Сахарная вата

      — Что там? — спрашивает Стив, затягивая застёжки на груди. Он заряжает свой Глок и опускает его обратно в кобуру.       — Четыре часа до места, во-первых, — говорит Сэм. — Старк будет там раньше, но проблемы с плотиной в Китае.       За Стивом поднимается трап, что неудивительно, они уже взлетают.       — Где именно в Китае? — он нажимает на кнопку включения экрана, и Джарвис показывает им карту.       — Провинция Шэньси, — говорит Ванда.       Стив кивает.       — Хорошо, — говорит он. — Какова обстановка на данный момент?       — Они эвакуируют людей с плотины, но одновременно пытаются задействовать аварийные системы безопасности, и есть работники, которые не хотят покидать плотину, потому что не чувствуют, что опасность достаточно велика, — говорит Нат. — Из сухого русла реки эвакуируют работавшие там команды — пару бригад ремонтников и техобслуживания — но в основном это под контролем. Если плотина разрушится, крупные города пострадать не должны, всё русло реки держат свободным, но мы получаем противоречивые данные относительно устойчивости конструкции, и нужно эвакуировать пару деревень, так что мы задействуем всех, кроме резерва в Нью-Йорке, который останется на случай, если дома возникнут проблемы.       Стив кивает.       — С кем мы на связи? — спрашивает он, и Клинт протягивает ему планшет, включая на нём при этом звук.       — Добрый вечер, Коммандер, — говорит мужчина средних лет на экране. — Меня зовут Шанг Лингвей, я буду вашим контактным лицом; мы будем координировать действия с вашей командой.       — Zǎoshang hǎo, Лингвей, — говорит Стив, потому что в Китае сейчас утро, расправляет плечи и резко опускает голову, вежливо кланяясь так, чтобы это было видно и по видеосвязи. — Wèile wǒ de tóngshì de lìyì, я буду говорить по-английски. Каковы повреждения на данный момент?       — Структурная целостность плотины под вопросом, — говорит Лингвей.       Позади мистера Шанга Стив видит саму плотину, вокруг бегают люди. На внешней стене видна трещина, но непонятно, это структурное повреждение или внешнее.       — Мы поможем с эвакуацией оставшихся работников — ожидаемое время до нашего прибытия три часа и сорок пять минут — но Железный Человек должен быть на месте примерно через два часа и сорок минут, — говорит Стив. — Нам будут нужны переводчики для спасательных команд, поскольку не все члены моей команды говорят на мандаринском. Железный человек сможет использовать программу-переводчик, Чёрная Вдова также говорит на нескольких языках. Однако мои познания в кантонском ограничены.       — Мы ищем переводчиков. Внутри плотины, вне зоны повреждения, у нас осталось несколько работников, и одна из наших инженеров собирается пойти внутрь, чтобы оценить повреждения.       — Вы бы не могли попросить её подождать, пока мы не прибудем? — просит Стив, но Лингвей качает головой.       — Глава нашей корпорации очень хотел узнать, каков масштаб повреждений, — отвечает он. — Но остальные команды уже удалены из русла. Остаётся вопрос с деревней, расположенной в пяти километрах ниже по течению старого русла, если случится протечка.       — Понял, — говорит Стив. — Мы вызовем на помощь другие команды, они прибудут вскоре после нас.       — Мы благодарны за вашу помощь, Коммандер, — говорит ему Лингвей. — Я представлю вас своим коллегам.

***

      Когда Стив заканчивает разговаривать с Лингвеем, он садится с планшетом и знакомится с планом и чертежами плотины. Это большое количество информации — плотина огромная — но на плане отмечены основные коридоры и помещения, в которых ещё остаются люди.       Оказывается, там около семидесяти человек, хотя постоянно обновляющаяся информация показывает, что это число уменьшается. Это хорошо в целом в отношении потенциальных человеческих жертв — чем меньше людей в зоне бедствия, тем меньше людей может пострадать — но если все инженеры покидают плотину, как крысы — тонущий корабль, — это не очень хороший знак.       Чертежей тоже очень много, но по ним можно чётко определить уязвимые места. В обычной ситуации это были бы просто отдельные части плотины, но если инженеры на месте по результатам текущей экспертизы обнаружат, что повреждения носят структурный характер, то в определённых условиях может обрушиться вся плотина целиком.       Но, учитывая, что перелёт займёт три часа и сорок пять минут, а Стив изучил все доступные планы и чертежи спустя всего полчаса, он берёт бутылку воды, пакетик из отделения на поясе и смешивает питательную добавку, а потом, проглотив её, устраивается подремать.       Его разбудят, если получат какую-то новую информацию до того, как они приземлятся, к тому же никто из них не знает, сколько времени им придётся там провести. В лучшем случае, это будет быстрая оценка ситуации, пара сканов, а потом ещё четыре часа путешествия назад, но при самом плохом варианте развития событий им грозит обрушение плотины. Даже если им удастся вывести всех людей, это всё равно означает огромные затраты и длительный разбор завалов.       Стив пытается не думать об этом, когда закрывает глаза. Очень скоро он ни о чём другом всё равно думать не сможет.

