Уголь / Charcoal

Рей накрыла голову подушкой, прячась от звона будильника. Была зима, и в семь утра за окном ещё стояла темень. Лекция начиналась в одиннадцать, а перед этим пару часов нужно было позаниматься. Её вчерашнее занятие с По и Финном с треском провалилось. Финн на полчаса опоздал, По забыл конспект, а сама она была так рассеяна, что все расчёты приходилось переделывать по три раза. В какой-то момент они плюнули, и Финн с По в шутку принялись спорить, у кого из них балл за тест будет выше. Она медленно потянулась всем телом и села в кровати. Её комната в общежитии была маленькой, зато — только её. После первого года большинство студентов съехали из кампуса — Финн и По в их числе, — но стоимость аренды в Корусанте была астрономической, поэтому институт выделял некоторое количество комнат по сниженной цене в качестве материальной помощи таким студентам, как Рей (и всё же съём жилья сжирал больше половины её финансов). Почти все они были из неблагополучных районов этого города, и лишь несколько — такие, как она, из Внешнего Кольца или Западных Пределов. Мало кто когда-либо покидал те области страны, и Рей неустанно напоминала себе, как же ей всё-таки повезло. Сейчас она могла бы быть бездомной и побираться на свалках Джакку. Стены комнаты пестрели открытками, полученными с тех пор, как она начала учёбу в КПИ; здесь же красовались коллекция из рекламок с репродукциями, которые раздавали бесплатно в музеях и картинных галереях, зазывая на предстоящие выставки, да единственное фото её вместе с двумя друзьями. Она жила в этой комнате со второго курса и ни разу не приглашала гостей. В детстве у неё никогда не было собственного пространства, не считая одного случая, и теперь она им наслаждалась. И, хоть по-прежнему приходилось пользоваться общими ванной и кухней, своей комнаты ей было достаточно. Она не смотрела на телефон, пока одевалась, а почистив зубы и вернувшись в комнату, не давала себе взглянуть на него даже мельком. Она позавтракала яблоком, пробегаясь по заметкам с лекций. Наконец солнце взошло, и она решила пойти на кухню и налить себе растворимого кофе. Тут её телефон ожил. Звонили с неизвестного номера, и, отвечая, она почувствовала, как замерло сердце, пусть она и предупредила себя, что это не может быть Кайло. Они познакомились лишь вчера, парни никогда не звонят так скоро, и обычно они пишут смс-ки, не так ли? — Привет. — Это был он. Не успела она ответить, как он продолжил: — Можно пригласить тебя сегодня к себе на ужин? Сегодня. Сегодня был четверг, а она точно помнила, как сказала, что хотела бы увидеться на выходных. — Сегодня я работаю. — До скольки? Она замялась. В этот день она работала только до восьми, однако после планировала позаниматься. Она решила так и сказать ему, но ей почему-то вдруг так не захотелось его расстраивать, учитывая то, как настойчив он был в своём желании снова увидеться. — До восьми. Дело было в том, что тот поцелуй никак не шёл у неё из головы. Кайло был очень настойчив — и вместе с тем невероятно нежен. — Отлично. Можно за тобой заехать? Возможно, он считал её лёгкой добычей, безумной фанаткой, которая только и ждёт, чтобы лечь под него. А бывают ли вообще у художников безумные фанаты? В голове как-то не укладывалось, что он мог бы подумать о ней такое, учитывая то, как вчера она порывалась уйти. Хотя он не ошибся бы насчёт её желаний — полночи Рей ворочалась с боку на бок, вспоминая, как он смотрел на неё, когда она разорвала поцелуй. Стоило лишь подумать об этом — и внутри всё сжималось. Но хотела ли она переспать с ним сегодня? Потому что именно к этому и шло. — Мне не трудно добраться на автобусе, — наконец проговорила она. — Позволь за тобой заехать, — сказал он удивительно тихим голосом, словно прошептал ей на ухо. Её носочки поджались сами собой. — Так будет быстрее. Где ты работаешь? — Можешь подъехать к общежитию. — Ей хотелось переодеться в чистое перед встречей с ним, к тому же что-то ей подсказывало, что, если она сообщит, в какой кафешке подрабатывает, он станет заявляться туда без приглашения каждую вторую её смену. — В полдевятого. Повесив трубку, она едва могла вздохнуть. Блаженная улыбка не сходила с её лица.

