Тыквенные Пряности и Другие Радости

— Э-э. Здрасти, — произнёс Чонгук, неловко улыбаясь. — Я ваш официант, Джастин… Чонгук. Сожалею. Я буду… ох нахуй это всё. Что я могу вам принести? — Твой бейджик говорит «Джастин»? — Они хотели, чтобы я использовал имя, которое могут выговорить клиенты, — пробормотал Чонгук. — Чего вы хотите? — Отведёшь меня тыкву купить в эти выходные? — спросил Тэхён, наклонившись вперёд в кабинке к столу. — Ты местный. Ты знаешь лучшие места, верно? — Думаю, я мог бы, — согласился Чонгук. Он выглядел неладно в простом чёрном поло с логотипом «У Дэнни» на груди. На нём были джинсы Чимина. — Я не знаю людей, которые их продают, но у меня есть несколько. — Два панкейка, — сообщил Хосок. — Много сиропа. Типа… кучу. — Сироп на столе, — пробормотал Чонгук, записывая это. — Два панкейка. Это всё? — Я хочу Большой Слэмвич, пожалуйста, — выложил Тэхён. — Просто вода, — пробормотал Чимин у покрытой линолеумом поверхности стола. — Слишком поздно для еды. — Какой охуенный смысл ты в это вложил? Братан, у меня такое дикое желание что-то пожевать, — сказал Хосок. — Картофельные оладушки с двусторонней прожаркой, — решил Тэхён. — И принеси Чимину тост. Отчасти по случайному стечению обстоятельств они оказались «У Дэнни» в три часа утра, ковылять по шоссе обратно в школу слишком поздно и холодно. В полнолуние Чимин заговорил об оборотнях, и Хосок, чья голова многократно вжималась в плечи, дрожал, как лист, и протолкнул их через входную дверь. — Тэ, хочешь мою куртку? — спросил Чимин. Тэхён кивнул. Чимин закинул её ему на плечи. На другом конце магазина Чонгук вводил их заказы в компьютер своими костлявыми пальцами. — Его задница отлично смотрится в твоих джинсах. — Блять, я знаю, — простонал Чимин. — Его бёдра выглядят охеренно вкусно. Я бы позволил ему оставить их, но чувствую себя не в адеквате. Холодок прозябал в пальто Чимина. Ноги у Тэхёна по ощущению были твёрдые, как камень. Проклятие осени: днём было слишком жарко для свитера, но как только солнце садилось, термостат опускался до Аида. — Я принёс чай. Тэхён открыл глаза, когда Чонгук поставил его. — Я не добавлю его в счёт. Это просто пакетики. Вы все выглядите продрогшими. Тэхён схватил Чонгука и потянул его прямо к краю будки, чтобы приткнуться носом к его твёрдому, плоскому животику. Говоря о тепле. И чёрт его дери, как его холодные ладони и пальцы устроились на изгибах талии Чонгука. Ни в жизнь что-либо «У Дэнни» не было хоть на толику таким же аппетитным, как мясо под этой футболкой. Пиздец. Они должны просто рекламировать его и стать наиохуеннейшим рестораном на всей этой проклятой полосе. — Ты нереально обдолбан, правда ведь? — проворчал Чонгук, но его пальцы снова вплелись в волосы Тэхёна. Так много ради соблазнения этого мужчины с тактом и поддразниваниями. — Надо… надо пожевать*. Чонгук почесал затылок Тэхёна, и, боже, он мог замурлыкать. Чиминовы смешки заставили его открыть глаза. Хосок спрятал яркую улыбку за рукой. Чонгук немного отстранился, и Тэхён отпустил его со стыдливым лицом. — Не беспокойся об этом, — успокоил его Хоби своим низким, хриплым голосом с такой интонацией, словно разговаривал с ребёнком. — Он щеночек. Чонгук хмыкнул и отошёл в сторону. — Вы, ребята, ужасны, — высказался Тэхён, наблюдая за тем, как Чонгук исчезает на кухне. — Не выставляйте меня ребёнком. Отбивает охоту. Он не захочет трахать меня, если вы будете обращаться со мной как с малышом. — Не думаю, что его это заботит, — пробормотал Хосок. Он наклонился ближе к поверхности стола с горящими глазами. — Он выглядит весьма изголодавшимся, когда смотрит на тебя. Чимин громко чавкнул рядом с ним, и Тэхён покраснел. Еду принесли. Чонгук, иногда задерживаясь на краю сидения Хосока, продолжал протаптывать дорожку от их стола, пока они кушали и препирались. Свет загорелся в углу ресторана. Одинокий сотрудник Чонгука подметал пол. Тэхён прикончил свою жирную еду в рекордно короткие сроки и положил голову на стол, откуда мог слушать стук нагревателя и как Чонгук тихо нажимает на телефон на столе. Чимин прислонился к спине Тэхёна, а Хосок болтал с Чонгуком