца, с высоты наблюдая за тем, как Чуя паркует спорткар рядом с его старой тойотой, выходит из машины и озирается вокруг, выискивая его глазами.       Открыв мобильный, Дазай быстро напечатал: «Я наверху. Подними голову». Дождавшись, когда Чуя достанет свой сотовый, прочитает сообщение и посмотрит наверх, Дазай помахал ему рукой, обозначая своё местоположение. Отыскав его взглядом, Чуя вскинул ладонь в знак того, что заметил, и двинулся к утёсу по едва различимой в траве узкой тропе.       Добравшись до подножия, он оттолкнулся от земли, легко взмыл вверх и, за пару секунд преодолев сорокаметровую высоту, мягко опустился на плоскую вершину, где, свесив ноги с края, устроился Дазай.       — Как ты сюда забрался? — спросил Чуя, усаживаясь рядом на нагретый солнцем слоистый камень, покрытый бурыми пятнами лишайника.       — Склон с другой стороны пологий, — пояснил Дазай, указывая рукой себе за спину, где ровная, словно стол, вершина сменялась постепенно снижающимися скалистыми уступами. — Правда, пришлось довольно долго идти по лесу в обход, прежде чем я нашёл, где можно подняться, но это того стоило. Тут красиво.       Повернув голову, Чуя окинул взглядом стелющиеся вдаль луга.       — Да, славное место, — ответил он. — Не жаль отдавать его мне на растерзание?       — На свете много красивых мест, — чуть пожал плечами Дазай. — Зато здесь мы точно никого не потревожим.       Чуя кивнул, соглашаясь с этим. Вытер тыльной стороной ладони в перчатке покрытый испариной лоб.       — Чёрт, ну и жара, — проворчал он, стягивая с плеч пиджак и пробегая пальцами по пуговицам жилета, чтобы снять и его тоже. — В машине хоть кондиционер работает. Ты ещё не сварился в своих бинтах, Дазай?       — Я привык, — ответил Осаму, на котором в этот знойный день была лишь трепещущая на ветру белая рубашка и светлые брюки.       — Мог бы и не обматываться бинтами, раз ехал на встречу со мной. Я же знаю, что под ними.       — Для меня это, как побриться и почистить зубы, — пояснил Дазай, наблюдая за тем, как Чуя снимает с плеч портупею с ножом. — Ты же делаешь это каждое утро независимо от того, с кем встречаешься и какая за окном погода.       — Но ты хоть не спишь в них? — усмехнулся Чуя.       — Нет, — с улыбкой ответил Дазай. — По крайней мере, когда сплю один.       Чуя скосил на него глаза, но комментировать последнее замечание не стал.       — Забавно, что я так мало знаю о твоих привычках, — сказал он, аккуратно складывая одежду и устраивая стопкой рядом с собой.       «Зато я знаю о твоих почти всё», — подумал Дазай, но вместо этого произнёс:       — Могу рассказать о них, если хочешь.       — В другой раз как-нибудь, — рассеянно откликнулся Чуя, — иначе это будет выглядеть так, будто я пытаюсь тянуть время.       Осаму чуть приподнял брови, слегка удивлённый тем, что Чуя воспринял его слова так естественно. Своим ответом он словно подтвердил, что не против узнать его ближе, и, как будто, не находил в этом ничего необычного.       Повернув голову, Дазай бросил на бывшего напарника внимательный взгляд, пытаясь определить, действительно ли это так или тот просто не осознал, как это прозвучало.       Вид у Чуи был задумчивый. Он сидел рядом, свесив одну ногу вниз, а другую подтянув к себе и поставив модный ботинок на край обрыва. Расслабленно опираясь локтем о колено, он глядел вдаль, перебегая глазами по верхушкам деревьев на горизонте и явно пребывая в раздумьях.       — Знаешь, это действительно забавно, — сказал он после долгого молчания. — Мы ведь никогда не ладили. Но как-то так выходило, что ты участвовал во всех самых значимых событиях моей жизни. Благодаря тебе я оказался в Портовой мафии. Ты помог мне выяснить правду о себе и отомстить человеку, который сделал меня таким. И сейчас, в возможно самый главный момент моей жизни, ты снова рядом.       — Таким — это каким, Чуя? — переспросил Дазай, уцепившись за одно из сказанных им слов.       — Что?       — Ты сказал «сделал меня таким». Что ты имел в виду?       — А, ты про это? — он небрежно пожал плечами. — Ты ведь понял. Я же не сам по себе, нас двое. Я и… Зверь. Одно время я даже сомневался, что являюсь человеком, пока Мори не раздобыл записи о моём рождении. У меня и родители есть. Может, они даже живы, и я мог бы разыскать их, если бы захотел. Но я не хочу. Мне достаточно того, что я человек из плоти и крови, а не какой-нибудь монстр из пробирки. Убедиться в этом было облегчением. Но это не отменяет того, что мне не быть таким, как все, до конца дней.       Дазай знал, о чём идет речь. Сравнив Чую с демоном после драки в лаборатории, Кенджи был не так уж далёк от истины, но ошибся рангом. Не демон, а древнее божество хаоса и разрушения, вырванное из своей реальности алчной рукой, нашло убежище в теле оказавшегося на месте прорыва рыжего восьмилетнего мальчишки, который был достаточно могущественным и сильным духом одарённым, чтобы выдержать и вместить в себе всю чудовищную мощь чуждого этому миру инфернального существа. Это слияние уничтожило память Чуи, привело к тому, что он оказался на улице, и подарило ему жутковатое дополнение к его способности — Порчу.       Кости человека, который был повинен в произошедшем, давно покоились на дне могилы на выдававшемся в залив высоком мысу. И хотя та давняя месть принесла Чуе успокоение, в действительности она ничего не изменила.       — Ты жалеешь о том, какой ты есть? — осторожно спросил Дазай, озвучив наконец то, что насторожило его в словах напарника.       Тот взглянул на него с удивлением, словно не понял, отчего Дазай сделал такой вывод.       — Нет. О чём тут сожалеть? — сказал он, даже не задумавшись над ответом. — Просто… гадаю иногда, каким бы я был, если бы тех событий не произошло?       Дазай подумал, что понял его верно. Чуя хотел знать, не как сложилась бы его судьба, а насколько та непостижимая сущность, хранителем которой он являлся, влияла на его личность и поступки.       — Думаю, ты был бы таким же, как сейчас, — чуть пожал плечами Дазай. — Только без Порчи.       Чуя покосился на него, будто пытаясь определить, насколько он искренен.       — В самом деле так считаешь?       — Само собой, — просто ответил Осаму. — Я знаю тебя почти десять лет, и за всё это время ничто не заставило меня думать, будто те качества, которые я вижу в тебе, не от тебя самого.       Чуе этот ответ, похоже, понравился — его губы тронула лёгкая улыбка.       — Ну, спасибо. Приятно это слышать.       Повернув голову, Дазай поглядел на освещённый ярким полуденным солнцем профиль Чуи. Скользнул глазами по плечу, скрытому тканью тонкой белой сорочки, и остановил взгляд на ладони в чёрной перчатке, которая расслабленно опиралась рядом о нагретый камень. Достаточно было немного сдвинуть руку, чтобы коснуться её и накрыть своей.       «Терпи, — вздохнул про себя Дазай. — Ещё не время».       — Давай начнём, в самом деле, — нарушил образовавшееся молчание Чуя, оторвав взгляд от стелющихся над горизонтом серебристых облаков. — Ни к чему с этим тянуть.       — Хорошо, — кивнул Дазай и следом за ним поднялся на ноги. — Поможешь мне спуститься? — добавил он, отряхивая ладони от мелкой известковой крошки.       — Что?       — Назад идти далековато, — пояснил Дазай. — Я больше получаса потратил, пока поднимался сюда. Думаю, ты не захочешь столько ждать.       