Сахарная вата

      Пятница       У них обоих — или, вернее, благодаря Стиву у Джеймса была неделя, полная событий. В понедельник утром, после того, как Стив сложил Джеймсу в ссобойку шашлычок из курицы, персиковый чай со льдом и кусок пирога с патокой (!!!), тот дождался, пока Джеймс пришлёт ему смску в обед, а потом перезвонил — прямо посреди обеденного перерыва Джеймса, когда он был окружён коллегами (ну, окружён Эми), на телефон, о котором Джеймс даже не подозревал, что тот лежит у него в кармане. Что неудивительно, учитывая, что он не может себе позволить купить СтаркФон следующего поколения, срань господня!?       — Ни фига себе, — говорит Эми, а Джеймс только смотрит на неё с отвисшей челюстью.       — Этот телефон синхронизирован с твоим рабочим компьютером, и ты можешь использовать его, чтобы разговаривать с Джарвисом, а он сможет соединить тебя со мной, — сказал Стив. — Если со мной что-то случится, просто обратись к Джарвису, как ты обратился бы к Сири или Бэмби, и он тебе поможет. Хорошо? То же самое, если тебе понадобится помощь — настоящая помощь. Я хочу сказать, мы не сможем помочь, если ты проехал нужную остановку в метро, но если тебе понадобится помощь Мстителей? Скажи Джарвису. Понятно?       Джеймс потерял дар речи на пару мгновений, но чуть погодя кивнул, а потом произнёс:       — Ага, — когда осознал, что Стив же его не видит.       Стив поговорил с ним ещё немного, флиртуя ровно настолько, чтобы Джеймсу пришлось бороться с подступающим румянцем, а потом сказал:       — Сегодня меня не будет в Башне, мне нужно съездить домой, в Бруклин, и кое-что забрать, а что я буду делать потом — совершенно секретно, но я вернусь завтра вечером, на случай, если ты захочешь взять с собой на работу пижаму, которую ты всё равно не будешь надевать.       Джеймс не преминул воспользоваться случаем.       Более того, когда он вернулся домой тем вечером, то обнаружил небольшую посылку, адресованную ему, в которой была изящная чёрная коробочка из высококачественного полимера с маленьким выдавленным логотипом.       Туалетная вода Стива.       Джеймс и забыл, что просил об этом, но всё равно был исключительно рад получить. Он немедленно слегка побрызгал на одну из своих подушек.       Во вторник Джеймс остался в Башне, и было что-то потрясающее в том, что ему не нужно было уходить на работу, пока до начала рабочего дня не осталось каких-то минут десять. Плюс секс — даже Эми заметила, что Джеймс особенно энергичен.       — Новый бойфренд, — пропел он в ответ и поделился с ней массой общих подробностей, не раскрывая никаких засекреченных личностей и даже не сказав ничего, что впоследствии могло бы поставить в неловкое положение его или их обоих.       Но засада была вот в чём: всю следующую неделю Джеймс не сможет проводить время со Стивом, — он это знал, Стив это знал. Вечером в пятницу он познакомится с Сэмом Уилсоном, также известным как Сокол, также известным как Капитан Америка, а потом Стив всю неделю будет на дежурстве.       — Ты всё равно сможешь ко мне приходить, — сказал однажды тёмной ночью Стив, заправляя прядь волос Джеймсу за ухо. — Просто... мы не сможем заниматься сексом. На случай, если мне придётся, ну знаешь. Мстительствовать. В смысле я не обижусь, если ты решишь остаться у себя дома, решай сам...       Джеймс поднял голову с подушки и посмотрел на него.       — Нет, спасибо, — сказал он, и Стив рассмеялся.       Джеймс предпочитает вдыхать аромат туалетной воды Стива из непосредственного источника, когда это возможно, спасибо, — хотя то, что Стив купил флакон и ему, тоже очень мило.       Наконец наступила пятница, и уже накануне вечером Джеймс принялся волноваться.       — Не переживай, — как обычно сказал Стив, целуя Джеймса в висок, когда убирал со стола после ужина, и, учитывая, насколько характерной для Стива была эта фраза, это действительно слегка помогло.       Но он плохо спал, а на следующий день в обед не смог доесть свой сэндвич с мясом и сыром (хотя тот и был сделан со свежевыпеченным хлебом. Джеймс мысленно рисовал себе грустные смайлики, заворачивая обратно недоеденную часть). Он должен был снова закончить пораньше, чтобы подняться наверх примерно, ну, около часа? А потом у них со Стивом будет пара часов перед тем, как придёт Капитан Америка, и, как минимум, час с ним. И он уже почти ушёл с работы, когда его вдруг осеняет. Вообще он практически уже в лифте, со своей сумкой и курткой.       Но все симуляции для миниатюрной РеПроСис проходили очень странно, когда он снова пытался их запускать, из голографического слоя словно вырезались огромные моргающие куски, которые не давали маскировать находящееся за ними из-за чего-то, напоминавшего конфликт между проекциями. Нет смысла пытаться скрыть машину, полную людей, если остаётся видимым равнобедренный треугольник в районе капота и лобового стекла, а также как минимум двое перепуганных пассажиров, особенно если это изображение постоянно моргает.       И всё же, если быть честным, он не уверен, почему так происходит. Он думал о программе в целом, что причиной должно быть механическое осложнение, если дело не в коде, потому что уменьшить проекцию с пяти квадратных километров до, сколько там, пятидесяти квадратных метров, это уменьшение примерно на девяносто процентов...       И он стрелой полетел обратно по своему этажу, успешно избежав столкновения с несколькими вышестоящими членами команды, с размаху плюхнулся на свой стул и принялся мысленно подгонять процесс авторизации.       — Э, ты в порядке? — спрашивает Эми, но Джарвис уже произносит в динамиках:       — Добро пожаловать обратно, мистер Барнс, — и Джеймс мотает головой, отключает свою боковую защиту экрана и притягивает её стул поближе — при этом она не отъезжает от собственного компьютера настолько, чтобы сработала сигнализация, но она видит его экран, куда он уже выводит код.       — Да! — восклицает он, его глаза широко распахнуты, а улыбка и того шире. — Чёрт побери, всё отлично, посмотри на это!       Она тянется обратно и блокирует собственный экран, потом подкатывается вместе со стулом ещё ближе.       Это как раз и является причиной того, что все поиски бага не принесли результатов — дело не в его параметрах, или в его системе проекции, или в чём-то подобном — Джеймс идиот.       — Я идиот! — восклицает он, а потом переходит в раздел системы определения координат местности и тычет пальцем в экран. — Вот виновник!       Пять тысяч метров квадратных, из оригинальных данных РеПроСис, сокращаются до пятидесяти. И прямо там, посреди его прекрасных переменных, стоит величина 1.0. Чёртов идиот.       — Один, — произносит он вслух, подчёркивая каждое нажатие клавиши отрывистыми словами, — ноль, точка, ноль.       Он нажимает «применить», нажимает «запуск», и вот оно, вот оно, прямо у него на экране, никаких проблем, никаких зависаний, никакого огромного пропадающего куска, всё, чёрт побери, работает!       — Чёрт, у меня получилось! — кричит он, а потом, когда его непосредственный руководитель, Коннор, говорит:       — Джеймс, что вообще...       Джеймс поворачивается к нему и улыбается во весь рот.       — Позвоните мистеру Старку, — говорит он, — я хочу показать ему нечто охренительно прекрасное!

***

      Мистер Старк очень занят ровно до того момента, как выясняет, что это его команда секретных проектов НИР, и тогда он обещает быть через десять минут. Затем Джеймс осознаёт, что он а) суперсильно опоздает и б) через примерно десять минут будет разговаривать с самим Тони Старком.       Эми обнимает его и поздравляет, но он только качает головой и обнимает её в ответ — это они оба, они сделали это вместе, и она смеётся и говорит, что молочные коктейли за её счёт, пока он заново включает защиту экрана.       Он сидит на своём стуле, вздыхает, улыбается, глядит на их прекрасное детище. Теперь они не только могут прятать от огня противника чёртовы госпитали, они, по сути, создали переносной плащ невидимости. Джеймс пытается не дать этому ударить себе в голову, но эта хрень просто на уровне Флеминга, Роулинг, Толкина, и они сделали это!       Он запускает симуляцию снова и снова, а потом достаёт из кармана свой новый телефон, блокирует экран компьютера. К нему постоянно подходят люди, чтобы поздравить, хлопают его по плечу, хоть они и не знают точно, над чем он работал, но он всё равно звонит матери и говорит ей, что хотя он не может ей рассказать, в чём именно заключаются хорошие новости, но они хорошие, потом сестре, чтобы сказать ей то же самое.       Когда он с этим заканчивает, у него остаётся времени только отправить быструю смску Стиву Я немного опоздаю, извини! Целую. А потом он слышит постепенно нарастающий шум разговоров, люди начинают говорить друг другу «ладно, пошли поближе» и «дайте им минутку сперва», потому что от этого зависит работа Джеймса.       И он относительно в безопасности — никто не уволит его, даже если он очень сильно ошибается. Но это детище его и Эми, это нечто, что уже привлекло внимание Тони Старка, и это...       Да, это точно сам Тони Старк направляется в его сторону.       Джеймс отключает боковую защиту экрана и отступает назад, как раз когда мистер Старк к нему подходит, и тут же начинается отсчёт сигнализации о приближении.       — Нет, отмена, — это я, — говорит Старк, и отсчёт останавливается.       Дальше Старк просто запускает симуляцию, больше ничего не делает, и после этого несколько долгих минут Джеймс, и Эми, и Коннор и мистер Старк молчат.       Наконец Старк останавливает симуляцию, переключает на вкладку с кодом и просматривает его. Он быстро проматывает вниз, пару раз забивает в поиск пару конкретных вещей, а потом встаёт.       — Если бы я был из тех, кто пожимает руки, я бы пожал твою, — говорит он, — но я не из таких. Ты прав, это прекрасно. Сверху с тобой свяжутся.       А потом он щёлкает пальцами в сторону экрана — это заново включает все системы безопасности, потому что именно так реагируют все системы в этом месте: немедленно начинают работать, когда Старк щёлкает пальцами в их направлении, — и снова уходит, а Джеймс провожает его взглядом, потом поворачивается и смотрит на Эми.       Она выглядит так, словно вот-вот завопит или что-то типа того, так что он разлогинивается, берёт её за руку, просит разрешения уйти для себя (и Эми) и вытаскивает её в коридор. Он, не в первый раз, благодарен за звукоизоляцию в здании, потому что в коридоре они оба на минутку просто сходят с ума.

