Are you ready for it?

Опаздывание. Отработка: сто приседаний и пять кругов по двести метров. Струйка пота стекает под футболкой по позвоночнику к пояснице, а мелкие капли образуются на лбу, заставляя чувствовать себя максимально ужасно. Погода отвратительна — на небе ни единого облачка, ни дуновения прохладного ветерка, а температура нещадно зажаривает Сару, словно в духовке. Она делает рывок, хотя ноги болят и каждый метр даётся с большей тяжестью. Мимолётом, О’Нил проклинает свой будильник, свой сбитый режим и саму себя, решившую, что от опоздания на десять минут ей ничего не будет. Не ушедший с организма алкоголь отдаётся мерзким привкусом во рту, перегар возможно учуять за версту, если не в другом квартале. Прибавить ко всему сдачу нормативов и отрабатывание десяти минут, так можно вовсе себе заказать гроб и на надгробии попросить написать: Умерла от физических нагрузок во время похмелья. Обвиняйте преподавателя физкультуры. Но та, повзрослевшая и ответственная часть в ней энтузиазма от ненависти к мистеру Тёрнеру не разделяет. Сама напилась — сама виновата. Никто ей в рот насильно не заливал джин и не заставлял соревноваться с заядлым алкоголиком, который уже пятый год занимает одно место у барной стойки. Вот у кого нужно поучиться постоянству! Майкл Тёрнер. Какое же имя красивое, а хозяин ещё красивее, если не считать высокомерных замашек в стиле: «Я имею право заставить тебя заниматься. Я твой учитель.» — Тьфу на тебя, — сплюнула Сара, вытирая предплечьем лоб. — О’Нил, — кричит он со скамеек, — ещё один круг, живо! — Что?! — Вопит недовольно Сара в ответ, но тут же замолкает, когда правый бок начинает колоть. — Плюс двадцать отжиманий, — продолжает он пытку. Спорить бесполезно. Держась за бок, и стараясь выдыхать на левую ногу, Сара бежит дальше, в то время как её однокурсники уже давно расслабляются на зеленой травке под лучами солнца. Им жарко, но Саре ещё жарче. И тошнота появляется в горле на очередном повороте, и желудок урчит от голода. Не успела ни поесть, ни причесаться, но поспала. Она падает на дорожку, тяжело дышит, справляется с подкатившей к горлу тошнотой и смотрит на чистое голубое небо. Усталость прямо выталкивает все оставшиеся силы, мол, с тебя достаточно, пора на боковую. — В свои двадцать задыхаться на четвёртом круге, — качает головой Майкл, нависая над ней, — не стыдно, О’Нил? Сара не отвечает. Если ответит, то идеально-чистые кроссовки преподавателя будут в её желудочном соке. — Ладно, — Тёрнер тянет ей руку и осторожно поднимает, — с тебя достаточно. Не получишь зачёт пока не отработаешь. — У меня нет сил, профессор, — выдыхаясь произносит девушка. — Я чувствую, — он шмыгает носом и морщится, — тогда уж вообще не нужно было появляться в таком настрое. Придёшь сегодня вечером, когда лучше станет и отбегаешь под прекрасную вечернюю погоду. Он хлопает её по плечу и оставляет одну. Задыхающуюся и изнемогающую от плохого состояния. Упасть бы повторно, да встать уже точно не сможет. В памяти всплывают картинки ночи, когда она бросала вызов своему приятелю Вишне и кричала, что выпьет и не побежит в туалет. Печень, уже предвидев всё веселье своей хозяйки, мученически завыла, как работник, которому не дали отпуск. Не спрашивая разрешения, Сара удаляется в туалет, еле переставляя ноги. Выбившиеся пряди волос липнут к коже, неприятный запах пота, дезодоранта, перегара и духов окружает девушку подобно щиту. К ней точно никто не подойдёт. Как только душная улица остаётся позади, холодок кондиционеров становится спасением. О’Нил встаёт напротив одного, раскрыв губы и прохлаждаясь. Грозное урчание в животе заставляет распахнуть глаза. За ним следует нехорошее предчувствие. Сара быстрым шагом добирается до уборной, прикрывая ладонью рот и умоляя себя сдержаться. Хорошо, что во время пар туалеты пустуют. Девушка забегает в первую кабинку, закрывается и падает перед унитазом, прочищая желудок. Больше никакого понижения градуса и легкого пива после крепкого джина. Больше никаких безобидных посиделок с друзьями.