о… танцах? Что-то о медведях, танцующих в лунном свете, глубокой ночи и безмолвии лесной хижины. Где-то в ласковой и тёплой, одинокой и мирской, безжалостной девственной природе. — Тэхён, проснись. Снова «У Дэнни». Пластиковые и дешёвые ковровые покрытия. Ощущение тёплого камина и уютной кушетки с соснами прямо под окнами вспыхнуло и угасло на грани его рассудка. Может быть, в прошлой жизни он был большой собакой, свернувшейся калачиком на ковре тёплого дома на опушке леса. — Час прошёл. Чонгук сказал, что рано уйдёт со смены и пойдёт с нами. — Не было такого, — заявил Чонгук. — Вы меня попросили. — Тэхён попытался открыть свои уши шире, хотя знал, что это не так работает, пытаясь напиться звуком мягкого Чонгукового голоса, будто сухие листья соприкасались друг с другом. — Единохерственно, — беспечно сказал Хосок. — Чонгук, тебе, возможно, придётся нести его, или он никогда не зашевелится. — Ты серьёзно? — Не хочу уходить, — сообщил Тэхён, вжав губы и щёку в стол. — Там холодно. — Он почувствовал, как тёплая рука скользнула по его спине, а затем кто-то взял его за руку и закинул на свою шею. — Чимин! — Не Чимин, — тихо сказал Чонгук, близко к уху. Он вытащил Тэхёна из кабины и встал, поднимая его бездыханную тушку почти до положения стоя. Милый. Тэхён оставался безвольным в твёрдой хватке сильных рук Чонгука, позволяя ему держать себя, как обморочную девицу. Парень сильнее сжал его в полукольце своей руки и согнув поднял его ноги с пола. — И он ещё, блять, ухмыляется, — отозвался Чимин, слегка щёлкнув Тэхёна по лбу. — Маленькая заноза. — Ты слишком высокий для этого, — проворчал Чонгук. — Я просто собираюсь… — Он опустил ноги Тэхёна на пол, нырнул под него, прежде чем тот смог упасть, и встал с ним на плечах в технике переноса пострадавшего¹. — Оу! Кук! — Тэхён открыл глаза. Ковровое покрытие заведения и длинные, сильные линии тела Чонгука выглядели странно укороченными с высоты ста восьмидесяти сантиметров. Он пискнул и вцепился крепче, лихорадочно хихикая. — Не ударь меня коленом в лицо, — заявил Чонгук, мягко обходя вокруг рядов кабинок. — Мне больно! Опусти меня! Я пойду. Пожалуйста, опусти меня. Чимин и Хосок шли следом, хихикая. Тэхён скулил, повиснув на плечах Чонгука, пока его голова скакала вверх-вниз. Чонгук поставил его вниз на пол, и холодный воздух скользнул в открытое пальто, распахнувшееся и съехавшее с его плеч. Взгляд Чонгука пополз вниз к ослабленному воротнику, руки подбадривающе задержались на боках Тэхёна, а тот не возражал против холода. — Застегни его, — сказал Чимин, суетясь между ними и быстро заворачивая Тэхёна в своё пальто. — Его тело не аккумулирует тепло от слова «совсем». — Что ж-ж, я н-не воз-з-зраж-жаю против прох-х-хлады, — вымолвил Тэхён. Чимин снял шапку со своей головы и натянул её Тэхёну на уши, так что все волосы опустились на лицо. — Мы можем пойти? — спросил Хоби. — Я пиздец как замерзаю. — Там даже не так холодно, — сказал Чонгук. — Тэхён из Флориды, — сообщил Чимин, — он не может справиться с этим дерьмом, но по какой-то причине он одержим холодной погодой. Они направились в город вдоль пустой автомагистрали с всё также болезненно светящимися неоновыми вывесками каждой сетевой компании в Америке, будучи разбросанными по грязным, голым участкам. Каждые несколько минут мимо них проносилась машина, вспыхивающая бело-красным светом и тусклым лунным светом по их металлическим телам. Они прошли под мостом на шоссе и оставили неоновый вытянувшийся ряд магазинчиков с парковочными площадками позади себя, блуждая по окрестностям и нескольким местным предприятиям их небольшого студенческого городка. Ночью огненные листья стали серо-синими, тени превращали всё в едва различимый лабиринт во мраке. Уличные фонари освещали небольшие участки крошечного города, стеклянные витрины закрытых фирм и грязные, ветхие домишки. — Так лучше, — вздохнул Тэхён, нарушая долгое молчание. — Чувствуется, что место предназначено для людской жизни. Торговый ряд убивает мою душу. — Этот город убивает мою душу сильнее, — пробормотал Чонгук. — Ага, но он похож на… человека. Такой по ощущению старый