_______

Кайло нетерпеливо постукивал по приборной панели. Он приехал на пятнадцать минут раньше, и то, что она ещё не спустилась, не должно было его так поражать, но он знал, что она там, и где же она? Он вгляделся в здание, недоумевая, почему она всё ещё живёт в общежитии. Наверное, из удобства. Мысль о том, чтобы пойти туда и отыскать её, посетила его голову как раз в тот момент, когда Рей выскочила на улицу. Похоже, она удивилась, заметив его машину, и, снова бросив взгляд на часы, он с удовлетворением отметил, что она тоже явилась загодя. Он перегнулся через пассажирское сиденье, чтобы открыть для неё дверь, и, когда она села, их лица на миг оказались очень близко друг у другу. Кровь в его жилах больше напоминала лаву. — Ты мешаешь мне пользоваться моим проездным на автобус, — произнесла она, явно пытаясь ослабить натянувшееся между ними напряжение. — Не дешёвая, знаешь ли, штука. Но он никак на это не отреагировал, уже наклоняясь, чтобы прижаться своими губами к её. Он просто хотел поприветствовать её поцелуем. Конечно, ещё он просто хотел отвезти её в свою квартиру так скоро, как только возможно, но она вдохновенно откликнулась, обхватив его за шею и выдохнув короткое «х-м-м». Наверное, годы прошли с тех пор, как он целовался в машине, и вот он делает это во второй раз за чуть более чем сутки. Поцелуй был сладок, почти невинен, и Кайло вспомнил, что она студентка и что между ними лежит разница в десяток лет. Поцелуй завершился, когда ей пришлось отстраниться, чтобы вздохнуть. Она раскраснелась, дыхание сбилось, и от её вида у него подскочил пульс. Он не сомневался: нет в целом свете никого прекрасней её. Легонько тряхнув головой, он откинулся на своё сиденье и повернул ключ в замке зажигания. — Я без ума от твоего автомобиля, — с благоговением сказала она. — Такими их и правда уже не делают. Он рассмеялся. То, что она интересовалась машинами, было очаровательно. — Умеешь водить классику? Он представил их на парковке, как показывает ей, как управлять рычагом. И картинка показалась привлекательной более чем по одной причине. — Умею, но когда это было. Давно он у тебя? — Прилично. Мне его подарили. Отцовское лицо мгновенно всплыло в памяти и так же быстро исчезло. — Так ты надумал мне что-то приготовить? Интересное решение для первого свидания. Мысль о том, чтобы привести её куда-то, где нет кровати, вызывала отвращение. — Лазанью. Надеюсь, ты не сильно проголодалась, потому что я ещё не поставил её в духовку. — А она стоит того, чтобы ждать? — спросила она шутливо. — Ну, вот и выяснишь. Докой в готовке он точно не был, но себя накормить умел. Это было лучше, чем тащиться в какой-нибудь дорогущий ресторан, где официанты придурки, а еда отвратна. Он замолчал, взвешивая следующие слова на языке. — Так будет интимней. Мы сможем получше узнать друг друга. Долгий миг она не произносила ни слова, и, ужаснувшись, он подумал, что переборщил. Он до побелевших костяшек сжал рычаг коробки передач. Вдруг она испустила смешок и произнесла: — Звучит здорово. Ты всем девушкам готовишь лично, или только тем, с кем знакомишься на выставках? Она говорила не всерьёз, но в шутливом тоне Кайло различил легчайший намёк на ярость. Изо всех сил стараясь выглядеть уязвлённым, он сказал: — Я не часто балуюсь свиданиями. Он не знал, поверила ли она, но отвезти себя обратно не попросила. — Так кем ты работаешь? — Официанткой в местечке неподалёку от кампуса. Работа нелёгкая, но по крайней мере чаевые радуют… Он мог себе представить, как они радуют — таких, кто выглядят, как она. — … Раньше я работала в книжном при политехе, но здесь платят лучше. И дают больше нагрузки. Интересно, подумалось ему, сколько часов она вкалывает? Сам он подрабатывал на почасовой работе давно, аж в старших классах, и то не долго. В его семье в этом не было необходимости, родителям вполне по карману было его содержать. Но тогда ему было шестнадцать, не