***

      Как обычно, Стив просыпается за десять минут до приземления — этого достаточно, чтобы проглотить ещё одну добавку и быстро умыться, чтобы окончательно проснуться, а также передать координаты посадки — и отмечает, что сейчас 19.15.       Новая информация тоже есть, но не такая, из-за чего его бы стали будить, учитывая, что добраться туда быстрее они всё равно бы не смогли, — предварительное сканирование Тони показывает, что повреждение куда значительнее, чем просто внешнее, но пока можно продолжать эвакуацию и подготовительные работы. Они всё ещё надеются укрепить плотину, но будет ли это осуществимо на практике, пока не ясно.       Клинт сажает джет чуть менее чем в километре от плотины, позволяя им хорошо рассмотреть реку за ней и воду, текущую в старом русле перед ней, ещё до того, как они приземлятся, и Стиву не нужно думать, последует ли за ним его команда, — он знает, что они не отстанут. Он ждёт только, пока опустится трап, и выходит.       Вокруг шумно — много транспорта, вертолёт, слышны пара репортеров новостных каналов, люди что-то кричат на мандаринском, шумит текущая вода, завывают замедляющиеся двигатели джета, а откуда-то из внутренних помещений плотины гудит сирена. Посреди всего этого их ждёт Лингвей. Стив кланяется первым, потом пожимает ему руку.       — Nǐ hǎo, — говорит он. — Шанг Лингвей?       Лингвей кивает.       — Shì, добро пожаловать, Коммандер, — тот указывает на русло и огромную бетонную массу плотины. — Мы всё ещё проводим оценку. Повреждения, имеющиеся на данный момент, не кажутся поверхностными, но эвакуацию замедляет отказ внутренних систем.       Стиву вообще не нравится всё это, но есть несколько вариантов действий, которые можно предпринять, особенно сейчас, когда сбоку от плотины открыли аварийный водослив, а также водоотводные шлюзы. И всё же, в старом русле реки продолжает прибывать вода, а вокруг множество мусора.       Благодаря инструктажу он знает, что плотину закончили всего несколько месяцев тому назад. Уборку после строительства ещё не закончили, и он видит на другом берегу старого русла небольшие группы людей.       — Спасибо, — говорит он. — Мы согласуем действия команд, чтобы обеспечить необходимую поддержку. Пожалуйста, проинформируйте ваши аварийные службы и уберите людей с того берега. Я не хочу, чтобы они оставались там, если плотина рухнет. — Потом он прижимает палец к уху, включая коммуникатор, и рёв воды выше по течению настолько громкий, что это могло быть проблемой, не будь его слух таким хорошим. — Тони, что у тебя?       — А, Синеглазый Мальчик! — отвечает голос Тони. — Лучше поздно, чем никогда — структурные повреждения на данный момент не критические, хотя всё может измениться, учитывая объём воды, который нужно сдерживать. Потребуются некоторые... чрезвычайные меры, чтобы с этим справиться, но, нам очень повезло, чрезвычайное — это моя специальность. Я пошлю вам координаты местонахождения работников — нам нужно согласовать действия для их спасения, потому что они не выберутся без небольшого личного общения.       Стив проглатывает ругательство.       — Хорошо, — говорит он. — Сэм, взгляни сверху и дай мне знать, что обнаружишь, — и Сэм взмывает в воздух прежде, чем он заканчивает фразу.       — Ванда, сообщи прибывающим Мстителям о текущей ситуации, всех летающих отправляй на спасательные работы, — я хочу, чтобы все, кто способен подняться в воздух, были там как можно быстрее, чёрт побери, — а потом посмотри, что сможешь сделать для укрепления главных структурных элементов. Клинт, ты не просто так наши глаза, ничто не должно пройти мимо тебя, а ты, Нат, убедись, что все друг друга понимают, на этот раз ты мой первый помощник.       — Что мы можем сделать? — спрашивает Лингвей, но Стив мотает головой.       — Пока что всё, что можно сделать, — уже делается. Я лично проверю, что мы в курсе, где находятся работники, которые не могут выбраться сами, — говорит он, потому что нет смысла ходить вокруг да около. Если они не могут выбраться сами, значит они в ловушке, и это делает их спасение первоочередной задачей. — Мы займёмся ими в первую очередь, убедимся, что у нас есть точки доступа, определим, сколько у нас есть времени, пока эта штука не рухнула. Есть вопросы?       Все молчат.       — Хорошо, — говорит Стив.

***

      Новости рассказывают Джеймсу о том, что первая из нескольких групп Мстителей — что объясняет повторные сигналы тревоги спустя двадцать минут после того, как Стив улетел, — прибыла на место примерно в 19.15 по нью-йоркскому времени, благодаря тому, что их квинджет способен перемещаться со скоростью в 2.5 Маха.       В Китае плотина, а внутри неё люди, которые не могут выбраться. Джеймс садится обратно на диван — он не уверен, когда вообще встал на ноги.       — Эээ, — говорит он.       Рука Ребекки опускается на его плечо, и он закрывает глаза.       Вот это Стив и имел в виду.       И те самые три слова снова всплывают где-то в глубине мыслей Джеймса, сразу после «пожалуйста, не умирай».       — Чёрт, — говорит он, — чёрт. Мне нужно... мне нужно что-то делать, Бекка, что мы можем...       — Мы посмотрим фильм, — говорит она. — У тебя есть ноут? Начнём с этого.

