Уголь / Charcoal

Сперва Рей увидала не его, а машину. На фоне кампуса та выглядела инородно — слишком раритетная даже для самых богатых студентов, — и несколько обитателей общежития разглядывали автомобиль из окон. Кайло сидел на капоте и смотрел в телефон, временами поднимая взгляд на двери здания; её он ещё не заметил. Ей захотелось сказать Финну и По, шедшим по бокам, что она забыла что-нибудь в аудитории. Мысль о том, что она избегает Кайло, изрядно удивила. Но было поздно — Кайло увидел её и поднялся. Он был одет в своё чёрное зимнее пальто и джинсы, но на улице было холодно, и кто знает, сколько он уже ждал. Был понедельник, Рей могла работать, или у неё уже могли наметиться планы. Почему он просто не позвонил? — Рей, — позвал он, будто чтобы привлечь её внимание. Словно она и так уже не смотрела на него в упор. Она махнула ему, затем вскинула в воздух указательный палец, показывая, чтобы подождал. — Это Кайло, — тихо сообщила она друзьям, опережая их вопросы. — Увидимся потом, в библиотеке, ладно? — Ты нас не познакомишь? — спросил Финн с неподдельной обидой в голосе. По фыркнул. — Забей на библиотеку. У тебя появились варианты получше, чем спасать нас от отчисления. Она тряхнула головой, глядя на По, и зашагала к «ТАЕ». Кайло снова присел, и он не встал, когда она подошла. — Приветик, — сказала она, даже не пытаясь скрыть недоумение. — Ты что здесь делаешь? — Просто решил заскочить, — ответил он тихо. Он смотрел ей за спину, явно провожая глазами её друзей. Когда он вернулся к ней взглядом, Рей увидела, что глаза его слегка сузились, и заметила, как он всматривается в её лицо, пытаясь оценить реакцию на то, что он здесь, подкарауливает её у дома. Ей вдруг показалось, он ждал, что она расстроится. Досада кольнула её — да, она звонила два дня назад, но она не какая-то малолетка и может спокойно подождать. Вот что она говорила себе, хотя в действительности всё и было немного иначе. Она вспомнила, как вечером субботы много часов буравила взглядом экран мобильника, как проснулась наутро сама не своя от переживаний, ожидая сообщения или хоть чего-то. Во время воскресной смены в кафе она вдвое чаще отвлекалась — только чтобы глянуть на телефон. Она молча взяла его за руку и переплела свои пальцы с его. Сердце на миг замерло, когда он нежно провёл по её ладони ногтем большого пальца. Он робко улыбнулся, она — тоже. Тогда он предложил: — Давай прокатимся. — Зачем? — Тебе не хочется? А если пущу за руль? Он пристально глядел на неё — произвёл ли желаемый эффект? — и у неё мышцы на щеках заломило от того, как сильно она старалась не выдать восторга. Она вскинула брови и посмотрела на него, затем перевела взгляд на «ТАЕ» и представила, как бы тот смотрелся, въедь она на нём в дерево. Рей вообще-то считала себя неплохим водителем; она никогда не попадала в аварии, но и возможности для этого, можно сказать, не предоставлялось. Последний раз она водила в Джакку, а трафик там по сравнению с корусантским просто ничтожен. — Как насчёт того, чтобы я отвёз нас за город, а ты — обратно? — спросил он, будто прочитав её мысли. Ей хотелось за руль. Эта машина великолепна, и Рей, два раза посидев в ней, могла сказать, что мотор у неё не пустячный. И она только что сдала чёртову курсовую — она это заслужила! — Ладно, поехали. Он криво ухмыльнулся и просиял. В последний раз сжав её руку, он подошёл к пассажирскому сиденью и распахнул перед ней дверь. Перед тем как сесть в машину, Рей поднялась на цыпочки, притянула его и мазнула своими губами по его — просто потому, что желание сделать это терзало её всё то время, пока они разговаривали. Его это, похоже, поразило, и она молча затрепетала, заметив, как остолбенел он на секунду, стоя у раскрытой двери, уже после того, как Рей села. В салоне было прохладно, витал едва заметный запах сигарет. Она брезгливо поморщилась, но ничего не сказала, когда он сел. Двигатель с рычанием ожил, и Кайло вырулил из кампуса. — Чем занимался? — Чем ты был так занят, что не перезвонил мне? — Работал, — буркнул он. Затем глянул на неё, улыбнулся и убрал на миг руку с рычага на коробке передач, чтобы провести кончиками пальцев по её коленке. Рей захотелось стукнуть себя за то, как взволновало её это краткое касание. — Скучала? Да. — Ну, немножко было. — Я только пару часов назад увидел пропущенный от тебя. Телефон все выходные был разряжен. Захотел тебя увидеть. — Надо было сначала позвонить. Тебе повезло, что я сегодня не на работе. Она посмотрела на него. Он молчал, а руки выглядели так, будто он пытается смять руль. Кажется, ему это не пришлось по вкусу, но когда он наконец заговорил, недовольства в голосе не прозвучало: — Хотел сделать тебе сюрприз. Пусть Рей и не произнесла этого вслух, она всё же была почти уверена, что он приехал в кампус, чтобы застать её врасплох, — словно подозревал, что она что-то от него утаивает. Но она не знала, о чём именно он тревожился, не понимала, зачем ему было шпионить за ней.

