Самсон

      Глаза старого капитана неотрывно следят за ней, пока она бродит туда-сюда, иногда выпрямляясь и заглядывая во тьму кустов, но потом продолжает свой путь по протоптанной тропе, стараясь не смотреть на него в ответ. Пламя маленького костра пляшет в его карих глазах, освещает радужку и, заставляя играть её тонкими золотыми искрами, блестит на чуть влажной темной коже, и Векс не может смотреть на него слишком долго. Однажды, когда она была маленькая и глупая, кто-то заплатил ей мелким камешком с подобным блеском вместо золотых монет и наплел какую-то легенду, якобы это глаз Короля всех ласок, и ровная золотая полоса на нем — его тонкий зрачок, что наблюдает за хозяином и готов придти на помощь, но только один раз, с условием, что этот глаз ему вернётся.       Король не помог.       А вот пара золотых монет за эту детскую сказку — ещё как.       И теперь казалось, что и Квейд не человек вовсе, а тоже какая-то старая и забытая всеми легенда. Но в отличие от той — он действительно спас.       И даже не потребовал камня в качестве оплаты.       Мужчина сидит смирно, на небольшом пеньке, подперев голову руками, и всё смотрит на каждый её шаг, словно ничего его больше и не волнует. А её волновало почти всё. От набранной впопыхах стражи в кустах, до красочного описания парнишки монстра, что никак не выходило из головы, и каждый раз рисовало всё новые и новые картины этого чудовища в её разуме, одна хуже другой. Она была не одна в таком состоянии: все были. Потому что подготовиться по-настоящему к такому никто не мог. Сумка с одеждой, какой-то едой и небольшим запасом монет, что брякают в ней при каждом резком повороте, неприятно бьёт по бедру, но не убрать её, не снять.       Вокруг них стояла гробовая тишина.       Природа никогда не бывает тихой, сразу вспоминает она его слова. Но сейчас чертовски тихо, слишком тихо и одновременно хочется и нарушить её хоть чем-нибудь, и прислушаться, чтобы не застали врасплох. За всё время лишь одинокая стайка птиц вспорхнула где-то в отделении минут десять назад, если Векс не просчиталась. Она поворачивается на одних широких каблучках с оглушительным скрипом песчинок на них и даже слегка морщится. Капитан едва слышно цокает языком, и Векс оборачивается даже слишком резко.       — Спокойно. Я не думаю, что это Барон. — Отвечает он на её мысли как всегда метко и четко, не позволяя обдумывать его слова на манер скрытого подтекста, и это лишь наполовину звучит как приказ. На другую, как наставление. Он чуть улыбается ей, прищурившись до морщин в уголках глаз.       — Это может быть кто угодно. Мальчишка выглядел слишком невинно для простого ворюги. Кто-то явно заморочился с ним. — Она скрещивает руки на груди, на секунду замирая и прислушиваясь к окружению. Ей не сложно, не совестно вспоминать своё прошлое: стыд — непозволительная роскошь в Вардеросе, во многом — потому что им не торгуют. Она врёт, что ей всё равно, но где-то внутри всё же чувствует неприятное напряжение. Особенно когда рядом другие. — Я знаю эту схему, а в преступном мире тебя не очень любят, Капитан.       — Просто Квейд. — Говорит он тихо, и она на секунду замирает испуганно, приподняв брови, но затем хмурится, отводя взгляд от слишком слепящего костра, что расплывается в глазах синими пятнами. Она стоит к нему спиной, и пламя греет её, кажется, почти обжигает своим теплом, но двигаться не хочется. Его взгляд ощущается на спине как тонкое лезвие стрелы где-то между лопаток.       — У меня маленький стаж.       — Зато есть талант.       — Я ещё мелкая.       — Подрастёшь.       Слова и ответы были давно заучены, и теперь это стало чуть ли не шуткой. Конечно, все знали, кто будет новым шерифом, это было дело времени. Но и Векс была права. Насчёт всего сразу. Квейд не таил вещи, не прятал мысли, не хотел кинуть её в один прекрасный день в одиночку управлять городом. Как только у него появилась такая мысль, он сказал её прямо и сухо, без всякого подтекста.       