терпелось вкусить взрослой жизни. — Чем сегодня занимался? — спросила она в повисшей тишине. Ждал этого. — Ездил в галерею, беседовал со вчерашними покупателями. Они купили всю серию. «Клеймо», если ты помнишь. Она долго молчала, а потом с деланным спокойствием в голосе поинтересовалась: — Ту другую они тоже купили? Он вспомнил, как сверкнули её глаза, когда он заговорил о «Без названия». Вчера он спросил, чем ей понравилась эта картина, и на краткий миг Рей показалась ему такой растерянной… — Нет, та их не заинтересовала, — ответил он. Враньё. Ричардсы спрашивали о ней, но он отказался продавать — Хакс выглядел так, словно готов был убить его за то, что не получит долю с продажи картины такого огромного размера. — Ну, поздравляю с тем, что продал остальные, — сказала она снова непринуждённо, чуть ли не с облегчением. Спустя несколько минут, проехав половину Корусанта, Кайло вёл её через холл к своей квартире. Он открыл перед ней дверь, и, как только та захлопнулась за ними, практически набросился на неё — схватил сзади, наклонился и стал целовать в шею, беспорядочно и влажно. Рей ахнула, без сомнений, не ожидав такого, но очень скоро её ахи обернулись стонами, стоило ему добраться до местечка за ухом. Она казалась такой вкусной, что это было почти невыносимо, и он ощущал на языке её пульс. — Кайло, — выдохнула она, вдруг заволновавшись. Оставив это без внимания, он засунул руки ей под кофту и нежно сжал упругое тело. — Подожди. Кайло остановился, только когда почувствовал, как она пытается оттолкнуть его руки. Он застонал — почти зарычал — и позволил ей обернуться. Она была здесь, на его территории, и он не хотел ждать. — Я хочу, — проговорила она. Внезапно он понял, что на самом деле она и сама не желала, чтобы он останавливался, что она тормозила себя так же, как тормозила его. — Но давай хотя бы поедим для начала. Он кивнул. Он и думать забыл об ужине, но она наверняка голодная после рабочего дня на ногах. Глубоко вздохнув и несколько раз подряд сосчитав до десяти, он попытался успокоиться. В своих джинсах он уже затвердел — она должна была это почувствовать, — и мысль о том, что он овладеет ею, пусть и не сейчас, а позже, едва ли помогала умерить возбуждение. Он задвинул лазанью в духовку, установил таймер и обернулся к Рей. Она стояла, глядя по сторонам — на квартиру, не на него. Её взгляд проскользнул за дверь студии, и только тогда она на него посмотрела. — Можно зайти? Он снова кивнул, но его охватило знакомое уже чувство беспокойства. Она исчезла в дверном проёме, и через секунду включился свет. Двинувшись за ней, он постарался не бежать. Студия была небольшой, но для его целей подходила прекрасно. Площади здесь хватало, чтобы ему пошагать туда-сюда, и пол был деревянный, а не как в застланных коврами гостиной и спальне, но он положил коврик рядом с книжной полкой. Большое окно выходило на улицу под ним. Рей воспользовалась разрешением войти как пропуском поглядеть на картины. Она просмотрела каждую из тех, что он стопкой сложил у стены. То были в основном незаконченные полотна, либо такие, работу над которыми он забросил. По каким-то она просто мазала взглядом, но перед некоторыми подолгу стояла, замерев. Просто смотрела, как смотрела лишь вчера на «Без названия». Если б только видеть яснее, какие именно картины она разглядывает, — и что при этом отражается у неё на лице. Она обернулась, вдруг осознав, что он за ней наблюдает, затем аккуратно собрала полотна у стены, как они и стояли. Он ждал, что вот сейчас она произнесёт что-то заурядное и бессмысленное, типа «они прекрасны», но она этого не сделала. Она просто спросила: — Ты рисуешь только абстракцию? Ему показалось или в её голосе и впрямь прозвучал укор? Он пожал плечами. — Когда-то и другое рисовал. Пейзажи. Портреты. Это было ещё в художественной академии, перед тем как он бросил учёбу. — Больше нет? — Нет. Я делал это будто… через силу.