***

      По большому счёту пока что они занимаются профилактикой и подготовкой. Сэм увёл группки любопытных от берега — неважно, в какой стране вы находитесь, все зеваки одинаковые, — а Нат организовала помощь медиков для парня, чья машина перевернулась в грязевом потоке. (Парень будет в порядке, но медики не говорили по-английски, а пострадавший не говорил на мандаринском.)       Но к тому времени, как Стив закончил с логистикой, изучив ещё больше предоставленных планов плотины на хлипком раскладном столике вместе с несколькими инженерами, пока ветер пытался вырвать у них бумаги, они уже поняли, что спасателями должны быть обладатели суперспособностей, потому что обычные люди могут не успеть выбраться. Они пойдут парами, Сэм и Ванда, Стив и Тони, Скотт и Хоуп, всегда, когда это возможно, хотя бы один в паре должен уметь летать. Если что-то пойдёт не так, может оказаться, что оставаться на поверхности невозможно, не говоря уже о том, что некоторые работники могут оказаться пострадавшими, и тогда понадобится другая стратегия эвакуации.       Но что-то меняется. Он чувствует, что ситуация изменилась, и это ощущение спасало его много раз, а когда он поднимает голову, как раз слышит голос Клинта из передатчика.       — Стив, на верху плотины есть движение, — говорит он, и Стив резко поворачивается посмотреть.       Он достаёт крошечный бинокль из одного из отделений на поясе и смотрит — у него достаточно хорошее зрение, чтобы примитивного устройства было достаточно.       Но он видит, только как кто-то возвращается внутрь, словно сумасшедший.       — Господи, — говорит он,— разве они не знают, что мы можем снять их по воздуху?       Остальные Мстители уже приземляются наконец-то, слава богу, но всё равно что-то не так. Что-то изменилось, стало ещё хуже, и Стив выучился не пытаться избавиться от этого ощущения — он не может точно сказать, откуда оно, но будь он проклят, если позволит своей нерешительности стоить человеческих жизней.       Один из его первых приказов в качестве лидера Мстителей, давным-давно, заключался в том, что каждому выдали аварийный маячок, который активировался дистанционно, руководствуясь идеей мне-не-придётся-пройти-через-это-снова, и, по крайней мере из числа обладателей суперспособностей, все с ним согласились. Конечно, никто кроме него бы не пережил мгновенную заморозку, но никогда не помешает иметь средства, гарантирующие обнаружение, а кроме того это означает, что им есть, на что ориентироваться в подобных ситуациях, если это потребуется.       Стив поворачивается взглянуть на воду — её больше, она прибывает быстрее, а значит шлюзы открыты полностью, и ему не нравится, как выглядит плотина. Трещины больше, глубже, и куски отваливаются у него на глазах.       Он качает головой.       — Что-то не так, и я не стану ждать, — говорит он, нахлобучивая шлем и застёгивая его под подбородком уже на ходу. — Мстители, все команды внутрь, мы ищем тех, кто не может выбраться, и к чертям вытаскиваем всех оттуда, вперёд!       Они движутся так, как делали это всегда, — вместе, потому что именно так они тренировались это делать, — и Стив точно знает, где именно сверху плотины вход. Кто-то был там всего несколько секунд тому назад, так что, может быть, они недалеко ушли, может быть, они приведут его к остальным.       — Железный Человек, — говорит он, и Тони — наверное, единственный, кто способен без особых усилий нести Стива, если не считать Тора, — подходит к нему, чтобы взлететь с ним вместе, и они направляются к вершине плотины.

***

      — Нет, вы что, издеваетесь, они направляются внутрь именно сейчас? — говорит Джеймс.

***

      Внутри корпуса плотины всё именно так, как обычно бывает в новых сооружениях подобного типа — стены гладкие, белые, освещённые флюоресцентными лампами, а на стенах, на одинаковом расстоянии друг от друга, расположены моргающие красным аварийные огоньки. Основной источник питания ещё работает, что означает, что никто не добрался до рубильников, что, в свою очередь, означает, что плотина работает на полной мощности. Стив не уверен, что хочет знать, что будет, если турбины размером с небольшую квартиру вылетят из кожухов.       Они разделяются, Старк отправляется искать рубильники — он может их засечь, так что сможет найти их быстрее, чем если Стив станет обыскивать все подряд помещения в поисках ещё не отключённых, — а Стив использует данные предварительного сканирования, чтобы двигаться в направлении тепловых сигнатур.       Его шаги эхом отдаются в длинных коридорах, по которым он бежит, и на одной развилке он поворачивает налево, потому что знает, что если пойдёт направо, то наткнётся на провалы в бетонном перекрытии.       — Доложите обстановку, — говорит он, и слышит голоса по очереди, в алфавитном порядке, с подтверждениями в разных формулировках.       Они уже нашли несколько людей, они знают, где находятся другие, они ищут альтернативные пути подхода к третьим. Стив направляется к одному из главных пунктов управления и пытается игнорировать тревогу, что начинает просачиваться по краям в его сознание, потому что он знает, что её источник — инстинкт.       Его тело чувствует, что он спускается вниз, и знает, что лучший способ выбраться — идти наверх. Одна из вещей, которые не смогла изменить сыворотка, — это то, как тело человека реагирует на опасность, пусть даже Стив подвергается этому сознательно. Его желудок всё равно крутит, волосы на затылке всё равно встают дыбом и что-то в глубине его рассудка всё равно говорит ему сбежать.       В секторе, куда он направляется, два пункта управления — Èr и Yī — и когда он доходит до Èr, обнаруживает там четверых людей, которые по-прежнему находятся за пультами — троих азиатов и одного белого.       — Lìjí chèlí, — говорит он и, ради белого парня, повторяет, — эвакуируйтесь немедленно.       Один из азиатов оборачивается.       — ¿Qué?— говорит он, и Стив скрежещет зубами.       — Mis disculpas — evacuar inmediatamente.       — Нет, мы не можем уйти, — говорит белый парень, и это бостонский акцент, Стив не в первый раз его слышит, — рубильники ещё...       — Забудьте об этом, повреждения усиливаются, рабочая версия сейчас — в худшем случае мы потеряем плотину. Эвакуируйтесь сейчас же, или я вызову людей, и вас эвакуируют насильно.       Парень выглядит взбешённым, но все они начинают отходить от пультов.       — Идите по коридору тридцать три, Shǐyòng zǒuláng Sānshísān, utilizar el corredor treinta y tres, и убирайтесь отсюда, немедленно. Кто из вас главный?       Один из азиатов поднимает руку.       — Хорошо, — говорит Стив, — тогда эти ребята на вашей ответственности. Просто выберитесь на верх плотины, машите руками, кричите, вас кто-нибудь подберёт, главное — торопитесь. Понятно?       Парень кивает.       — Понятно, — говорит он, и они уходят.       — Лингвей, я в пункте управления Èr — здесь ещё что-то нужно сделать?       — Нет, — отвечает Лингвей, и Стив окидывает взглядом пустое помещение, яркие экраны, на которых постоянно увеличиваются показатели, моргающие огоньки на консолях. — Железный Человек должен отключить рубильники, Цай Ли Мин в пункте управления Yī контролирует поток воды.       Это неестественно для такого помещения — быть пустым, это напоминает видео о центре управления полетами в Хьюстоне, только без людей, — и по ощущениям это так же странно, как выглядит, но Стив не поэтому хмурится. Шлюзы открыты — вообще, все, что может быть открыто, — открыто, потому что они пытаются слить как можно больше воды из водохранилища до того, как рухнет плотина, — лучше чтобы там было почти пусто, чем чтобы полное водохранилище воды с грохотом обрушилось в старое русло реки (и переполнило его).       Так почему же одна из их ведущих инженеров всё ещё в главном пункте управления?       — Как обстоит дело с эвакуацией деревень в долине? — спрашивает он, выходя из помещения, сирена всё ещё завывает, огоньки всё ещё моргают, его шаги грохочут по окрашенному бетону, когда громоподобный звук сотрясает стены вокруг него.       — Деревни эвакуированы, — говорит Лингвей.       — Принято — Железный Человек, как понял?       — Отлично, — отвечает Тони, и он явно чем-то занят, если в кои-то веки выдал прямой ответ.       У Стива, вообще-то, есть ещё один вопрос — какого хера они построили основной пункт управления так глубоко внизу?

