Are you ready for it?

Он вздыхает, бросает карандаш на тетрадь и перестаёт писать. Жужжащий, противный и тонкий голос миссис Дрю играет на нервах, своей быстрой диктовкой она автоматически зарабатывает гнев каждого учащегося. Её лекция до безумия нудная, полная лишней воды и дезинформации. А все пишут, послушно выполняя требования устава, но никто даже не задумывается о том, что Америку не Колумб открыл. — Вот идиоты, — усмехается Майкл и переводит взгляд на рыжую копну волос на третьем ряду. Она вместе со всеми пишет, слушает, чтобы потом все записи зубрить перед экзаменом. Натура отличницы не позволяет ей просто взять и наплевать на уроки, на чёртовы домашние задания, которое учителям даже особо не нужно. Но её ручка быстро перемещается по бумаге, чистый лист становится исписанным, каждая строчка заполняется словами. Она не пишет через строчку, о нет, Сара во всех тетрадях не оставляет ни единого белого местечка. Миссис Дрю останавливается. Майкл знает, что сейчас О’Нил закроет ручку колпачком, томно вздохнёт и поправит пряди волос. Словно чувствуя его испепеляющий взгляд, Сара оборачивается. Её задумчивые глаза устремлены не на него, а сквозь Майкла, он ухмыляется ей, ожидая реакции, а она машет позади сидящему Джону. — Сегодня, — беззвучно шевелит девушка губами и, улыбнувшись, отворачивается. Глупый мальчик начинает хихикать, как девственник, который увидел грудь своей одноклассницы впервые. Его радость прямо заразительна в этом кабинете, а улыбка счастливая не сходит с лица. Майкл вновь глядит на её копны, вспоминая как пальцы путались в мягких прядях. «— Обещай, что об этом никто не узнает, — быстро шепчет она, перестав целовать его шею.» Тёрнер обещания выполняет. Назойливая, словно комар над ухом, миссис Дрю начинает ещё быстрее диктовать и призывает Майкла писать. Угрожает тем, что вызовет к директору, не осознавая, что ему в этой школе ничего не грозит. Место капитана школьной команды даёт много привилегий. — Сара! — Она выкрикивает её имя и девушка инстинктивно выпрямляется, как по струнке. — Да, миссис Дрю? Твёрдость в голосе звучит ровно до тех, пока тиран в юбке не бросит на неё более суровый взгляд. Злостно поджав губы, прожигая глазами поверх очков в ней дыру, женщина указывает на лежащее надкусанное яблоко на краю стола. — Никакой еды! — Ворчит учительница. — Хочешь писать устав от руки? «Она кладёт в рот клубнику, пристально смотрит на Майкла и проходится языком по нижней губе, слизывая сок. — Одноклассники так не поступают, помнишь?» Образ той соблазнительной девушки стремительно исчезает в школьной форме и хороших оценках. На месте кружевного топа объемная рубашка, гольфы до колен и вместо лодочек неприметные кеды. Она не похожа на ту девушку, которую можно встретить ночью в баре и выпивавшую уже пятый шот с беззаботной улыбкой на лице. — Я вас услышала, — тихо говорит Сара, опустив голову вниз. Майкл оборачивается к Джону, рассматривает эту сальную шевелюру и следит за его реакцией. Обеспокоено, с горящими глазами мальчик наблюдает за Сарой, крепко сцепив пальцы в замок. Ух, какой злой, что сам страх заставляет сердце биться быстрее. — Тебе чего? — Спрашивает Джон не самым вежливым тоном у Майкла. — Да так, — отвечает с улыбкой Тёрнер, — хотел полюбоваться. Он ненадолго задержится тут. Такие, как Холл не умеют выживать, и на следующей же неделе толпа школьных грубиянов свалит его где-нибудь в раздевалке. К незнакомцам всегда относятся пренебрежительно, а Джон тут всего пару дней. Звонок спасательно звучит в стенах школы, и под общий шум Майкл встаёт, не переставая наслаждаться видом её рыжих волос. Словно взявшие цвет адского пламени, они переливались на солнце золотом, становясь то ярче, то темнее. Сара собирает вещи в рюкзак, медленно, не торопясь, потому что не любит спешку. «— Не так быстро, — она останавливает движение его рук и толкает парня назад к ближайшему дивану. — Не на пять минут.» О’Нил ощущает присутствие Майкла рядом с собой и оборачивается, нервно поправив воротник. Искренне улыбается, не