_______

Он свернул на шоссе, что вело из города на юг. Порой Кайло гонял бесцельно, в никуда, чтобы проветриться, однако он точно знал, куда хочет отвезти Рей. Корусантские небоскрёбы таяли вдали, их сменяли жилые малоэтажки, респектабельные пригородные кварталы и, наконец, гипермаркеты на отшибе, обозначившие границы города. Дальше лежали разрозненные группки домов, трейлер-парки и длинные прямые шоссе, убегающие во всех направлениях. Кайло заехал на стоянку какого-то дома с заколоченными окнами, чтобы они с Рей могли поменяться местами. Пересёкшись с ней у капота, он крепко схватил её за плечо и остановил. Кончики пальцев скользнули по шее, едва видной над воротом пальто, и вверх по скуле. Её щёки зарумянились, и он предпочёл думать, что это не только из-за холода. Они целовались мгновение, достаточно долгое, чтобы Кайло распробовал её и чтобы Рей тяжело задышала, когда он отстранился. Вот и расплата. У неё затряслись колени и, похоже, закружилась голова. Он приподнял бровь, глядя, как она пытается взять себя в руки. — А может, я не хочу, чтобы ты вела мою тачку, — произнёс он невозмутимо. Она назвала его обманщиком, а потом притворно дула губы, пока он не вручил ей ключи. С игривым огоньком в глазах она потянулась к нему и поцеловала в щёку. — Обещаю не гнать сильно, — сказала она и подмигнула. Она шагнула, чтобы обойти его, и на миг его обуяло страстное желание сорвать с неё одежду, всю до последней тряпки, обнажить её на милость зимнему воздуху, обнажить перед взглядом любого, кто проедет мимо, и трахнуть на капоте своей машины. В салоне «ТАЕ» он почувствовал себя ужасно непривычно на месте пассажира. Много лет он никого не пускал за руль, и сейчас это его смутило. И всё же он успокоился, глядя на Рей, как осторожно она подгоняла под свой рост кресло и зеркала, как вставила затем ключ в замок зажигания. На долю секунды её глаза закрылись — словно она давала себе прочувствовать момент, — и автомобиль с рычанием ожил. Вот, однако, она переключила передачу и выехала со стоянки на пустую дорогу. Водила Рей прекрасно, и, если бы сама не сказала, Кайло в жизни бы не догадался, что она долго не практиковалась. Сцепление у «ТАЕ» было старое и немного тугое (Кайло как раз хотел показать его специалисту), но под её управлением движок ни разу не заглох. Она поспрашивала его о машине, какой был пробег при приобретении, чинил ли он её серьёзно, но в основном они ехали молча. Она наслаждалась собой, и он понимал, чем привлекательно вот так бесцельно вести автомобиль. Кайло не потрудился показать ей дорогу; он, можно сказать, хотел, чтобы они заблудились. Здесь, за городом и вдали от главного шоссе, движения почти не было. Порой они проносились целую милю и не видели на дороге ни одной встречной машины. Они были здесь вдвоём, и он тешил себя фантазией, что Рей целиком принадлежит ему. Солнце клонилось к горизонту, рыжий свет бил в его окно, и в этих лучах Рей мерцала. Она была великолепна, в этом мерцании её очаровательно растрёпанные волосы создавали вокруг лица ореол, глаза сияли, когда она мимолётно обращалась к нему взглядом, на губах играла едва уловимая улыбка. Он протянул руку и коснулся двумя пальцами нескольких выбившихся прядок волос. Заправляя их за ухо, он скользнул вниз по шее, затем убрал руку. На улице холод сковал всё вокруг, но в салоне автомобиля было тепло, и Кайло даже сделалось жарко. И странным образом беспокойно стало находиться закрытым в машине. — Ты голодная? — спросил он. Ему отчаянно захотелось выйти из автомобиля, вдохнуть свежий воздух, может, перекурить по-быстрому. Интересно, подумал он, Рей курит? Навряд ли. Но его привлекала мысль подкурить ей сигарету, или, может, дать затянуться своею. Она покачала головой. Уже стемнело, и не было ярких уличных фонарей, таких, как в городе, — во мраке он едва различал выражение её лица, но почти инстинктивно чувствовал, что она что-то обдумывает. Повисло долгое молчание. Не то чтобы из-за этого стало неуютно, но мысли Кайло неслись быстрее ветра, пытаясь разобрать мельчайшие нюансы, которые выдавал язык тела. В тишине раздался её голос: — Почему ты сменил имя?

