Are you ready for it?

Шаг за шагом она подходила ближе к ограждению, проверяя карманы и своё табельное оружие. И поступь её была твёрдой ровно до того момента, как огромный дом не показался из-за деревьев с оголенными ветвями. Внутри всё скрутилось узлом, глаза заболели и затылок начал пульсировать болью. Свет в окнах горел только на втором этаже, первый же был тёмен и бездушен. Ночь сгущалась вокруг леса, тишина убивала нервные клетки, неуместная дрожь в ногах заставила остановиться перед колючей проволокой и вздохнуть. Силы иссякли, остались позади в машине, и один бог знает зачем она пришла сюда. Ни сама Сара, ни рабочие, ни её ум — никто не сможет верно сказать о цели местонахождения в таком опасном месте. Она идёт по периметру высоченного забора, осматривая обстановку внутри. Всё спокойно, уж слишком подозрительно, лучше бы было шумно и людно. Это единственный день, когда собак забирают на осмотр, а из патрульных остаются два человека, и то они не выходят из будки. Местность чиста, можно спокойно пройти и выйти. Нет. Выйти спокойно не получится. Сара прожигает взглядом окно с левой стороны дома и сглатывает ком, предчувствуя, как её мозг пытается остановить всё тело. Сердце ход замедлило, вдыхала девушка не так часто и быстро. Боялась быть замеченной. Сама отдалённость территории от дороги пугает и порождает страхи, сковывающие грудь и ноги. Если не получится, то легче застрелиться. Но она должна попытаться. Сара не хочет думать о начальстве, капитане Никсоне и своём обещании. Все мысли крутятся возле новенького коттеджа с двумя каминами, шестью спальнями и человеке, который находится внутри. Движение слева её отдергивает от раздумий: охранник вышел покурить. Со своей полуавтоматической винтовкой он пристрелит девушку в два спуска и привлечёт внимание. Это то, что Саре не нужно. Она дожидается, когда мужчина уйдёт и подходит к воротам с табличкой, висящей посерёдке. «Охраняемо-опасный объект. Запрещено гулять рядом, подходить или фотографировать. Офицеры имеют полное право открыть огонь, если посчитают вас нарушителями.» Вот и всё предупреждение. А главную вишенку указать забыли. Сара достаёт маленький ключ, который ждала с мастерской уже две недели и аккуратно прокручивает его в замочной скважине. Тихий скрип раздаётся, когда она отодвигает дверцу в сторону, но ветер, словно стараясь её защитить, пронзительно завыл, сметая опавшие листья и бумажки. Только оказавшись внутри клетки, Сара осознаёт, что пути назад нет. Бежать никогда не умела так быстро и в прятках была не ловка. И она всё ещё держит оружие в руке, направляясь ко второму входу, когда мужской силуэт появляется в окне и начинает следить за ней. Он пристально сужает глаза, отходит от окна и, подойдя к комоду, достает из ящика один шприц и две ампулы с прозрачной жидкостью. Майкл усмехается, осознавая, что детективы никогда не умели сидеть на месте.