скрывая своих эмоций и не убегая от появившихся чувств. Жизнь к ней никогда не была милосердна, подослав самую настоящую несправедливость во всех сферах жизни, то была работа или отношения. Первый парень изменил, второй — решил вернуться к бывшей, а с третьим Сара уже не помнит что случилось. Вроде, они поругались. А может и нет. — Снова хочешь поиграть? — Задаёт, казалось бы, животрепещущий вопрос с иронией и без слез. — Сказать мне, что кроме секса тебе от меня ничего не нужно? Ну, давай, я готова. Майкл на мгновение теряется в этой непоколебимой уверенности и лучезарной улыбке. — Тебе не больно от этих слов? — Не совсем, — честно отвечает Сара, сильнее прижав к груди книгу, которую хотела почитать на обеде, — но это ничего не изменит. Я не собираюсь плакаться по тебе. Или мир сошёл с ума или с ним произошло непредвиденное. Майкл продолжает изучающе смотреть на неё, будто увидел в первый раз. Терпеливо стоит, ждёт пока он скажет хоть что-нибудь, да даже простое «ясно», от которого люди мгновенно теряют симпатию. Совсем себя не любит. Два светлых янтаря под рыжими ресницами против воли отпечатываются в памяти, как драгоценное и важное. Никаких слёз, никакой грусти и боли, Сара спокойно реагирует на каждое колкое слово, сдерживая всё внутри. Майкл слышал, что с ней такое не в первый раз, и девчонке не привыкать. Ещё лучше. Не придётся испытывать укора за разбитое сердце. — Если ничего больше не хочешь сказать, — О’Нил уже не смотрит на него, — то я пойду. Сопливый Джон ждёт её, не спуская своего похотливого взора. И как она не видит этих очевидных намеков, вещей, которые заметит каждая вторая? Не то никчёмность, не то равнодушие, — Майкл провожает их нечитаемым взглядом, сам не осознавая, что может или хочет испытывать к ней. Новенькая как новенькая, ничего в ней примечательного нет. «Он запускает пальцы в её волосы и сжимает пряди в кулаке, оттягивает назад и наслаждается каждой маленькой родинкой на коже. С новой порцией стонов следует раскрепощённость, какой она овладевает им. Умело вертит им, манипулирует, доводит до исступления, лишает дара речи своими касаниями. О’Нил удобно усаживается на нём, проходится языком по щеке и дойдя до губ резко отстраняется.» Она была влажная и мягкая, податливая и послушная. Майкл сглатывает от воспоминаний, возвращается в реальность и понимает, что в кабинете никого не осталось. Тот самый запах её тела, немного приторный из-за гелей и духов воспламеняет телесное желание. Каждый дюйм её кожи был покрыт его поцелуем, каждый стон принадлежал ему, на каждое прикосновение имел право только Майкл в сознании, но не в жизни. Лёгкая и исчезающая в самый нужный момент, она просто отдалась ему, зная, что ни сердце, ни отношения его не интересуют. А сама, небось, ревела ночью, глотала слёзы и кусала подушку, лишь бы родители не узнали. От представленной картинки Тёрнеру не больно, а вот от общения Джона и Сары — паршиво. Он покидает кабинет, выискивает девушку в коридорах и кабинетах, не находит, чертыхается и злится на себя, на неё, на Джона, который старательно пятки ей лижет, чтобы переспать. Наивность её раздражает Майкла даже больше, чем саму Сару, а доказывать что-то и учить ему не хочется. Всё-таки, она не маленькая девочка и прекрасно осознает все последствия. Майкл находит их на заднем дворе с книжками в руках. Он садится за дальний столик, надевает солнцезащитные очки и поворачивает голову в их сторону. — Дурак этот Дарси, — доносится до него её смех. Сара никогда не рассказывала ему о своих любимых книгах, Джон же знает их все наизусть и полное содержание. Зато Майкл помнит, что скрывается под бесформенной одеждой и образом отличницы. Что-то зовущееся душой резко заполняется обидой и досадой, когда Тёрнер понимает, насколько далёк он от неё. Чёртов Холл знаком с ней, общается лучше и может с лёгкостью выбрать подарок на четырнадцатое февраля, но обделён знанием её сексуальных предпочтений, которые так хочет получить. А у Майкла всё наоборот. И сердце ему вторит, что у Джона все козыри на руках.