_______

Кайло притих, и ей потребовалось всё её самообладание, чтобы удержать себя от жалкой попытки пойти на попятный, от того, чтобы повернуться и посмотреть на него, начать извиняться и умолять, чтобы он не расстраивался. Она не собиралась его об этом спрашивать. Вопрос вырвался спонтанно, вызванный потребностью понять хоть что-нибудь из того, что творится у него в голове. На самом деле она устала ходить вокруг него на цыпочках, устала беспричинно волноваться о том, как он среагирует. Более того, этот человек был действительно немногословен, но, когда он всё-таки говорил, это подталкивало и её сказать больше. — Откуда ты знаешь? — спросил он наконец. — Погуглила тебя. Она мысленно взмолилась, чтобы то, что он сменил имя, оказалось в открытом доступе. Возможно, это было нелогично, но ей не хотелось, чтобы он узнал, что она читала ту статью. — Моя мать была художницей, — произнёс он с расстановкой. То, что он говорил в прошедшем времени, застигло Рей врасплох. Она знала наверняка, что Лея Органа жива, что она лишь в прошлом году выставляла серию портретов. — Мой отец был коллекционером. Небезызвестным… в творческой тусовке. Он не смотрел на неё, уставившись в лобовое стекло, будто было там что-то кроме темноты. — Я уехал, поступил в академию в Хосниан-Прайме, но всё осталось по-прежнему. Все узнавали, кто я, по имени, сравнивали с ними — как будто я был просто продолжением их сраного наследия. Последние два слова он произнёс жёстче, на языке тела злость его была очевидна. Рей покосилась на него мельком и заметила, что он крепко сжал кулаки, стиснув в них ткань штанов. Она отвела взгляд, как только он дёрнул головой, поворачиваясь к ней лицом, а затем вновь заговорил, как если бы былое напряжение покинуло его тело. — Они искусство ни в грош не ставили. Мать продала все свои работы, как будто они ничего для неё не значили, а отец всего лишь наживался на тяжёлом труде других. Я не мог быть одним из них. Он умолк. Рей не без осуждения подумала, что Кайло теперь дважды высмеял культуру торговли своим трудом, ведь он и сам успешно продал серию картин в тот вечер, когда они познакомились. То, как одержим он был чистотой помыслов во время творения, показалось ей лицемерным. Даже он сам должен был видеть, насколько это неосуществимо на практике. Кайло заговорил мягко, с ноткой такого благоразумия, которое могло развиться лишь спустя годы и годы размышлений. — Имена — важная штука. Они нас определяют. Бен Соло был слабой, ни на что не годной марионеткой. Он бы не выразил себя, пусть даже его жизнь зависела бы от этого. Он бы не сделал того, что должен был сделать. Он бы не взял того, что хотел. Вся его жизнь определялась тенью, под которой он жил, и теми, с кем он был связан кровными узами. Рей задумалась над тем, сколько же лет, должно быть, понадобилось, чтобы научиться говорить о «Бене Соло» в третьем лице, как будто они — не один и тот же человек и никогда им не были. Говорил ли он это своим родным, которых оставил? Что им пришлось бы почувствовать, услышь они в его голосе столько негодования? Может, именно в этом и заключалась для неё вся соль. Рей съехала на обочину. Она не стала глушить двигатель, не убрала руки с руля, остановившись. Она ждала, что он продолжит, и упрямо не хотела подталкивать его ни в одном из направлений. И никак не могла избавиться от подспудной досады — оттого что у него была семья и он так легко её отверг. А Рей знала подсознательно, что так и было, исходя из того, как он говорил о родителях, и из статьи, что прочла о нём, о «Диком». В детстве она бы всё отдала за это. За знакомые лица, за место, которое можно было бы назвать домом, за место в чьей-то жизни, которое не казалось бы таким безжалостно, мучительно временным. Но вместо этого её ждали ядовитые эмоции, беспрестанный