***

      Стив открывает дверь и видит Джеймса, которого словно вот-вот порвёт на кусочки.       — Я нашёл! — говорит ему Джеймс, и Стиву требуется пару секунд, чтобы сообразить, но потом:       — Да? — он улыбается так же широко, как Джеймс, и тот смеется — судя по звуку смеется он уже какое-то время. — Тебе пришлось переписать его или...       — Нет! — говорит Джеймс. — Нет, это было... я такой глупый... я ошибся на один знак, один!       Стив качает головой.       — Хорошо? — говорит он. — Отлично!       — Ага! — восклицает Джеймс. — Я сделал эээээээ... — его улыбка гаснет, — я не могу тебе рассказать, что именно я сделал. — Но потом она возвращается снова. — Но у меня получилось!       Стив на мгновение запинается, чувствуя себя от такого контраста, будто игрушка йо-йо, но потом кивает, даёт Джеймсу войти.       — Хорошо! — соглашается он — что поделать, Джеймс наверняка предпочёл бы сохранить работу, а трындёж про секретные проекты вряд ли этому поспособствует. — Поздравляю!       — Спасибо, — Джеймс стягивает сумку через голову. — Мистер Старк спустился на наш этаж, прикинь! Прямо к нам, реально... О, как бы я хотел тебе рассказать — это прекрасно, это великолепно!       — Мне стоит ревновать? — ехидно спрашивает Стив, и Джеймс скачет к нему обратно и целует его.       — Привет! — задыхаясь говорит он, обнимает Стива за шею, их лица в сантиметрах друг от друга.       — Привет, — отвечает Стив, пряча улыбку. — Чего бы тебе хотелось, чтобы отметить это? Торт?       Джеймс закусывает нижнюю губу.       — А можно две вещи? — он приподнимает одну бровь.       Стив думает об этом пару секунд. На самом деле у них есть несколько часов, пока появится Сэм.       — Ну давай, — отвечает он и, когда Джеймс уже торопится в спальню, добавляет, — не откажусь, чего уж там. Дай только сперва сделаю один звонок.

***

      Примерно через пять минут им нужно пойти в душ. По отдельности, вероятно, иначе они точно не успеют привести себя в порядок до прихода Сэма.       Но в данный момент, когда они просто тихо лежат рядом в самый разгар дня — это ощущается как максимальное потакание своим слабостям, по крайней мере, так кажется Стиву.       Тело Джеймса такое гладкое и стройное, достаточно юное, чтобы его тонкость не была ни чрезмерной, ни незаметной, и Стив не знает, от природы ли у него такая гладкая кожа или благодаря его уходу за собой, но это заметно, в этом нет сомнений.       Он проводит одной ладонью вниз по спине Джеймса, по его заднице и задней стороне бедра, не притягивает его поближе, но сам придвигается к нему, зарывается носом в волосы Джеймса и вдыхает его запах. Джеймс чуть больше поворачивает голову в сторону груди Стива, но ничего не говорит. Им это не нужно, и это замечательно, вот только Стив не может вспомнить предыдущий раз, когда он мог вот так просто валяться вместе с кем-то.       Для того, кто ежедневно встаёт раньше солнца и пробегает полумарафон до завтрака просто так, провести полдня в постели — не совсем стандартное занятие. И всё же, приятно немного расслабиться.       Раньше Стиву постоянно нужно было что-то делать. Бегать, тренироваться, сражаться, спорить, что угодно, но сейчас у него чуть легче получается сходить в кино, на пиво или просто погулять. И если он позволит себе быть честным с самим собой, то может признать, что лежать вот так в свежих простынях в обнимку с кем-то, залитыми лучами солнца, приятно сразу по нескольким причинам.       Сегодня он заступит на дежурство, около пяти часов вечера, но ничего страшного. Они с Джеймсом ещё не решили, где тот будет ночевать на этой неделе, но Стив будет совершенно счастлив, если тот останется здесь, и скоро доставят торт, потому что Джеймс, может быть, и пошутил про это, но Стив — нет. Это почти продвижение по службе — это точно будет означать, что Джеймс будет сильнее выделяться в своём отделе. Он и его подруга Эми, вообще-то — Стив хотел бы с ней когда-нибудь познакомиться.       — Ты в порядке? — спрашивает Стив, и Джеймс потягивается, потом прижимается к нему ещё плотнее.       — Ммм, — тянет он в ответ. — Нервничаю.       — Не стоит, — говорит ему Стив. — Сэм был первым в этом веке, кто смог поговорить со мной о том, через что я прошёл, и не проявить бестактность. Он знает, как вести себя как обычный человек, ему не свойственна дискриминация по возрасту или чему-либо ещё, так что просто не опережай события. И, — он делает паузу убедиться, что Джеймс слушает, — если ты станешь платить ему той же монетой, то получишь дополнительные баллы. Ясно?       Джеймс фыркает.       — Ты хочешь, чтобы я дерзил Капитану Америка?       Стив посмеивается, целует Джеймса в макушку.       — Я хочу, чтобы ты понимал, что на самом деле он не хочет нанести тебе личное оскорбление, даже если кажется, что он начал переходить на личности. Ясно?       Джеймс шумно выдыхает через нос.       — Ясно, — говорит он. — Но я оставляю за собой право удрать.       Стив снова смеётся, на этот раз чуть громче.       — Конечно, солнышко, — у него нет причин отказывать Джеймсу, пусть он и знает, что Сэм никогда не повёл бы себя настолько ужасно. — В любом случае, я хорошо знаю, как его развлекать.       Джеймс качает головой.       — Ты хочешь, чтобы я дерзил Капитану Америка, — вздыхает он, и Стив кожей ощущает тепло его дыхания. — По идее это несложно, одна его идиотская форма чего стоит...       Стив тыкает его пальцем в бок, заставляя взвизгнуть, и Джеймс притворяется, что пытается сбежать. Стив легко его останавливает — ну разумеется — перекатывается на постели, подминая Джеймса под себя, фиксируя запястья Джеймса по обеим сторонам его головы.       Джеймс совершенно очевидно заинтересован в дальнейшем развитии событий, его зрачки слегка расширены, кожа чуть сильнее покраснела. Стив, если постарается, способен воспринимать больше информации о состоянии человека, чем обычные люди. Например, он может ощутить кисловатый запах пота человека, который боится, может расслышать, как резко ускоряется биение сердца. Его органы чувств могут различать подобные вещи, что означает, ему легко определить, насколько возбуждён Джеймс.       — Возможно, мне следовало использовать верёвку, — говорит Стив, и Джеймс пытается ёрзать на месте. — Да?       — Как насчёт наручников? — отвечает тот, и Стив прищуривается.       — Есть какая-то причина, объясняющая, почему ты мне говоришь подобные вещи, когда сам знаешь, что у нас совсем нет времени?       Джеймс только приподнимает одну бровь, его красивые губы приобретают красивый изгиб. Стив пытается поцеловать его так, чтобы с его лица пропало это выражение, но у него не получается, правда он по этому поводу не сильно и переживает.       — Я иду в душ, — говорит он. — Потом ты идёшь в душ, а потом мы проведём несколько славных часов с Сэмом перед тем, как я заступлю на дежурство.       Он отпускает его ровно настолько, чтобы Джеймс подумал, что уже может подняться, а потом снова обездвиживает его.       — И мы ещё вернёмся к этому разговору, — добавляет он.       Джеймс широко улыбается, выгибает шею для поцелуя.       — Уверен, что не хочешь, чтобы я составил тебе компанию? — спрашивает он, когда Стив встаёт.       — Хочу и нужно — разные вещи, крошка, — отвечает он и слышит, как Джеймс смеётся за его спиной.