_______

Рей вернулась вслед за Кайло в гостиную. Она заставила себя смотреть на другие картины, чтобы беспокойство отвязалось, но это не помогло. Это была попытка убедить себя, что то неведомое ощущение, вызванное картинами в галерее, надумал её измученный напряжением разум. Кайло мог вогнать в дрожь, это так. Когда она обернулась и посмотрела на него, застывшего в дверном проёме студии, его взгляд вызвал по меньшей мере тревогу, и не сказать, чтобы он обрадовался просьбе подождать до окончания ужина. Но этот ужас, всё ещё сидевший на задворках сознания, не мог быть обоснованным. Кайло не представлял опасности, так почему эта жуть всё не отпускала? Они открыли бутылку красного вина, сели на диван. Он спросил её о дипломе, чем она хочет заниматься после института. Она отметила про себя, и уже не впервые, как ловил он каждое её слово — точно кроме неё для него во всём мире никого не существовало. Такое жадное внимание было ей в новинку; от этого щёки её горели, и она всё теребила выбившуюся прядь волос. Она не стеснялась, но чувствовала себя не в своей тарелке. Духовка звякнула, оповещая, что ужин готов; когда Рей попыталась встать и помочь, Кайло велел ей сидеть. На кухне был лишь один стул, стоявший у бара, поэтому они расположились на диване. После полутора бокалов вина ей стало немного спокойнее. Чтобы обратить к нему лицо, пока они едят, она уселась посвободнее, подтянув ноги под себя. Он сделал то же самое, послав ей широкую обезоруживающую ухмылку, от которой в животе вспорхнули бабочки. Ужин оказался, прямо скажем, пальчики оближешь. В общежитии у неё не было собственной кухни, денег на еду отводилось мало. Рядовым ужином для неё служил рамён с овощами, разогретыми в микроволновке. Дёшево и сердито, тем более если приходится корпеть над книгами во время еды. Она и мяса-то почти никогда не ела, поэтому сейчас еле сдерживалась от того, чтобы попросить добавки. По мере того как ужин подходил к концу, Кайло становился всё молчаливей. Почему — понять было не сложно. — Давай я помою посуду, — предложила она, когда они оба доели. — Оставь её, — сказал он, забирая у неё тарелку. Он отставил грязную посуду подальше, на кофейный столик, и Рей, не позволив себе засомневаться, полезла к нему на колени. В ту же секунду, увидев, что она делает, он подался вперёд и притянул её к себе за бёдра. Устроившись на нём поудобнее, она поцеловала его в щёку и промурлыкала: — Благодарю за ужин. Его губы очутились у неё на шее, он поцеловал её во впадинку под подбородком. Ощутив его зубы, Рей дёрнулась и захихикала. Он прошептал: «Извини», — а затем припал к её губам. Он целовал её, и Рей положила руку на его плечо, а другую подняла и взяла его щёку в ладонь. Он крепко обнял её за талию и, запустив руки под кофту, потянул к себе. Чувствовать его под собой было приятно, и когда она пошевелилась и слегка придвинулась к нему, то ощутила, что он затвердел. Она на пробу заскользила рукой по его груди, обхватила пах и стиснула пальцами. Кайло застонал — громко, — и, когда Рей посмотрела ему в лицо, его рот был приоткрыт. Она снова поцеловала его. Поцеловала в одну из родинок на щеке. Она не замечала, что Кайло переместил руки, пока он не начал гладить её меж разведённых бёдер. Она была в джинсах, но тоже возбуждена, и, когда он надавил там, у Рей