голод и синяки. И одиночество. Ей стало совестно за то, что она так запросто винила Кайло. Она не знала, как было дело, — обрывки информации, что он ей дал, оставляли желать лучшего. И всё равно, это был слишком пылкий отклик на то, что взгляды на индустрию искусств могли различаться. А ещё Рей трудно было не представлять себе родителей Кайло. Сколько уже они не слышали голоса своего сына, как давно не видели его лица? Вживую, а не на фото в газетах, на которых он так же мог носить маску. На мгновение сердце кольнуло сочувствуем, и так близко это показалось ей, что защипало глаза. — Не хочу, чтобы ты думала, что я скрывал это от тебя, — сказал он. Кайло — или кем бы он ни был, — наконец повернулся к ней. — Вот он я. Не нужно волноваться о Бене Соло. Как могла она не волноваться о Бене Соло?! Но она просто сказала: — Ну конечно. У меня и в мыслях не было ставить тебя в неловкое положение, так вышло, что… Она прервала саму себя, отняла руки от руля (ладони вспотели, стали липкими) и слегка всплеснула ими. На миг в машине стало очень тихо. Рей решила включить радио. Надо ему сказать. Мысль эта пришла без приглашения, пусть и была разумной. Пусть причины, что он привёл, не внушали доверия, пусть она была с ними несогласна — он всё же ей открылся. Если она сделает то же самое, это будет всего лишь справедливо. И ещё, в свете того, что росло между ними, имело смысл сообщить об этом как можно раньше.

_______

— Я выросла в приёмных семьях. Слова прозвучали сухо и не сразу уложились в голове. Кайло повернулся, насколько возможно было сделать это в автомобиле, и уставился на неё. Он даже не понял, как это случилось. Рей едва заметно вздохнула, затем продолжила: — Меня бросили в городишке Ниима, что в Джакку. Не помню ничего, что было до этого. Меня оставили на бензозаправке без всего, если не считать одежды, которая на мне была, и имени. У меня даже фамилии нет — только та, которую Система дала мне для административных целей, я предпочитаю не пользоваться ею без необходимости. А свою настоящую я не смогла вспомнить, когда меня спрашивали в участке. И он вдруг разом понял, почему она заговорила об этом именно теперь. Он всё твердил о том, какая важная штука имена, что они что-то да говорят о нас, и ему хочется лечь под поезд, какой же он болван! Ведь если имена так важны, то что это говорило о Рей, у которой было лишь одно, да и то по чистой случайности с ней осталось? Она проложила свой путь вопреки всему; она выкарабкивалась из нищеты. И что же это говорит о Кайло, раз ему пришлось сменить имя и фамилию, чтобы найти свою дорогу, найти себя, пока Рей делала это лишь с одним-единственным именем? Он с тошнотворным ужасом осознал, какие же они разные, он и она. Как разнились их жизни. — Сколько тебе было? — Шесть или семь. Точно узнать не удалось, никаких документов на меня не нашли. Так бывает кое-где в Западных Пределах и Внешнем Кольце. Люди оказываются всеми позабыты. То люди. Но не дети же. Не девочки, похожие на звёздный свет. — Когда стало ясно, что никто за мной не вернётся, меня поместили в приёмную семью и присвоили возраст с днём рождения, ну, и фамилию. Она даже не знает точно, сколько ей лет. Перед его мысленным взором предстала девочка, которая пытается понять, почему раз в году одноклассникам дарят подарки, готовят торт, а ей — нет. Он увидел, как Рей старается объяснить каждому из своих друзей, появившемуся в её жизни, как же так вышло, что у неё нет дня рождения. Он увидел соцработника, который складывает её скудные пожитки в чемодан и провожает Рей из одной жизни в другую. Он увидел девчушку, которая сидит в ночи на бордюре у обочины джаккуанской дороги, — и он увидел её блокнот, припрятанный в недрах прикроватной тумбы в её студенческой комнате. Отогнав от себя последний