***

Потому что сошедших мужчин со страниц романов не встретишь в Сентфоре, не повстречаешь на кассе в магазине или в автобусе по пути в школу. Ни один джентельмен не явится к тебе с письмом в руке и не подарит своё сердце на блюдце, не убьёт ради тебя, не вызовет на дуэль отстаивать твою честь. Они останутся наблюдать издалека, придут тогда, когда им нужно будет что-то и заберут это. Его проедающий и ядовитый взгляд можно почувствовать за несколько километров. В нём в примесь ревности смешиваются собственничество и бушующая агрессия от вида улыбающегося Джона. Саре льстит внимание, Сара упивается злостью, Сара не может не провоцировать его. Словно глоток воды или свежего воздуха, негативная реакция Майкла восполняет её, заполняет сосуд жизни багрово-чёрной жидкостью. Она бурлит, поджигается чувствами прямиком из сердца и заставляет дыхание сбиться, а жар подняться от кончиков пальцев ног и опьяняющим эффектом добраться до рассудка. Кто сказал, что нечестные способы борьбы только для слабаков? Сара отчетливо помнит затаившуюся в глубинах души боль, ярко пульсирующую по ночам и в одиночестве. Знает этот вкус обиды на человека, когда не может претендовать ни на что остальное и довольствуется острой начинкой красивой конфеты. Она достаёт ало-красную помаду из сумки, ставит на стол крышечку и рассматривает этот насыщенный любимый цвет Майкла. — Мне кажется, что Дарси поступал во многом правильно, — произносит Джон с полуулыбкой. Сара приближается к нему, хватает одной рукой за подбородок и рисует помадой линию на щеке, растирает по коже след и испытывает настоящий экстаз от своей власти. У него мягкая кожа, в отличие от Майкла, и водить по ней одно удовольствие. «Он глухо стонет, когда Сара проводит пальцем ниже по скуле, испачкав его лицо помадой, и невзначай касается губ. Её отпечатки везде: на рубашке, на груди и руках, несильные следы от укусов и багровых засосов покрывают шею» Обольстительно обнажив зубы в улыбке, она отдаляется на приличное расстояние от шокированного Джона и убирает помаду обратно в сумку. Котёл всепоглощающей увлеченности, собственной значимости сразу для двух персон разгорается и сулит хорошую выгоду. О’Нил знает, что Майкл смотрит, сжав кулаки и челюсти, и даже подозревает о его чувствах. Она шлёт ему воздушный поцелуй, заставляет почувствовать его хуже, ведь только от одной мысли, что Сара не может полностью принадлежать ему Майкл звереет. Нарочно, специально, с интересом она наносит тонкие и кровоточащие прорезы по мужскому самолюбию. Против этого оружия у Тёрнера нет шансов, просто потому что не знает о слабостях Сары. От грозного голоса завуча все подскакивают и несутся на уроки. С большим рюкзаком, с настроенным вниманием на учёбу, О’Нил встаёт и с Джоном под руку направляется на общий урок истории. Ей не паршиво от своих действий, и последствия она осознает, но если игра стоит свеч, то можно рискнуть.

***

Привязанность возрастала с каждой минутой, с каждым брошенным взглядом и грубым поцелуем в подсобке школы, он не мог уже и представить себя без неё. Не привыкший испытывать симпатию и чувства, Тёрнер злился на себя, на её лисьи уловки, которыми она приближала его к себе. Словно играя в прятки, Сара убегала и пряталась в недоступных местах, не позволяя ему пустить когти в душу и найти себя. Достаточно было того, что он знал наизусть всё тело девушки и мог утолить голод. Этого хватало сполна. Перерыв. Снова гляделки, снова передразнивания и попытки задеть друг друга. О’Нил переключается с учебников на рядом сидящую Адель и ждёт, когда та начнёт пить свой вишневый сок. Не сводит глаз от рыжей бестии, такой же как и она, и сладостно кивает ей, ожидая скорейшей участи. Удушающий яд попадает в желудок, першение вызванное резким запахом сбивает Моринг, и она падает на землю, нещадно хватаясь за шею. Джон непременно побежит, чтобы спасти Сару и Адель. Геройство у него всегда на первом месте, как и желание стать ближе к Саре. Майкл дожидается его появления в подворотне школы, через которую можно быстро попасть на задний двор и скуривает вторую сигарету, которые О’Нил ненавидит. Он знает об этом, а потому не пытается убрать мерзкий привкус из рта жвачкой. Единственное — брызгается один раз её любимым одеколоном и убирает флакон в спортивную сумку. Сочетание невероятное, как раз для такой нежной натуры, как О’Нил. Майкл успевает заприметить макушку Джона, быстро удаляющегося к заднему дворику. Схватив крепко горлышко стеклянной бутылки, Тёрнер догоняет Холла и с довольным лицом замахивается, ударяет по затылку, и ухмыляясь переступает через него. Упавший он ничего не сможет сделать Саре, не сможет подобраться к ней и залапать своими пальцами, а потому Майклу нисколько не стыдно. Адель уже не сможет, как бы случайно и невольно, поцеловать Тёрнера и прижаться к нему своим телом. Ни одна живая душа не заберёт у Сары любимую игрушку, как и Майкл никому не позволит отнять обожаемую куклу.