Королева без короны. День осеннего равноденствия.

Оберон разомкнул объятья, сделал пару шагов назад, словно осматривая меня - я в свою очередь заметила, что он уже не в костюме, а в здешней одежде, - а затем протянул руку в сторону одной из улиц.       - Пойдем? Полагаю нам стоит вернуть тебе твой посох. - он улыбнулся, а я мгновенно вспомнила тепло древка, зелено-алую переливчатость камня и удивительное чувство родства с предметом. Я кивнула и мы двинулись вниз по темной улице. Если раньше людей было мало, то теперь их не было вовсе. Но при этом, что меня удивило, ни одно окно не горело уютным желтым светом. Я подняла взгляд к небу: беспроглядная чернота… В августе самое звёздное небо… именно сейчас я до конца смогла прочувствовать его фразу. Беспроглядная темнота шуршала. Я вдруг поняла что успела привыкнуть к постоянному тихому шороху и уже почти не замечала этого звука. Мы спустились по улице, повернули за угол и оказались на площади Обещания. Я уперлась взглядом в высокое белое здание увенчанное полукруглым куполом "Музей Того Что Следует Помнить" - гласила надпись высеченная на ступенях. Тооочно…. Он же больше не храм… Оберон тронул меня за плечо: оказалось, что я остановилась. И мы пошли к высоким белым ступеням. Откуда-то доносилась приглушенная музыка и чем ближе мы подходили, тем яснее и чётче звучали аккорды. Пока я подобрав юбки ещё поднималась по ступеням Оберон уже открыл одну из створок массивных дверей. Я на секунду зажмурилась от хлынувшего оттуда яркого света, а потом все же закончила свое "восхождение". В единственном зале музея было светло и людно. У одной из стен расположились музыканты и кто-то явно пришел специально чтоб их послушать и сидел рядом на полу или стоял прислонившись к стене, другие бродили вдоль стен и толпились вокруг экспонатов. Мне отчего-то казалось, что все должны обернуться, замереть, прекратить зажимать струны, обратить хоть какое-то внимание, когда войдёт король, но все оставалось по-прежнему, Оберона словно не замечали и я даже на секунду испугалась, что все опять забыли о нем. Он поманил меня ладонью, и я двинулась следом за ним сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Знакомые гобелены изображали события столь давние… те, что я почти что стёрла из своей памяти. А они здесь. Среди того, что следует помнить. И я вспоминала. Мои юбки тихо шуршали по полу, но никто, даже те, кто был совсем близко, не обращал внимания. Они привыкли к звуку полета драконов и перестали замечать подобные звуки… я с трудом подавила тяжёлый вздох. И тут же задела кого-то платьем. Мужчина обернулся.       - Извините, - шепнула я, чтобы не перебивать музыку. Мужчина молча проводил меня взглядом. Я пробиралась сквозь плотную массу людей, поражаясь как много их вместилось в единственный зал музея. Из прически выбился завитый локон и теперь лез в глаза. Я сдула его и поняла что немного отстала от Оберона. Пришлось отодвигать чьи-то локти и плечи, шепча извинения и собирая все больше взглядов, но в конце концов я уткнулись королю прямо в спину. Он сделал ещё один шаг вперёд, в пустующее пространство между наблюдателями и экспонатами, и я увидела куда он привел меня. На стене висел огромный гобелен с вытканной витиеватой подписью "Изгнание Саранчи", работа была кропотливой и довольно реалистичной: бликующие в свете неполной луны панцири саранчи, королевская пехота и две фигуры в небе над нею… на секунду я почувствовала удушье. А ниже гобелена… длинная стеклянная витрина, за которой мягко сияет посох. Мой посох. Оберон делает ещё два шага, я шагаю за ним… и мир замирает, всего на секунду, за которую...ничего не меняется? Оберон не просовывает руку сквозь стекло, не разбивает его, нет, он просто достает из кармана увесистую связку самых разномастных ключей. Они со звяканьем перемещаются по большому бронзовому кольцу, пока король ищет маленький серебристый ключик. Оберон просто и обыденно отпирает музейную витрину и протягивает мне посох. И ничего не происходит, мир не останавливается и не взрывается на месте в этот момент. Я просто протягиваю руку и перехватываю отполированное древко. Я знаю как это важно. И он знает. Пусть купол и не обрушивается мне на голову, но шепотки все же расползаются, как трещинки от следа ботинка на свежем льду. "Музейный экспонат", "кто посмел?", "что? Да посох!", "кто это?", "из витрины!", "да кто она такая??"... Я чувствовала как все больше взглядов собирается вокруг нас. Я посмотрела на свою руку с "французским" маникюром - на древке посоха это выглядело странно, - а потом на Оберона. Он кажется пытался найти кого-то в толпе глазами, когда совсем рядом я услышала разговор:       - Вот, у него ключи, это он открыл витрину.       - Хватило ж наглости…       - Да кто он вообще такой, чтобы…       - Король… - громко ахнула какая-то женщина, - Здесь Король! Обрывается музыка и напротив взрывается гул голосов. Я кожей чувствую что все, все, взгляды обращены на нас. Я оборачиваюсь в ту же сторону, куда смотрит Оберон и обвожу зал взглядом. Голоса стихают. И за мгновение до того как люди медленно опускаются на колени перед Его Величеством, чей-то детский голос звонко отражается от купола:       - Это она! Это Лена!