образ, Кайло потянулся к Рей и нежно повернул её лицо к себе. Оно было спокойно. В глазах не стояли слёзы, и Кайло был уверен, что он не первый, с кем она этим поделилась. И на удивление ему не стало ни грустно, ни обидно оттого, что кто-то ещё знал о ней это, эту повесть, что походила на глубоко личную тайну, совершенно необходимую для того, чтобы понять, кто Рей такая… но в то же время уже абсолютно несущественную. Его лишь до глубины души поразило, что он узнал об этом из первых уст. На мгновение у него закружилась голова. Он вспомнил, как проник к ней в комнату, как обыскал письменный стол, шкаф, мусорную корзину. И пусть он, несомненно, узнал о ней кое-что важное, всё же Кайло понял также и то, что узнал бы больше, просто поговорив с ней. Ему стало совестно, и он безмолвно поклялся больше не вести себя с нею так вероломно. Слишком низко это было по отношению к великолепному созданию, которое сидело в его машине на месте водителя, облизывая губы и глазами практически умоляя сделать это уже, наконец. На этот раз он целовал неспешно, смакуя на языке вкус её горячего дыхания. Сначала, когда он обхватил её за талию, Рей зажалась, но расслабилась, однако, довольно скоро, наклонившись и чуть ли не наваливаясь на него. Самоуничижительные мысли, что бренчали где-то в затылке, обещая головную боль, рассеялись, стоило ей забраться пальцами ему в волосы, потянуть, и проклятье, отчего это так приятно? Но затем она отстранилась, хватая ртом воздух, и уронила голову на подголовник своего кресла. Впервые за то недолгое время, что Кайло знал её, она выглядела усталой. Этот разговор, работа, учёба смешались и взяли своё. Когда она взглянула на него из-под отяжелевших век, ужасно, невыносимо притягательная, ему пришлось сильно постараться, чтобы не поцеловать её вновь. Вместо этого он протянул к ней руку и кончиками пальцев медленно и уверенно стал массировать затылок. Тонкий стон завибрировал в её груди — звук, настолько близкий к мурлыканию, насколько только способен издать человек. — Давай отвезу нас обратно в город, — предложил он. Она кивнула и отстегнулась, после чего они опять поменялись местами. Сев за руль, Кайло развернулся и поехал туда, где, по его ощущениям, находилось шоссе. Прошло лишь две минуты, и Рей рядом с ним отключилась; её грудная клетка равномерно поднималась и опадала. Кайло не без оснований боялся, что может случайно разбить машину, потому что он не мог перестать на неё смотреть. Лицо её почти всё время тонуло во мраке, но, когда они въехали в черту города, света стало больше, и вскоре Кайло смог разглядеть, что её рот слегка приоткрыт, а веки чуть подрагивают во сне. Он знал, она ждала, что он отвезёт её обратно в кампус, знал, что у неё могут быть лекции, работа, штудирование конспектов, запланированное на утро, но всё равно отвёз её не туда, а к себе. Припарковавшись, он тихо вылез из машины, обошёл её и встал у сиденья пассажира. Рей по-прежнему спала. Миг Кайло полюбовался ею, а затем потянулся за неё и отстегнул ремень. Он просунул одну руку ей под колени, другую — за спину и осторожненько, осторожненько вытащил из салона. Он изумился тому, что она так и не проснулась, — подумал, не надо ли сказать что-нибудь, может, шепнуть на ушко, или присосаться к шее, пока ей не станет больно. Но он просто занёс её в здание, потом — в лифт, потом пронёс через холл к своей квартире. Она шевельнулась только тогда, когда он толкнул её нечаянно, пытаясь совершить невозможное, а именно — залезть в карман за ключом; сложно осуществить это с девушкой на руках. Рей резко очнулась, не поняла поначалу, где она, потом до неё дошло, что Кайло несёт её в объятиях. — Где это мы? — произнесла она недовольно, на миг встревожившись. — Не хотел тебя будить, — сказал он. — Мы у меня. Можешь поспать