***

      У него уходит пять минут на поиски обхода, чтобы достичь пункта управления Yī. Вокруг трещины, протечки, отсутствуют целые куски мостика, и Стив качает головой, когда пытается зайти с другой стороны ещё раз, он слышит стоны металла.       — Железный Человек, ты уже нашёл эти грёбаные рубильники ил...       И тут внезапно, ужасающе, всё погружается во тьму, если не считать зловещего моргания красных аварийных огоньков.       — Что ты там бормочешь, Знаменосец? — и самодовольство того слышно даже через канал связи.       — Я не чёртов Знаменосец, Тони, теперь это Сэм, и ты нужен мне здесь, если закончил с рубильниками, ты только что сократил мне видимость примерно до тридцати процентов.       Мостик под Стивом протестует, потом проседает, и Стив длинным прыжком перебирается ко входу в ближайший коридор в толще бетона, когда мостик срывается с креплений за его спиной. Да, это место скоро окончательно развалится, скорее всего в течение следующих двадцати минут.       — Все на выход, сейчас же, если никого не сопровождаете! — кричит он в коммуникатор, а потом пускается бежать — не только ради спасения собственной жизни, но и Цай Ли Мин тоже. — Есть ещё застрявшие?       — Нет, нет, — отвечает Клинт. — Остались только вы.

***

      В моргающем красном свете плохо видно, куда он направляется, сложно понять, где поворачивать, и слава богу, что есть личные маячки, потому что он не уверен, смог бы он иначе вообще спастись.       Когда он добирается до пункта управления Yī, то обнаруживает его в катастрофическом состоянии.       Он понимает, что так будет, ещё в коридоре, когда лампы на потолке становятся всё менее и менее утопленными в бетон. В одной трещина, другая свисает с потолка, а дальше повсюду бетон, провода и пыль. Стив знает, ведь он хорош в своём деле и был внимателен, что подобных повреждений здесь быть не должно.       Так какого хрена тут происходит?       На первый взгляд помещение кажется пустым, на экранах красным и белым вспыхивают предупреждения, так что консоли походят на зазубренные камни в самом центре ада, — Стив хочет немедленно уйти, но замечает движение на другой стороне огромного помещения, как раз когда пол содрогается от нового громоподобного звука, а дверной проём, в котором он стоит, начинает перекашиваться.       — ЦАЙ ЛИ МИН, — кричит он. — НАМ НУЖНО УХОДИТЬ, ПЛОТИНА РУШИТСЯ!       Но если она его и слышит, то игнорирует. Раздаётся звук, словно надламывается гигантская доска, а потом мимо Стива по полу бежит толстая чёрная трещина, с потолка ему на голову сыплются мелкие обломки цемента. Он зажмуривается — он не может позволить пыли ослепить себя, — но когда он снова открывает глаза, то видит, что она двигается. Видит ли? Она ли это?       — WŎMEN BÌXŪ CHÈLÍ! DÀ BÀ ZHÈNGZÀI BĒNGKUÌ!! — пробует он, на тот случай, если она не говорит по-английски, но она продолжает двигаться, пригнувшись.       Раздаётся звук, словно ногтями по школьной доске, и Стив срывается с места раньше, чем успевает осознать почему, его ноги уже начинают двигаться, когда внутренняя металлическая структура начинает продавливаться сквозь бетон, вверх, подобно движению тектонических плит, консоли скручиваются, когда из пола и потолка выступают штыри арматуры, — всё помещение перекашивается, дверного проёма, наверное, более не существует, как и большей части пола, и ему ничего не остаётся, как последовать за ней на очередной мостик, кашляя от пыли, задыхаясь в пронзаемом копьями красного света воздухе, который становится всё плотнее и плотнее.       Просто отлично.       — Лингвей, Цай Ли Мин говорит по-английски?       — Господи, Стив, уходи на хрен оттуда! — говорит Сэм, но Стив не может идти назад, он должен идти вперёд.       Позади идти просто некуда.       — Она говорит по-английски, — кричит Лингвей, — но вы должны уходить сейчас же!       — Тони, — Стив хватается за перила, когда вокруг всё снова сдвигается, — ему это не поможет, если весь мостик обвалится, но... — где ты?!       — Я почти рядом, держись, — говорит Тони, и Стив должен попытаться, он должен спасти её, если сможет.       — ВЫ ДОЛЖНЫ ПОЙТИ СО МНОЙ! — кричит он. — ЛИ МИН, ПЛОТИНА РУШИТСЯ!       Но на несколько драгоценных секунд он теряет её из виду, потом слышит её крик на фоне стонов металла и грохота бетона, и таких чужеродных звуков лопающихся от напряжения балок и арматуры, а потом видит её, посреди тьмы и красных вспышек аварийного освещения, пронзённую искорёженным металлом.       Мостик под ним проседает, кренится, и он теряет равновесие, в его ногу ниже колена глубоко вонзается металлический обломок, но он не может позволить себе задохнуться от боли, не может остановиться, чтобы что-то сделать с этим, не может выпустить из рук металл, и он почти на одних руках карабкается вверх по тому, что раньше было перилами, как по лестнице, чтобы добраться до неё, но слишком поздно.       Её глаза остекленели, она мокро хрипит, тёмная кровь вокруг её губ видна даже в красном свете.       — Nǐ méiyǒu, — её голос хрипло булькает, — zhǔnbèi h-hǎo...Nǐ...huì-аа! Ааа, hèi...h...èi...       А потом она обмякает, словно какая-то чудовищная марионетка, которой перерезали верёвочки.       — СТИВ! — и это голос Тони, Стив поднимает голову и ищет его взглядом в темноте, пыли и брызгах воды, и... — Держись, мы уходим.       Стив держится, и Тони переносит их к одному из коридоров, который ещё не покорежило до неузнаваемости, а потом помогает Стиву хромать по нему с максимальной скоростью.       — Что случилось? — спрашивает он, но Стив, одна рука которого лежит на металлических плечах Тони, качает головой и морщится от боли.       — Понятия не имею, — говорит он. — Я попросил её пойти со мной, но она убежала, а потом вся комната управления стала проседать. Когда мне удалось снова её догнать, она была уже на том металлическом штыре и перед смертью почти ничего не успела сказать. Я понятия не имею, что за чертовщина происходит.

