Are you ready for it?

Он почти может увидеть мурашки на её коже, появившиеся из-за лёгкого ветерка на стадионе. Она сидит на деревянном столе, вытянув одну ногу на скамью, а вторую прижав к груди и шнурки на синих кедах болтаются. Рукава футболки закатаны, шорты — слишком короткие, особенно, в таком положении, и Майкл может поклясться, что чувствует, как горяча её чувственная плоть. Сара болтает с каким-то парнишкой, что нелепо зырит на неё своими светло-голубыми глазами и раздевает одним похотливым взглядом. Кружевной бюстгальтер не скрывает от мужских и женских взоров вздыбленные соски и очертания груди, подчеркнутой белой обтягивающей тканью. У неё тонкая талия, что все джинсы, юбки и прочее нуждаются в ремне; волосы ниже плеч и ровные концы распадаются по плечам и спине, но самое главное, что кожа у неё — цвета слоновой кости и на запястьях видны бежевые горизонтальные полоски. Значит твоя жизнь не такая уж и беззаботная, да Сара О’Нил? Майкл достаёт фотоаппарат, протирает микрофиброй линзу и перепроверяет модель объектива. Ему нужно видеть каждую деталь в девушке и запечатлеть, чтобы затем распечатать дома и развесить на специальной доске. У Майкла на ней больше ста снимков — он без ума от сочных бёдер, что скрываются под тканью джинсовых шорт. И пока голубоглазый мудак отвлекает её, он приближает камеру к лицу и смотрит одним глазом в окуляр, скрываясь в тени дерева у забора. Здесь его не видно, и камуфляжного цвета одежда помогает укрыться окончательно, чтобы заняться любимым делом. Тёрнеру невероятно жарко, воздух густой и душный, если не считать редкого дуновения летнего ветерка, но ради фотографий он готов простоять хоть в пустыне. Сара улыбается этому парню, оставаясь к Майклу в профиль и даже не подозревая, что за ней уже шесть месяцев ведётся скрытая съемка. Она легкомысленна в выборе одежды: может напялить на себя даже топ, который больше на дырявый кусок ткани похож, и любит открывать свои загорелые ноги, что иногда покрывались волосками, но ненадолго. Майкл запомнил периодичность её бритья, и с уверенностью может сказать, что Сара занимается этим делом два раза в неделю — в начале и в конце. Ты любишь внимание, Сара О’Нил, не так ли? Подчеркивать свои ключицы открытыми вырезами и тонкими цепочками — её любимая фишка. Надевать лодочки на высоких каблуках с шортами на высокой талии и рубашкой с расстегнутыми верхними пуговицами — её наилучший наряд, подчеркивающий всю статность фигуры. Все парни так и идут позади неё, чтобы насладиться видом ягодиц, но Майкл видит их каждый день на фотографиях в своей комнате и чувствует себя счастливчиком. Сара наклоняется, чтобы завязать шнурки, и Майкл не упускает момента поглядеть на её грудь. Она делает это нарочно медленно, распутывая две тканевые полоски и неудовлетворительно качая головой. Давай, милашка, побудь так ещё пару секунд, и ты обеспечишь Тёрнеру незабываемый вечер. Он нажимает на спусковую кнопку, и новый кадр пополняет его фототеку. У него уже есть снимки всех частей тела Сары, начиная от разодранных из-за падения лодыжек и заканчивая обнаженной спиной — мокрой после душа и прямой от ровной осанки, которую девушка старается поддерживать. Майкл знает, что персиковый — её любимый цвет, и нижнее белье у неё редко бывает другого цвета. Он отрывается от окуляра, рассматривая с хищной ухмылкой изображение на экране. Она светлая, лёгкая, красивая и изгибы тела словно выточены из фарфора умелым мастером. Майкл мог бы часами изучать каждый сантиметр её тела, но довольствуется тем, что у него есть. Вовремя поднимает голову и замечает, как Сара ощупывает свою грудь, не смущаясь ни парня слева, ни других людей на территории школы. Действие быстрое, но Тёрнеру хватает реакции, и новое фото летит в библиотеку. Серёжка в её мочке сверкает в свете солнца, она поправляет её и перебрасывает копну рыжих волос на одну сторону. С этого ракурса Майклу видна шея, украшенная одной единственной родинкой. У О’Нил их мало, парень насчитал около десятка, и одна из них выделялась на правом соске. Майкл успел заметить эту особенность, наблюдая за ней со своего окна через бинокль. Юная Сара даже не заботится о своей безопасности и не тратит время на занавески, что просвечивают в её комнате абсолютно всё: смятые простыни, которые она сминает в одной руке, пока второй ласкает себя; забитый барахлом стол, на котором лежит под грудой учебников «Камасутра»; огромный комод, вмещающий в себя все её кружевные трусики и интимные игрушки. Значит, ты не такая хорошая, Сара О’Нил? Она соскакивает со стола, подхватывает рюкзак и поправляет концы шорт, скользя пальцами по ляжкам и делая это показательно перед остальными парнями. У тебя сногсшибательные ноги, Сара и за ними ты ухаживаешь, как за кожей лица. Мы все это знаем.