***

      Сэм едет на лифте вместе с Даной, одной из сотрудниц службы безопасности.       Дана держит очень большую коробку, на которой сверху лежит маленькая коробочка.       — Дана, — в качестве приветствия говорит Сэм, и та кивает.       — Кэп, — говорит она.       Сэм не закатывает глаза. Стиву приходилось мириться с подобным пятнадцать лет, Сэм выполняет эту работу только пять.       — У тебя вечеринка? — спрашивает он, и Дана пожимает плечами.       — У кого-то вечеринка, — отвечает она.       Сэм почти не удивлён, когда они оба выходят на одном этаже, и Дана кивает ему, чтобы он первый постучал в дверь Стива.       — Может, давай я подержу? — предлагает он, и Дана уже открывает рот, чтобы ответить, когда Стив распахивает дверь.       — ...будет хорошо, обещаю, — говорит он. — О! О, привет, и Дана тоже, отлично. Дай я возьму это. — Стив берёт коробки и слегка наклоняет их в сторону Даны. — Маленькая — тебе, — говорит он, и Дана улыбается.       — Спасибо, — отвечает она. — Какие?       — Со вкусом орчаты, — улыбается Стив.       — Круто! — и она возвращается к лифту.       — Спасибо, Дана! — кричит ей вслед Стив, а потом, когда Дана машет ему и снова исчезает, он здоровается с Сэмом. — Привет, Сэм.       — Так-так, — Сэм переступает порог вслед за Стивом, — торт для тебя важнее друга?       — О, Сэм, — говорит Стив. — Не мог придумать какую-нибудь шутку поизящнее?       Сэм уже подумывает, а не дать ли Стиву пендаля, но тот может упасть, а тогда не будет торта.       — Первым делом, первым делом — торты, — произносит голос слева от Сэма, — ну а братаны потом? — и после этого Сэм, ну...       Сэм понимает, почему Стив выбрал его. Если бы Сэм не знал подробностей, то мог бы заподозрить какое-то случайное перемещение во времени.       — Никому не нравятся умники, — замечает Стив, ставя торт на обеденный стол.       — Наверное, поэтому ты никому не нравишься, — говорит ему Сэм и протягивает руку Джеймсу как раз, когда тот тоже протягивает руку ему.       — Ему я нравлюсь, — Стив поворачивается, когда они пожимают друг другу руки, и тычет пальцем в сторону Джеймса.       — У дураков мысли сходятся, — говорит Сэм, и Стив улыбается.       — Меня сегодня практически повысили, — говорит Джеймс, — поэтому у нас торт, так что я так понимаю, ты имел в виду вас двоих.       Сэм чувствует, как его брови ползут вверх. Вот как, он не пугливая лань, — хотя Сэм никогда бы и не подумал, что Стива может привлечь такой тип.       — Возможно, но кто из нас оказался настолько глуп, что стал встречаться со Стивом? — отвечает Сэм, и Джеймс пожимает плечами.       — Поднимите руку, если вы никогда не появлялись на людях с огромной трехцветной мишенью на спине, — говорит он и поднимает руку. — Нет? Только я?       — Птички в своих гнёздышках живут мирно, — дружелюбно предупреждает Стив, но Сэм отмахивается от него свободной рукой. — Все будут кофе?       Сэм кивает, выпускает руку Джеймса. — Конечно, — говорит он.       Джеймс широко улыбается Стиву, а Стив так же широко улыбается в ответ, потом Сэм с Джеймсом занимают места на диване — Джеймс на противоположном конце, где начинается другая секция дивана.       — Итак, — говорит Джеймс, — кем вы работаете? — Это так неожиданно, что заставляет Сэма рассмеяться, и Джеймс улыбается в ответ, но потом становится серьёзным. — Познакомиться с вами честь для меня, сэр.       — О, не, не, ещё не хватало, чтоб ты звал меня «сэр», — отвечает Сэм, кивая в сторону Стива. — Я что, похож на этого идиота?       — Ну, не на этого... — говорит Джеймс, и Сэм возмущённо вскрикивает.       — Чёрт, вы друг другу подходите! — но он улыбается, и Джеймс тоже — и, когда он поворачивается к ним лицом, Стив тоже.       — Расскажи мне всё, — Сэм наклоняется к Джеймсу так, как, он видел, делали Пеппер и Мария. — Он симпатичный, он хорош в постели, он хорошо с тобой обращается? — А потом добавляет, — если хоть один из вас попытается рассказать мне что-либо о вашей половой жизни, нашим дружбам конец.       — Почему, ты не любишь бурлеск? — спрашивает Стив, и Сэм корчит гримасу, которая, как он надеется, одновременно передаёт, насколько ужасна эта шутка, и насколько он слабо впечатлён, потому что эти две вещи не обязательно совпадают.       — Итак, — говорит Сэм, кивком благодаря Стива за кофе и поворачиваясь обратно к Джеймсу.       Стив садится на второй секции дивана, рядом с Джеймсом, и это не странно, просто нечто новенькое. Обычно они со Стивом сидят рядом, но теперь Стив сидит с Джеймсом, который подвигается к нему поближе. Пусть они и не обнимаются откровенно, но нетрудно заметить, что Стив доволен его близостью — Стив гораздо лучше научился впускать людей в своё личное пространство, и Сэм наблюдает, как тот вытягивает руку по спинке дивана за плечами Джеймса и улыбается. Стив часто улыбается сейчас, но всё равно очевидно, насколько сильнее он сейчас расслаблен.       — Стив говорил, вы познакомились в кофейне, — говорит Сэм. — Формально.       — Формально, — Джеймс склоняет голову набок, и... ладно, теперь это не настолько очевидно. Джеймс действительно во многом напоминает Баки Барнса (судя по тому, что Сэм видел на фото и скетчах Стива), но он во многом и отличается, и даже Сэм способен это увидеть, несмотря на то, что он может опираться только на зернистые музейные кадры.       Джеймс рассказывает ему обо всём, начиная с того, как Стив незаметно оскорбил Тони Старка, и вплоть до их встречи за кофе. Он не сомневается по поводу того, что было дальше, но Джеймс ведёт себя как джентльмен и пропускает всё это, переходя к событиям в Португалии.       — Я просто случайно с ним снова встретился, — говорит он, потом смотрит на Стива. — Я везунчик!       — Нам обоим повезло, — говорит Стив, и он не подносит руку Джеймса к губам, чтобы поцеловать, но так гладит его костяшки большим пальцем, словно думает об этом.       — Я просто поражён, что тебе удалось незаметно оскорбить Тони Старка, — говорит Сэм. — Я не знал, что ты в состоянии хоть что-либо сделать незаметно!       Джеймс смеётся, а Стив укоризненно смотрит на Сэма.       — Ты просто архиговнюк, Сэм Уилсон.       Сэм пожимает плечами.       — Буква «А» на шлеме на самом деле именно это и обозначает.

***

      Они немного говорят о работе Джеймса: спрашивают у Джарвиса, что ему позволено им рассказывать, и выясняют, что инженер Барнс — это сотрудник, найденный с помощью инициативной программы СИ по поиску новых работников, взятый на работу сразу после окончания учебы в Корнелльском университете и работающий над технологией, на которую, как уверен Сэм примерно процентов на семьдесят, ему, возможно, придётся полагаться однажды. Больше им Джеймс ничего рассказать не может, но Стив только пожимает плечами.       — У каждого из нас деятельность строго засекречена, — говорит он, и его рука на спинке дивана двигается вперёд, заправляет прядь волос Джеймса тому за ухо. — Просто сейчас мы на разных уровнях секретности.       — О боже мой, я очень надеюсь, что скоро начнётся тестирование, — говорит Джеймс. — Сегодня именно это и произошло — мистер Старк пришёл взглянуть и сказал, что со мной свяжутся сверху!       Сэм чувствует, как его брови ползут вверх.       — Это хорошо, верно?       — Тестирование, потом производство, — говорит Стив. — На шаг ближе к финишу.       Джеймс похож сейчас на шарик солнечного сияния, заключённый в один из самых хипстерских нарядов, что Сэм когда-либо видел на ком-то, кто не произвёл впечатляющей попытки отрастить бороду, но он не в силах винить Джеймса. Насколько понимает Сэм, Джеймс работает на одном этаже с большим количеством людей, из которых все — практически гении. Так что он работает с равными себе — и явно получает от этого удовольствие — но это также означает и что он лучший из лучших. Очевидно, что это влиятельное окружение.       — Не более, чем твоё, — говорит Джеймс. — Ну, может быть чуточку более, чем твоё...       Сэм с отвисшей челюстью пялится на парнишку секунды три.       — Охренеть, ты слышишь, что говорит этот парень? — говорит он Стиву, и тот смеётся.

***

      Стив вспоминает про торт, только когда они уже потратили на разговоры о всяких пустяках примерно сорок пять минут.       — Чёрт, простите, — он встаёт и идёт в кухню.       Сэм ждёт, пока он не окажется там, а потом спрашивает:       — А он рассказывал тебе про тот раз, когда попытался прикинуться Тарзаном и впилился прямо в здание?       Глаза Джеймса загораются, как рождественская ёлка.       — Нет! — отвечает он.       У стола, раскладывая торт по тарелкам, Стив громко стонет.

***

      Они все немного расслабились. После трёх кусков торта Стив пристроился в уголке дивана, а Джеймс пристроился у него под мышкой со свежей кружкой кофе в руках. Сэм и Джеймс съели только по одному куску торта, потому что они не настолько ужасные личности, но Стив только пожал плечами в ответ на это.       — Супергероем называют не просто так, — говорит он, и Сэм закатывает глаза.       — Супер — это не то слово, которое я бы использовал.       — У тебя всё ещё проблемы с подбором слов? — вставляет Джеймс.       Сэм смеётся.

***

      — Честно, больше всего меня потрясает самоотверженность, — говорит Джеймс. — Я могу понять, как можно хотеть поступать правильно, но вы, ребята...       — О, я уверен, что ты тоже поступил бы правильно, — говорит Стив, но Джеймс качает головой, делает глоток кофе.       — Неа, я говорю, что поступил бы так, — отвечает он. — Понимаешь? Я сижу здесь и говорю «ну, я знаю, где находятся огнетушители» или «я научился делать искусственное дыхание и оказывать первую помощь», но смог бы я реально использовать эти знания? Я уверен, что если бы что-то на самом деле случилось, то я тоже запаниковал бы и просто бегал кругами, как цыплёнок, которому отрубили голову, — а может даже и до беганья бы дело не дошло.       — Поэтому ты инженер, — говорит ему Сэм, и Джеймс наклоняет голову в одну сторону, потом в другую. — Ты исправляешь проблемы, и в результате у нас не возникает так много катастроф.       — Да ну, — говорит тот. — Во всяком случае, именно поэтому вы — супергерои.       — Неа, это глупости, — говорит Стив.       — А вот и нет! Помнишь историю о том, как ты бросился на гранату в тренировочном лагере? — спрашивает Джеймс. Стив проводит ладонью по глазам.       — Ну, и это, по-твоему, аргумент в чью пользу?       Джеймс показывает ему язык и протяжно фыркает.       — А ты, — Джеймс смотрит на Сэма. — Ты парашютист-спасатель, в конце концов. А теперь ты вдобавок ещё и Капитан Америка, ну, понимаешь... — несколько секунд он молчит, но рассматривает Сэма с ног до головы, а потом опять смотрит на Стива. — Я хочу сказать, это честь просто находиться с тобой в одном здании, не говоря уже об одной комнате, — добавляет он.       Стив, чья рука лежит на плечах Джеймса, поглаживает его по руке.       — К этому привыкаешь, — ехидно говорит Сэм, глядя на Стива, и тот громко смеётся от неожиданности.       — Сколько ты отслужил? — спрашивает Джеймс, и Сэм снова чувствует, как его брови ползут вверх.       — Два срока, — отвечает он.       — Ты не против об этом поговорить? — негромко спрашивает Джеймс, и, когда Сэм бросает взгляд на Стива, то видит на лице того выражение, в котором смешиваются усталость и гордость.       Это такое выражение, в котором читается да, но также читается и я верю, что ты будешь действовать осторожно. Не похоже, что Джеймсу нужно напоминать об этом, так что Сэм начинает с самого начала своей службы, возвращается к ещё более раннему времени, когда Джеймс задаёт ему вопросы о том, как он пошёл добровольцем, потом ещё раньше, когда Джеймс спрашивает, как он понял, что хочет служить.       Джеймс задаёт вопросы о Райли, когда Сэм добирается до этого момента, и Сэм отвечает с такой же тихой лаконичностью, какую Стив всегда использовал, когда его новые знакомые задавали ему вопросы про Баки Барнса. Не то чтобы Сэм не хотел про это разговаривать, и дело даже не в том, что он не доверяет Джеймсу, — тот прошёл через все возможные проверки, и Стив счёл его достойным, в конце концов, — но Райли по-прежнему настолько же часть его самого, как и раньше, и Сэм не хочет раскрывать эту конкретную часть себя в этот конкретный момент. Джеймс вежливо принимает его уход от ответа, и они больше не говорят на эту тему.       К тому времени, как им пора на пересменку, и в гостиной Стива раздаётся негромкий звоночек, Сэм реально, в разумных пределах, получил удовольствие от того, как он провёл день. Разумеется, торт тоже повлиял на это, но вообще Джеймс славный парнишка. Он невероятно юн, как бывают юны только в двадцать один год. Разумеется, он мужчина, но он всё ещё только учится понимать, что он за личность, всё ещё только становится человеком, которым он однажды будет.       Сэм помнит Стива точно таким же, во всех смыслах. Самокритичный, с острым умом, и ровно настолько говнюк, чтобы это казалось умилительным.       Он такой молодой. Но вообще за время их общения не было заметно, чтобы он затруднялся, что сказать, или испытывал проблемы с уверенностью в себе, так что единственная реальная проблема, которая остаётся у Сэма в его отношении, — и он достаточно знает о самом себе и психологии, чтобы это распознать, — это его изначальное предубеждение против отношений с такой значительной разницей в возрасте.       Пока что, единственное препятствие, которое он видит в их будущем, — это то, что пока что Стив проводил время с Джеймсом, только когда он не был на дежурстве. Джеймсу ещё предстоит столкнуться с неожиданными срочными вызовами, внезапным прерыванием сна или семейных праздников, а также незавидным знанием, что кто-то, кто тебе дорог, находится в Опасности-с-заглавной-буквы-О и/или пострадал.       Он не сомневается, что Стив с ним разговаривал на эту тему, но слышать и переживать самому — две очень разные вещи.       Сэм встаёт.       — Ладно, я знаю, когда моё присутствие нежелательно, — говорит он. — Я пойду наверх, отмечусь, пройду инструктаж. Ты скоро поднимешься?       Они неплохо провели пару часов, вопреки худшим опасениям Сэма. Он знал, что парнишка должен быть умным, если он понравился Стиву таким, какой он есть, но в глубине его грызли сомнения, что, возможно, Стив просто выбрал его за внешность и это... ему совсем не нравилось.       И всё же, как оказалось, Джеймс хоть и юн, но умён и быстро реагирует, и он смог постоять за себя перед Сэмом, что Сэм способен оценить. Многие люди — как кажется Сэму — автоматически перенесли бы на него уважение, которое обычно испытывают к ветеранам Второй Мировой, люди из числа тех, кто до сих пор зовёт Сэма Капитан Америка так, словно это он разбил самолёт во льдах.       Но Джеймс? Джеймс спросил Сэма, каково быть парашютистом-спасателем, задавал вопросы о его службе и его семье, хотел узнать больше про Сэма в отношении роли, которую он на себя принял, а не просто видел его в красном, белом и синем цвете. Сэм помнит время, когда он сделал то же самое для Стива — тогда один из немногих, кто сделал это, — и он ценит это настолько же, насколько Стив всегда говорил, что ценит.       — Да, — Стив со стоном отделяется от дивана. — Я быстро, вообще-то, я тоже могу пойти сейчас. Джеймс, ты остаёшься здесь?       — Эээ, — говорит Джеймс, — ну, я могу пойти домой...       — Я спрашиваю только, чтобы знать, — отвечает Стив, закрыв глаза и положив руку на сердце, потому что он любитель драмы.       Джеймс качает головой, когда Стив снова опускает руку.       — Мне здесь нравится, — говорит он. — Если ты не против.       Стив кивает, подходит к двери и обувается.       — Конечно, — говорит он. — Можешь поставить что-нибудь на Netflix или типа того, можешь пользоваться ноутбуком в спальне, если захочешь зайти в Интернет с чего-то большего, чем твой телефон. Хорошо?       — Да, — Джеймс откидывает голову назад, когда Стив подходит к дивану сзади.       — Готов? — спрашивает Стив Сэма.       — После тебя, — отвечает Сэм.       Стив наклоняется и целует Джеймса, что-то шепчет ему на ухо и выпрямляется.       — Нам понадобится примерно сорок пять минут, — говорит он. — Хорошо?       — Угу, — кивает Джеймс.       Стив улыбается, переводит взгляд на Сэма и указывает на дверь коротким движением головы.       Сэм подходит к Джеймсу и снова жмёт ему руку, и Джеймс слегка розовеет и, кажется, чуть съёживается.       — Извини, — говорит он. — Я просто... ну, ты — это ты. Я хочу сказать, приятно познакомиться.       Сэм улыбается.       — Взаимно, Джеймс, — говорит он, а потом они со Стивом идут к лифту.