Чуя саркастично вскинул брови, словно спрашивая, на кой чёрт в таком случае ему вообще понадобилось сюда взбираться.       — И как, по-твоему, я могу помочь? — вместо этого с усмешкой поинтересовался он. — Мне не поднять тебя в воздух, твой дар не позволит. Предлагаешь взвалить тебя на закорки?       — Ну, помнится, как-то раз ты предложил мне побыть девушкой Супермена, — с улыбкой заметил Дазай.       Услышав это, Чуя удивлённо фыркнул.       — Это же шутка была. Я и не думал, что ты согласишься, — с лёгкой растерянностью в голосе ответил он, подтверждая, что прекрасно помнит тот давний разговор.       «Вот как? — позабавился про себя Дазай. — И что бы ты стал делать, если бы я сказал да?»       — И потом, как ты себе это представляешь? — насмешливым тоном продолжил Чуя. — Я же тебе макушкой в подбородок упираюсь. Тогда мы хотя бы были одного роста, а теперь ты так вымахал… дылда длинноногая, — с досадой проворчал он под конец.       «Это не я вымахал, это ты не вырос, — с нежностью подумал Дазай. — Но мне так даже больше нравится».       — Ну придумай что-нибудь, — с улыбкой склонил он голову к плечу. — Не идти же мне, в самом деле, обратно?       «Пожалуйста, дай мне исправить то, что я когда-то натворил. Позволь показать, что я доверяю тебе, Чуя».       Тот тяжко вздохнул, затем шагнул к краю утёса и глянул вниз, выискивая на отвесном склоне выступы, корни и другие препятствия.       — Становись на край, — велел он, и Дазай охотно выполнил это требование. Встал у самой кромки обрыва, поворачиваясь к Чуе лицом.       Подойдя ближе, тот с коварной усмешкой толкнул его ладонью в грудь. Дазай покачнулся, теряя равновесие. Невольно распахнул глаза, а затем улыбнулся, раскинул руки, словно большая птица, и, оттолкнувшись ногами от края, рухнул с обрыва спиной вниз.       Ухмыльнувшись, Чуя шагнул вперёд и спрыгнул следом. Чёрной молнией пронёсся мимо Дазая и, развернувшись в полёте, поймал его возле самой земли, подхватив под грудью.       — А вот и мой парашют, — удовлетворённо произнёс Осаму, когда Чуя мягко поставил его на ноги.       — Позёр, — хмыкнул Чуя, выпуская его из объятий. — Судя по твоему довольному виду, тебе понравилось.       — Конечно, — ответил Дазай, убирая руки в карманы брюк. — Я ведь знал, что ты не дашь мне разбиться.       Чуя чуть усмехнулся и отвёл взгляд, но по тому, как тепло замерцали его глаза, отражая притаившуюся в уголках губ улыбку, можно было понять, что ему было приятно это слышать.       «Я наконец-то научился тебя радовать, — подумал Дазай, ощущая, как его собственное сердце наполняется сладким томлением от одной этой мысли. — Мог ли я думать, что это будет приносить так много удовольствия».       — Ладно, сгоняю за вещами, и начнём, — скрывая неловкость, сказал Чуя, затем легко взмыл вверх, чтобы через полминуты вернуться со стопкой одежды.       — Давай отнесу в машину, — предложил Дазай. — Мне всё равно надо кое за чем вернуться.       — Как скажешь, — отдав ему свои вещи, Чуя достал из кармана ключи от спорткара и вложил в его ладонь.       — У меня есть к тебе одно предложение, — как можно небрежней произнёс Дазай, убирая брелок с ключами в карман.       — Какое? — вскинул на него взгляд Чуя.       — Когда всё закончится… — «выходи за меня замуж», — приходи ко мне в гости.       — Что-что? — усмехнулся Чуя. — Это шутка?       — Почему ты решил, что я шучу?       — Нам же не по десять лет, — снисходительно выгнул брови Чуя. — Ещё одна идея из разряда «вспомним детство?»       — Разве только дети навещают друг друга? — с улыбкой ответил Дазай. — Соглашайся. Ты ведь ни разу у меня не был. Разве тебе не любопытно взглянуть, как я живу теперь?       — То есть, ты это серьёзно, — иронично уточнил Чуя. — Приглашаешь меня к себе. Вот так просто, безо всяких подтекстов?       «А ты был бы не против них? — невольно подумал Дазай. — Если бы я дал понять, что зову тебя к себе как любовника, что бы ты ответил?»       — Я просто хочу, чтобы ты пришёл, — со всей искренностью ответил он. — Там решим, чем заняться.       Чуя бросил на него испытующий взгляд и отвёл глаза. Несколько секунд на его лице отражалась внутренняя борьба, а затем он беззвучно вздохнул и сдался.       — Ладно. Приду. Когда?       — Как насчёт завтра? — с трудом скрывая ликование, предложил Дазай. — Ты свободен вечером?       — Думаю, смогу разгрести дела, — не глядя на него, сдержанно ответил Чуя. — В крайнем случае, позвоню тебе, если планы изменятся.       — Хорошо. Рад, что ты согласился, — улыбнулся ему Осаму и невинно добавил: — Уверен, мы сумеем приятно провести время.       — Звучит интригующе, — скрестив руки на груди, усмехнулся Чуя. — Посмотрим, на что ты готов, чтобы сделать вечер приятным для меня.       Дазай удивлённо взглянул на него, осознав смысл фразы и уловив в её тоне характерные провокационные нотки.       «Это флирт? Не может быть!..»       — Я сделаю всё, чтобы ты не заскучал со мной, — понизив голос, промурлыкал Дазай, и Чуя коротко втянул носом воздух и прикрыл веки, скрывая вспыхнувший в глазах мерцающий блеск.       — Договорились, — скупо уронил он.       Дазай невольно задержал дыхание, почти физически ощутив, как электризуется пространство между ними. По позвоночнику хлынула волна экстатического тепла, мягко ударяя в низ живота и наполняя грудь чувством близким к восторгу.       «Боги, Чуя! Ты правда подтвердил, что не против заняться со мной сексом? Я тебя обожаю!»       Беззвучно выдохнув, он спрятал свободную ладонь в карман брюк, чувствуя себя канатоходцем, который без шеста и страховки одолел переход по натянутому над пропастью тросу. Стоило притормозить, чтобы всё не испортить, сказав или сделав что-нибудь опрометчивое на радостях.       — Раз с этим решили, то осталось лишь обсудить детали нашего эксперимента, — меняя тему, произнёс Дазай. — А именно — время, спустя которое я вмешаюсь.       — Думаешь, не вышло? — тут же вскинул на него острый взгляд Чуя.       — На самом деле, я уверен, что всё получилось, — спокойно ответил Осаму. — Стабилизатор проявил себя ровно так, как было описано в бумагах Булгакова. Значит, мы всё сделали правильно. Но ты ведь меня знаешь. Я привык предусматривать все варианты развития событий.       Коротко вздохнув, Чуя сдвинул брови и, подумав, ответил:       — Дай мне пять минут.       — Не слишком ли много? — склонил голову к плечу Дазай.       — Думаю, я управлюсь и раньше, — небрежно пожал плечами Чуя. — Просто хочу иметь запас времени на тот случай, если не сразу разберусь, как это работает.       — Ладно, пускай так, — согласился Осаму. — Только не затягивай, хорошо? Это всего лишь проверка.       Перехватив одежду поудобнее, он направился к припаркованным неподалёку автомобилям. Погрузил вещи Чуи в отсек за сиденьями спорткара, а затем достал из багажника своей собственной машины дежурный медицинский чемоданчик, откуда извлёк хронометр.       Обернувшись к наблюдавшему за ним Чуе, он поднял вверх руку, показывая, что готов. Увидев этот знак, Чуя кивнул, развернулся и вскинул голову, глядя на возвышающийся над ним утёс.       — Ну, погнали, — напряжённо произнёс он, стягивая с рук перчатки. Сделав глубокий вдох, Чуя прикрыл глаза, внутренне готовясь к тому, что должно произойти.       — О, дарители тёмной немилости… — прошептал он начало воззвания, которое огненными знаками было выжжено в его душе, — не тревожьте меня снова, — закончил он и едва не закричал, когда почувствовал, как яростная дикая мощь, вырвавшись на свободу, вскипает в венах и затапливает с головой, наполняя его безудержной жаждой разрушения.       Едва пространство вокруг Чуи полыхнуло багровым, Дазай запустил хронометр, начиная отсчёт времени. На его глазах Чуя взмыл в воздух, поднимая ладони, окутанные пульсирующей тьмой.       Старый утёс застонал и заворочался, словно живой, когда первые тёмные воронки врезались в его тело, откусывая изрядные куски камня и растворяя в себе без следа. Склон задрожал, начиная раскалываться на части и осыпаться с гулким грохотом, пока Чуя терзал его похожими на огромные чёрные шаровые молнии сгустками гравитации, обращающими в ничто всё, чего они касались.       С громкими испуганными криками взлетали с крон деревьев птицы, чёрными тучами уносясь прочь. Притихли насекомые, скрывшись в густой траве. Казалось, живая природа оцепенела в страхе перед буйством чистого разрушения. Громадный утёс трясся и разваливался на глазах, проседая всё ниже и поднимая в воздух взвесь мелкой пыли. За считанные минуты от стоявшего в этом лесу веками каменного гиганта остались лишь погружённые в белое пылевое облако крупные обломки.       Стоя возле машин, в стороне от эпицентра разрушения, Дазай наблюдал за происходящим и одновременно поглядывал на часы, где секундная стрелка описывала один круг за другим.       Когда она сделала три полных оборота, он нахмурился и пробормотал:       — Тебе не пора прекратить? Чуя, заканчивай, тебе ведь потом будет плохо.       Однако было не похоже, что тот намерен останавливаться. С губ Чуи, искривлённых в полубезумной зловещей ухмылке, срывался низкий клокочущий смех. Руки, покрытые багровеющими узорами, полыхали тьмой, которая, слетая с ладоней, била и била в изломанную, содрогающуюся плоть утёса, словно задавшись целью разрушить его до основания.       «Не может быть, чтобы не вышло, — подумал Дазай, обеспокоенно глядя на часы. — Чуя, хватит! Ты ведь не теряешь разум, когда используешь Порчу. Ты всё осознаешь. Почему ты не!..»       Взревев, Накахара выпустил из ладоней новую пару смертоносных тёмных шаров, которые грянули оземь в нескольких метрах от Дазая, едва не накрыв его машину и оставив на покрытом травой лугу глубокие воронки.       «У него не выходит, — понял Осаму, с тревогой глядя вверх на полыхающую багровым тёмную фигуру, вокруг которой продолжали вспыхивать, устремляясь к земле, всё новые и новые сгустки тьмы. — Но почему?! Я ведь был уверен! Стабилизатор должен был подействовать!»       Взглянув на хронометр, он увидел, как минутная стрелка приближается к пятому делению, что означало, что все разумные сроки вышли.       — Чёрт! — схватив чемоданчик, Дазай сорвался с места и побежал по лугу в сторону почти сравнявшегося с землей утёса. — Чуя, спускайся! — кричал он на бегу. — Мне же не добраться до тебя! Срочно вниз, Чуя!       Услышав его крики, Накахара обернулся. Нечеловечески широко распахнутые глаза с багровой радужкой, сузившейся до размера спичечной головки, нашли крохотную фигурку, которая бежала к нему по полю, размахивая руками.       — Спускайся! — надрывался Осаму. — Вниз!       Дазай вдруг увидел, как зависшая в воздухе фигура содрогается в приступе кровавого кашля. Затем тело Чуи свело короткой судорогой, и оно, стремительно теряя высоту, изломанной куклой грохнулось на землю.       — Чуя! — холодея сердцем, выдохнул Дазай и, напрягая все силы, помчался к месту, где тот упал. Подбежав к Чуе, Дазай увидел, что он лежит, широко распахнув глаза, и на его коже нет ни следа тёмных узоров Порчи.       — Я смог, Дазай, — прохрипел Чуя и, дёрнувшись всем телом, закашлялся, выплёвывая изо рта багровые сгустки.       Рухнув возле него на колени, Дазай помог ему повернуться набок, чтобы не дать задохнуться хлынувшей из горла кровью.       Раскрыв чемоданчик, он достал из него упаковку с ампулами и, резко вскрыв одну, наполнил содержимым одноразовый шприц. В прошлом ему редко приходилось прибегать к медикаментам. Он останавливал Чую раньше, чем Порча успевала ему серьёзно навредить. Но в этот раз тот пробыл под её влиянием слишком долго. Почти шесть минут… Ещё немного, и было бы поздно.       Отыскав на внутренней стороне локтя вену, Дазай быстро и, должно быть, не слишком аккуратно, ввёл в неё иглу, заставив Чую поморщиться и пробормотать:       — Полегче.       — Прости, — отрывисто бросил Дазай, один за другим вкалывая Чуе сильные кровоостанавливающие препараты и антигипоксанты, которые должны были поддержать его тело, пока оно не начнёт восстанавливаться само.       Закончив, он побросал пустые ампулы и шприцы в чемоданчик, уселся рядом с Чуей на землю и уронил руки на колени.       — Почему ты не остановился вовремя, если мог? — напряжённо спросил он, вглядываясь в его бледное лицо. — Что произошло?       Чуя в изнеможении прикрыл глаза. Его грудь тяжёло вздымалась, при каждом вздохе исторгая хрипящие булькающие звуки.       — Да ничего страшного, — сипло ответил Чуя. Согнувшись, он вновь закашлялся, прижал ладонь ко рту, размазывая алые потёки по подбородку.       — Я в порядке, — едва слышно пробормотал он, когда сумел отдышаться.       Дазай резко провёл ладонью по лицу, пытаясь заставить себя успокоиться. Лишь сейчас он осознал, насколько был напуган. От мысли, что только что едва не произошло, всё внутри переворачивалось и сжималось от холода.       — Чуя, объясни, что пошло не так, — глухо попросил он. — Возникли сложности с блокировкой?       — Нет, — обессиленно ответил Чуя. — Прекратить оказалось просто. Трудно было захотеть этого.       — Что значит «трудно захотеть?» — склонившись над ним, Осаму отвёл с его лица испачканную в крови рыжую прядь и заглянул в глаза. — Почему, Чуя?       Тот упрямо сжал губы и отвёл взгляд, будто осознав, что сболтнул лишнее, и Дазай сразу почувствовал, что за этими бездумно произнесёнными словами и кроется причина едва не случившейся катастрофы.       — Прошу тебя, ответь мне, — мягко, но настойчиво произнёс Дазай. — Это ведь не шутки. Я должен понять, что произошло.       Чуя едва слышно вздохнул, услышав это. Внимательно взглянул ему в глаза и, не обнаружив в них ничего, кроме искреннего беспокойства, обессиленно прикрыл веки. Несколько секунд он молчал, будто раздумывая, может ли ему довериться, но затем решился и заговорил:       — Это… сложно понять, если никогда не чувствовал, — скованно начал Чуя, словно стыдился слов, которые осмелился произнести вслух. — Знаешь, как сладко быть Зверем, Дазай? Ни боли. Ни страха. Ни сомнений. Только свобода. Безграничная мощь. И наслаждение… разрушать. Это как наркотик. Тяжело… отказаться от такого… Трудно захотеть… перестать быть Зверем.       — Ты переживаешь это каждый раз? — напряжённо глядя на него, спросил Осаму. — Я не знал.       — Откуда тебе было знать? — бледно улыбнулся Чуя. — Я же не рассказывал.       — Ты понимаешь, как это опасно? — не скрывая тревоги, сдвинул брови Дазай. — Что, если ты не сможешь остановиться, когда меня не будет рядом? Я хотя бы контролировал…       — Я тоже могу контролировать это! — гневно оборвал его Чуя, напрягшись всем телом. — Я просто… увлёкся. Теперь я знаю, что мне нельзя терять голову. Я предупреждён!..       Окончательно вымотанный этой вспышкой, он тяжело осел на землю.       — Отвези меня домой, — прошептал Чуя и, закрыв глаза, потерял сознание.       Дазай шумно выдохнул, глядя на него, и в смятении зарылся пальцами в волосы.       — Чёрт, как плохо, — обеспокоенно пробормотал он. — Еще хуже, чем было. Почему ты не рассказал мне раньше, Чуя? Я бы лучше прикрывал тебя до конца своих дней, чем отдал тебе стабилизатор.       «Неожиданный подарок для моей совести, — подумал он. — Боги, должно быть, смеются сейчас, наблюдая за мной».       Встав на колени, он бережно поднял Чую на руки. Устроив его голову на своем плече, понёс к машине. Ему пришлось повозиться, чтобы, не уронив свою драгоценную ношу, достать из кармана ключи и открыть дверь спорткара с пассажирской стороны. До отказа опустив спинку эргономичного сиденья, он уложил на него Чую и пристегнул ремнями безопасности. Затем вернулся обратно, чтобы забрать с поля чемоданчик и найти упавшую куда-то в траву шляпу. Разыскав и то, и другое, двинулся назад.       — Извини, старушка, — сказал он своей тойоте, когда проходил мимо, направляясь к спорткару. — Чуя расстроится, если я брошу тут его красавца. Придётся тебе подождать, пока я вернусь за тобой.       Открыв дверь машины Чуи, Дазай уселся на место водителя и озадаченно моргнул, обнаружив, что с трудом там помещается. Кресло было выдвинуто вперёд до предела так, что колени едва не упирались в руль.       «Какой ты всё-таки низенький, Чуя, — невольно улыбнулся Дазай, воюя с настройками сиденья. — Хорошо, что ты этого не видишь».       Настроив кресло под себя, он оглядел приборную панель, похожую на декорацию к футуристическим фильмам.       — И где заводится этот космический корабль? — пробормотал Осаму, — А, вот…       Обнаружив гнездо зажигания за рулём, он вставил в него ключ, завёл двигатель, и тот мощно и ласково заурчал под капотом, словно огромный ручной хищник.       «Любишь же ты всё крутое и шикарное, Чуя, — подумал Дазай. — Хотя это наша общая слабость. Я ведь люблю тебя».       Бросив взгляд на соседнее сидение, где без сознания лежал его напарник, Осаму тяжело вздохнул, тронул автомобиль с места и направил его прочь по просёлочной дороге к шоссе, ведущему в сторону Йокогамы.       Ещё час спустя он добрался до знакомого коттеджа, поставил спорткар в гараж и внёс Чую на руках в дом. Поднявшись по ступенькам лестницы, переступил порог его спальни. Аккуратно положил Чую на заправленную постель и принялся снимать с него туфли и пропитавшуюся кровью рубашку.       К этому времени обморок уже перешёл в крепкий целебный сон. Дыхание Чуи выровнялось и стало глубоким и спокойным. Дазай отнёс испорченную рубашку в расположенную на втором этаже хозяйственную комнату, бросил в корзину с грязным бельём возле стиральной машины. Разыскав в шкафу мягкую губку и подходящее по размеру пластиковое ведёрко, он налил в него тёплой воды и, прихватив с полки чистое полотенце, направился обратно. Устроившись на постели возле Чуи, он принялся осторожно разбирать слипшиеся и затвердевшие от засохшей крови пряди волос, чтобы затем, вооружившись найденным на столе узким частым гребнем, аккуратно расчесать их, собирая осыпавшуюся с зубьев бурую крошку в ладонь. Вернув шелковистым медным кудрям первозданный вид, Дазай отложил расчёску, достал из ведёрка губку, отжал её от излишков воды и начал бережно смывать с лица Чуи запёкшуюся коричневую корку.       «Сколько же раз я это делал, — думал Дазай, лёгкими касаниями смачивая приставшую к коже высохшую кровь, чтобы затем аккуратно стереть размягчившиеся багровые сгустки. — Догадывался ли ты, что это всегда был я? Или считал, что я поручаю заботиться о тебе санитарам из больницы или тем женщинам, что поддерживали в порядке не принадлежавшие нам жилища, куда мы оба приходили только спать. О чём ты думал, когда просыпался в постели и находил свои вещи сложенными, а лицо умытым? Чувствовал ли ты себя неловко при мысли, что кто-то касался твоего тела, пока ты спал, или тебе было всё равно? Благодарил ли ты мысленно этого человека за заботу или даже не задумывался над этим? Хотел бы я знать…»       Осторожно очистив от крови лицо и ладони, он перешёл к испачканным в бурых пятнах выпуклым ключицам. Тело Чуи было худощавым, без единого грамма лишнего подкожного жира. Казалось, оно целиком состояло из сухих, крепких мышц, рельефно проступающих под белой, будто светящейся кожей. Омывая его тихо вздымающуюся и опускающуюся во сне грудь с маленькими бледными сосками, Дазай чувствовал себя так, будто прикасается к святыне. Казалось, в этом действе есть нечто сакральное, имеющее высший смысл.       «Единственное божество, которому я согласен приносить дары… — подумал Дазай, стирая с груди остатки кровавых пятен, — и лишь потому, что его храм — это твоё тело, Чуя».       Закончив, он бросил губку в ведёрко. Осторожно промокнул излишки воды полотенцем, а потом укрыл Чую мягким тёплым пледом, который заприметил в кресле у окна.       Убрав невольно устроенный в спальне беспорядок, он аккуратной стопкой сложил в кресле прихваченные из машины вещи Чуи. Положил сверху его шляпу. Затем спустился на кухню, налил в стакан воды из графина и, раздобыв ещё и маленькое кофейное блюдце, поднялся обратно. Поставил посуду на прикроватный столик, достал из кармана блистер с анальгетиками и выдавил пару таблеток в блюдце, памятуя о том, что на следующий день после использования Порчи у Чуи нередко, как после похмелья, болит голова.       Завершив все приготовления, он присел рядом на постели, обвил рукой лежащую поверх пледа безвольную ладонь Чуи и сжал в своей.       — Я много чего натворил в жизни, — произнёс он, обегая взглядом его спокойное во сне лицо. — Такого, чем никто не стал бы гордиться. Но я никогда не испытывал ни вины, ни стыда за это. Если же что-то случится с тобой, я никогда себе этого не прощу. Если бы ты мог меня слышать сейчас, то сказал бы: «Ты слишком много на себя берёшь, Дазай. Это моя жизнь. И ты оскорбляешь меня, если не веришь в мою силу воли». Ты сказал бы это и, конечно, был бы прав. Только, знаешь? Я так не смогу. Не смогу жить и спать спокойно, зная, что Мори в любой момент может приказать тебе использовать Порчу против врагов Мафии, а меня не будет рядом, чтобы помочь, если что-то пойдёт не так. Я ведь знаю тебя. Знаю, как ты поступишь. Ты ринешься в бой без сомнений, исполняя свой долг и не думая о себе. Что, если ты не вернёшься, Чуя? Что, если я тебя потеряю? Мне останется лишь шагнуть за край следом за тобой. Потому что никто, кроме тебя, в этом мире меня не держит.       Тихо вздохнув, он поднёс его руку к губам и мягко поцеловал пальцы. Поднялся, поправил подушки и плед, и вышел из спальни, бесшумно прикрыв за собой дверь.       Покинув дом Чуи, он двинулся вниз по улочке тем же маршрутом, которым шёл всего дюжину дней назад, шокированный и опустошённый свалившимся на его голову открытием. Казалось, с того момента успела пройти вечность. И сейчас жизнь снова заложила крутой вираж, подталкивая его к решению, которое теперь можно было считать почти неизбежным.