перехватило дыхание. — Пусти, — сказала она. Подчинившись, он наблюдал широко распахнутыми глазами, как она слезла с его колен, а затем встала рядом с ним. Где-то очень глубоко внутри себя Рей знала, что могла бы сделать это эротичнее, но она просто столкнула джинсы по ногам и опять на него запрыгнула. В ту же секунду, как она вновь очутилась у него на коленях, он начал ласкать её сквозь трусики, а другой рукой благодарно заводил вверх и вниз по её голой ноге. — Ебать, Рей, — ругнулся он и подался бёдрами вверх, усаживая её так, чтобы весь её вес разместился у него в паху. Она впервые услышала, как он произносит её имя, и от этого всё внутри томно сжалось. Его член был прямо под ней, отделённый несколькими слоями ткани. Внезапная дрожь пробежала по её телу от того, как он потирал её при каждом их движении. — Держись за меня. Кайло снова обнял её, на этот раз крепче. Он повторил свои слова, и она приподнялась и обхватила его за шею, и тогда он встал, надёжно держа её в объятиях. Сквозь блаженный морок она отметила, как это непривычно — сомнительно, чтобы её носили на руках больше, чем несколько немногих раз с тех пор, как она научилась ходить. Он шагнул в другой дверной проём, не в тот, что вёл в студию, и на мгновение вокруг воцарилась тьма. А затем он отпустил. Она издала нелепый писк, но уже через долю секунды приземлилась на кровать, и, когда Кайло зажёг прикроватный светильник, Рей увидела, что он ухмыляется. Не разрывая зрительного контакта, он наклонился, ухватил за край её кофту и снял через голову. — Теперь ты, — проговорила она. Сейчас она была в одном бюстгальтере и трусиках, в то время как он оставался полностью одетым. Он стянул с себя чёрную футболку, но не тронул джинсы, затем наклонился и поцеловал её так неистово, что она уронила голову обратно на постель. Зубы впивались в её губы до боли, и она вновь забывала дышать. Потом она отстранилась, задыхаясь, всё ещё держа его за волосы близко к себе. С его губ сорвался мучительный стон, и она разжала руку, вдруг осознав, как сильно, должно быть, тянула. Она охнула, как бы извиняясь, но он замотал головой и проговорил: — Продолжай. Это приятно. Она рвано вздохнула, потому что, чёрт, как прозвучал его голос, когда он это сказал! Он массировал жёстко у неё между ног, указательный палец кружил сквозь ткань на чувствительном комочке нервов, и она видела звёзды. — Кайло, боже… Но он уже скользил руками наверх, надавливал под чашками бюстгальтера до тех пор, пока она не потянулась за спину и не расстегнула его, чтобы Кайло смог швырнуть его на пол. Рот на её сосках осязался почти болезненно, и от этого по венам растекался шок. — Прошу. И наконец, наконец он стащил с себя джинсы с бельём, и член легонько улёгся ей на бедро. Настал черёд её трусиков, и Рей увидела, как его взгляд провожает заскользившую по ногам белую ткань. Затем он поднял на неё глаза (она готова была поклясться, что в этом свете радужки их почти полностью почернели, а зрачки не имели границ) и проник в неё двумя пальцами. У неё давно не было близости, и потому внутри запылало, но она так сильно хотела этого, что проигнорировать боль не составило труда. И, добавляя третий палец, он нежно массировал клитор. Она текла так сильно, что было слышно, как он погружает и вынимает пальцы, — постыдные звуки, из-за