Тыквенные Пряности и Другие Радости

— Тэ, у тебя кто-то под дверью. Тэхён оторвал взгляд от своей бумаги и направил вниз на лестницу квартиры. Он обеспокоенно потянул за повязку на голове, которая не позволяла волосам упасть на глаза. — Это мой дилер. Впусти его. — Это не Чанёль. Я никогда не видел его раньше. Как ты думаешь, он учует запах моей херни? Тэхён хихикнул. — Я знаю, что это не Чанёль, ты охереть какой параноик. Это Чонгук. Впусти его, пока он не ушёл. Дверь со скрипом открылась. Мгновение тишины, а затем лоснящийся голос Чонгука. — Э-э. Тэхён подошёл к верхушке лестницы. Спустившись на лестничную площадку, Чонгук стоял с накинутым капюшоном и руками в карманах, глядя на Чимина в дверях с отвисшей челюстью, без рубашки и с красными глазами. Чимин поднял голову, похотливо ухмыляясь, и повёл Чонгука наверх по лестнице. — Чанёль милее, — низко прорычал Чимин, недостаточно тихо, чтобы его не услышали. — Тч. Это ты так думаешь. Чимин потеснил Тэхёна, проходя мимо. Чонгук потащился медленнее следом, глазами тщательно осматривая общее пространство на первом этаже. — Я хочу поиграть, — сказал Чимин, плюхнувшись на диван Тэхёна и схватив контроллер PS4. — Я принёс… эм… — глаза Чонгука стрельнули по комнате, от 32-дюймового экрана до игровой приставки в углу. Его рот открылся, как у Дороти в Оз. Он стал немного походить на язвительного крольчонка. Тэхён почувствовал себя обнажённым. Он много работал для чего-то немного более высокого класса, нежели большинство общежитий, но оно казалось по-буржуйски привлекательным по сравнению с маленькой лачугой Чонгука на окраине города. — Во что на нём играете? — спросил Чонгук, кивая на его компьютер. — В эти дни я пользуюсь им для написания эссе, — вздохнул Тэхён. Он вытащил пару смятых двадцаток из своего кошелька и позволил Чонгуку вырвать их у себя. Около него пахло немного стылостью, худи провоняла травкой и потом, рубашка его неровно смялась. Пурпурные мешки залегли у него под глазами, а земля покрывала его грубые руки, когда он с тревогой теребил суставы на руках, широко раскрыв глаза и находясь в лёгкой потерянности. — Сегодня на работу? — спросил Тэхён, поворачиваясь к мельнице с четырьмя граммами. — До вечера нет. Я строил сарай всё утро. Чёрт. У него эти мышцы не без причины. — Да? Для себя? — Ни за что. Мне платят, — сказал Чонгук. — Только что пришёл от Чанёля. Клянчил, что потерял тебя как клиента. Сказал ему, чтобы он так не обдирал людей. — Ты такой колючий, — хихикнул Тэхён. Чонгук насупился и вытер ногу об пол, убирая опавший лист. — Сожалею. — Всё хорошо, — сказал Тэхён. — Хочешь покурить? Я твой должник. Чонгук нахмурился и уставился вниз по лестнице. Чимин ухмыльнулся и схватил его за лодыжку. Он вздохнул. — Ага, давай. Чимин воздержался, уже выкурив самостоятельно чашу. Тэхён загрузил бонг, свой любимый, сделанный из старой бутылки из-под рома Кракен, и уселся обратно на диван. Он глубоко вздохнул, желая почувствовать аромат тыквенного освежителя для воздуха, который он установил в первый день, когда похолодало. В комнате уже пахло угарным промозглым воздухом, похожим на тяжёлый запах Чонгука, потный с душком и землистый, его присутствие заставляло сердце Тэхёна биться чаще. Он сидел там на диване с таким естественным сочетанием классической мужественности и мягкости, которая заставляла Тэхёна исходить слюной. — Откройте окно, — попросил Тэхён. — Там на пути грёбаные шторы, — сообщил Чимин. Он взгромоздился на пол, чтобы оказаться прямо перед телевизором. — И я не могу прямо сейчас. Я охочусь на тигра. Не укуривайся настолько сильно, что не сможешь закончить свою живопись. — Мини-выстрелы звучали успокаивающе через почти путные динамиками. — Вау, — пробормотал Чонгук, голос прозвучал словно через вату из-за заполненного дымом рта. — У тебя специальность по искусству? — выкашлял он. Тэхён поднял голову посмотреть, как тот таращится на акварель на верстаке, запихнутом в углу. — Студия искусства и история искусств с антропологией в качестве второстепенного. Хочу быть куратором музея. Эй, ты можешь проделать какие-нибудь трюки? Чонгук пожал плечами и выпустил безупречный поток дымовых колец. Тэхён снова наклонил голову к диванным подушкам и смотрел. Чимин однажды сказал ему, что тот хорошо выглядит вот так: длинные волосы падают ему на лоб, глаза наполовину прикрыты, а шея приглашающе обнажена. Чонгук отодвинул бонг от лица и быстро моргнул, обведя взглядом комнату, глаза скользнули по лицу и телу Тэхёна. А может и нет. — Ты просто… покрыл комнату гобеленами? — Не хотел, чтобы в глаза бросалась какая-то херова белая стена. Опиумный притон — больше мой стиль. Чимин пискнул, выругался и ударил по кнопке. Пьянящий мужской запах начал ударять Тэхёну в голову. — Серьёзно, кто-то может открыть окна? — Сам открой. — Где окна? — пробормотал Чонгук, уставившись на