Are you ready for it?

Ей советовали разбавить жизнь красками, внести что-то новое, что смогло бы раскрасить яркими цветами серую рутину. Дерек постоянно смеялся над ней, потешался равнодушным состоянием своей подруги, но как никак поддержку оказывал. Может, всё дело было в старом доме, в котором барахлила проводка и приходили космические счета за свет; в нём половицы деревянных полов особенно скрипели, а при беге становилось невозможным слушать режущий уши звук. Побелка на потолке крошилась, трещины в стенах становились всё больше и страшнее, и сквозь них в помещение проникал холодный ветерок. Мама всё говорила и обещала съехать, но средства не позволяли, ждать от отца помощи было бесполезно. Школьные дни сменялись чередой расстройств: от полученной двойки до скандала с Адель и не менее агрессивной Стеф, высказывающей своё мнение уж в очень агрессивной форме. Школа превратилась в место захоронения эмоций. Приходя туда, Сара освобождалась от груза, буравила пустым взглядом стены, учителей и думала о том, насколько осточертел Сентфор. Жившие тут с самого рождения не замечали никаких минусов маленького городка, но она, пробывшая всю сознательную жизнь в светящимся энергией Балтиморе, потускнела, как погасающий фонарь на улице. Никаких развлечений, ни интересных лиц, с которыми хотелось бы продолжить отношения. Сара просто не понимала, почему тратит лучшие года жизни в этой свалке. Уроки всегда кончались в два часа дня, звонок становился спасительной песней. О’Нил бросала тетрадки в рюкзак, вылетала из кабинета, лишь бы назойливые одноклассники снова не пристали с приглашениями на вечеринку. Ей хватило одного, искрометного и давшего знать, что не все подростковые тусовки являлись классными. Сжав в кулачке широкую лямку, она протискивается сквозь толпу и выбегая во двор, первым делом подставляет лицо падающим каплям. Саре не хочется думать в этот момент ни о чем. Только стоять и наслаждаться дождем, что восстанавливал жизненные силы. Все прячутся под зонтиками, торопятся к подъезжающим такси, а девушка спокойным шагом бредёт по знакомой тропинке через лес, вдыхая запах хвои и мокрой земли. Ещё сухие ветки хрустят под подошвой, мокрые листья деревьев прилипают к лицу, гуляющий в чаще ветер раздувает волосы. Умиротворенная тишина привлекает всех, кто устал от ритма жизни, хоть и Сентфор не может похвастаться бешеным темпом жизни. Люди тут, словно застыли во времени. Застыла и Сара, становясь заложницей серого и унылого города. Вдали она видит виднеющийся кирпичный забор, выкрашенный в чёрный и с золотыми небольшими шпилями поверху. Парадный въезд украшен аркой в готическом стиле, пока символ дома Морингов высечен из потрескавшегося гранита над входом. Два припаркованных внедорожника, — всё семейство дома. Сара может почувствовать этот мрак, царящий внутри. Она бы не хотела жить там даже за деньги. Настолько пугающим был участок, что приходилось ускорить шаг. Антикварная лавка миссис Хилл стала неким спасением. Вернее, её обитатель. Сара шмыгает внутрь, закрывая за собой дверь и снимая с себя влажную ветровку. Выжимает на коврик волосы, расчесывает их пальцами и поправляет своё лёгкое платье на тонких тянущихся бретельках. С детской улыбкой проходит вглубь, будто в первый раз изучая старинные предметы интерьера, и задерживаясь на самых интересных. Из подсобки прибегает собака, шевеля носом и разнюхивая пришедшую. Узнает в ней Сару и начинает активно вилять хвостом, требуя игр и пробежек. — Вечерком, хорошо? — она гладит его и чешет за ушками, — потерпеть уж точно сможешь. А где миссис Хилл? Мускатный запах её духов стоит круглый год. Сара напрягается и осматривается, но звенящая тишина, как самое лучшее доказательство, что здесь больше никого. Сей факт не сильно расстраивает. Наверняка женщина ушла на распродажу овощей, которую проводят в этот день каждую неделю. Огромное зеркало, занимающее почти половину стены, заключённое в раму из красного дерева зовёт Сару слабым притяжением. Оно, как всегда запачкано пятнами потенциальных покупателей, и девушка спешно берет в руки сухую тряпку и пульверизатор, наполненный очистительной жидкостью. Брызгает пару раз и тщательно стирает тканью отпечатки пальцев и прочую грязь, не переставая поглядывать себе через плечо. Джек смотрит на неё своими щенячьими глазками, высунув язык и наблюдая за движениями подружки, словно знает, чем занимается и всё понимает. Очередной взмах тряпкой, и Сара с непривычки взвизгивает, видя в зеркале не себя, а Майкла. — Господи! — Она бросает на пол вещи, — ты когда-нибудь научишься меня предупреждать о своём приходе? Он молчит, глядя на неё с легким прищуром из зеркала. — Хорошо-хорошо, прости, я вспылила, — Сара извиняется и отходит на пару шагов, — ты просто слишком…неожиданный. Отворачиваясь, О’Нил чувствует холодное дуновение и спустя несколько секунд оборачивается к нему, улыбаясь во весь рот. — Поможешь сделать уроки? — Спрашивает, прыгая на него и обнимая за плечи. Ледяные пальцы смыкаются на талии, но его присутствие жарким ощущением отдаётся в груди, — мне задали астрономию и естествознание, а я знаю, что ты был в этих предметах лучше остальных. Она не сдерживается и припадает к его обескровленным губам, вовлекая в поцелуй, который ждала с утра. Мгновения