Мосты

Кабинет Аглаи похож на гроб. Форма — шесть углов, в изголовье книжный шкаф, в ногах широкий стол, абсолютно пустой. В правом ящике уложенная в бархат печать для важных документов, в левом револьвер с шестью патронами. Карминский знал это, потому что собственными глазами видел, как Лилич его доставала в перерывах между бумажной работой и допросами. На потолке ровно четыре лампы. Типовые, во всём здании комиссариата висели точно такие же — с узким белым плафоном, все, как одна, жужжали нестерпимо громко в оглушающей тишине. Марк сощурился, вглядываясь в нависающую над ним каменную крышку гроба, и заметил неприметное пулевое отверстие между третьим и четвёртым светильником. Видимо, осталось от предыдущего хозяина, человека вспыльчивого, готового в любую секунду сорваться на секретаре или молоденькой студентке, вывезенной из уютной университетской аудитории прямо в хищные лапы живых легенд Инквизиции. Он лежал на столе. Под правым локтем чернильница. Под левым брошенная хозяйкой острая шпилька для волос. Именно она выделялась на фоне идеально выверенного пространства, созданного для того, чтобы показать владельцу, что он смертен, как ни посмотри. Карминский закрыл глаза, и стены сузились, сдавили его со всех сторон — хоронили ублюдка с почестями под тяжёлым каменным потолком. Не кабинет всё же. Темница. — Что вы здесь делаете? Марк тихо усмехнулся в ответ на заданный вопрос. Она вошла неслышно, будто чёрная кошка проскочила в дверь ритуального бюро, даже не застучали каблуки высоких ботинок. Высокая, стройная, волевая. Картинка из учебника, не женщина. Слишком предсказуемая в своём желании казаться стервой. — Я? — он сложил руки на животе и повёл плечами, устраиваясь поудобнее. — Как видишь, в данный момент примеряю твоё пространство на себя. — С какой целью? — Аглая остановилась напротив стола на расстоянии одного шага. Руки за спиной, взгляд кровожадной птицы. — Я не помню, чтобы приглашала вас на аудиенцию. — А я не помню, чтобы мне запрещали приходить, когда хочется, в места, которые не заперты на ключ. Губы Лилич напряглись, превратившись в тонкий хирургический разрез на беспристрастном лице. Марк повернул к ней голову, приподняв руку с вытянутым указательным пальцем, и хитро сощурился, скрипуче посмеиваясь. — Ты такая… Беспечная в последнее время. — Существуют правила хорошего тона, Марк, и мне казалось, что ты в курсе, как они работают. Сначала принято стучаться, а потом уже входить. Он изобразил удивление и, попробовав на вкус сказанную Аглаей фразу, сел, свесив со стола ноги в вощёных сапогах. Переставив опасно сдвинутую на край стола чернильницу, Карминский опустил руки на бёдра и сплёл пальцы в замок. — Знаешь, а ведь я постучался. Так что формально я не нарушил ни единого правила. Лилич бесстрашно встретила его взгляд, опустила плечи, чуть дёргая подбородком — стояла напротив, словно палку проглотила и на плацу солдат считала. Всё пыталась показать своё превосходство над коллегой, да только петушить было нечего — пообщипали даме хвост. — Ты кабинет не заперла. Хотя, помнится, Орф предупреждал нас о том, что в здании завелись крысы. Серые. Хвостатые, ух! — Марк поморщился для наглядности. — Забежит одна такая в твоё уютное гнездо, разворошит тут каждый ящичек, каждую книжечку, а потом сдаст тебя, дискредитирует в глазах коллег да разнесёт по всей Столице каждый твой грязный секретик. — Мне скрывать нечего, Марк, — спокойно парировала удар Аглая и сделала к нему короткий угрожающий шаг. Клац-клац каблуками по паркету. — Все документы вынесены в сейф. Сейф спрятан. На столе пусто. Книги — бутафория. Нечего ворошить. — Ой ли. Карминский перегнулся через стол, потянувшись к тому ящику, где лежал револьвер. Аглая даже глазом не моргнула, просто выдохнула немного раздражённо и взмахнула рукой, мол, делай, что хочешь. Реакция Личич Марка повеселила. Спустив ноги на пол, он погладил ладонью потемневшую от времени столешницу и поцокал языком, напоказ, очень