***

      Джеймс вытирает руки о штаны — у него вспотели ладони, отлично — а потом встаёт налить себе ещё кофе. И мооооожет быть взять ещё кусочек торта в качестве награды. Он пережил завершение своего проекта, и встречу с Тони Старком, и встречу с Сэмом Уилсоном. С точки зрения Джеймса, он это заслужил.

***

      — Итак, — говорит Стив, когда лифт трогается, — что думаешь?       — Дружище, — говорит Сэм, а потом задумывается.       Стив позволяет ему подумать — они были напарниками достаточно долго, чтобы знать, когда нужно помолчать и дать другому пошевелить мозгами.       — Мне кажется, он славный парень, — осторожно выдаёт Сэм, и Стив виновато улыбается.       — Очень юный, да?       Сэм приподнимает ладонь, покачивает ей из стороны в сторону неуверенным жестом.       — Умнее, чем большинство в его возрасте, умеет поддержать разговор — очень внимателен ко всяким нюансам, к тому же. Заметил? Он не стал продолжать расспрашивать меня про Райли, когда я не хотел больше говорить про Райли.       — Да, он такой, — говорит Стив. — У него много достоинств такого рода. И я знаю, что ему всего двадцать один, но, как я сказал и ему самому, я не стремлюсь к свадьбе. Мне нужен кто-то, с кем можно проводить время и быть вместе, и он... Мы ладим, понимаешь?       — Угу, — отвечает Сэм. — Только... я хочу сказать, он крайне молод. Помнишь, как сильно можно влюбиться в таком возрасте? Будь осторожен, не разбей ему сердце.       Стив жуёт щёку изнутри, кивает, и Сэм знает, что он не настолько доволен, как мог бы быть. Но Сэм всё равно не может дать ему Добро-и-Полный-Вперёд, потому что Джеймс...       Джеймс ещё толком даже не начал свою жизнь, не по-настоящему. Если Стив не будет крайне осторожен, Джеймс может построить всю свою жизнь вокруг их отношений, а это приводит к печали в будущем.       И Сэм знает Стива, знает о многом, через что тому довелось пройти, он видел, как тот стал из юного и безрассудно самоотверженного кем-то более умеренным — закалённым своим опытом, а не управляемым им. Агентство «Щ.И.Т.» так толком и не объяснило, почему никто не посчитал нужным назначить консультацию психотерапевта человеку, который буквально утратил весь свой мир, но Стив всё равно выкарабкался.       Обращение за помощью — наверное, лучшее, что случилось со Стивом в этом веке, и Сэм не думает, что могло бы случиться, если бы он промолчал и ни к кому не обратился, потому что на самом деле не так много вариантов, как это могло бы закончиться, и ему не нравится ни один из них.       Пусть он и не уверен, что это верное решение, но верит, что Стив поступит правильно, если окажется, что это не так.       Но Стив посмеивается, а лифт открывает двери на этаже Мстителей.       — Я думаю, из нас двоих, более вероятно, что он разобьёт моё, — они вместе идут в переговорку. — Но я постараюсь следить за этим.       Стив будет осторожен, ну конечно будет, и Сэм переключает внимание на инструктаж. Присутствуют не все, но большинство уже здесь, и Хилл прислала пару людей из «Щ.И.Т.» по какому-то вопросу — это Джек и Грейс, если Сэм правильно помнит. Сэм кивает им в ответ, когда они кивают ему, и они со Стивом усаживаются за стол.       Оказывается, не происходит ровным счётом ничего, что могло бы их взволновать. В химической лаборатории во Франции пожар, который уже взяли под контроль (и оказалось, что всё это дело рук «Щ.И.Т.»), умер один деспот и двое его сыновей пытаются решить, кто теперь главный, и «Позднее шоу» хочет пару представителей от них для несерьёзного интервью.       Стив вызывается добровольцем для последнего, так что Сэм тоже поднимает руку — кому-то нужно присматривать за этим идиотом.

***

      Джеймс чем-то занят с ноутбуком, когда Стив возвращается обратно, на фоне проектора, показывающего сериал «Сверхчеловек», но встаёт, когда Стив входит в комнату.       — Поставь на паузу, пожалуйста, Джарвис? — говорит он, и Стив притягивает его к себе и, как только они оказываются вблизи друг от друга, целует его.       — Ты на вкус, как торт, — замечает он, — не то чтобы я жаловался... ты в порядке?       — Ага, — Джеймс кладёт обе руки на грудь Стиву, в то время как Стив обнимает его за талию.       — Было не так уж и страшно, а? — спрашивает он, и Джеймс откидывает голову, корчит гримаску.       — Он вроде ничего? — отвечает он, и Стив хихикает. — Как я справился?       — Ты ему понравился, — говорит Стив.       — Да, — отвечает Джеймс, — но что он думает?       Стив склоняет голову набок и смотрит на Джеймса, чуть улыбаясь.       — Ты — ему нравишься, — говорит он. — Моё решение — не особо.       — Он понимает, что это не только твоё решение, верно? — спрашивает Джеймс, и Стив смеётся.       — Просто... дай людям время привыкнуть. Они никогда не видели меня с кем-то, похожим на тебя.       Джеймс закатывает глаза.       — Ладно, — он отодвигается, и Стив отпускает его, но видит, что плечи Джеймса по-прежнему напряжены.       — Я хочу сказать, что подумают твои родители? — озвучивает он вслух свой, пожалуй, самый большой страх в отношении всего этого, и Джеймс замирает.       Он ничего не говорит несколько долгих секунд, а потом тяжело вздыхает, откидывает голову и смотрит в потолок.       — Им это не понравится, — говорит он, сдаваясь, и Стив идёт к нему, проводит руками по его плечам стоя сзади, наклоняется поцеловать Джеймса в затылок, где его воротник чуть сползает назад.       — Дай Сэму немного времени, — говорит Стив. — Он был моим лучшим другом достаточно долго, чтобы научиться понимать, когда я серьёзно к чему-либо отношусь, и он изменит точку зрения, когда увидит, насколько это хорошо для меня — быть с тобой.       Джеймс вздыхает и переносит вес назад, опираясь всем телом на Стива, а потом какое-то время молчит.       В конце концов, Стив говорит:       — В общем, не переживай из-за этого сейчас, — и отодвигается, проходит мимо него. — Ты помнишь правила поведения при срабатывании сигнализации?       Джеймс на мгновение кажется удивлённым, но потом быстро приходит в чувство.       — Да, — отвечает он, потому что все, кто работает в Башне, в курсе различных типов сигнализации, которую они могут услышать в любое время.       — Хорошо, — говорит Стив. — Если ты остаёшься тут, пока я на дежурстве, тебе необходимо об этом помнить. Что хорошо, так это что, если у тебя возникнет проблема где-либо на жилых этажах, ты можешь просто попросить Джарвиса помочь.       — Я могу? — говорит Джеймс, и Стив кивает.       — Да, — он смотрит вверх, потому что всегда так делал, когда обращался к Джарвису, и никто никогда не сможет избавить его от этой привычки. — Джарвис, ты бы не мог продемонстрировать?       — Разумеется, Сэр, — отвечает Джарвис, а потом свет заметно тускнеет, плинтусы подсвечиваются, а на полу появляются очевидно проецируемые линии из точек света, ведущие от Джеймса прямо к входной двери. — Не пользуйтесь лифтами в случае возникновения опасности. Пожалуйста, следуйте за направляющей подсветкой к ближайшему от вас выходу.       А затем подсветка исчезает, загорается обычный свет.       — Буквально всё, что тебе нужно сказать, — это «Джарвис, помоги» или что-то подобное, и он покажет тебе, куда идти. Ясно?       Джеймс оглядывается по сторонам, но спустя пару секунд кивает.       — Ясно, — отвечает он. — А что будет, если прозвучит сигнал для Мстителей? Ты просто побежишь наверх?       Стив засовывает руки в карманы, пожимает плечами.       — По сути, да, — говорит он. — Тебе не стоит об этом волноваться, правда.       Джеймс выглядит так, словно он в этом не уверен.       — Слушай, — Стив достаёт руки из карманов. — Единственная разница между двумя предыдущими неделями и этой в том, что я на дежурстве. Мне не нужно постоянно носить форму, мне не нужно бодрствовать двадцать четыре часа в сутки. Мы будем заниматься своими делами, как делаем это каждый день, но в какой-то момент мне, возможно, потребуется в чём-то поучаствовать. Мы не будем молча сидеть и ждать, пока зазвучит сигнал. Ясно?       — Ага, — отвечает Джеймс. — Ты всю неделю на дежурстве?       Стив кивает.       — Всю неделю.       — Так что, никакого секса до пятницы?       Стив моргает, потом старательно пытается игнорировать то, как его тело практически физически восстаёт против подобной идеи.       — Ну, если очень быстро... — говорит Стив.       Выражение лица Джеймса внезапно становится коварным, что весьма привлекательно.       — О, вот как?