и потасканный. — Словно здесь могут обитать ведьмы и вампиры, — щебетал Чимин. — Блять, не говори так, — сказал Хосок, глядя вверх на полную луну. — Ничего душевного и сверхъестественного, если вспомнить о торговом ряде, — произнёс Тэхён. — Было бы довольно сложно найти там подходящий дом с привидениями. Всё из пластика. Уродливого и одноразового, но, если мы покинем его завтра, он останется там на сотни лет, по-прежнему уродливый и грязный, и занимающий пространство. — Чем эта коллекция наркопритонов лучше? — спросил Чонгук, кивая на тёмную улицу. Тэхён пожал плечами. — Она ну… привлекательнее, мне кажется. Словно более личная и уютная. Чонгук слегка фыркнул. Плечи Тэхёна сгорбились, а сам он нахмурился. — В ней есть романтика. В ней есть магия. Например, я легко могу представить, как натолкнусь на настоящего призрака, ведьму или что-то в этом роде. Небольшие города немного пугающие каким-то странным образом. Во Флориде всё, что у нас есть, — это трейлерные парки и торговые центры. Хэллоуин ощущается дешёвым и глупым. Я не могу словами тебе описать, насколько это лучше. Мне кажется, что люди могут прожить здесь всю свою жизнь. Откуда я родом, все разъезжаются. — Ага, — сказал Чимин, пошатываясь вперёд, — как если бы каждый член этого городишки состоял бы в странном культе, или кого-то убили в амбаре за городом сто лет назад, а теперь прямо над ним стоит школа и дети иногда исчезают. — Пожалуйста, заткнись, — простонал Хосок. — Боже правый, я не хочу слышать это. — Есть ли призраки в этом городе? — поинтересовался Чимин. Губы Чонгука изогнулись. — Очень много. Чимин взвизгнул и толкнул Хосока, который уставился на тротуар, втянув губы между зубами. — Ага, видишь? — произнёс Тэхён. — Это классно. Людям нравится быть немного напуганными. Как думаешь, почему люди так заинтересованы серийными убийцами? Они как современные вампиры, оборотни и прочее дерьмо. Сверхъестественные монстры, которые могут из укрытия следить за тобой откуда угодно. Серийные убийцы похожи на оборотней из торговых центров. — Последнее, что я хочу услышать сейчас — это серийные убийцы, — проворчал Хосок. Чонгук лениво пнул ногой обломок сколотого асфальта и вздохнул. Узкая улица шелестела сухими листьями и холодным ветром. — Мне здесь свернуть надо и пойти домой, — сказал Чонгук под звуки дразнящего Чимина и протестующего Хосока. Он протянул руку и натянул шапку Тэхёна ниже на уши, и тот почувствовал, как подскочило его сердце. — Идём с нами домой, — предложил Тэхён, глядя из-под своих ресниц так, как он надеялся, что Чонгук поймёт, что это приглашение. Он наклонился ближе, просто для уверенности. Этот шаг обычно срабатывал на типаже сильном и скромном. — Я знаю, что около 4 утра, но мы можем… покурить всё, что у нас осталось. В любом случае, мы скорее всего будем бодрствовать до рассвета. Глаза Чонгука задержались на низкой молнии куртки Тэхёна. Последнему стало интересно, задумывался ли парень об этом, в тот момент, когда он лежал в его постели в первый день, желал ли он, чтобы Тэхён оказался достаточно храбрым, чтобы совершить то, чего хотел. Переоборудованные на трёхместные апартаменты в жилом общежитии, раздражающе чистые и тёплые, были почти до зазорного гостеприимными, когда Чонгук зашёл туда в своей уродливой униформе и грязных ботинках, обводя пристальным взглядом дешёвые украшения и грязную посуду. Чимин и Хосок понеслись вверх по лестнице к своей комнате, Хосок уже зевал и стягивал свитер через голову. — Не покурим? — заскулил Чимин. — Они не хотят, чтобы мы курили с ними, — сказал Хосок. — Что? Хосок скользнул за стену с мультяшным подмигиванием и пошевелив бровями, указывая то на Тэхёна, то на Чонгука. Последний тихо цокнул языком и глубоко и медленно вздохнул. — Тогда не будем ходить вокруг да около, полагаю, — тихо сказал Тэхён. Чонгук уставился на пол. — Ты хочешь курить? — спросил Тэхён. — Никаких обязательств, конечно, но ты прошёл весь путь досюда. — Нет, спасибо, — произнёс Чонгук. Но повернулся и с глухим стуком потопал вверх по лестнице со вспыхнувшим на щеках румянцем. Тэхён последовал за ним с широкой улыбкой.