Но Векс правда считает, что он начал слишком рано об этом шутить. Наверняка, чтобы просто её подготовить, но каждый раз, с каждой его несмешной шуткой, ей всё сильнее хотелось прожить хотя бы на один год больше, как помощница. Эти неуклюжие слова звучали как тиканье часов каждый раз, заставляя Векс замечать всё новые и новые морщинки, как постепенно становится более хриплым его голос. Солнце тонуло в земле, луна карабкалась по горным вершинам, и невидимая стрелка делала свой бесшумный оборот и всё сильнее давила на тонкие плечи. Конечно, это всё ещё нескоро. Ещё лет 10 она может прожить в относительном спокойствии. Но с каждой шуткой, с каждым словом она словно и сама становилась взрослее. И это было чуть ли не хуже.       Без Капитана нет и Квейда, вечно казалось ей. Что как только он перестанет им быть — просто исчезнет, как призрак, растворится где-то опять, и никогда больше Векс его не найдёт и не достучится в его запертую дверь, как в прошлый раз. Фантазии были всего лишь фантазии, но страх был настоящим.       Как и шорох в ближайших кустах.       Мальчишка с голубой прядью, имя которого она успела забыть, едва ли не выпадает из них, бледный, как сама смерть. Кусает губу и не смотрит на них. Нож в сапоге холодными змеями обвивает голень, и так и чешутся руки его выхватить, но Векс даже не вздрогнула. Капитан за её спиной с тихим треском кладет свою тяжёлую руку на уже взведённый арбалет. Векс не сомневалась в нём: конечно, он мог его резко поднять и выстрелить. Но это был бы выстрел почти вслепую, а мальчишка маленький и, возможно, юркий. Нет, это не была угроза или даже подготовка к бою. Это было скорее для отвода глаз. Ведь зачем защищаться человеку, если у него в засаде сидит взвод солдат? Это был один мальчишка, но недооценивать противника — прямой путь в могилу. Тем более если на груди у этого ребенка весит необычно большой лук. Мальчик чуть мнется, переступает с ноги на ногу в отдалении и его фигуру едва видно. На его лицо мелкими осенними листочками падают последние лучи заката, и он чуть щурится и слегка пятится. Напряжение в воздухе едва ли не искрится, и Векс чувствует, как начинают слегка неметь мышцы от её напряжённой позы. Она бы не назвала себя нервным типом, на самом деле. Но сейчас в воздухе витало что-то непонятное, тягучее, но опасное, словно затишье перед бурей. Проверяя, может ли она ещё управлять своим телом, Векс машет ему подзывающе рукой, выпаливая что-то вроде «иди сюда, шкет» себе под нос.       И он идёт.       Идёт и с замиранием сердца видит, как округляются их глаза и дыхание сбивается, с хрипом выходит из глоток.       А Векс кажется, что сейчас сам Дьявол пришел, чтобы спросить с неё старые долги.       У него нет своей тени. Но есть огромный чёрный лес за спиной. Тёмные деревья гнутся, стекают вниз, переплетаются стволами, резко взмывают в небо острыми шпилями, что давно обжились здесь в округе, булькают и пузырятся где-то внизу и отвергнуто льются обратно через пасть земли. Тьма растет с каждым шагом мальчишки, возвышается над ним, словно мать и тянет руки к нему, пока тот спотыкается на ровном месте и шаркает ногами, словно тащит всю эту темную массу невидимыми цепями за собой, и с каждым шагом так норовит упасть в её объятия. Черная броня блестит алмазами в такт луне, когти вспыхивают отблесками, словно молнии в пустыне, существо шаркает ногами, поднимая мелкие клубы пыли, и в каждом её шаге чувствуется вся тяжесть брони и сила в подрагивающих от этого веса конечностях.       Векс лишь кажется.       Это не Дьявол.       Дух.       Два белых, как платина, глаза горят во тьме, и луна на их фоне блекнет фальшивой монеткой.       Страх точным ударом выбивает весь её опыт, знания и даже воспоминания. Она косится на Капитана через плечо так, будто он ей и вовсе незнакомец. А он резко встаёт и лёгким движением вскидывает арбалет с земли на руки, что слегка прогибаются под его весом, но не стреляет. Кажется, Векс не видела его таким нервным с тех пор, как под руководством Рапунцель он вернулся в должность.       