***

      — Помнишь, ты упомянул наручники? — спрашивает Джеймс, когда Стив усаживается с ним в обнимку, опираясь на край кровати.       Они начали на кровати, но закончили на полу, по крайней мере, большая часть постельного белья оказалась там вместе с ними.       — Угу? — говорит Стив.       — Я не думаю, что я, — начинает Джеймс, но обрывает себя и какое-то время молчит. — Мне нравится, когда ты меня удерживаешь силой, или когда говоришь мне, что делать, но я не думаю... что я хочу... реально реально эээ...       Стив поворачивает голову в путанице простыней и одеял и смотрит на него.       — Извини, — Джеймс поворачивается на бок, лицом к Стиву. — Я хочу сказать, что есть люди, которым нравится носить всю... эээ экипировку и кожу и всё такое, называть друг друга «Сэр» и типа того, и мне нравится, когда ты главный, но я не хочу... быть не главным. Это... в смысле, это плохо?       Стив протягивает руку и убирает волосы с глаз Джеймса.       — Во-первых, пока это никому не причиняет вреда, то и проблемы нет, верно? — Джеймс медленно кивает, словно не совсем уверен. — Хорошо. И я понимаю, что ты имеешь в виду, малыш, это как когда я говорю тебе, как хорошо ты себя ведёшь, это тебе нравится, но ты не хотел бы целиком... — Стив подбирает слова. — Тебе не нравится собственничество в отношениях. Верно?       Джеймс кивает с видимым облегчением.       — Верно, — говорит он. — Мне нравятся верёвки, но мне нравится, чтобы я сам мог бы из них выпутаться при желании. И-и мне нравится, когда ты говоришь мне, что делать, но ты не... эээ... в смысле, если я не могу...       — Наказывать тебя — это не моя работа. Даже если бы наши отношения включали подобное, я бы всё равно не стал наказывать тебя за то, что ты чего-то не сделал, так? — говорит Стив. — Ну и к тому же, малыш, у тебя гигантский фетиш похвалы, не думай, что я не заметил.       Щёки Джеймса слегка краснеют.       — Эээ, — говорит он, и Стив перекатывается ближе к нему, гладит Джеймса по щеке.       — О, солнышко, — шепчет он. — Не волнуйся из-за этого; мне нравится говорить тебе, какой ты хороший у меня. Ты знаешь, как хорошо у тебя получается?       Губы Джеймса чуть приоткрываются, глаза распахиваются.       — Всё верно, — продолжает Стив. — Кажется, мы отлично друг другу подходим, как думаешь?       Джеймс какое-то время молчит, а потом фыркает.       — Мы так это теперь называем?       Стив снова перекатывается на спину и смеётся.       Он не устал на самом деле, нет. Никто из них не устал. Единственная причина, почему на дежурство заступают в пятницу, — чтобы Мстители могли порадоваться выходным, как все нормальные люди, а следующая свежая команда принимала смену именно тогда, когда весь мир слегка сходит с ума.       Конечно, единственное, что может быть хуже вечера пятницы — это вечер субботы, без сомнения, в это время во всём мире люди отдыхают, выпивают и дебоширят.       — Чего бы ты хотел на ужин? — спрашивает Стив, потому что скоро ему нужно будет встать.       — Хммм, — отвечает Джеймс, — индийская кухня?       Стив кивает.       — Не вопрос, — говорит он. — Почему бы тебе не заказать что-нибудь для нас с ноутбука, а я пока приготовлю кофе, — просто оплати со страницы моего профиля, там сверху будет виден мой обычный заказ.       И они принимаются выпутываться из простыней, чтобы вернуться к своему вечеру пятницы.       Суббота       — Открывай свою грёбаную дверь, — голос Ребекки из динамика СтаркФона звучит куда более естественно, чем мог бы звучать из динамика его старого телефона, но Джеймс всё равно недоумённо на него щурится, — козлина ты.       — Бекка? — его голос такой хриплый и низкий, что не может быть никаких сомнений, что она только что его разбудила.       — Ты что, оглох? Я уже десять минут стучу. Давай, впусти меня уже, ленивая... — Где ты вообще? — Джеймс критически рассматривает то, что его окружает, — безупречная спальня Стива, разумеется, белоснежные простыни, которые ещё хранят его запах, и солнце, которое вовсе не так высоко в небе, как хотелось бы Джеймсу.       Его лучи едва достигают кровати.       — Я у тебя под дверями, идиот! — отвечает Бекка. — Впусти меня, чёрт побери, пока я не сломала...       — Я не там, — говорит ей Джеймс, садясь в постели.       Ух, солнце может и не заливает лучами всю комнату, но уже достаточно светло, вот спасибо.       Он слышит, как в голове Бекки прокручиваются шестерёнки.       — Что значит — ты не тут, а где ты тогда?       Джеймс прикусывает губу, но решает, что ничего страшного не случится, если он ей скажет.       — Я дома у своего бойфренда.       Молчание после этого длится дольше обычного, и он даже слышит, что происходит вокруг неё. Судя по звукам, кто-то выходит из соседней с его квартиры.       — Тебе, чёрт возьми, ужасно повезло, что на твоём телефоне нет GPS-трекера.       — Задай ему жару, солнышко, — говорит другой голос.       — О, нет, нет, это мой брат... — начинает Бекка, а Джеймс вставляет:       — Привет, миссис Джи!       — Он говорит: «Привет, миссис Джи.»       Воцаряется молчание.       — Она помахала, — говорит Бекка, и Джеймс улыбается. — Ты вообще хоть в пределах страны?       — Да, я даже, даже в Нью-Йорке, Бекка, где ещё, чёрт побери, мне быть?       Входит Стив, выдвигая вперёд подбородок, когда замечает явно далеко-не-довольное выражение лица Джеймса. Когда он ставит на тумбочку поднос, Джеймс одними губами говорит ему: моя сестра. Брови Стива понимающе приподнимаются, он садится на край постели, опускает руку на лодыжку Джеймса поверх простыней.       — Ну не знаю! Может, он увёз тебя в Милан или типа того, не знаю. Где именно ты в Нью-Йорке?       Выражение лица Джеймса ярко демонстрирует, как слабо его впечатляет её попытка выведать информацию, пусть даже Бекка и не видит.       — В Нью-Йорке, — повторяет он.       — Ладно, — сдаётся она. — Я хотела предложить тебе пообедать вместе, но если ты слишком занят со своим бойфрендом, то я...       — Погоди, — он прижимает телефон к своему голому животу.       Она хочет пообедать со мной, одними губами говорит он Стиву, замечая, как Стив опускает взгляд на его губы и читает по ним.       Стив кивает в ответ, одобрительно показывает большой палец, но Джеймс качает головой.       Хочешь познакомиться с моей сестрой?       Стив выглядит так, словно Джеймс дал ему пощёчину, брови взлетают на лоб, глаза широко распахиваются, рот приоткрывается. Это длится всего пару секунд, но это невероятно смешно, а потом он опускает уголки губ вниз в самом комическом выражении, говорящем почему-бы-и-нет, которое когда-либо видел Джеймс, и пожимает плечами.       — Конечно, — шепчет он, и Джеймс широко ему улыбается.       — Клёво, — он снова подносит телефон к уху. — Можем и пообедать. Могу я взять его с собой?       Бекка делает резкий вдох.       — О господи, серьёзно? — спрашивает она, и Джеймс фыркает. — Да? Нет, подожди, чёрт, я даже не нарядилась...       — Ничего страшного, он встречается со мной, а не с тобой.       — Джеймс, честное слово, я...       — Что на тебе сейчас? — спрашивает Джеймс. — Уверен, что ты нормально выглядишь.       Стив хмурится, словно в жизни ничего хуже не слышал.       — Скажи ей, что мне это неважно.       — Да, он говорит, что ему неважно, так что ты... погоди, ты можешь встретиться со мной на Центральном вокзале?       — Я могу послать за ней машину, — тихо говорит Стив, — или съездить за ней на байке?       Джеймс качает головой, останавливает его жестом.       — Срань господня, Джей-два-раза-Би, ты издеваешься, что ли? Ты хочешь, чтобы я поехала на Манхэттен в субботу, ты грёбаный садист или что?       Стив подавляет смешок.       — Так сможешь ты сюда добраться или нет? Мы можем, типа, съездить за тобой, но, ну ты понимаешь. Тут рядом со станцией есть одно местечко, там нам не так сильно будут мешать.       — Джейми, Джимми-бой, что за чертовщина, кто, чёрт побери, этот парень? Это же Нью-Йорк, всем наплевать!       — Бекка...       — Я буду там через час и, не дай бог, ты не будешь ждать меня с букетом цветов и коробкой пончиков, и вообще, цветы пусть лучше будут сделаны из пончиков.       Она не ждёт, пока он ответит, и кладёт трубку, а Стив смеётся, когда Джеймс опускает телефон и смотрит на него неверящим взглядом.       — Э, ну, полагаю, сегодня ты познакомишься с моей сестрой.       Стив улыбается, протягивает Джеймсу чашку кофе с подноса.       — Я добуду круапончиков, это должно вернуть тебе её расположение. Когда она приедет, отведи её в «К-Б», и я встречусь с вами там. Не заказывайте, пока я не приду, — я возьму вам что-нибудь сам. Есть какие-то предпочтения?       — Моя сестра любит кофе мокко с белым шоколадом. О, а ты слышал про фраппе со вкусом булочки с корицей? — спрашивает Джеймс, и Стив моргает так, словно только что увидел что-то исключительно яркое.       — Э, нет, — отвечает он, — но просвети меня.