сегодня здесь. Можешь спать здесь каждую ночь. Она взглянула на входную дверь и зашептала: — У меня пара в девять. Кайло так и знал. Он наскоро поцеловал её в губы, единственно потому, что не мог иначе, — слишком прекрасна была она такой, едва в сознании, в его объятиях. Затем проговорил: — Я тебя отвезу. Ухватись за меня, я открою дверь. И она ухватилась, обняла за шею. А когда Кайло вновь взял её на руки и они пересекли порог, она зажмурилась и вжалась лицом ему под подбородок. И спросила чуть приглушённо: — Тебе нисколечко не тяжело? Хохотнув, он понёс её в спальню. Там он наклонился и бережно уложил её на кровать. Она села, и, посмотрев на него, потёрла глаза. — Извини, что заснула. Голос прозвучал тоненько и сипло. Но, судя по тому, как её шатало, как тяжело ей было держать глаза открытыми, именно заснуть ей сейчас и хотелось больше всего. Ну разве мог Кайло хоть в чём-то ей отказать? — Тише, тише, — успокаивал он, расстёгивая пуговицы её пальто, чтобы получилось стянуть его с плеч и уронить на пол. Он тихонько толкнул её, побуждая снова лечь, затем снял с неё обувь, носки. В его руках её ступни были тёплыми, и, стоило ему оставить невесомый поцелуй на изгибе одной из них, Кайло с замиранием сердца почувствовал, как лёгкая дрожь пробежала по её почти бессознательному телу, сопровождаемая резким вздохом. Следом он расстегнул её джинсы, спустил их по бёдрам, слегка касаясь гладкой кожи, что открывалась взгляду. Затем настал черёд блузы — видавшей виды рубашки с глухим воротом, которую он оставил под нею, сняв только с рук. Рей осталась лишь в нижнем белье, всё ещё в полусне, и Кайло следовало на этом остановиться. Но нет, он стянул с неё трусики и бросил их в кучу одежды на полу. Как спокойна она была! Он вдруг подумал, что ей не должно быть так комфортно, ведь Рей его едва знала, пусть даже она уже ночевала здесь и они переспали. Но всё было странным образом не так; в свете их сегодняшнего разговора в этом была интимность какого-то нового толка. Он принялся за бюстгальтер — попытался приподнять её, чтобы она смогла дотянуться и расстегнуть его. Будучи, вполне очевидно, всё ещё в сознании, хотя на грани сна и яви, она легла на бок, чтобы Кайло помог, и даже подняла руки, чтобы тот легче было снять. Теперь она лежала обнажённая, положив одну руку на живот; другая располагалась на соседней стороне постели. Ему почти всё время удавалось держать себя в узде, но не проходило и нескольких секунд, как он срывался и водил по ней кончиками пальцев — по выступающей тазовой косточке, плечу, по внутренней поверхности руки. Моя, думал он, подойдя опасно близко к тому, чтобы произнести это вслух. Этому слову будто самое место было у него на языке, в её голове, на её коже. Сейчас, когда он мог беспрепятственно созерцать её так, как хочет, собственнические порывы вырвались на волю и жрали живьём. Проклятье, он затвердел, но не обращал на это внимания — даже сквозь джинсы к себе не прикоснулся, упиваясь своим отчаянием. Это было почти нездорово. — Ты такой чудной, — пробормотала она, глядя на него прищуренным глазом, и лениво прикрыла груди рукой. Кайло мгновенно взял и отодвинул ту в сторону, чтобы видеть Рей всю. Какая-то его часть хотела раздвинуть ей ляжки и вжаться в неё ртом, чтобы она полностью очнулась и начала умолять его об этом, но в остальном он всё же был доволен тем, что просто сидел и смотрел, как она отдыхает. — Холодно, — простонала она, и звук этот был так юн, сладок и требователен, что Кайло не смог не рассмеяться. Он встал и принялся рыться в шкафах. И нашёл ей футболку. — На вот, — сказал он, протягивая футболку, и Рей набросила ту на себя, повернулась на бок и снова вырубилась, прямо поверх одеяла. Он с секунду потрепал её по волосам, но затем оставил всё же в покое и пошёл в студию.