***

      Что-то изменилось. Джеймс видит, как это происходит, потому что не следит за фильмом, он смотрит новости без звука — внезапно там больше движения, больше людей и все они...       Все они бегут в одном направлении.       — Джарвис, включи звук! — говорит Джеймс, а потом...       Слышен звук вертолёта, ревущей воды, чего-то, напоминающего звуки стройки, и люди кричат. Джеймс жалеет, что не выучил больше слов у Эми, потому что журналистка кричит в микрофон, но он улавливает только отдельные слова вроде «люди» и «двигаться», а «Мстители» — это заимствование, и его тоже легко разобрать.       — Перевожу, — говорит Джарвис, и вскоре накладывается механический голос.       — ...рушится. — Сердце Джеймса застревает где-то у него в горле. — Эвакуация не была завершена из-за команды ремонтников, ранее введённых на объект, во главе с инженером Цай Ли Мин, которая, на данный момент, всё ещё остаётся внутри плотины...       — Чёрт, — шепчет Джеймс, — нет, — потому что он точно знает, что это означает.       — ...некоторое время тому назад был выслан спасательный отряд...       Джеймс знает, кто его вёл.       — ...возглавляемый Коммандером Стивеном Роджерсом, бывшим Капитаном Америка, и Железным Человеком — Тони Старком.

***

      Один ботинок Стива хлюпает при контакте с окрашенным бетоном пола, и не нужно оборачиваться, чтобы знать, что он оставляет кровавые следы в коридоре. Они идут в основном при свете репульсорного реактора, и у Стива начинает кружиться голова, и от красной аварийной подсветки только хуже.       Они поднимаются по одному коридору, потом по другому, потом происходит нечто вроде землетрясения, и пол перед ними разламывается, потом надламывается какая-то труба и из стены впереди пробивается тонкая струя воды, потом ещё одна, потом ещё одна, прямо Стиву в лицо, от которой Тони помогает ему увернуться.       А потом они слышат что-то, похожее на топот огромной толпы.       — Чёрт, — бормочет Стив, оборачиваясь посмотреть через плечо, потому что узнаёт звук, который издают сотни тонн воды, заливающей грёбаный коридор.       — Так, — Тони болезненным рывком останавливает их и притягивает Стива ближе. — Держись крепко, Стив, — он обхватывает Стива металлическими руками, прикрывает одной перчаткой шлем Стива сверху, и Стив будет держаться, господи, — старайся держать голову пониже, у меня нет времени соблюдать осторожность.       Стив прижимается лицом к металлическому нагруднику и держится изо всех сил, когда вокруг них остаётся только воздух, игнорирует адскую боль в ноге, представляя солнечный свет, который он увидит, когда всё будет позади.

***

      — Чёрт, — Джеймс встаёт и подходит ближе к проекции экрана на стене. — Вот дерьмо.       — На данный момент неизвестно... — но на этом всё.       Журналистка не успевает больше ничего сказать, за её спиной на глазах рушится плотина, от неё отваливаются целые куски, когда вода с грохотом устремляется в долину, и на этом всё.       Камера продолжает снимать обвал плотины, от которой облаками поднимается бетонная пыль, пенящаяся вода прорывается потоками крупнее зданий, падают обломки металла и бетона размером с небоскрёбы.       — Где он? — скорее у самого себя спрашивает Джеймс, и журналистка продолжает говорить, снова о плотине, обо всей информации, полученной к этому часу.       Это бесполезно, невыносимо, но потом...       — Kàn! Kàn nà biān!       И камера сдвигается, поворачивается в другую сторону, и там...       Это Железный Человек, несущий Стива. И Стив в вертикальном положении, потому что его так держат, но не выглядит так, будто он в сознании.       — Чёрт, — повторяет Джеймс. — О, чёрт.       У него болит горло, и щиплет в глазах, но медики и другие члены команды окружают две крошечные фигурки, и Стива опускают на землю, и...       — Он шевелится, — говорит Бекка. — Смотри, он шевелится!       И Джеймс смотрит, несколько долгих секунд ничего не видит, но вот рука Стива, и потом она действительно шевелится. Кто-то её двигает вместо него? Кто-то снимает его шлем, поддерживая светловолосую голову Стива за затылок одной рукой, когда они опускают его на землю.       — ...медицинскую помощь для Коммандера Роджерса, но сейчас мы получили подтверждение, что большая часть остававшихся работников была успешно эвакуирована.       Камера то и дело слегка теряет фокус, потом отодвигается, и Джеймс... Джеймс готов убить оператора, но Бекка снова кладёт ему руку на плечо.       — Он шевелился, Джейми, — говорит она, и он поднимает взгляд.       — Джарвис, ты хоть что-то можешь мне сказать?       — К сожалению, в данный момент я не могу представить никакой информации; ваш уровень доступа не позволяет мне предоставить более подробные данные.       Джеймс снова садится.