которых захотелось прикрыть лицо, пусть Кайло, казалось, всё никак не мог насытиться ими. Когда он поднялся, без него стало так холодно, что она вскрикнула. Он пошарил в ящике комода у кровати и вынул упаковку презервативов. Затем вернулся к ней, и она провела ладонью по его члену, пока он сражался с обёрткой, взбрыкивая бёдрами в её руке. Когда он спросил, готова ли она, ей захотелось закричать, но она только кивнула. Он толкнулся в неё одним движением, которое должно было причинить боль; но Кайло всё так же мял клитор, всё так же целовал её в шею, поэтому она лишь выгнулась и притянула его ближе. А потом она сжалась на нём, и он замер, зажмурился, приспосабливаясь, а его пальцы запнулись над точкой, где он в неё вошёл. Он уже завёл её так сильно, что каждая секунда промедления была подобна смерти. Тогда она взмолилась: — Не останавливайся! Он открыл глаза и посмотрел на неё, плавно спустился взглядом от лица к груди, и ниже — туда, где соединялись их тела. Кончиками пальцев он осторожно провёл по её щели — вверх, к самому клитору. Он едва касался её, но она затрепетала от наслаждения. Наконец он задвигался вновь, встречаясь бёдрами с её ляжками при каждом рывке. Он ухватил её за волосы и потянул так сильно, что закололо скальп, и, резко толкаясь в неё, всё твердил её имя, снова и снова. — Я сейчас, — сказала она дрожащим голосом. На её словах он сбился с ритма и застонал. — Боже. Давай. Кончи. Он сильнее надавил пальцами на клитор, круги, что он выводил там, ускорились. А потом весь воздух вышел из её лёгких, и каждая мышца в теле подобралась.

_______

Когда Рей кончала, её спина выгнулась дугой, рот открылся и застыл в беззвучном «о», которое Кайло не мог не накрыть своими губами, даже вбиваясь в неё при этом. Её голос наполнил комнату, более громкий, чем звук шлепков кожи о кожу. Её оргазм всё длился и длился, и его сопровождали ежесекундные спазмы вокруг члена. Внутри она была такая горячая, что у него кружилась голова; она стёрла все мысли, кроме единственной: о ней. Смотреть, как она обмякает в его объятиях, одновременно и сводило с ума, и приносило облегчение — словно из груди исчезала тяжесть. Он хотел бы, чтобы это длилось вечно, но ему отчаянно нужно было кончить, освободиться, и он не получит этого, пока не трахнет её жёстче. Её глаза были закрыты, пока она отходила от оргазма, грудь ещё вздымалась, хотя пульсация внутри прекратилась. Он замедлился до плавных, спокойных толчков, словно она вдруг сделалась хрупкой, хрустальной, и любое грубое движение могло бы её расколоть. И всё же он помнил, как она стенала, пока он трахал её в момент оргазма, как охала она на каждом толчке. А затем Рей распахнула глаза. Они блестели, зрачки зияли чернотой, и она жмурилась от света, глядя на Кайло. Она дотронулась до его щеки, притянула и поцеловала. И сказала ему в губы: — Давай, Кайло. Он едва не зарычал, когда она обхватила его икрами и потянула ближе. Она раздвинула ноги так широко, как только можно, но он всё равно жаждал проникнуть глубже. Он взял оба её бедра разом, вдавил коленями в грудь — так, что, нагая, она сложилась пополам. Она испустила надсадный стон, и то был один из самых обжигающих звуков, что он когда-либо слышал. Кончая, Кайло не произносил её имени, но оно было единственным словом, которое он помнил.