_______

Рей проснулась из-за того, что замёрзла (не из-за кошмаров), из-за того, что была зима, а она спала в одной лишь футболке, без одеяла. Челюсти немного свело — во сне она стискивала зубы от холода. Она перекатилась на постели, посмотрела на часы на прикроватной тумбе. Только полпервого, она проспала не больше часа. Кайло куда-то подевался. Дверь из спальни была приоткрыта, свет, похоже, нигде не горел. Всё ещё дрожа, она тихо слезла с кровати и направилась в тёмную гостиную. — Кайло, — прошептала она так тихо, что сама себя не расслышала. Она смертельно устала и плохо соображала, но в то же время ей было необъяснимо тревожно. Теребя низ его футболки, прикрывавшей ей бёдра, нервно сжимая чёрную ткань, она молча прошла через всю квартиру до студии, дверь которой была притворена. Рей открыла дверь. Кайло сидел за письменным столом, над чем-то склонившись. Она шагнула в комнату и увидела, что он рисует — единственно в свете иллюминирующих фонарей за окном. Её удивило, что он даже настольную лампу включить не удосужился. Его рука быстро двигалась над листом, палочка угля в ней была зажата так сильно, что грозила вот-вот сломаться, костяшки побледнели от напряжения. Пальцы были черны, а когда он повернулся, она увидела ту же черноту на лбу, губах, на левой скуле. Рей дотянулась до его лица, но так и не успела потереть пятно большим пальцем. Кайло схватил её. Даже не задумавшись, он оставил то, чем занимался до этого, и почти силой сорвал с неё футболку. Она стояла нагая, ей было холодно, но он нежно прикусывал кожу на её шее, на ключицах, впивался в неё жадными поцелуями, прокладывая дорожку из них вниз по телу до тех пор, пока, чтобы продолжить, ему не пришлось встать на колени. Когда он скользнул губами по пупку, её ноги задрожали. Кровь в голове зашумела так гулко, что Рей не смогла сразу расслышать то, что он говорил, — какое-то невнятное бормотание между тихими вздохами, больше похожими на всхлипы. Но вот он поднял на неё глаза, и в них не было ни слезинки. Его плечи тряслись, когда он умолял её: — Рей, пожалуйста. Что-то было неправильно. Что-то в том, как он двигался, как молил, как выразительно смотрел, было чудовищно не так. Голос на задворках сознания визжал, что она должна поскорее убираться отсюда, что для неё всё это не к добру. Что это её погубит. Было в нём что-то звериное, и, когда он схватил её за бёдра, твердя свою просьбу как заведённый, Рей знала, что он вцепился до синяков. Но с ней тоже было что-то не так; её опьяняло происходящее, комната вращалась, в голове будто в барабаны били; её восприятие реальности, очевидно, нарушилось, ведь, невзирая на то, как напугана была она, Рей рьяно закивала и опустилась на колени на пол. Он ощупывал её плоть, пощипывая, будто без этого она могла исчезнуть. С каждым его прикосновением угольная чернота распространялась по ней всё больше. Рей представила, как та покрывает каждый сантиметр её кожи, как затапливает, поглощает её. Кайло будто утягивал её туда, в эту черноту. Он был подобен камню на шее, увлекающему за собой в морскую пучину, когда укладывал её на спину, пригвождая к полу своей студии. Холод паркета должен был отрезвить, привести в чувства, но она только выгнулась под ним, давая ему просунуть одну руку ей под талию. Он заполз на неё и теперь полностью накрывал её тело своим, отрезав от тусклого света, что лился в окно. — Рей, — произнёс он отчаянно. Он стащил с себя штаны с боксерами и подогнал их тела друг к другу так, чтобы разместиться стоящим членом у неё между ляжек. На один миг он отстранился, дотянулся до стола, вытащил из выдвижного ящика презерватив (всегда во всеоружии) и накатил его на себя быстро, а затем снова навис над нею. Он потёрся об неё; она ощутила, как набухшая головка утыкается в клитор, и перед глазами полыхнуло белым. — Подожди, — сказала вдруг она, сквозь серый морок почувствовав, что он сейчас войдёт. Ибо что-то было неправильно, и она не была готова, и, как бы сильно Рей этого ни жаждала, ей не хотелось, чтобы он её травмировал. — Давай я сверху. Миг он смотрел на неё тупо, будто не понимая, после чего перекатился на спину, окончательно стряхивая с ног джинсы. Он потянул её на себя, и она расположилась у него на животе, чувствуя, как соблазнительно ей на зад лёг член. Оставляя после себя влагу на его коже, она немного приподнялась на коленях и отклонилась назад, пока он снова в неё не вжался. Кайло вскинул бёдра достаточно высоко, чтобы слегка проникнуть в неё — только на секундочку. Он приподнял голову, чтобы лучше видеть её, и им обоим было просто катастрофически неудобно — вот так, на полу, но у Рей и в мыслях не было попросить о том, чтобы они переместились на кровать. Она взяла его в руку и стала медленно