***

      Сэм был, и ему не стыдно в этом признаться, в ужасе.       Мстители не идиоты, не любители. Они знают, что никто не бессмертен, что никто из них не будет жить вечно, и что вероятность погибнуть для них выше просто потому, что такова суть их работы.       И всё же, хотя все уже достаточно далеко от плотины, когда та по-настоящему обрушивается, только когда Соколиный глаз кричит:       — ТАМ! — и указывает на крошечное пятнышко света, взлетающее вверх над гигантской катастрофой, в которую превратился весь фасад плотины, тысячи и тысячи тонн металла, бетона и воды, опрокидывающихся вниз и вперёд, только тогда они все снова начинают дышать.       Потому что это пятнышко — это не случайный осколок плотины, — это Железный Человек, и он держит в руках бывшего Капитана Америка.       Вокруг журналисты, инженеры и медики, даже обычные зеваки, но большинство из них сосредоточены на ужасающем зрелище, разворачивающемся позади Стива и Тони, когда Тони приземляется.       И всё же, когда Нат зовет на помощь на мандаринском, люди начинают двигаться, вокруг Стива собирается толпа, а он даже не попытался встать. Вообще, всё даже хуже — он совсем не двигается.       Когда Стива опускают на землю, Сэм наконец видит, в каком тот состоянии. Он грязный, на нём много крови, его нога повреждена, а когда они снимают с него шлем, он выглядит так, словно получил стулом по башке. Его глаза открыты, он моргает, он дышит, но никак больше не реагирует.       — Ты слышишь меня, Стив? — спрашивает Нат, и Стив моргает в её сторону чуть чаще, потом обводит взглядом всех людей, стоящих над ним, и говорит:       — Да, я тебя слышу.       Сэм пошатывается и делает шаг назад от облегчения, и немало людей реагируют так же, но это и к лучшему. Сэм остаётся рядом со Стивом, потому что оказывать первую помощь в полевых условиях он может даже во сне.       — Всё нормально, — говорит Тони, — он слегка в шоке, потому что мне пришлось срезать путь, но он будет в порядке.       Но Сэм не отводит глаз от Стива.       — Чёртов идиот, — говорит он. — Как я рад тебя видеть.       И в кои-то веки Стив позволяет людям, которые знают своё дело, о нём позаботиться.

***

      Путь обратно в Нью-Йорк чертовски трудный и чертовски бесит, у них недостаточно лекарств, чтобы полностью избавить его от боли, но Стив и не хочет, чтобы его вырубили. Они сделали всё, что можно, на месте, но проклятая нога болит. Она одеревенела и ноет, а когда нервы начинают восстанавливаться, становится ещё хуже, процесс заживления всегда ужасен, и, чтобы отвлечься, он перебирает в голове те немногие драгоценные факты, что у него есть, пока его нога неимоверно зудит. Вдобавок он пьёт много жидкости и пытается немного поспать, потому что по опыту они знают, что самый лучший способ восстановиться после ранения для него — просто позволить сыворотке работать над его исцелением и не мешать ей.       И всё же, в его отчёте будет отчаянно мало данных — он нашёл ведущего инженера, она убежала от него в секторе плотины, где ещё не должно было быть никаких повреждений, потом поскользнулась и напоролась на арматуру. Самая большая проблема — что это действительно произошло, хотя это было бы больше похоже на самую галимую байку на свете, если бы у них у всех не было нательных видеокамер. И даже это, возможно, не поможет, Стив понятия не имеет, можно ли что-то разобрать на видеозаписи, там было темно. Простите, сэр, когда мы с ней были там одни, она убежала, когда я пытался её спасти, поскользнулась и напоролась на штырь как раз тогда, когда я не мог её видеть.       Это просто чушь, и Стив в ярости.       Он ненавидит терять людей, а ещё ему не нравится, когда ему врут — а в данном случае имеет место и то, и другое, он точно это знает, потому что никто так и не объяснил, что делала ведущий инженер, которая должна была помогать уберечь плотину от разрушения, в проваливающемся секторе, и почему она убегала от эвакуации.       Он снова и снова крутит это в голове — что, если бы он был быстрее, если бы нашёл другой подход, получше, если бы он смог заставить команду из первого пункта эвакуироваться быстрее, множество вещей можно было сделать иначе. Если бы они приземлились ближе, если бы Стив начал бежать раньше, если бы они посмотрели все планы ещё на джете, а не позже, на том столе...       Вот только нет никакого толку думать обо всём, что могло пойти иначе в этот день, и он научился отпускать мысли об этом, как бы трудно это ни было. Ты стараешься изо всех сил, отдаёшь всего себя, а если спасти всех не удалось — это трагедия. Но если ты на этом зациклишься, это не поможет — наоборот, это может привести к излишним колебаниям в следующий раз. Задним умом все крепки, но это ровным счётом ничего не значит, если ты не учишься на собственных ошибках.       Ещё одна причина, почему Стив в ярости, — когда джет приземляется в четыре часа утра, они с Клинтом единственные на борту.       