***

      Стив обеспечил их круапончиками по телефону — он так и сказал, буквально, «Круапончики обеспечены», словно он на задании, это так чертовски трогательно, реально, — а сейчас он задаёт нейтральные вопросы, и Джеймс не уверен, нервничает Стив или нет. Наверное, нет.       — Как тебе? — спрашивает тот, застёгивая молнию на чёрных джинсах.       Джеймс обдумывает это, пока Стив надевает чёрную рубашку, застёгивая пуговицы спереди, но не на рукавах, пока у него не остаются расстёгнутыми только две пуговицы сверху.       — Расстегни ещё одну пуговицу, — говорит ему Джеймс, и Стив приподнимает бровь, глядя в зеркало, но, с хитрой ухмылочкой, делает, как предложил Джеймс.       Потом надевает тёмно-синий блейзер и берётся за простую синюю бейсболку.       — Это хоть кого-то способно обмануть? — спрашивает Джеймс.       — Нет, — отвечает Стив, — но это сбивает людей с толку ровно настолько, что мне хватает времени уйти. Есть какие-то темы, которые мне не стоит поднимать?       — Ээ, — говорит Джеймс, — политика, наверное? Ну знаешь, такие темы как использование противозачаточных, права женщин, право выбора, права сексуальных меньшинств, правительство — вообще всё, что может её спровоцировать толкнуть речь.       Стив замирает.       — Она не республиканка, нет?       Джеймс смеётся.

***

      Так странно стоять в одиночестве после того, как Джеймс провёл столько времени в обществе других людей, в частности Стива, в последнюю неделю или две, но вот он стоит здесь, чувствуя себя невероятно крошечным в повседневной суете Центрального вокзала.       Он получил её смс «Буду через 5» примерно десять минут тому назад, но до сих пор её не увидел, так что он не уверен, что она задумала. Он не мог её пропустить — даже если бы и так, Бекка осталась бы где-то поблизости, — но он не видит её. У него не очень хорошо получается находить лица в толпе — каким-то образом, все лица, которые он находит глазами, принадлежат не той, кого он ищет, — но её он бы точно узнал, а она скорее закричала бы, увидев его, несмотря на стечение народа, чем...       Он чуть не выпрыгивает из штанов, когда кто-то тыкает его пальцем в бок, именно в том месте, где тычок гарантированно заставит его сложиться пополам, только набок, и примерно на два метра подскочить в воздух с таким воплем, что это привлекает к нему взгляды даже ко всему привычных нью-йоркцев.       — А не пошла бы ты? — произносит он, вероятно чуть громче, чем намеревается.       — Ты сказал, что приведёшь его, гадина. Я даже, блин, накрасилась.       Джеймс потирает бок и оглядывает её с ног до головы. Джинсы в облипку, кожаная куртка и, господи помоги ему, майка с надписью, посвящённой Мстителям. У Джеймса тоже такие есть, разумеется, есть. Но какова чёртова вероятность...       — Я приведу его, — говорит ей Джеймс. — А ещё, блин, больно же! —Единственная причина, по которой он не делает с ней то же самое, — потому что это только приведёт к драке, а они и так опаздывают. А тогда... — Подожди, ты что, поэтому так долго? Пыталась увидеть его сперва издали?       Она выглядит так, будто ни капельки не раскаивается.       — Если бы ты мне не позвонил в слезах из-за него, я бы серьёзно начала сомневаться в твоей правдивости, Джеймсиська.       — Иди в жопу, — говорит Джеймс. — И если ты назовёшь меня так перед ним, я расскажу ему, что случилось тогда у тети Кэрол.       Бекка заметно бледнеет.       — Только попробуй, — отвечает она. — И расслабься уже, не буду я, чёрт побери, позорить тебя перед твоим красавчиком-актёром-певцом бойфрендом, кто бы он там ни был. Где он?       Джеймс начинает шагать вперёд, и она идёт за ним.       — Ты знаешь, что я работаю в Башне, — говорит он, указывая вверх.       — Ага, — отвечает она.       — Ну, у меня есть допуск, и там есть отличная кофейня, выше уровня улицы, и по субботам никто не приходит на работу, кроме людей, которые там собственно живут, так что мы можем пойти...       Она хватает его за руку.       — Ты ведёшь меня в Башню Мстителей на обед, а на мне грёбаная майка Мстителей. Что, если кто-то встретится нам, Джеймс? Что, если Чёрная Вдова увидит меня в грёбаной майке с надписью «Я ЛЮБЛЮ МСТИТЕЛЕЙ»?       На самом деле на её майке написано не это — на её майке просто написано «A♥engers» с фирменным логотипом Мстителей вместо первой буквы и нарисованным сердечком вместо второй. Сердечко и буквы разделены на множество секций, и в каждой нарисован кто-то из наиболее популярных Мстителей в соответствующих им цветах вместо чёрно-белого.       Всё это написано у неё прямо на сиськах.       — Ну, у тебя будет повод завязать разговор, — замечает он. — Пошли, я не хочу заставлять его ждать.       Они уже дошли до вестибюля, где Джеймс показывает пропуск Шарисе у стойки администратора, чтобы та убедилась, что он может провести Бекку внутрь (он может — всю его семью проверили перед тем, как он начал работать над РеПроСис, и эти проверки по-прежнему хранятся в базе данных), когда Бекка проявляет лёгкую неуверенность.       Ей всего восемнадцать и, хоть она и встречалась со своими кумирами, писателями или художниками, на разных конференциях, а также с несколькими политиками, перед которыми она преклоняется, на митингах, подобные места заставляют её нервничать.       — Подожди, — говорит она, — подожди, Джеймс, подожди, чёрт.       Он останавливается, смотрит на неё.       — Что такое? — спрашивает он, и она смотрит на него с таким видом, будто весь её мир рушится.       — Меня, кажется, сейчас стошнит, — говорит она. — Что, если я ему не понравлюсь?       — Ты ему понравишься, — говорит Джеймс и берёт её за плечи, как Стив делает с ним. — Он самый лучший парень, что я когда-либо встречал. Он именно хороший человек, не просто хорошо делает то, что он делает. Понимаешь? Он милый, умный, и ты ему очень сильно понравишься.       Губы Бекки искривляются.       — Пойдём, — говорит ей Джеймс, — мы зайдём в «К-Б» и подождём его там. Потом решим, что делать с обедом.       — «К-Б»? — спрашивает она, пока он ведёт её к лифту, — сегодня тут пусто, он может выбрать любой, который ему понравится.       — «Кофе-Бар», — отвечает он. — Так называется кофейня.       Бекка закатывает глаза, когда двери лифта закрываются.       — Ого, — говорит она. — Оригинально.

***

      Джеймс не нервничает. Он знает, что Стиву понравится Бекка, и он знает, что Бекке уже нравится Стив. Вообще-то, она обожает Капитана Америка, так что ему, возможно, придётся это контролировать, но её воспитали те же родители, что и его, и они оба знают, как вести себя уважительно по отношению к старшим и тем, кто этого уважения заслуживает.       Единственное, что реально его волнует, — что один из них может что-то не то ляпнуть, но все так иногда делают. Даже Стив, и уже если Стив способен случайно это сделать, то все остальные и подавно.       Они садятся за один из многочисленных свободных столиков, — это, должно быть, единственное заведение на Манхэттене, которое по выходным становится тише — и Бекка обводит кофейню взглядом.       — Э, мы не будем ничего заказывать?       — Неа, — отвечает Джеймс, — мы, скорее всего, поедим где-то в другом месте, здесь мы только встречаемся.       — Джеймс, — говорит она, — ну хватит уже. Поверить не могу — ты даже не скажешь мне его имя? Или где я могла его видеть? В кино или на телевидении или...       Она осекается, и он хмурится, но её глаза широко распахнуты и взгляд следит за чем-то поверх его плеча. Джеймс тоже оборачивается, и она пинает его под столом.       — Ай! — восклицает он, но она наклоняется к нему поближе.       — Не пялься туда, — говорит она, — буквально не смотри в ту сторону, но Капитан Америка только что, чёрт побери, сюда вошёл, Джеймс.       Он всё равно оборачивается снова, чтобы подразнить её.       Она снова его пинает — но это того стоит — и он пинает её в ответ, когда Стив Роджерс, на противоположной стороне кофейни от них, реально далекоооо, на другой стороне помещения размером чуть ли не с четверть целого этажа, подходит к стойке бара. Это значит, что он выходит из поля зрения Бекки, а это значит, что Джеймс теперь должен за ним наблюдать. Не вопрос.       — О господи, Джеймс, это реально он! — почти шепчет она. — Что он сейчас делает?       Джеймс смотрит на неё.       — Во-первых, это Стив Роджерс, а не Капитан Америка. Сэм Уилсон сейчас Капитан Америка. Во-вторых, мы в месте, которое называется «Кофе-Бар», Бекка, что, чёрт побери, он может тут делать, как ты думаешь?       Она стискивает челюсти, но, очевидно, её эмоции слишком бурные.       — О боже, я вроде как хочу подойти с ним заговорить, но что я вообще ему скажу? Как ты думаешь, если мы ему помашем, он помашет нам в ответ? — Джеймс прикусывает щеку изнутри, чтобы не засмеяться. — Он такой классный и такой огромный! В смысле, я знала, что он высокий, но на фото он всегда рядом с Тором, и все выглядят такими крошечными по сравнению с ним — ты знал, что рост Тора сто девяносто пять сантиметров?       — Да, — кивает Джеймс, но она только отмахивается.       Она бросает очень, очень быстрый взгляд обратно, а потом переводит взгляд на Джеймса.       — Как он может так хорошо выглядеть всё время, даже сейчас, днём в субботу!       Джеймс фыркает, но она смотрит на свои руки, потом на стол, потом опять на Джеймса, не моргая, а потом говорит:       — Господи, я хочу сказать ему, какой он классный. В смысле, он наверняка знает... я хочу сказать, нет, наверняка ему не нужно, чтобы люди ему это говорили, но я хочу ему сказать. Понимаешь? Помнишь тот раз, когда у него случилась та штука, а потом он сделал все те ролики? Он должен был выглядеть в них серьёзно, но заодно выглядел и так сексуально?       — Все те ролики о борьбе с суицидом? — говорит Джеймс, и она кивает.       — Да, вся эта тема, — она бросает взгляд обратно, вероятно, убедиться, что Стив ещё не ушёл, бариста запускает блендер, — «не прыгай, позвони нам» для той благотворительной организации. Каково ему вообще тогда было? Господи, представить не могу даже, он, должно быть, такой смелый. Я хочу ему об этом сказать.       Джеймс бросает взгляд на стойку бара.       — Что он делает? — спрашивает она, и Джеймс прищуривается.       — Бекка, ты хочешь к нему подойти?       — Чёрт, нет, — говорит она. — У меня наверное просто начнётся словесный понос, а он такой... Он такой красивый. Понимаешь? Все в курсе, что он красавчик, но он настолько феерически прекрасно выглядит, кажется, что ему просто не место среди простых смертных, понимаешь? Я бы хотела сказать ему спасибо за всё. Он так много сделал, да?       Джеймс коротко улыбается, какое-то время молчит.       — Да, — наконец соглашается он, и Бекка уже открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но не успевает.