***

— Жива? — Рядом на сиденье плюхается Кэнди и протяжно зевает. — А? — Сара отрывает голову от рюкзака, заменяющего ей подушку и сонно переспрашивает: — Что сказала? — Я предупреждала тебя, — начинает нотации Кэнди, — и Вишня тебя отговаривал. В следующий раз будешь пить воду. Хотя сомневаюсь, что и от неё тебе не будет плохо — Не всё так критично, — тихо ответила Сара, потому что сил спорить не было. Вначале жалела, что поступила в этот университет и платила колоссальную сумму за обучение. Подумать только, когда-то пару лет назад Сентфор был спокойным, как озеро в лесу, с численностью туристов, не превышающей отметку «100». Власти решили снести свалку и заброшенные здания, тем самым освободив десятки гектаров, и построить новенький университет с уклоном на математически-физические науки. Гением Сара не была. Даже близко не стояла к решениям простых задачек, не говоря уже о высшей математике и стереометрии. Но с помощью Бога как-то дожила до второго курса и сдала экзамены. А какие были хорошие отношения у неё с бывшим преподавателем физической дисциплины! На его пары Сара бежала, порхала, как бабочка и занималась с усердием. Появился мистер Тёрнер, и всё пошло коту под хвост. Он не жалел студентов, и вместо привычных упражнений заставил заниматься по своей программе, аргументируя тем, что опыта у него больше. На вид ему было лет двадцать пять, а может и все тридцать. С лёгкой щетиной, изумрудными глазами и зачёсанными волосами каштанового цвета. Сара в первую очередь внимание обратила на тело своего преподавателя. Он на первое занятие пришёл в обтягивающей футболке, которая так эффектно рельефные руки подчеркивала. И грудь так выпирала, чуть видны были соски, а предплечья с виднеющимися вздутыми венами. Добрая половина девушек тут же записалась на индивидуальные занятия. Но больше всего Сару тянул его запах. Какой-то магический, с нотками цитрусов, мужской силы и геля для душа. — Мне иногда кажется, что он не человек, — хмурит брови Кэнди. Она не получает ответа от уснувшей Сары и вздыхает. — Сара! — Трясёт её за плечи подруга и оставляет слабый подзатыльник, — давай вставай! — Уйди, — просит О’Нил, — дай хотя бы пару минут. — Тёрнер придёт и заставит тебя первую рассказывать последовательность всех формул и их значений. — К чёрту. — Ещё раз здравствуйте, студенты! — В аудиторию размашистым шагом входит Майкл и приветливой улыбкой обращается ко всем: — Всем, всем, даже спящим на задних партах! Тогда Кэнди с силой наступает шпилькой лодочки на ногу Сары. Последняя вскакивает, не сдерживает стона боли, совсем позабыв о том, что находится на занятии. — Кэнди! — Вскрикивает О’Нил. — Доброе утро, Сара! — тем же тоном отзывается Майкл, недовольно скрестив руки на груди. Стыд её захлёстывает, заставляя закрыть рот. От сурового взгляда этих зелёных глаз хочется спрятаться, и даже не подумаешь, что именно они могут смотреть с доброжелательностью и нежностью. Сара встаёт, поправляет свой пиджак и в ответ смотрит на преподавателя, но вместо проклятий в уме вырисовывается бурная фантазия. Рубашка оливкового оттенка с закатанными рукавами, пару верхних расстёгнутых пуговиц, часы на правом запястье с кожаным чёрными ремешком и серьёзность на лице порождают в ней известное томящее чувство внизу живота, но О’Нил тут же отгоняет прочь ненужные — нужные — мысли. Она уже давно зарубила на носу, что не будет думать о мистере Тёрнере в эротическом ключе, ибо как-то уж очень подозрительно он сужал глаза, когда Сара раздумывала о нём. Словно пробирался в голову и считывал всё, в том числе просматривал воображение. Девушка так один раз на него уставилась посреди лекции, с ручкой во рту, влажными губами и извращенными картинками в уме, и словила его взгляд, полный недоумения и какой-то скрытой хитрости. Неловко стало до невозможности. — Наша тема, — Майкл подходит к столу, раскрывает папку с лекциями и изучает каждый листок, — термодинамика! Аудитория вздыхает. Сара смотрит на его длинные пальцы, скользящие по