Он вышел из строя на семьдесят два часа, если судить по прошлым подобным случаям. Доктор Аман подтвердит это, разумеется. Но Стив знает, что ему не только нужно доложить о произошедшем прежде, чем он сможет спуститься на свой этаж и лечь в постель, его ещё и не пустят на борт, когда джет полетит обратно. Потому что если разрешить ему вернуться, он не сможет сидеть сложа руки, и соответственно рана не сможет нормально зажить. Это значит, что он добрых три дня не сможет участвовать в разборе завалов, а потом кому-то нужно будет за ним лететь, и то, если они к тому времени не закончат. В Китае есть свои люди для ликвидации последствий, как и в любой стране, а сейчас вся операция сводится именно к этому.       К тому времени, как они приземляются, он уже почти может ступать на ногу, но Клинт всё равно помогает ему спуститься по трапу и дойти до медпункта. Доктор Аман сегодня на дежурстве — в основном справляется в одиночку, пока остальной медперсонал спит этажом ниже. Их медпункт почти как маленькая больница, и благодаря этому им не нужно отнимать койки у гражданских, если случится какая-то катастрофа.       — Это чертовски глупо, — говорит Стив Клинту. — Это просто моя грёбаная нога.       — Ага, — соглашается Клинт. — Как здорово, что для видеосвязи нужны только голоса, верно?       Стив прищуривается, хотя и знает, что Клинт прав, и позволяет Клинту помочь ему забраться на койку.       Вскоре после этого Клинт уходит, а потом доктор Аман занимается огромной раной в ноге Стива — она идёт по внешней стороне почти от колена до лодыжки, и учитывая сколько времени он провёл в джете, ей снова нужен уход. Преимущества суперзаживления — вылезают нитки швов, кожа нарастает поверх застрявших осколков, и раны, которыми уже занимались, почти сразу же снова требуют внимания.       — Вам необходимо будет провести в Нью-Йорке минимум три дня, — говорит доктор Аман, и Стив кивает.       — Да, я в курсе, — говорит он, но всё равно добавляет, — спасибо, что делаете это в такую грёбаную рань.       Доктор Аман улыбается.       — Такая у нас работа, у вас и у меня, — он оставляет Стиву сменную одежду, а его костюм отправляется по желобу куда-то в глубины Башни, где его проанализируют и либо почистят, либо уничтожат.       Но, как выясняется, есть и другая причина, почему его оставили одного.       — Не хочешь рассказать мне, что случилось?       Стив не вздрагивает, потому что он знал, что рядом кто-то есть. Чего он не знал, — что вместо одного из санитаров рядом был Ник Фьюри.       — Господи, Ник, ты всегда любил драматичные появления, но реально? Сколько времени ты простоял в тёмном углу?       Фьюри посмеивается, подходя к краю койки, и Стив приподнимает одну бровь.       — Я же в одних трусах, говнюк ты, — говорит он, хотя на самом деле на нём белая майка и синие боксеры, потому что именно это он носит в качестве белья под своей формой.       — Что случилось, Кэп? — спрашивает Фьюри.       Стив не поправляет его — если тот не прекратил называть его так до сих пор, то не прекратит никогда.       — Я пошёл за их инженером. Когда я сказал ей эвакуироваться, она от меня убежала, — отвечает он. — Она всё убегала, а всё вокруг рушилось.       — Ты не мог её схватить?       — Ник, — Стив ждёт, пока тот встретится с ним взглядом, убеждается, что Ник понимает, насколько он серьёзен. — Она была в секторе, который не должно было даже задеть, но вместо этого там царил полный бардак, она стала убегать от меня, когда я попытался её спасти, и когда она была примерно в шести метрах впереди от меня, она куда-то нырнула, скрылась из виду и напоролась на кусок металла. Я не уверен, что она вообще хотела, чтобы её спасли. С последним вздохом, Ник, она сказала: Nǐ méiyǒu zhǔnbèi hǎo — «Вы не готовы».       Фьюри внимательно за ним наблюдает, смотрит своим типичным оценивающим взглядом. Что бы он ни искал, он достаточно быстро принимает решение.       — В Башне есть система безопасности?       — Джарвис, отключить системы безопасности в этой комнате, — не колеблясь говорит Стив.       — Разумеется, Сэр.       Фьюри улыбается, коротко и кисло.       — Корпоративный шпионаж, — говорит он. — Она продавала секреты и вернулась обратно на плотину за ними.       — Ты издеваешься, чёрт побери? — говорит Стив. — Это всё из-за денег?       Фьюри приподнимает одно плечо, словно говоря такова жизнь.       — Так трогательно, что ты до сих пор этому удивляешься. Жизнь есть жизнь, Кэп, и то, что ты сделал, достойно похвалы. Мне придётся очень аккуратно подбирать слова для объяснений, когда дело дойдёт до китайских властей, но она убегала от тебя потому, что она знала — её песенка спета.       Стив пристально смотрит на Фьюри ещё несколько мгновений.       — А повреждения? — спрашивает он. — Тот факт, что комната выглядела так, словно кто-то её драл на части?       — Один из секретов, который она знала, — это насколько много сэкономили при постройке плотины, — отвечает Фьюри. — Именно поэтому ей так долго удавалось оставаться безнаказанной. Шантаж. По поводу кошмарного качества выполнения работ.       Стив моргает, качает головой. Солнце уже почти встало, и, внезапно, он чувствует, как сильно устал.       — Бардак, — говорит он.       — Для этого и придумали ликвидацию последствий, — отвечает Фьюри. — Спасибо, Джарвис.       — Системы безопасности включены. К вашим услугам, Директор.