шторы. — Тягаешь? — Что? — спросил Чонгук, выглядя немного более осоловелым, чем раньше. — На самом деле, нет. Мне на моей ферме хватает достаточно тяжёлой работы. Иисусе, этот бонг нечто. Я… в ничто. — Я чувствую… — Тэхён закрыл глаза. Дым и запах казались отвратительно тяжёлыми. Тыквенный аромат. Смрад гниющей тыквы. Зловонье тыквенного зомбака. Хэллоуинский город. — Чувак, — позвал Чимин. — Хочешь воспользоваться нашим душем? — Лады, даже я знаю, что это было дохуя грубовастенько, — прокомментировал Тэхён, не открывая глаз. На мгновение он забыл, как двигать руками. — Господи, меня так вставило. Божечки. — Всё нормально. Я знаю, что воняю. А мне можно? — сказал Чонгук. — Конечно, — ответил Тэхён, внезапно садясь. — Тебе можно… вот дерьмо. — Ковёр. Мягкий. О боже, такой мягкий. Словно мягонькие, нежнейшие водоросли, развивающиеся волнушками в океане. Кто-то поднял его под руки. Игрушка в автомате с краном-когтём. — Хватит хныкать, — проворчал Чонгук прямо ему в ухо. — Пиздец ты в раз улетаешь. Тёплый. Запах… Этого человека. Мягонький и легко сжимаемый Чонгук, сделанный из глины. Он прижался как можно ближе к теплу и положил голову на плечо глиняного человека, и сладостный, томный, человеческий запах наполнил его ноздри, почти пресыщая. — Прости. Он прилипчивый, что пиздец. Я открываю окно, — сказал Чимин. Движение потеснило его, трава в океаническом потоке. Свежий ветерок охладил комнату, но ничего не сделал, чтобы разжижить запах. Он свернулся клубочком ближе. Он надеялся, что не грезил о том, как Чонгук под ним расслабился, захватив его в плен обеих рук и позволив ему пристроиться. — Тэ, отойди от него. Серьёзно. — Хннг. — Не ной. Иисусе. — Темно. — Открой свои чёртовы глаза, ты, кусок дерьма. Тэхён взорвался беспомощным хихиканьем и царапнул Чонгука по груди. — Вот дерьмо. Чёрт. Я хочу… Чонгук вскрикнул и дёрнулся. — Не снимай с него одежду! Через полчаса Тэхён открыл глаза и увидел, что Чонгук неловко стоял посреди комнаты с полотенцем на талии, пока Чимин тряс Тэхёна за плечо. — Эта футболка подойдёт? — Вах-хах? — Без всей мешковатой одежды Чонгук выглядел фактически сжавшимся. Тощий, чёткие мускулы скульптурно прилипли к его узким плечам и крошечной талии, а его влажные волосы торчали на кончиках странновато, как у ребёнка. И эти длинные, длиннющие ноги. Даже при всей этой высоте он казался даже меньше Чимина. Тэхён быстро моргнул. Как он дурачил себя, думая, что Чонгук слажен как лошадь? — Я позволю ему одолжить твою одежду. Как тебе удалось уйти в точку на верхушке Олимпа с одной пачки? — Какая футболка… — Он может одолжить её? — Она… — Что-то с декоративной полоской из дешёвых комиксов. — Конечно. Она ему подойдёт? Он вроде как… — Вообще-то, вы довольно-таки прям одинакового размера. — Чимин бросил футболкой в Чонгука. — Я собирался дать ему твои джинсы от Гуччи, но… — Мои Гуччи! — … у него действительно не твой размер в штанах, поэтому он возьмёт мои нормальные. Я шучу, — сказал он, убирая с глаз длинные пряди чёлки Тэхёна. — Я не собираюсь раздавать твоих деток никому. Дыши глубоко. Чонгук ткнул в спасённую клавиатуру перед игровой приставкой. — Блять, Чонгук, прости, что я так сильно словил. — Это мило, — тихо сказал Чонгук. Тэхён тупо моргнул, глядя на парня, который тихо фыркнул и надел новую футболку. Чимин ухмыльнулся. — Я выведу его, а затем направлюсь к Чанёлю, — сказал Чимин. — Думаешь, если останешься один, с тобой всё будет в порядке? — Мхм. Я просто буду спать. Чонгук, спасибо, что зашёл. Хорошая дрянь. — Он поймал нижний край футболки Чонгука и ласково потянул. Тёплая, чистая рука Чонгука погладила его волосы, пробегаясь, оставляя пряди между пальцами, и потянула за них. — Тебе не нужно заканчивать эту картину сегодня вечером? — поинтересовался Чимин. — Её не задавали. Просто хотел порисовать осенними цветами, — пробормотал Тэхён. Пальцы покинули его волосы. Он открыл глаза и увидел, что Чонгук снова наклонился над картиной. — Не пользуюсь ими достаточно часто. Чонгук, тебе следует порисовать осенними красками. — О, я не… — Прости, тебя мне следует порисовать осенними красками, — сказал Тэхён, переворачиваясь. Потолок светился немного жёлтым от солнечного света, отражающегося от опавших листьев снаружи. Или, может быть, больше фиолетовым. Это было неправильно. Были ли его глаза снова закрыты? — Вроде как… рисовать листья, но это будешь ты. Ты бы отлично смотрелся. Всё бы… типа… сошлось как-то. Может быть, с… желудями. Да уж. — Что? — Его речь будет далека от смысла ещё часов парочку. Просто дай ему проспаться. — Увидимся позже, — тихо сказал Чонгук. — Увидимся. — Дверь закрылась. Тишина звучала стремительным ветром. — Шутки в сторону. Цвета осени подойдут тебе. Ты как… тематика осени. Тыквенно-пряный мальчик. Так бы и укусил. — Комната была пуста. — Ох, — пробормотал Тэхён, затем забрался под одеяло и уснул.