листу. Кэнди уже давно узнала об этой симпатии и советовала как-нибудь подобраться к нему, но О’Нил знала, что до конца обучения ничего быть не может. Отношения со студентками запрещены. Но так хотелось, иногда до дрожи и в особенности в те моменты, когда она ласкала себя и представляла эти чёртовы пальцы и руки своего профессора. — Будешь так смотреть на него, — Кэнди пихнула её в бок, отвлекая от фантазий, — точно наведёшь подозрения и потеряешь с ним хорошие отношения. Хорош пялиться! — Как думаешь, — Сара повернулась и шепотом спросила: — У него жена или девушка есть? — Кольцо не носит. — Многие не носят из-за неудобства. А что если есть? — Тогда, моя хорошая, это не твоя ягода, — заключает Кэнди, но тут же спешит утешить, — да нет у него никого. Он бы не вёл себя так дружелюбно, и порой кокетливо со студентками. — Может, это чисто профессионализм? Не может же он грубить и вести себя отвратно по отношению ко всем. — Всё равно, — отрицает Кэнди, — тогда бы вся группа была бы на ушах. Наши всё про него разузнать могут. Жалко мне его, — говорит она задумчиво, — от конвоя поклонниц покоя, наверное, нет. — Я одна из них, — недовольно напоминает подруга. — Он ещё об этом не знает. Вон, Адель откровенно вешается ему на плечи. А ты, по сравнению с ней, цветочек застенчивый. — Мисс Нельсон и мисс О’Нил! — Прерывает их разговор Майкл, понизив голос и сощурив глаза, пронизывая их нехорошим взглядом, — я вам не мешаю? Давайте поговорим вместе? Сара усмехается от этого предложения. Но извиняется и берётся за тетрадь, записывать лекцию. В коротких перерывах не может сосредоточиться на буквах, то и дело поглядывая за занятым Тёрнером. Он что-то печатает на клавиатуре ноутбука, хмурится, прикусывает нижнюю губу в задумчивости и проводит пятерней по волосам, даже не подозревая о том, что его студентка в это время так хочет запустить пальцы в его каштановые пряди. Теплящееся желание плавно становится горячее, разливается по венам, захватывает каждую разумную частицу, стесняя остатки здравого рассудка. Нужно срочно избавляться от этого. Но Сара дальше продолжает видеть в воображение их секс, и как он покрывает поцелуями шею и легонько кусает нежную кожу. Картинки эти настолько красочные, не лишенные чувств, что ей приходится закинуть одну ногу на другую и попытаться угомонить либидо. Будто услышав эти мысли, Майкл поднимает взгляд и пристально смотрит на девушку с лёгкой улыбкой на губах. Он качает головой, смеётся и возвращается к чтению текста. Трель звонка прерывает его низкий голос. Студенты вскакивают с места, несутся на обед, а Сара медлит, лишь бы подольше провести минуты с Майклом. Одного вечера и пробежки ей мало, и чует её организм, не пойдёт она сегодня никуда. Иначе зачем умирать на дорожке? Тёрнер подходит к ней, когда в аудитории уже не остаётся никого. — Контролируйте себя, О’Нил, — шепчет он, обводя девушку нечитаемым взглядом, — каждая ваша фантазия отдаётся пульсацией в моей голове. Она недоуменно таращится на него, не понимая к чему Майкл клонит. Но сердце делает мертвую петлю при мысли о том, что он может читать мысли. Крапинки пота появляются на затылке, как и страх петлей сужается вокруг шеи, перекрывая доступ кислороду. — Вы… — Сара сглатывает, прочищает горло и неосознанно пододвигается ближе к нему, — о чём вы говорите? — Я не имею привычки кусать кожу девушек, а вот от ремней бы не отказался, — он с забавой озвучивает её представленные картинки, — и девушки у меня нет. Всего доброго, мисс О’Нил. До вечера. Она прирастает к полу, заливается краской и хочет провалиться сквозь землю. Желательно навсегда и без возможности выйти наружу. — Вот чёрт, — выдыхает Сара и присаживается на скамейку, открыв рот от шока. Сколько откровенных моментов она воображала, сидя на его парах, что неловкость и неимоверный стыд затапливают все желания. Она шуточно подозревала, что он мог забраться к ней в мозг и счесть там всё, как компьютер с флешки. Но, узнав об этом, возжелала исчезнуть с этой Галактики.