***

      Ребекка Барнс не из тех, кого легко выбить из колеи. Она прожила всю свою жизнь не то чтобы в тени своего брата, но, тем не менее, прекрасно понимая, как многого он достиг в столь юном возрасте. Она знает, куда хочет пойти в колледж, знает, чего хочет от жизни, и у неё под контролем всё прочее, вроде романтических партнеров и активного времяпрепровождения. Она не пьёт, не принимает наркотики, у неё нет парня или девушки, да ей сейчас никто особо и не нужен. У неё отличные оценки и она способна работать вопреки всему — шуму, боли, болезни, но что запомнится ей сильнее всего об этом конкретном моменте — это как она почувствовала очень приятный — читай, дорогой, яркий и глубокий, — запах туалетной воды перед тем, как очень большая рука поставила перед ней мокко с белым шоколадом, а перед её братом фраппе со вкусом булочки с корицей.       Потому что, когда она поднимает взгляд, ей протягивают для пожатия огромную уже-пустую ручищу, а высоко-высоко над её головой из-под козырька простой бейсболки сияют синие глаза, и Стивен Грант Чёртов Роджерс улыбается ей.       — Ребекка Барнс? — говорит он таким тоном, что она просто знает, что вечно будет мысленно слышать его. — Очень приятно познакомиться.       И добрых секунды три совершенно ничего не происходит.       Потом она встаёт, берёт в руки свою сумочку и принимается лупить ею Джеймса по плечу.       — Ты, — говорит она, — хренов, — шлёп, — говнюк, — шлёп, — чтоб тебе, — шлёп, — пусто было!       Потом она бросает сумочку и жмёт Стиву руку.       — Коммандер Роджерс, — говорит она.       Пальцы Коммандера Роджерса смыкаются вокруг её ладони только спустя секунду, но потом он смеётся.       — Он тебе не сказал?       — Нет, он, чёрт побери, мне не сказал, — отвечает она, бросая укоризненный взгляд на брата, но старается сделать своё рукопожатие таким же крепким, как у него, и улыбается. — Это честь для меня, Сэр, — я только что говорила Джеймсу, что хотела бы сказать вам, как много для нью-йоркцев значит ваша защита, но у меня кишка тонка, чтобы к вам подойти.       Стив хлопает глазами, но быстро приходит в себя.       — О, спасибо, — отвечает он, — но, пожалуйста, зови меня Стив.       — Только если ты будешь звать меня Беккой, — отвечает она и снова садится.       Стив хитро усмехается.       — Есть, мэм, — говорит он, и она знает, что краснеет, — она чувствует это.       Но по выражению его лица она также видит, что он сделал это специально.       — Поверить не могу, что ты купил мне кофе, — говорит она, — дай я верну тебе деньги...       Стив, уже успевший поцеловать её брата в висок и собиравшийся сесть, как раз опускается на стул и начинает мотать головой.       — Пожалуйста, не надо, — говорит он. — У меня накопилось выплат за семьдесят лет, так что мокко с белым шоколадом — это фигня. — Бекка чуть не давится своим. — Мы пойдём наверх?       — Конечно, — говорит Джеймс.

***

      На обед у них горячие сэндвичи с сыром, потому что у Стива есть свежий хлеб, чеддер и бекон, а также один из самых вкусных маринованных огурчиков, что когда-либо пробовал Джеймс, ну и потому, что Стив хочет горячих сэндвичей на обед.       — Если ты вегетарианка, я могу сделать вегги-версию, — говорит Стив, — или если веганка...       — Неееет, нет, я слышала, ты сказал — бекон, — отвечает Бекка с искренне расстроенным выражением лица, — не лишай меня этого, я же из самого Бруклина сюда пёрлась...       — Эй, ладно, хочешь бекон — будет бекон, ладно?       Когда Стив поворачивается к ним в следующий раз, Джеймс ловит его взгляд.       — А мона нам и кофа? — с типичным бруклинским акцентом говорит он, и сперва Стив выглядит слегка смущённо, но потом прищуривается.       — Послушай, крошка, — говорит он, так налегая на акцент, что его вообще трудно понять, — я уже тусовался на углу, когда твоих родаков ещё и в помине не было, так что следи за языком, ясно?       Он так растягивает звуки, что на мгновение Джеймс замирает, ошеломлённый.       — Отвалииии! — восклицает Бекка, возмущённо поднимая обе руки, и Стив одобрительно указывает на неё лопаточкой.       — Я ТУТ ИДУ!       — О боже мой, а представляешь, если бы ты так произнёс «Железный Человек»? — говорит Джеймс, и Стив сияет, словно кто-то только что вручил ему щеночка.       Он произносит «Железный Человек», а потом до кучи и «Соколиный Глаз» с таким сильным бруклинским акцентом, что глаза слезятся, и Джеймс только пялится на него. Бекка словно остолбенела.       — Я буду бережно хранить воспоминания об этом до конца дней своих, — бормочет она, а Стив только приподнимает бровь и возвращается к сэндвичам.       Ребекка бросает на Джеймса взгляд, в котором слышен вопль о боже мой!!! на полной громкости, но вслух она не издаёт ни звука, только поворачивается лицом к Джеймсу.       — Так насколько большие эти апартаменты? — спрашивает она, и Стив негромко смеётся.       Если Джеймс не ошибается, то они занимают целый этаж. Гостиная Стива огромная, с открытой планировкой, двумя диванами и журнальным столиком, потом есть ещё обеденный стол — за которым они сидят — до которого можно дотянуться непосредственно от кухонной рабочей поверхности, а сама кухня расположена вдоль изогнутой стены. Это отличная кухня, между прочим, — с подсветкой под шкафчиками, с поверхностями из сосны и чёрного гранита.       — Целый этаж?       Джеймс пожимает плечами.       — Я провожу время только в трёх из этих комнат, — говорит он, и Бекка морщит носик.       — О двух из них мне знать не нужно. — Она поворачивается к Стиву. — А дальше что-то есть? Эти апартаменты занимают весь этаж?       Он посмеивается.       — Весь этаж, — подтверждает он. — Но я никогда бы не смог использовать столько комнат. Это неплохо, но всё это пространство, да ещё и мой дом в Бруклине? Большая часть моих вещей всё равно постоянно живёт в сумке.       Коридор, который ведёт из главной комнаты через огромную арку (рядом с ухоженным домашним растением, между прочим), спустя приличное расстояние заканчивается дверью, и Джеймс знает, что Бекка сейчас думает о семи восьмых площади этажа, которые, должно быть, скрыты за этой дверью в конце коридора — он видит, как она внимательно всё рассматривает.       Пару минут они с Джеймсом разговаривают между собой — немного о декоре Стива, немного обычных братско-сестринских препирательств, и Бекка, кажется, зациклилась на том, как прошла их встреча в кофейне. Ему никогда не удастся заставить её об этом забыть, он уверен. Стив по большому счёту молчит, а Джеймс не виделся с сестрой почти месяц. Она говорит, что у неё нет ничего нового, но он практически уверен, что она просто скромничает, и заставляет её признаться, что она сейчас пишет и что шьёт из обрезков ткани, а потом и раскрыть план возможного путешествия на деньги, что ей удалось отложить.       Она говорит, что подумывает поехать в Европу, когда Джеймс видит, как слегка поворачивается голова Стива, замечает движение краем глаза. Он не успевает ничего спросить, правда, потому что Стив сам заговаривает, как только Бекка заканчивает предложение.       — Я был в Европе всего пару раз после войны, — говорит он, — ну... возможно, больше, но только пару раз именно как турист, знаете. Много работы, мало развлечений. В Германии есть потрясающие соборы и галереи.       И разумеется. Разумеется, Стив будет осматривать достопримечательности именно в Германии — ведь в последний раз, когда он был где-либо вблизи Германии, прогулки по соборам и галереям искусств, мягко выражаясь, вряд ли были возможны.       — А во Франции ещё сохранились некоторые элементы оформления в стиле Ар-Деко, пара указателей в метро, всё такое. Куда ты думала поехать?       Бекка смотрит на Джеймса, приподняв брови, пока Стив раскладывает горячие сэндвичи по тарелкам, но говорит:       — Эээ, я думала про Лондон, Париж, Берлин, Барселону, Рим, — отвечает она. — Хотя ещё я всегда мечтала увидеть северное сияние.       — Тогда тебе следует на него посмотреть, — говорит Стив. — Если даже ты больше ничего не успеешь, посмотри на него. Это не похоже ни на что иное, цвета, которые никогда не получится смешать вручную, это невероятно.       Он поворачивается, по тарелке в каждой руке и одна ближе к локтю, и ставит их на стол. Джеймс ловит взгляд Бекки и протягивает руку так, чтобы Стив видел, и она уже начинает вопросительно хмуриться, глядя на него, как Стив молча начинает читать молитву.       Она слегка отклоняется назад, словно подчёркнуто кивает, но никто из них ничего не говорит вслух.       — Есть какая-то особая причина, почему ты хочешь посмотреть столицы? — спрашивает Стив, когда заканчивает с молитвой, и она пожимает плечами.       — Это все те места, куда обычно советуют поехать, — отвечает она. — Типа Лондонского колеса обозрения или... собора Святого Павла. Его, оказывается, никогда не бомбили.       — Весь Лондон бомбили, — замечает Стив, — но пожарные специально тушили собор в первую очередь, чтобы сохранить его в целости и укрепить тем самым боевой дух. Акустика внутри нереальная — и вообще это потрясающее здание. Кристофер Рен.       — Ну, из архитекторов мне нравится Макинтош, — говорит она, и Стив так быстро опускает приборы, что Джеймс думает, что он обиделся.       — Ой, у меня для тебя есть такая книга, — он встаёт и исчезает в коридоре.       Они смотрят ему вслед, видят, как он ныряет в спальню, а потом Бекка смотрит на Джеймса.       — Говнюк ты, — говорит она, — мне нужно столько у тебя узнать.       — Заткнись, у него же суперслух, — говорит Джеймс, когда Стив уже возвращается по коридору обратно.       — Да, но я достаточно воспитан, чтобы не подслушивать. Вот.       Он вручает ей книгу, на обложке которой простое изображение некоторых знаменитых витражей, имена авторов и заголовок «Чарльз Ренни Макинтош».       — О господи, — говорит она, — нет, я не могу, я не довезу её в сохранности до дома...       — Нет, возьми, — говорит ей Стив, возвращаясь к своему сэндвичу. — Я могу достать другую, если мне...       Бекка выглядит так, словно вот-вот проглотит язык, когда до неё доходит, что он хочет, чтобы она оставила книгу себе.       — Нет! — восклицает она, крайне громко, между прочим, и Стив удивлённо на неё смотрит. — Извини! — так же резко исправляется она. — Нет, в смысле, ты не можешь, мы же только познакомились, ты не можешь просто подарить мне это!       — Всё хорошо, — отвечает он. — Правда, Бекка, всё в порядке, это просто книга. Тебе она понравится, а я уже прочёл её, и сейчас она только занимает место на моей полке.       — Ты не можешь просто... — говорит она, но Стив выглядит озабоченно.       — Просто никогда не говори ему, что тебе что-то нравится или нужно, — замечает Джеймс. — Это очень просто.       Стив смотрит на него.       — Неужели, — произносит он, и это вовсе не вопрос.       Джеймс широко улыбается и пожимает плечами.       — Спасибо, — Бекка смотрит на Стива так, словно он только что подарил ей миллион долларов, потому что, Джеймс в курсе, именно так Стив обычно заставляет себя почувствовать.       — Не за что, — с улыбкой отвечает Стив, и это так вежливо и так искренне, что от кого угодно другого прозвучало бы фальшиво.       Джеймс не знает никого, кто был бы настолько же искренним.       — Как тебе сэндвич? — спрашивает Стив у Джеймса, и тот накалывает на вилку большой кусок.       — Объедение, — отвечает Джеймс и засовывает его в рот. — Моё почтение повару.       Стив закатывает глаза.       — Я обязательно ему передам, — говорит он.