неуверенности, и её молчаливый друг из того мира охотно вжимается, сильнее прижимает к себе и выдыхает морозную прохладу ей в рот сквозь поцелуй. Его умение целоваться превосходило всех школьных мачо и тех крутых парней, что в переписках обещают тебя оттрахать до самой смерти, а на деле каменным и бесчувственным трением могли только вызвать блевоту. Сара не замечает, как его пальцы пробираются под платье и насылают свойственные мурашки. Холодно, с ним безумно холодно, но так приятно. Все планы на домашние задания уже становятся незначительными, когда бледные руки, с виднеющимися синими прожилками, обхватывают грудь, а сама О’Нил уже упирается в дверной косяк и задыхается не то от желания, не то от тяги к этому призрачному парню, творящему удивительные вещи. Они познакомились в день её приезда, когда миссис Хилл потребовалась помощь в лавке. Старушка не справлялась с привезёнными книгами, огромными стопками лежащими у входа и требующие чистки. Сара тогда познакомилась и с ней, с восторгом выслушивала рассказы молодости и тех деньков, в которых Сентфор состоял только из одного района. Зато лес тут всегда рос и чуть ли не главным аттракционом был во всей местности. Все непонятные статуи и картины вызывали в О’Нил дрожь, но позже в них виднелась своя изюминка, привлекающая всех приходящих. Безликое выражение глаз у сделанной из белого камня женщины смотрели в упор и на каждого; старинный рояль и его громкое плавное звучание, разбирающее реальность на две части; портреты основателей Сентфора, запечатлённых женщин и мужчин, уже давно почивших многие года. И зеркало, стоявшее уже несколько лет. Миссис Хилл принципиально никому не продавала его, ссылаясь на значимость предмета. Позже поделилась, что в нём спокойно себе живёт парень, когда-то погибший от болевого шока. Сара посмеялась ей в лицо, не веря в выдуманную историю, пока сама не убедилась в обратном, увидев Майкла поздно ночью. Никак не реагировавший, с застывшей полуулыбкой и искрами боли в изумрудно-зелёных глазах безмолвно взирал на неё. Иногда во взгляде читалось осуждение, иногда — радость от встречи, но молчание по-прежнему оставалось преградой между ними. Это подтолкнуло Сару к изучению невербального общения. Призрак перестал пугать на десятый раз посещения, но окончательно её успокоил вечер, в котором она уснула прямо на полу. Вокруг лежали учебники и методички, конспекты и множество заданий, вымотавших девушку. А проснулась она на диванчике, бережно укрытая пледом и чувствовавшая ледяное дыхание у себя на спине и крепкие объятия на груди. С гримасой ужаса медленно поворачивалась к неизвестному и шумно выдохнула, разглядывая лицо Майкла. Глаза его резко распахнулись, напугав её, но в них читалось спокойствие, что передавалось ей через прикосновения. Он нежно заправил прядь рыжих волос за ухо, губы коснулись её щеки, и крепкий сон охватил разум девушки. Тайком просматривая фотографии с ним, О’Нил не избавлялась от мысли, что когда-то с ним была знакома. Не то в Балтиморе на каком-нибудь фестивале, не то на праздники, — она непременно где-то видела эти острые скулы и густые брови, так сильно врезавшиеся в память. Миссис Хилл называла его «солнечным мальчиком» с хитростью и коварностью в обаянии. Говорила, что не видела ещё прежде таких жизнерадостных и смелых парней, думающих не только о своих физических потребностях. Уроки он, по сравнению с Сарой, делал быстрее, молчаливо черкая ответы на листе и изредка бросаясь в неё скомканными бумажками. Все ответы всегда были правильными, спасающими её табельные оценки и итоговые. Распластавшись в удобных позах на тёплом ковре, она, смотрела на него с карандашом во рту и замечала все маленькие детальки, покрытые словно тонким слоем снега. Родинки, веснушки, шрамы и неаккуратные рубцы, — Майкл был таким же живым человеком, испытывающим боль. А может ли он чувствовать её сейчас? Он протянул ей исписанный листок и завёл руки за голову, прислоняясь к стойке. — «Ты сегодня красива», — прочитала Сара, ухмыляясь, — а как же ответы на вопросы? Это и есть главный, на который ты всё никак не мог ответить? Губы чуть дрогнули в усмешке. Сара научилась ловить каждые изменения в его лице, пристально вглядываясь в Майкла, как в мелкий шрифт в книге. От него веяло безопасностью, зимним морозом и добротой, окутывавших девушку в плотный кокон. Она сдвинула книги, подползла к нему и уселась сверху, падая со своим диким желанием быть ближе. Сама мысль, что призрак вызывает такие тёплые чувства и уже привязал её к себе сбивала с ног. Нетерпеливо зарылась ладошкой в его волосы, не прерывая влажного поцелуя и сгорая от возбуждения, расстегнула замок на серой толстовке парня и пальцами прочерчивала пламенные невидимые полосы на торсе, прикусывая нижнюю губу. Миг, и уже он посасывает кожу на шее и спускается ниже, слабо покусывая её и оставляя красные следы, чернеющие по вечерам. Обнаружив это, Сара в лихорадке принялась пихать в себя все лекарства, но уже утром отметин и не было. Зато ночью снились сладкие сны, доводящие до исступления своей красочностью, и знакомые объятия крепких рук ощущались на талии. О’Нил приспустила лямки платья, и они оба улыбнулись. Когда-нибудь она выбьет у миссис Хилл это зеркало и полноправно заберёт домой, поставив напротив кровати.