по-светски. — Я слышал… Тебя на Горхон отправляют, — вкрадчиво начал Карминский. — Насаждать инквизиторскую волю. С чего бы? — Эпидемия. Объявлен карантин. Меня зовут разобраться. Она обошла стол с другой стороны, склонив голову, посмотрела на упавшую шпильку и задумчиво потянулась к крепкому пучку аккуратно уложенных волос на своём затылке. Разглашать детали Аглая Марку не желала, он чувствовал это, не надеясь на снисхождение. Бесстрашная вешательница была свято уверена в том, что неприкосновенна, и тут на тебе — ссылка! В Богом забытый Город, построенный на скотобойне. Карминский потёр ладони, поднял на Лилич цепкий пронизывающий взгляд и растянул тонкие губы в пугающей усмешке. — И каков твой вывод на основе первичных данных? — он облокотился рукой на стол, запрыгнул на него и снова лёг, погружаясь в тесноту обманчиво просторного кабинета. — Изучала доклад Орфа? Аглая не горела желанием с ним разговаривать. Она так и осталась стоять чуть поодаль, испепеляя Марка блестящими холодными глазами цвета жидкого металла. Затем гордо дёрнула подбородком, застучала каблуками по полу, чеканя шаг, и спокойно спросила, сцепив руки за спиной: — Бросок игральной кости. Сколько выпало? Карминский причмокнул губами, ярко представляя себе стук ударившегося об пол кубика. Недавно играли в нарды с Филином, было, с чем сравнить. Повернув голову и попытавшись посмотреть на Аглаю, Марк приподнялся и ответил: — Вероятность один к шести. Ставлю на тройку. — Увеличиваем количество попыток до двухсот, — сухо продекламировала Лилич. — Среднее значение. — Закон больших чисел, — кивнул Карминский. — Закон больших чисел, — подтвердила она, поведя плечом. — Только в моём случае сколь ни бросай, а грани все пустые. Не вижу полной картины. Орф тоже. Аглая подошла ближе, и теперь Карминский не только чувствовал, но и видел её холодные глаза, отражающие свет от тусклых светильников под неестественным углом. — Слезь с моего стола, — попросила она жёстко. — Если нечем заняться, разбери свои дела. Я уверена, загадок там предостаточно. Марк закатил глаза, не двинувшись с места. Непонятно, на что надеялась инквизитор, отдавая ему такие приказы и прекрасно понимая, что он к ним не прислушается. — Но твоя-то интереснее, — он приложил палец к щеке и сощурился. — Условия уже озвучены? Лилич едва заметно побледнела, от губ отлила кровь. Ресницы дрогнули, глаза заблестели — веки её приподнялись на долю секунды, и Марк ощутил металлический привкус на кончике своего ядовитого языка. О, Аглая попалась. Условия оказались заведомо проигрышными, и именно поэтому она начала загонять ему математическую теорию вместо скупого отчёта по заранее подготовленным шпаргалкам. — Высокая ставка, — протянул Карминский со знанием дела. — На каждую попытку. Сумеешь бросить хотя бы десять раз — выиграешь. Не приумножишь количество бросков, проиграешь. Экзамен на удачу, а не на логику. Звучит восхитительно. Сложив руки на груди, Марк сощурился, языком проводя по верхнему зубному ряду, и улыбнулся, понимающе цокая: — Монетка. Ожидание выигрыша равно нулю. Игральной кости тебе не выдали. Так что ли? Лилич бесстрастно молчала, испепеляя его долгим тяжёлым взглядом. Не хотела разглашать подробностей, ведь Карминский мастак использовать чужое горе себе во благо. Перед ним нет никаких преград, делает, что хочет — в этом его преимущество. Марку дозволено господствовать над хаосом, над загадками посложнее какой-то там эпидемии на скотобойне. Завидовала ли она? О, ему хотелось, чтобы она завидовала. Стукнули каблуки в гробовой тишине. Цок-цок. Аглая переступила с ноги на ногу и склонила голову в сторону двери. — Вас попросили на выход, Марк. Последнее предупреждение. — А потом что? Выстрелишь в меня? Легкомысленно разведя руками, он рывком сел и проигнорировал угрозу в голосе Аглаи, по-хозяйски оглядывая скучные серые стены. Порывшись в кармане, выудил из него монетку, со звоном подбросил её в воздух, поймал и присвистнул, прежде