Мальчик вскидывает руки вверх в жесте повиновения. И тень неожиданно выпрямляется, встаёт во весь рост, и лунный свет играет на бледной коже, окрашивая её чуть ли не в мертвенно-голубоватый, и искрится серебром в слегка лохматых, черных, как эта ночь, локонах.       Векс не была особо верующей. Даже в детстве. Но сейчас душу наполняло странное ощущение, словно и не демон перед ней, и не ангел. Она не чувствовала злобы в свою сторону, но и доброжелательности тоже. Огромное существо замерло в каком-то слегка грозном покое, слегка склонив голову. Что-то было в ней древнее и новое, живое и мертвое, тайное и обычное, что сплеталось в единый комок под этой бронёй.       А в лицо этого существа даже верить не хотелось.       Она была знакома с Кассандрой совсем немного, но достаточно, чтобы сказать, как она сильно выделялась из основной группы. О её прошлом она ничего не знала, а спрашивать не хотелось. Закон Вардероса не писан, но незнание от ответственности не освобождало. Меньше вопросов — больше шансов вновь увидеть рассвет. Векс увидела в ней только то, что ей требовалось: лично ей она вредить не собиралась, а по характеру походила на соседей. Возможно, даже была родом из этих краев. Возможно, ей бы тут понравилось, если бы она осталась с ними.       Словно сейчас это важно.       Векс делает шаг назад и резким движением достает чуть изогнутый нож из сапога и чуть сгибает ноги в коленях. Не то, чтобы ей хотелось напасть, но хотя бы ради своего положения в глазах солдат, что, она была уверена, смотрят на них неотрывно. Парнишка останавливается и чуть пятится, резко вцепившись в тетиву, но упирается спиной в каменное брюхо. Тяжёлые когтистые лапы падают на его плечи, словно успокаивая, но слегка их продавливают под собственным весом. Тонкие лезвия блестят серебром, и мальчонка с немым вопросом смотрит на неё снизу вверх. Сейчас он, с этими грязно-голубыми глазками и странной прядью в волосах казался странной смесью двух людей: того, кому хватило глупости подружиться с этим чудовищем и того, кому хватило той же глупости играться с силами, с которыми ни одному человеку играть не стоит. В любом случае, он был дураком, раз пошёл на это. Хвост твари плавным движением ложится ему под ноги, и Векс чуть хмурится.       Не защищает же она его, верно?       Само это существо выглядит так, что даже армия всех королевств не сможет её остановить, лишь одной волной разобьётся о бронированную шкуру и зальёт её алым.       Кого ей бояться, кого ей не сразить?       Кого не сможет она убить?       Нож вздрагивает в руке Векс, и ветер слегка треплет тонкие нити волос, что вырвались из толстой косы.       Существо смотрит неотрывно, и в разуме Векс проносится мысль, что оно буквально создано для войны.       — Капитан. Векс. — Внезапно нарушает Кассандра тишину и подставляет лицо лучам, позволяя лучше себя рассмотреть, и Векс кривится от этого ужасного словосочетания.       Тихо шаркая, Квейд выходит чуть вперёд и кивает ей. Он держит арбалет наготове, но по беглому взгляду его глаз становится понятно — он не знает, куда ему стрелять. И поэтому он задерживает его на шее. Никто из известных ему существ не переживал стрелу в горле.       Из известных.       Но Кассандра явно к ним не относилась.       Векс чуть расслабилась, позволив себе слегка размять плечи. На эту тварь смотреть не хотелось. А вот на парнишку — может быть. Он хмурился, вслушиваясь в каждое слово, прокручивал его у себя в голове раз-два, может больше, и слегка морщился от того, как когти впиваются в кожу сквозь тонкую заштопанную совсем недавно ткань. На жалкие секунды воцарилась полная тишина, что сейчас казалась вечностью для Векс. Они не тянули время, нет. Просто не знали что сказать. Надо бы удостовериться, что это действительно она, но Капитан всё не мог придумать вопрос или загадку, чтобы это проверить.       Во многом, потому что ответ он уже знал.       А Кассандра знала вопрос.       