***

      Когда примерно в четыре утра Джеймс чувствует, как содрогается Башня, и спрашивает об этом, Джарвис подтверждает, что приземлился джет. Бекка дремлет на диване, а Джеймс просто сидит, сна ни в одном глазу, потому что, естественно, он не может подняться к Стиву, не имея нужного допуска.       Примерно спустя полчаса Джарвис говорит ему, что Стив направляется в свои апартаменты, и Джеймс встаёт, когда Стив, хромая, входит, одетый в серую майку и синие штаны медперсонала, в больничных тапочках и с небольшой сумкой в руке. Он выглядит несуразно, волосы растрёпаны, в некоторых складках на коже осталась бетонная пыль, а поперёк лица отчётливый след от края шлема.       Вдобавок он на миг кажется удивлённым, когда замечает, что Джеймс не спит, а потом его лицо становится печальным.       — О, солнышко, ты смотрел новости, да?       На мгновение Джеймс не уверен, что делать, но потом Стив кладёт сумку на диван, протягивает ему руку, и Джеймс идёт к Стиву и обнимает его.       Стив опускает голову на макушку Джеймса, прижимается щекой к его волосам и обнимает его в ответ. На диване начинает просыпаться Бекка.       — Прости, малыш, — говорит Стив.       — Это выглядело так ужасно, — шепчет Джеймс. — Ты... Железный Человек нёс тебя...       — На нём быстрее всего выбираться, — отвечает Стив. — Когда мы поняли, что плотина рушится, он нас вытащил. Я не мог бежать, потому что я... — он останавливается, смотрит на них обоих. — Я напоролся ногой на что-то и двигаться было тяжело...       Он опускает взгляд, и Джеймс отодвигается от него, чтобы тоже туда посмотреть. Да, одна из лодыжек Стива покрыта толстым слоем белых бинтов, который поднимается до самой штанины и скрывается в ней.       — Вот дерьмо, — шепчет он.       — Ммм, привет, рада, что ты в порядке, — говорит Бекка, и Стив кивает ей.       — Привет, — говорит он, — вы что, ребята, провели всю ночь на диване? — и Джеймс только смотрит на него, не может оторвать взгляд, он так рад, что у него всё ещё есть возможность на него смотреть.       — Ага, — отвечает он.       Они и правда провели там всю ночь — небо за окном уже давно начало светлеть.       — Ну вот что, — говорит Стив, — если... Бекка, если ты хочешь, то можешь остаться, у меня есть место — у меня масса свободного места. Если хочешь, ну знаешь. Поспать на нормальной кровати перед тем, как отправиться домой, или даже просто, если хочешь остаться с нами. Я буду здесь следующие семьдесят два часа, пока нога заживает, а потом вернусь на дежурство, а пока меня кто-то подменяет.       — Эээ, — говорит она и смотрит на Джеймса.       Джеймс не может посмотреть на неё в ответ, он слишком занят, глядя на Стива.       — Неа, — наконец говорит она, и, судя по голосу, знает, что приняла верное решение. — Я пойду, сама доберусь до дома.       — Бекка, пожалуйста, — он берёт её за руку. — Погоди минутку, позволь мне сделать так, чтобы тебя отвезли. Ты провела тут всю ночь и составила Джеймсу компанию, это меньшее, что я могу для тебя сделать. Джарвис, ты можешь обеспечить стандартную перевозку?       — Разумеется, Сэр, — отвечает Джарвис. — Мисс Барнс, водитель будет ждать вас в вестибюле.       Она приподнимает брови, но кивает.       — Чёрт, — говорит она, и Стив морщится.       — Я знаю, — говорит он. — Я не часто это делаю, но я делаю это для друзей. Ты уверена, что не останешься? Мне сейчас нельзя ничего тяжёлого делать, можно полдня проспать, а потом мы могли бы вместе пообедать?       Она обнимает его руку, потому что Джеймс уже обнимает всё остальное.       — Я рада, что ты в порядке, — говорит она снова, похлопывая его по бицепсу, и он улыбается. — Но я поеду домой.       — Ладно, — говорит он.— Дай нам знать, когда доберёшься.       — Хорошо, — отвечает она. — Пока, Джеймс.       — Люблю тебя, — говорит Джеймс. — Не говори маме и папе.       — Я не идиотка, Джеймс, — и потом она уходит, словно сейчас не почти пять утра, словно она не провела ночь на диване Стива Роджерса.       — Ты мог погибнуть, — говорит Джеймс, и Стив смотрит на него, приподнимая его лицо за подбородок.       — Мог бы, — отвечает он. — Потому что это моя работа.       Джеймс знал это, разумеется, знал. Именно этим Стив Роджерс и занимается — был самым первым, кто стал это делать, если верить учебникам истории. Он не просто так зовётся Первым Мстителем.       Они со Стивом так недолго вместе, и Джеймс не собирается просить Стива бросить основную работу. Помимо того, что это было бы эгоистично, Стив просто никогда бы этого не сделал. Он слишком хороший, чтобы всё бросить. Он нужен этому миру, и он слишком нравится людям, чтобы всё бросить.       — Джеймс, — начинает Стив, и Джеймс пытается перевести дыхание.       — Я знаю, — говорит он. — Я знаю. Я знаю, что это то, чем ты занимаешься. Я не могу не волноваться, разумеется, но это... Я просто не знал, как ты и жив ли...       Стив кивает.       — Я понимаю, — говорит он. — Чуть позже мы придумаем что-нибудь, чтобы держать тебя в курсе. Сейчас я пока не могу этого сделать, ты должен знать меня дольше, но я посмотрю, что можно сделать. Джеймс...       Но Джеймс качает головой.       — Я представить себе не могу, — говорит он. — Я даже представить не могу, как можно делать то, что делаешь ты, тебе сейчас что-нибудь нужно?       Стив смотрит на него.       — В смысле? — спрашивает он, и Джеймс снова отодвигается, снова смотрит вниз.       — Ты не должен быть на ногах, ты поспал?       Стив склоняет голову набок.       — Немного поспал, — говорит он. — Но я могу...       — Ладно, идём спать, — говорит Джеймс. — И я знаю, что сегодня воскресенье, но ты не пойдёшь в церковь.       — Джеймс, со мной всё будет хорошо, — говорит Стив, но Джеймс обнимает его за талию.       — Я в этом уверен, — говорит он. — Но возможно мне тоже нужно поспать, и я буду спать куда лучше, если ты будешь со мной рядом, подумай об этом?       Стив позволяет тянуть себя несколько шагов, но потом останавливается и опять поворачивает Джеймса к себе лицом.       — Ты реагируешь на всё это лучше, чем я ожидал, — говорит он.       Джеймс оглядывает его с ног до головы.       — А чего ты хотел, чтобы я сбежал, потому что не могу принять того, чем ты зарабатываешь на жизнь? Или чтобы я просил тебя прекратить, потому что моё бедное сердечко не может этого вынести?       Стив хлопает глазами, очевидно слегка растерянный.       — Я ненавижу всё это, — говорит Джеймс. — Ты сказал мне, что так будет, и я действительно так к этому и отношусь. Я видел, как на тебя рухнула целая грёбаная плотина, но я же не стал бы говорить своему кузену, чтобы он не шёл в армию. Я же не стал бы говорить отцу моей подруги Эми, чтобы он не был полицейским, или сестре своего начальника, чтобы она не была хирургом. Знаешь эту поговорку — «не все герои носят плащи»? Просто я не смог бы делать то, что делаешь ты, и большинство людей не смогли бы.       Стив притягивает его ближе, целует. Он очень странный на вкус.       — Мне нужно принять душ перед тем, как я лягу в постель, — говорит он, словно оправдываясь, и Джеймс качает головой.       — Тогда нужно найти что-то, во что мы завернём твою ногу, — говорит он, — а потом мы примем душ, а потом ляжем в постель.       Стив позволяет Джеймсу себя вести, и Джеймс ведёт его так медленно, как это нужно сейчас Стиву.