***

Майкл возвращается домой поздно вечером после тренировки. Изнуренный, взбешённый замечаниями тренера и тупостью своих напарников, не понимающих команд капитана. Все удивляются размеру его спортивной сумки, недопонимая, зачем для формы, полотенца и предметов гигиены так много места. Половину занимает чехол и фотоаппарат, постоянно пребывающий у парня под боком на всякие случаи. Озабоченные сексом и девчонками, товарищи в открытую обсуждают всех старшеклассниц и особое внимание уделяют Саре и её аппетитным, по их мнению, формам. У Бетани с десятого класса грудь намного больше, но они в упор не хотят замечать этого факта. Майкл ничего не говорит, только улыбается, слыша их рассуждения о любимых позах О’Нил. Парни думают, что ей нравится снизу или у стенки и даже не подозревают, что Сара, на самом деле, предпочитает сверху или стоя на коленках, прогибая свою спину и зарываясь лицом в подушку. Ей нравится, когда мужская ладонь проходится вдоль позвоночника и оглаживает ягодицы. Сара без ума от грубых и, порой, резких движений, приправленных шлепками и рваными поцелуями. Вся эта нежность и трепетные касания ей не сдались. В заметках на телефоне она писала, что раз дело доходит до секса, то все скоплённые эмоции нужно растратить вместе с ним. А какой может получиться страстный и запоминающийся секс, если партнёр будет бояться тронуть партнершу лишь бы не испугать или не обидеть? А ты, Сара, весьма удивительная особа. Бобби встречает Майкла хмурой и кислой миной, даже не поздоровавшись и убежав в гостиную. Привычно, подмечает Тёрнер, и спешит в комнату, которую запирает всегда на ключ. Маме он такую потребность объяснил тем, что не хочет нарушения личного пространства. Миссис Тёрнер странно посмотрела на сына, но ничего не сказала. И вот он отпирает дверь, озираясь по сторонам, и входит внутрь, оставаясь с собственным миром наедине. Сразу же достаёт чехол из сумки и ставит камеру в ящик, стягивает футболку и бросает её в корзину. Взглядом проходится по доске с фотографиями и чувствует, как рассудок затуманивается пеленой возбуждения. Сара спит, не зная о парне, следящем за ней и жадно всматривающимся в её обнаженное тело. Все мы, Сара, не любим летом спать в одежде. Мы понимаем тебя. Майкл понимает тебя. А здесь О’Нил читает какой-то роман, прикусив губу от волнения и нахмурив брови. Чуть позже пальцы проберутся под домашние штаны и книга полетит на кровать. Майкл понимает твою тягу к сексу, Сара, здесь нечего стесняться. И кушаешь ты, О’Нил так, что хочется провести языком по крошкам у рта и каплям малинового варенья на подбородке. Выходишь из душевой в своей комнате совсем голая, подтягиваешься, как спросонья и долго выбираешь, что надеть. Майкл не торопит тебя, как и не торопит себя. К выбору белья всегда нужно относиться тщательно. Он заходит под холодные струи душа, прислоняется к стенке и вздрагивает, когда обхватывает ладошкой член и видит перед глазами свою одноклассницу в кружевном лифчике и позирующей на фронтальную камеру. Мы не осуждаем тебя, Сара, все мы любуемся своим телом на удачных фотографиях. Кровь приливает к пенису, представленные картинки разливаются тёплой волной по жилам и даруют совершенно новые ощущения. Майкл тяжело вздыхает, обхватывает основание крепче и пальцем вырисовывает невидимые узоры на головке, совсем также, как и О’Нил своим языком на чупа-чупсе во рту. Его бросает и в холод, и в жар и тихие стоны, больше похожие на лихорадочный шёпот, заполняют маленькую душевую. Ты делаешь те же вещи в душе, что и Майкл, Сара?

***

Сегодня она выбрала прозрачный блеск для губ и стрелки с острыми концами, юбку-шорты, топ и бюстгальтер с пуш-апом. Майкл не презирает тебя, Сара. Все девочки иногда хотят почувствовать себя желанными. Даже без него он заведётся от вида твоей груди и маленькой родинки на ней. В его руках покоится запечатанный конверт с пару фотографиями, которые он не против подарить обладательнице и музе, подтолкнувшей на занятия фотосъемки. О’Нил сидит за обеденным столом в кружке своих друзей, попивая кока-колу из Макдональдса и слизывая с губ оставшиеся капли. И если бы не хорошее зрение, Майкл бы не заметил этих следов блеска на трубочке. Ей что-то воодушевленно рассказывает Адель, жестикулирует, машет ложкой и стучит по поверхности стола кулачком. Наверняка рассталась с Аароном и теперь всем своим подружкам говорит о нем, как о самом злом человеке. О’Нил это не интересно, видно по глазам, но ради вежливости она готова стерпеть и дать дружеский совет, хотя сама уже давно хочет смыться на улицу. И Тёрнер понимает её, как никто другой, слушая рассказ Стива об узости Стеф с одиннадцатого класса. Поэтому после звонка он подскакивает, подходит к ней, тут же вдыхая запах кокосового шампуня и лосьона для тела. Ты пахнешь иначе, Сара, вкуснее, чем ожидалось. — Что такое? — Она поднимает свои глаза на него и улыбается краешком губ. — Хотел вручить тебе маленький подарок, — Майкл передаёт конверт со снимками её тела и специально растягивает момент, облизнувшись и утонув в мягкости её кожи, — напиши мне вечером, как посмотришь. Но обещай, что будешь одна.