За её огромной спиной звёздами во тьме кустов блестнули наконечники арбалетов, и Векс коротко подает знак рукой. Звёзды затухают, и по коротким обрывистым шорохам она может понять, что они немного отступили. Чудовище сразу замечает это, резко переводит взгляд на её руку, отсветив белым глазами от пламени костра, выгибает спину, чуть опуская голову, и прищуривается. Костяшки противно ноют от постоянного напряжения, и Векс уже представляет, как нужно будет сократить расстояние, отскочить в сторону и ударить рукояткой по затылку. Тварь сказала всего-то два слова, но Векс почему-то казалось, что драка была вопросом времени. Внутри противно разрастался пузырем страх, вызывая противные мурашки по спине, и Векс поджимала губы, всё ожидая, когда он лопнет, и всё, что будет решать её судьбу — слегка ржавый у основания нож в руке. Прямо как в старые, старательно и насильно забытые времена.       И Капитан начинает говорить.       Существо переводит взгляд на него, выпрямляется, медленно моргает, и Векс кажется, что она видела мгновенный блеск третьего века.       — Я не буду спрашивать, что случилось. Хотя мне это, безусловно, интересно… — Он говорит даже слишком спокойно, но «Кассандра» странно кривит морду. Вариан смотрит на неё почти с мольбой, но в её глазах лишь полумифическая ледяная сталь, словно нет уже в ней человеческой души.       — Рапунцель в полном порядке, если вы это хотели спросить. — Тихо, словно это запретное проклятие, говорит она, и мальчонка у её ног странно вздрагивает, смотрит на неё с каким-то удивлением и словно с обидой. Секунду старый Капитан мнется, словно подбирая нужные слова, но Векс не винит его за это. Все понимали, что из этой ситуации был лишь один выход. Но никто не хотел его озвучивать.       — Кассандра, весь Вардерос у вас в долгу. — Начал он тихо, и голос его словно показался ниже. Грубыми вибрациями, но ровно звучал он, но существо напряглось, и Векс с замиранием сердца смотрела, как блестят показавшиеся из-за широкой спины шипы в ночной мгле. Всё вокруг замерло в каком-то немом ожидании, и лишь его хриплый голос мог подписать окончательный приговор. Это было не в новинку для Капитана, но сегодня что-то изменилось, что-то стало неправильным и это давило на его сильные плечи тяжелее всех балок родного его города.       Они подписывали приговор своим друзьям. Ради своего города.       — С вашей помощью Вардерос встал на путь исправления…       Кассандра не может не хмуриться на все его «ваши», «вас».       Нет их уже. Больше нет «их». Осталась только Кассандра.       А что сделала одна Кассандра?..       Тело неосознанно вздрагивает, когда его чуть огрубевшая ладонь касается её предплечья. Существо коротко оглядывает потревожившего её Вариана, и вновь отворачивается к Капитану.       Но он волнуется. За неё. И что-то внутри противно сжимается от этого.       Просто Кассандры тоже нет. Есть вновь «они». И Касс где-то внутри надеется, что новые «они» будут лучше старых.       — Тебе следует знать, что некие «охотники на демона» ураганом пронеслись сквозь Вардерос. Ничего особо плохого они не сделали, но людей испугали. А нет ничего хуже, чем паника в народе. — Существо чуть скалится, верхняя губа её дрожит, но Квейд тут же опускает арбалет в землю. Кассандра благородный воин. Всегда была. Она не станет нападать на безоружного. Ему не стоило её бояться, но стоило быть аккуратным. Векс действительно ещё не готова.       — Мой… Наш дом только-только начал восстанавливаться. Это долгий и хрупкий процесс. — Он закрывает глаза и потирает переносицу, игнорируя противные песчинки на пальцах, что впиваются в кожу. — Мы не можем позволить себе панику и беспорядки. Я вынужден принять решение.       Вариан даже слишком злобно хмурится. Он уже почти открыл рот, чтобы сказать что-то обидное, набрал в лёгкие воздуха, но на плечо ложится необычно тяжёлая рука и тянет вниз лёгкое, податливое тело.       — Я понимаю, Капитан.       Её голос звучит, словно с небес, но Вариан не слушает. Конечно, она вновь отставляет его на второй план, снова она решает всё за него. Вариан чувствует себя почти до омерзения чужим, ребенком, который встревает во взрослый разговор. Но ему придётся. Придётся, если он хочет быть с ней на равных.       