***

      После обеда, пока Стив убирает тарелки, Джеймс отлучается в туалет, а Бекка садится боком на своём стуле, чтобы лучше видеть, как Сам Стивен Грант Роджерс моет стопку тарелок после того, как только что буквально покормил её обедом.       — Так что думаешь? — спрашивает тот, и на мгновение ей кажется, что он, возможно, забыл, что Джеймса нет в комнате, но потом он бросает взгляд на неё через плечо. — Я произвёл хорошее впечатление?       Она наклоняет голову набок.       — Ну, честно говоря, ты его старше, но все иногда мечтают о мужчине постарше, так что по этому поводу я не особо волнуюсь. А вот завидую ли? О да.       Стив негромко смеётся.       — И всё же, я хочу задать тебе пару вопросов.       — Валяй, — отвечает Стив и принимается вытирать вымытые тарелки и сковородку.       — Как вы познакомились?       Стив останавливается и вздыхает. Правда, это звучит скорее грустно, чем раздражённо.       — Он привлёк моё внимание, когда однажды я зашёл встретиться с Тони Старком, который был тогда на том этаже, где работает Джеймс. Чуть позднее я снова увидел его в той же кофейне, где мы были ранее, и пригласил его подняться сюда, — говорит Стив. — Потом примерно месяц мы не виделись, но снова случайно пересеклись, и я снова пригласил его подняться.       — Так это был просто случайный секс? — спрашивает Бекка.       — Это, — он поворачивается к ней, рассеянно вытирает одну тарелку посудным полотенцем, опираясь на столешницу, — так началось? Но потом я захотел снова с ним увидеться.       Бекка медленно кивает.       — Ты знаешь, что мои родители совсем ненамного старше тебя?       Стив кивает.       — Знаю, — говорит он. — И рано или поздно мне нужно будет с ними познакомиться. Но зато я неплохо выгляжу для своих ста восьми лет, а?       Она улыбается, но есть ещё кое-что, что начало волновать её примерно спустя пять минут после того, как они познакомились.       — Мой брат… — начинает она. — Вы встретились случайно?       Стив откладывает уже сухую тарелку.       — Я знал, что его зовут Джеймс, — говорит он. — Всё остальное я узнал только на прошлой неделе.       И её словно осеняет.       — О чёрт, — говорит она. — Это тогда он мне позвонил!       Стив кивает.       — Да, я... сказал ему, что мне нужно выйти, и я сказал ему, чтобы он не уходил. Оглядываясь назад, я вижу, что можно было сформулировать это получше, но в тот момент я был не в себе. Внезапно мой покойный лучший друг оказался главной темой повестки дня, и я не мог больше ни о чём думать. Какое-то время я просто не мог функционировать, и... Да, мы поговорили об этом. И я скажу тебе то, что сказал ему. Он внешне похож на Джеймса Бьюкенена Барнса, с которым я вместе вырос.       — Баки, — говорит она.       — Баки, — кивает он, потом подносит руку к своей груди. — Один из моих армейских жетонов принадлежал ему. И да, мне нравится определённый тип — так просто случилось, что твой брат соответствует этим характеристикам. Но это произошло случайно, и я не поэтому начал с ним встречаться. Я не разыскивал парней с его именем, я не искал людей с определённой формой лица. Просто однажды мне нужно было кое-что починить, я отнёс это своему другу, как делаю всегда, и... там был Джеймс, и он выглядел так, как он выглядит.       Она коротко кивает и смотрит куда-то в район его коленей, размышляя.       — Ты всё ещё любишь Баки Барнса?       Стив кивает.       — Да, — отвечает он. — По-прежнему. Но это не значит, что я не могу любить и кого-то другого.       Это справедливо, думает она.       — Бекка, я знаю, это необычно. Как для нас с ним, так и в целом. Но я чувствовал себя одиноким намного дольше, чем просто не состоял в отношениях ни с кем, и, честно, впервые за очень долгое время я разделяю свою жизнь и дом с кем-то, кто, как мне кажется, и должен быть рядом.       Бекка обдумывает это какое-то время, потому что, как ей известно, если что и удаётся Стиву Роджерсу хорошо — это речи. Существуют целые подборки видео на YouTube, где он стоит на подиумах и говорит о том, что все люди равны, любовь — это любовь, а люди — это люди, где он ежегодно обращается к участникам Нью-Йоркского гей-парада с микрофоном и радужными переводными картинками на щите, говорит о том, как сильно продвинулось общество и как многого им ещё предстоит достичь, где он стоит в студиях и сидит на интервью, говорит обо всем с бережностью, проницательностью и глубокомыслием, которые идут рука об руку с его искренностью.       Ни разу, просматривая эти видео, она не подумала, что он лжёт, и она не думает, что он лжёт сейчас.       — Не знаю, — говорит она, — я в любом случае не смогла бы произнести традиционную речь с угрозами. Ну, знаешь. Если ты разобьёшь ему сердце — я тебя зарежу, и так далее.       Стив качает головой, слышит, как Джеймс открывает дверь из ванной в спальне.       — Обещаю, — говорит он, — если я когда-либо причиню боль твоему брату, все мои друзья зарежут меня от твоего имени, — он протягивает ей руку. — Договорились?       Она жмёт его руку.       — Договорились.

***

      Позже днём, примерно в полчетвёртого, они сидят на диване, и тёплые лучи солнца проникают в окна Стива.       Они с Джеймсом вместе растянулись на одной секции, а Бекка свисает с края другой, достаточно близко, чтобы ткнуть Стива в колено. Что она и делает.       —Ты всё это съел, серьёзно?       Стив улыбается, тянется за своим кофе, когда раздаётся сигнал, который Джеймс опознаёт благодаря своему вводному инструктажу. Это однократный повторяющийся сигнал — одно повторение раз в две секунды — одновременно достаточно громкий и достаточно раздражающий.       Джеймс садится прежде, чем осознаёт, что делает, а потом они с Беккой просто сидят в шоке, пока Стив стрелой мчится по коридору в спальню. Он удивительно лёгок в движениях и, что ещё более удивительно, наполовину уже в своей форме, когда снова появляется из спальни двадцать секунд спустя.       Джеймс... не знал, что он так может.       А ещё Стив вжимает палец в ухо.       — ...но принято. Подними нас в воздух, инструктаж по дороге.       Он пересекает комнату, и Джеймс подумал бы, что он забыл, что они вообще существуют, но он берётся за спинку дивана, наклоняется поцеловать Джеймса в макушку, а потом кивает Бекке.       — Мисс, — говорит он.       А потом... исчезает.       — Ого, — спустя пару секунд ошеломлённого молчания говорит Бекка. — Ураган Роджерс.       Джеймс только начинает осознавать, как ему холодно, когда он не может улечься прямо на Коммандера Печку, и он хмурится.       — Так, — он пытается заставить голос звучать решительно, но чувствует себя так, словно его только что подняли в воздух и встряхнули.       — Ну... нам надо уходить? — спрашивает она.       — Нет, — говорит ей Джеймс. — Нет, он не против, если я буду тут один. Джарвис, тебе разрешено говорить мне, что случилось?       — Боюсь, эта информация засекречена, — отвечает Джарвис, и Бекка резко втягивает голову в плечи от шока.       — Извини, — бормочет в её сторону Джеймс.       — Могу я предложить немного развлечения?       И Джарвис проецирует на стену один из телеканалов, по которому, совершенно случайно, прямо сейчас идут новости.       — Ого, — говорит Бекка.       — Спасибо, Джарвис, — говорит Джеймс.       — Всегда к вашим услугам.       Похоже, в Китае наводнение, — хотя это не просто наводнение, выглядит как проблема с огромной плотиной, и, очевидно, поэтому им и нужны Мстители. Они надеются, что смогут укрепить её, пока не стало ещё хуже.       — Ни фига себе, — говорит Джеймс.       Это... плохо.       — Ага, — бормочет Бекка. — Что ты хочешь делать?       Джеймс закусывает губу и качает головой.       — Джарвис, можешь выключить звук? — говорит он.       Огромное изображение становится беззвучным.       — Ты бы не мог, пожалуйста, сообщить мне, если появится что-то, имеющее отношение к... — и слова застревают у него в горле.       Ну надо же.       Ему приходится с силой сглотнуть перед тем, как продолжить.       — Что-то, имеющее отношение к состоянию здоровья отдельных Мстителей?       — Устанавливаю параметры уведомления, — отвечает Джарвис. — Подтверждаю.       — Спасибо, — говорит Джеймс.       —Всегда к вашим услугам, Сэр.       И, поскольку Бекка замечательная сестра, хоть Джеймс скорее откусит себе руку, чем это признает, она начинает задавать ему вопросы про апартаменты, и как они со Стивом развлекаются, из числа только тех вещей, о которых он мог бы рассказать их матери, конечно, и что бы ему хотелось съесть на ужин.