***

— Вы пришли ко мне, мисс О’Нил, — Тёрнер разрезает кусок — не до конца прожаренного — стейка и улыбается, — в такую тёмную ночь. Могу ли узнать причину вашей выходки? В оцепенении Сара наблюдает, как он кладёт в рот мясо, и не запекшаяся кровь каплей стекает с уголка губ. — С вами невозможно поговорить наедине днём и на выходных, — она отодвигает тарелку с едой от себя, не ощущая аппетита. — Тем более с присмотром моих коллег. — Потрясающие люди, не находите? Когда назначено судебное заседание? — Завтра вечером. — Вы пришли, чтобы узнать у меня подробности, которые сами знаете не хуже? — Майкл вытирает салфеткой столовый ножик и аккуратно кладёт возле у правой руки. О’Нил замирает, не находя слов. Она не сводит обеспокоенного взгляда с ножа и облизывает обсохшие от волнения губы, когда вспоминает одну важную деталь из досье. Майкл Тёрнер правша. — О, Сара, — он переходит на «ты» и усмехается, — ты же не думаешь, что я собираюсь убить тебя. — Элизабет тоже так думала. Покажи мне место, где ты прикончил её, и я отстану от тебя. Первого сентября ей поступил звонок в два часа ночи, и грубый голос Никсона-старшего велел отправляться срочно в лабораторию. Сара даже бровью не повела, привыкшая к таким приказам и легко добралась до назначенного места, сгорая от любопытства. Увидеть труп девушки, с которой не поладила пару недель назад О’Нил никак не рассчитывала. Отпечатки, улики, показания свидетелей, следы, способ убийства, результаты экспертиз — всё показало на Майкла. Сара даже как-то удивилась этому стечению обстоятельств, словно он не хотел скрываться. До первого разговора ей казалось, что вся причина во внутренних сомнениях и переживаниях, но услышав реальную правду мир пошатнулся и приобрёл другую форму, а розовые линзы треснули, и осколки впились в оболочку глаза. «Нам всё никак не удавалось встретиться, Сара, — Майкл наклонился ближе, заинтересовано осматривая перед собой девушку, — я нашёл повод.» Её подростковая любовь, первый парень, которому она открылась и желала остаться с ним оказался не таким добрым и милым. Образ капитана школьной команды стёрся в оранжевом комбинезоне заключённого, обвинённого в убийствах. Ему не было грустно и не извинялся Майкл, что навёл на Сару целую тонну новых мыслей. Он лишь смотрел на неё, как на полюбившуюся игрушку, частенько облизывал губы и даже однажды решился спросить: «Я преодолел сотни километров ради тебя. Неужели не рада меня видеть?» Её учили скрывать эмоции и не поддаваться на провокации. Но вопрос не остался без внимания, и оставшись ночью одна, О’Нил долго размышляла над ответом. Прошло не меньше десяти лет, и она понятия не имела о прошлом Майкла, но должна признаться, он выглядел также притягательно. Она смаргивает воспоминания и возвращается в реальность — в маленькую комнатку с обеденным столом и преступником, сидящим напротив неё. Сара долго не понимает его пронзительно и насмешливого взгляда, и как он кивает в её сторону, а потом до неё доходит, и кровь отливает от лица. — Элизабет сидела там, — Майкл не перестаёт улыбаться и показывает на неё, — но в отличие от тебя ела побольше. — Какой у тебя был мотив убить её? — О’Нил холодеет и выпрямляется. — Я же уже ответил на этот вопрос, детектив, — Тёрнер довольно откидывается на спинку стула и гладит себя по животу, — хотел увидеть тебя. — Ты мог написать или позвонить. — Я никогда не был таким занудой, — обиженно произносит он, — и это было бы скучно. А помнишь, — Майкл резко выпрямляется следом, — как мы с тобой целовались на поляне? А поход в кино и школьные вечеринки, Хеллоуин? Я тосковал по этому, Сара. От дерьмового ощущения липкости на спине и его прожигающих глаз Сара съеживается. Трещина в ледяной стене становится больше и несет всё тяжёлые последствия, готовится упасть и задавить здравый рассудок. Школьное время — то, что О’Нил пыталась забыть, но Майкла она никогда не старалась выкинуть из головы, мечтая об их встрече. Судьба их свела, и пожаловаться даже нельзя. Влюбленности прежней нет, но сердце предательски сжимается от накативших воспоминаний. — Ты хотела увидеть меня перед приговором суда, — вердиктом заполняет тишину в комнате Майкл. — Я тронут. — Всё не так, — лжёт она, — мне нужно было узнать место убийства. Ты так долго таскался с телом по лесу, что было сложно определить. — Врешь и не краснеешь, лисичка. Брошенное в воздух прозвище подначивает броситься в омут прошлого, но Сара быстро опоминается. У неё не находится второго ответа, у неё нет ни черта, чем можно было бы отстроить стену заново. А он продолжает играть на струнах души, перебирая их общие моменты, и показывая себя с другой стороны, но О’Нил не настолько помешалась на их любви, что позволит себе забыть о главном. — Не говори завтра лишнего, — она встаёт с места и тяжело вздыхает, — и лучше молчи. Если потребуют раскаяния, то подчинись хоть раз. Завтра Сара спокойно сдаст документы, отчеты и забудет о Майкле, потому что не будет видеть его с десяток лет. Страх поубавился после разговора, остывшие в пепле чувства вновь маленькой искрой напомнили о себе, как и знакомая тоска невидимой цепью связывала руки. Она не понимает, искренне и наивно, почему начала что-то снова испытывать к Майклу спустя столько лет, и ответа не даст ни один человек, даже он сам. Время шло, Сентфор позабылся и все старые друзья испарились там же. Сара была этому рада. Но сейчас, по вине Тёрнера, перенеслась в этот мир снова, шагнула без сомнений. — Тогда давай хотя бы попрощаемся, как нормальные люди, — Майкл встаёт, отходит, расставляет руки и уголки его губ тянутся вверх, когда О’Нил подходит к нему и бросается в объятия. Жар дыхания, щекочущего ей макушку, поглаживающие касания по спине, ослепительный эффект теплоты мужского тела и некой защищённости образуют плотный кокон, отделяющего Сару от всех здравых возгласов разума. Она льнет к нему, совершенно позабыв о своих же твёрдых намерениях, избавляет себя от тоски и наслаждается этими секундами. Словно не проходило десять лет, словно время не разлучало их, словно они всё те же подростки с ветром в голове. — Сара, Сара, — шепчет Майкл и тихо смеётся, — ты никуда от меня не уйдёшь. Кончик иглы соприкасается с кожей, проходит глубже, и порция транквилизатора начинает растекаться по всему телу. Сара испуганно озирается на Майкла, ощупывает шею, как вдруг ноги подкашиваются и появившийся эффект усталости сваливает девушку на пол. — Навсегда вместе, — Тёрнер заправляет выбившуюся прядь за ухо, — и в горе, и в радости, ведь так, Сара?