чем продолжить бенефис: — Задай количество игральных костей. — Марк! — Лилич сжала пальцами виски и наконец сорвала с лица эту бледную маску испуга, обнажив форменный ужас, объявив капитуляцию. — Хватит! — Задай. Количество. Игральных. Костей, — он тоже перестал улыбаться и щёлкнул пальцами, обращая всё внимание Аглаи на себя, на своё лицо, устанавливая контроль. Сопротивляться Лилич умела, но не хотела, поэтому произнесла, заметно помрачнев: — Двадцать шесть. — Теперь скажи количество бросков, — потребовал Карминский жёстко, резко, будто хлыстом ей по лицу щёлкнул. — Сколько раз бросишь кости, чтобы спасти этот несчастный город, у которого названия-то на карте нет? Аглая склонила голову. И поглядела на Марка исподлобья, испепеляя его своей ненавистью и упрямо выпрямляясь под моральным давлением, в котором легендарный инквизитор был воистину искусным мастером. Ему нравилось, когда сопротивлялись. Нравилось ломать самых стойких. Лилич не была такой. — Три, — она облизнула губы и глубоко вздохнула. — В лучшем случае четыре. — Так сколько? — Марк внезапно сделался ласковым, понизив голос до бархатного шёпота. — Ну же, моя хорошая. — Никакая я тебе не хорошая, — Аглая сжала руки в кулаки, шагнула к нему и вскинула подбородок, стараясь казаться выше и весомее. И она казалась такой. — Двадцать шесть. Двадцать шесть версий против трёх бросков. Взгляд Карминского метнулся к светильникам — он считал. Затем прошёл от изножья кабинетного гроба к книжным шкафам, потрогал пальцами муляжи книг и, под прицелом пристальных глаз, нараспев протянул: — Двадцать шесть костей — точное число. Три броска — три версии. Математическое ожидание? — глаза Марка сощурились, мысль направлена точно в цель. — Логично предположить, что ты подсчитаешь все результаты и выведешь среднее значение, справедливое для закона больших чисел. Она шумно дышала от переполняющей её ярости — Карминский слышал. Гнула пальцы, жаждущие вцепиться в его горло под высоким воротником. Самодовольно кривя губы, Марк смело обернулся к ней и, представив себе, как красиво будет смотреться расстрелянная любимица Орфа на фоне серой стены военного склада, наигранно сочувствующе свёл брови. — Двадцать шесть человек. Три версии. На каждую один единственный бросок. Вот, что я вижу. — Откуда столько информации? — строго спросила Аглая, удивляясь тому, что угадала. — Я должен был поехать вместо тебя. Лилич мгновенно изменилась в лице, взгляд её панически забегал, как у мышки в лабиринте. В груди Марка появилось тёплое ощущение прекрасно проделанной работы и выигранной всухую партии. — Уже погибла большая часть города. Вымерли, как скот, — выплюнул он и приложил к тонким губам палец. — Там сейчас собрались… Интересные личности. Тебе понравится. Аглая сделала осторожный шаг вперёд, словно ступала по тонкому льду. Мысли её взмыли вверх стаей голодных стервятников, и Карминский от пробежавшей по позвоночнику дрожи триумфа едва не расхохотался. Вот она! Пойманная в ловушку крыса! Серая. Отчаянная. Ух. — Мне дали три дня, — прошептала Лилич. — Плюс-минус четыре, — поправил её Марк, неопределённо поведя ладонью и скривившись. — Если бросишь свои двадцать шесть костей правильно. — Хочешь сделать ставку? — фыркнула она. Карминский шагнул к ней навстречу, цепляя крючками своего взгляда широко раскрытые бездонные зрачки. Выбившуюся из идеальной причёски прядку чернильного цвета волос. Шпильку. В руке. Сжатую. До боли. — Твою жизнь, ты ведь это с самого начала знала, — он склонил голову к плечу и наигранно вздохнул, сожалея о будущей потере. — Но, если что, — Карминский резко свернул к двери и заговорил громко, звонко, как будто бы поздравлял коллегу с новыми назначением: — Я тебе ничего не говорил. Тс-с. Тишина обрушилась на него каменным потолком кабинета. Зажужжали мерзкие белые лампы, загудели наползающие стены. Закрыв глаза, Марк сделал лёгкое движение вбок, открывая дверь… И увернулся от летящей ему в спину острой шпильки.