опускаться. На это раз он показался больше — с этого угла. Она ощутила, как он растягивает каждый миллиметр, и от этого внутренние мышцы затрепетали от напряжения. Она плотно зажмурила глаза, сжала руки на его рубашке в кулаки и заставила себя опуститься до упора. Потребовалось несколько секунд, чтобы он полностью в неё втиснулся. Он дёрнул бёдрами, и блядь, больно. Она коротко и тоненько вскрикнула, не успев остановить себя вовремя. В качестве извинений он взял её руку и прижался губами к запястью. — Просто погоди, — проговорила она слабо, отчаянно пытаясь привыкнуть. — Сейчас, секунду. Он уставился на неё заворожённо. Как будто её движения сейчас были самым важным действом в его жизни. Её лицо вновь исказилось, и она увидела, как он облизнулся. Уличные фонари подсвечивали его глаза; он выглядел хищно. Интересно, подумалось, ей, как тогда смотрится она сама. Наконец она задвигалась — чуть качнув бёдрами, — и, оторвав от неё взгляд, он глухо уронил голову на пол. Стон, что у него вырвался, был так громок и горяч, что она вдруг почувствовала, как сжимается на нём в ответ. Пытаясь выяснить, что из этого получится, она приподнялась и дала силе земного притяжения доделать остальное. Щёки горели просто невыносимо. Ещё несколько движений бёдрами — и ей стало достаточно комфортно, чтобы убрать руку с груди Кайло и начать ласкать себя между бёдер. Она уже делала это раньше, но всё было иначе с Кайло, который смотрел так. Это вынудило Рей стыдливо опустить голову. Она на пробу сжалась на нём, массируя клитор, и он практически взвыл; он вскинул руки и схватил её за зад так резко, что комнату наполнил звук шлепка кожа о кожу, а плоть её обожгло. Перехватывая инициативу, он притянул Рей к груди, чтобы член проник ещё глубже, и… проклятье, он вжался именно туда, куда ей было надо. — Сюда, о боже, сюда, — пролепетала она. Голос прозвучал слишком высоко, слов было почти не разобрать, но он повторил это движение. А потом ещё. И ещё. Лёгкие жгло. Она не могла вдохнуть достаточно воздуха, чтобы подготовиться к ошеломительному удовольствию, вспыхивающему каждый раз, когда его тело поднималось и встречалось с её. Похоже, Рей задыхалась, но она и помыслить не могла о том, чтобы остановиться даже на секунду, замедлиться хотя бы на короткий миг. Она была слишком близко. Кайло поймал её руку своей — ту, у неё между ног, которой она себя ублажала, — оттолкнул её, освобождая место для себя, и начал яростно тереть заветный узелок, вжимаясь членом так глубоко, как только позволяла природа. Рей захлебнулась стоном, тело ослабло, рот широко открылся, пока настигший её оргазм держал тело крепко, долго и мучительно. Кайло сел, одной рукой продолжая двигать её на себе на протяжении всей кульминации. Кончая сам всего мгновением позже, он укусил её за плечо так сильно, что, как ей показалось, прокусил кожу. Да, так и было — она поняла это, стоило ему поцеловать её; его язык стремился выискать каждый изгиб её рта, и она ощутила едва заметный привкус меди. Поразительно, но это не шокировало так, как должно бы. Он прервал поцелуй, чтобы присосаться к коже за ухом, и Рей провела по укусу пальцами. Крови было совсем мало — считай, её не было вовсе. Она вспомнила, как сильно понравилось ей рассматривать в зеркале засосы, оставленные Кайло на той неделе. Эта метка будет сходить дольше. Похоже, её лихорадило. Кайло снова лёг на пол, и Рей спустилась с него и приткнулась к нему под бок. От пола, холодившего левую половину тела, в голове прояснилось, но этого даже близко не было достаточно. Она не понимала, что только что произошло. Несколько минут назад она спала. Она думала, что найдёт его и уговорит пойти в постель, чтобы не дать ей замёрзнуть. Грудь Кайло, лежащего рядом, периодически вдруг вздымалась и опадала. Рей увидела, как он жмурится, и поняла, что он пытался успокоиться. Он ещё долго лежал в таком состоянии, но после, когда его дыхание выровнялось, Кайло повернул голову и посмотрел ей в глаза. Взгляд его соскользнул на укус и тотчас же вернулся к её лицу. Потом она встала, чтобы задёрнуть шторы, вернуться и проспать с Кайло на полу студии до самого утра. Им было бы лучше в спальне, но пышный плед, стянутый с кресла в углу, оказался комфортнее иных кроватей, на которых ей доводилось спать. Да она бы его и не добудилась. В момент, когда она уже было почти свела вместе гардины, как раз перед тем, как комната погрузилась во мрак, перед тем, как вернуться на пол и прижаться к Кайло в поисках тепла, она бросила взгляд на неаккуратно оторванный кусок бумаги, по которому он рисовал. И на один сокрушительный миг, будто во вспышке молнии, она увидела картинку — знакомые впадины, узнаваемые выпуклости, которые воссоздавали её собственное лицо.