Он дергает плечом слишком резко, и треск нитей так же слишком громко звучит в его голове. Кассандра хмурится, но как-то странно, непонятно, словно с виной. И шипы её вздрагивают, блистая острыми концами в ночи.       — Нет. — Говорит он то ли ей, то ли ему. Но потом оборачивается, и пламя играет в его голубых глазах, заливая их рыжими отсветами. — Если то, что вы говорите, правда, то почему? Почему вы не хотите помочь?       Он выглядит жалким в его оборванной, не по размеру одежде, что висит на нём кусками, заштопанной уже поверх, с луком, что едва ли не длиннее его самого, и голос его едва заметно сипит, словно он простыл. Хотя, скорее всего, так и было. И безумно наивным, до хруста на зубах. Он выглядит как бедняк, и ярости в нем почти столько же. Векс стало его даже немного жалко. Лишь немного.       Жалость в Вардеросе тоже не продаётся.       — Дело не в желании. — В голосе Капитана переплетаются строгость и мягкость, словно в слегка жестковатом ворсе бархата, о котором она могла только слышать. Мальчишка опускает голову, смотрит на него исподлобья, и Векс чудится, что у него урчит в животе, настолько худым он был. И злым. Голод всегда идёт со злобой. — Я заплачу вам.       Его голос звучит ровно и спокойно, успокаивающе, что даже Векс чуть расслабила затёкшие мышцы и повела плечами, разминаясь.       И неожиданный деготь в его необычно медовом голосе почти удивляет её. Почти.       — Но вы покинете Вардерос в эту же ночь. Так или иначе. — Он скрещивает руки на груди, и Вариан едва ли не скалится. Капитан пытался сделать этот приговор мягче, но мальчишка сам вынудил его озвучить. — И не вернётесь.       Шёпот мальчишки звучит как резкий порыв ветра в эту ночь, что тревожит деревья, и в нём чувствуется едва ли не боль. И даже Кассандра замирает.       — Вы обещали.       — Я не могу рисковать целым городом ради одного человека. И я не буду. — Звучит его голос даже ещё более хрипло, чем обычно.       И теперь Векс по-настоящему его жалко. Парнишка раскрыл свои глаза, и вся его эта ярость внезапно куда-то улетучилась и оставила его совершенно одного на ватных ногах. Но он быстро берёт себя в руки, возвращая себе былую уверенность. Почти что. Мягко её рука вновь ложится на его плечи, но теперь не давит, не тянет вниз, а скорее прижимает к себе ближе.       — Нам нечего здесь ловить, Вариан. — Звучит тихо её голос, и мальчишка сжимает кулаки с тихим скрипом в перчатках, зажмурившись. Но потом расслабляется, резко выдыхая и словно становясь ещё более худым и мелким. И почти забавно чихает в локоть. Капитан едва успевает поднять руку вверх, как Векс резко подкидывает сумку так, что она шлёпается почти у паренька в ногах. И ей почти тошно от того, что это так сильно похоже на подачку. Парнишка подбирает её шустро, быстро перебирая пальцами по мягкой коже, и сжимает в руках. В нем плещется горечь и какая-то обида, старая, как шрам, но ещё кровоточащая. И, скорее всего, она не затянется.       На бедных, озлобленных людях ничего не затягивается. А если и случается — они сами раздерут рану ещё шире, чем была.       Кассандра не благодарит их, да и Капитан тоже. Все благодарности уже были сказаны примерно год назад и там же и остались. Векс провожает их взглядом, когда они проходят мимо, внутреннее уже пытаясь забыть их лица раз и навсегда, но они всё не забываются, как призраки хватают за ноги, прилипают к телу, и хочется отчаянно отмыться от них, как от грязи, да только она внутри, и не вымыть её водой.       Капитан смотрит тоже, но, кажется, и не видит ничего. Хочется извиниться, но он не уверен, перед кем именно. Скорее всего, перед всеми теми, перед кем он не должен. Мальчишка проходит мимо него, сверкает своими голубыми неморгающими глазами, в которых блестит хвостом кометы луна, и шипит, словно гадюка в песчанике, сквозь сжатые сухие губы.       — Лжецы.       Мощный хвост ударяет его куда-то в бок, не сильно, скорее как наказание, и он слегка покачивается от него, путается в ногах с тихим скулением, но потом продолжает идти за ней, всё ещё оборачиваясь и смотря на них с неприкрытой злобой.       И в оглушающей тишине этой ночи Векс понимает.       Она ещё не готова.