* * *

Люди опускаются - волна проходит по залу, - и я сталкиваюсь взглядом… с собой, отраженной в другой витрине. Вытяннутая(за счёт каблуков конечно) фигура с посохом, воздушные слои платья с расходящимися от низа разводами, прядь выбившаяся из прически, растушеванная подводка на верхнем веке - все это смотрелось неожиданно органично вместе. Словно так и должно быть. Я посмотрела на отражение Оберона, позади меня и на людей передо мной. Я почувствовала себя уверенной и наполненной силой. Словно именно так все и должно быть. Все это заняло не больше минуты, пусть и казалось, что гораздо больше, а потом Оберон сделал какой-то знак, музыканты поднялись и заиграли и люди постепенно стали подниматься тоже. Стоило музыке зазвучать, как она почти потонула в взбудораженном гуле голосов. Концентрация взглядов на мне была сильной как никогда, но в зале будто посветлело и я вдруг заметила, что многие из горожан улыбаются. "Она", "она!", "Лена", "она", "видишь тот гобелен?" - до меня доносились обрывки речи, пока я оглушенно осматривалась по сторонам. Черная с серебром бандана, волна серебристо-белых волос, складочка меж бровей,... Я опустила взгляд ещё ниже и встретилась с ним взглядом:       - Гарольд! Он ослепительно улыбнулся и подвинув кого-то плечом, наконец пробрался ко мне. Я тут же кинулась ему на шею, насколько позволял посох в одной руке, и он заключил меня в крепкие объятья. Потом он отстранился, посмотрел на меня, и мы засмеялись, сами не зная чему. Оберон улыбался. А когда отсмеялись…       - Л-лена! - детский голос пробился сквозь общий гул и Гарольд поспешно обернулся, все ещё не выпуская моей руки: За его спиной была вытянутая в струнку мальчишечья фигурка. Гарольд протянул мальчику вторую руку, но тот так сжался, что мужчина поспешно пошел на попятную.       - Да? - я улыбнулась мальчишке в зелёной курточке       - Лена, это, это взаправду - вы? - он произнес это "вы" с таким трепетом, что мне на секунду подумалось, что я может и недостаточно я для него.       - Это она, Елен, - я вдруг поняла как соскучилась по голосу Гарольда, и лишь потом, что за имя назвал мой друг, - это она.       - Елен? - я едва не присвистнула, - как ты вырос!       - Вы меня помните? - кажется я растрогала его.       - Я же говорил, - Гарольд отпустил мою руку и повернулся к сыну, - я же говорил, что она тебя помнит, Лен. Мальчик смущённо опустил белокурую голову. Оберон тронул меня за плечо:       - Пойдёмте. Елен спохватился:       - Добрый вечер, Ваше Величество. Я вновь улыбнулась. На улице было темно и оглушающе-тихо, после наполненного разговорами зала. Я вновь подняла глаза к небу - это должна была быть звездная-звездная ночь… В голове сам собой зазвучал голос Дона МакЛина*.       - Простите, Лена, вы… Я неловко улыбнулась:       - Можно "на ты", Елен. Мне показалось, что он едва не подпрыгнул, по крайней мере Гарольд сдерживающие положил руку ему на плечо.       - Лена, вы, ты! Ты не такая как на гобеленах! - в его голосе было столько возбуждения, что я смутилась, - Это потому что…       - Это потому, что она живая, Елен, - Гарольду было словно неловко…       - И она тоже растет. - закончил Оберон. Я улыбнулась ему и мы вместе шагнули со ступеней.       - А…? Елен. Она с дороги и наверное очень устала. Давай ты задашь все свои вопросы потом. И если Лена захочет - она ответит.       - Извините, - мальчик как будто немного сдулся. Впрочем воодушевление скоро к нему вернулось и пока мы шли, он подпрыгивая забегал вперёд и его золотистые кудряшки подпрыгивали вместе с ним.       - Это Гарольд придумал, - Оберон говорил негромко, - проводить музыкальные вечера в музее.       - Музыка помогает почувствовать себя лучше. Мне всегда помогала. - Гарольд шел засунув руки в карманы, его посох был наискось закреплён за спиной, - И я подумал, что пусть лучше они собираются там, чем дрожат от страха каждый у себя дома. Вместе - не так страшно, тем более там, где каждый предмет напоминает о том, что мы всегда справлялись. И сейчас справимся. - он посмотрел на вновь забежавшего вперед сына со смесью горечи и нежности во взгляде, - Обязательно справимся. Тем более раз ты здесь. Он положил руку мне на плечо и улыбнулся:       - Спасибо, что пришла, Лена. Это очень важно для всех нас. Я подавила вздох. Мы остановились у очередного поворота.Оберон кивнул:       - Мирной ночи, Гарольд.       - Благодарю. - откликнулся тот и пояснил мне, указывая рукой - Мой дом вон там. -       - Елен! - он протянул руку, - Нам пора.       - Лена, - мальчик вместо отца подскочил ко мне, - а вы… ты будешь меня учить?       - Я…       - Не отвечай - он не уснет.       - Но пап!       - Завтра все узнаешь. Я улыбнулась.       - Спокойной ночи. Передавай привет жене и маме. Гарольд сжал губы и на миг опустил глаза, а затем…       - Уверен, что мама будет рада о тебе слышать. Ваше Величество, Лена, - два полупоклона, - Мирной ночи. И он ушел приобнимая внезапно притихшего сына за плечи. Я вопросительно посмотрела на Оберона. Тот тоже отвёл глаза.       - Его жена умерла через два года после нашествия саранчи. Мы ничего не смогли сделать. Даже выяснить, что это было. На этот раз отвела глаза уже я.