на грани фола

— Да, — вздохнул Драко, снимая блокировку, — хочу. - Тебя, - добавил он про себя. Грейнджер обожгла его быстрым взглядом и тут же открыла двери, выскользнув в ночную прохладу. Вышибать из него дух парой фраз — особый ее талант. Она флегматично что — то перебирала в карманах, видимо, искала ключи. Драко потащился за ней следом, словно привязанный, хорошо, хоть машину заблокировать успел. И не стал с ней спорить, когда она тут же отправила его в ванную. Действительно. Он же здесь не ради кофе. Учитывая, что Драко принял душ еще в участке, после заунывной и внушительной речи мэра, он мог потратить время на беглый осмотр. Одинокая зубная щетка в стакане была прямым подтверждением тому, кто у Грейнджер никого не было. Очевидно, она тоже была не из числа тех людей, которые предпочитали тащить всяких незнакомцев домой. В зеркальные шкафчики Драко заглядывать не стал, но приблизительно представлял, чем они наполнены — склянками и баночками с разными женскими штучками и невесть чем еще. Сам он в таком глок семнадцатый хранил. Сделав пару кругов, Малфой подошел к раковине и провел рукой по волосам, рассматривая собственное отражение. Потом включил воду и умылся, испытывая какое — то странное ощущение. Полотенца в доме Грейнджер пахли чем-то цветочным. Она пыталась его сбагрить в ванную для чего-то, но Драко даже приблизительно не знал, сколько ей понадобиться времени. Он покосился на наручные часы — даже пяти минут и не прошло. А потом до Малфоя начало доходить. Грейнджер ведь в курсе была, что он принимал душ в участке — сама еще ворчала, почему он так долго там был. Даже пошутить пыталась по этому поводу, но получилось скверно. Нет. Быть этого не может. Но речь ведь не о какой — то абстрактной женщине — о Грейнджер. О той самой, что умудрилась ему нос за несколько недель до присяги сломать. Все его попытки перевести их отношения в иные плоскости сыпались прахом — Грейнджер либо сбегала, либо набрасывалась на него с обвинениями в ответ. Большинство его жестов, которые можно было бы воспринимать, как ухаживания, она считала нормой. Вроде, заплатить за ее напиток. Она, наверное, даже не следила за этим. Грейнджер отшивала его не раз — бесчисленное количество разов. И сейчас это значит только одно. Они действительно будут пить кофе. Вот же черт. Драко почему-то почувствовал себя обманутым. И ощущение это усилилось, когда он нашел Грейнджер на кухне у плиты. Она даже от наплечной кобуры не избавилась, да и не потрудилась включить свет на кухне — горели лишь лампы над плитой. По тому, как лениво двигались ее руки, было очевидно, что процесс ее достаточно увлек. Грейнджер, видимо, слышала его шаги, но оборачиваться не стала, что несомненной Драко играло на руку. Малфой медленно подобрался ближе, наслаждаясь зрелищем. Грейнджер ведь, откровенно, была достаточно красивой женщиной. А видеть ее в это непринужденной обстановке было для него чем — то новым, странновато — желанным. Он опустил ладони на ее расслабленные плечи, с глубоким вдохом приближаясь ближе — чтобы грудью к ее спине. Обездвижить. Не дать ей и возможности для побега. От Грейнджер пахло чем — то сладковатым. Драко провел раскрытой ладонью по ее плечу, собирая волосы и давая себе доступ к ее обнаженной коже. Ему до смерти нужно было к ней прикоснуться. Поэтому, шепотом приказав Грейнджер не отвлекаться, он прижался губами к ее шее. Всего пару раз, а затем — раскрытым ртом, легкими укусами и поцелуями. Хреново, ведь в реальности это оказалось лучше, чем он ожидал. Ладонями, которыми секунду назад сжимал плечи, погладил ее бока над поясом брюк. Если Грейнджер собиралась его остановить — самое время. Потому что если Драко ее поцелует, его понесет. Кофе занимал в ее жизни совершенно особое место. Практически весь, если не весь отдел знал, что она помешана на кофе. По настроению Грейнджер варила кофе в турке или ручной кофеварке, неизменно всегда сама молола зерна в кофемолке перед тем, как варить кофе, практически никогда не пользовалась кофейными аппаратами или кофемашиной, стоящей в отделе. Из отпусков ей всегда привозили пакет с зернами, в излюбленном магазине кофе все продавцы знали ее в лицо и всегда предупреждали о завозе нового сорта или специально заказывали для нее. Почему-то сварить идеальный кофе для Малфоя казалось сейчас жизненно важным. Словно с бодрящим напитком смогут исчезнуть все те обжигающие мысли, которые зародились вместе с его «хочу», сказанным так сексуально, что серьезно пошатнуло ее уверенность в том, что она не собирается с ним переспать. Возможно, секс был единственным способом избавиться от того напряжения, что искрило между ними с самого начала этого расследования. Процесс приготовления кофе ее всегда успокаивал и приводил мысли в порядок. Гермиона слышала, как скрипнула дверь ванной, выпуская Малфоя обратно. Именно в этот момент, она решила, что кофе не может быть идеальным, если в нем нет мускатного ореха. Самой себе она неизменно добавляла еще и гвоздику, но ее, к сожалению, любили не все. Но мускатный орех раскрывал вкус этого сорта кофе совершенно восхитительно, так, что ей по утрам хотелось съесть еще и кружку после того, как напиток заканчивался. Малфой двигался достаточно бесшумно, но в квартире было слишком тихо, чтобы не услышать его шаги на кухне. Не маленький, найдет где здесь стул. Ей было некогда на него отвлекаться, ведь именно сейчас — самый идеальный момент, чтобы добавить в кофе палочку корицы. Ведь без корицы кофе тоже не может быть идеальным, а она собрался сварить для этого несносного, дико раздражающего, чересчур самоуверенного человека самый идеальный кофе в своей жизни. Какого черта, Грейнджер? Конечно же, он не собирался садиться за стол и смиренно ждать, пока она доварит этот кофе. Его шаги затихли где-то за ее спиной, и теперь тишину квартиры нарушал только звук нагревающейся воды. Он накрыл ладонями ее плечи — неожиданно всему телу стало зябко и захотелось тепла, которое разливалось от его слишком горячих рук. Воздух донес запах одеколона, сердце почему-то сбилось с привычного ритма и начало стучать в груди хаотично. Малфой убрал ее волосы в сторону, и Гермиона предусмотрительно закусила губу, вслушиваясь в обжигающий кожу шепот и едва сдерживая стон от манящих в бездну прикосновений губ к ее шее. Сердце тем временем упражнялось в акробатических номерах, то стремительно падая в пятки, то с силой отталкиваясь от них и застревая после прыжка где-то в горле. Ей пришлось вцепиться в стол, чтобы не рухнуть в опасную близость его объятий, когда он от легких прикосновений перешел к откровенным поцелуям и даже укусам, от которых парализовало все тело. Кофе издал шипящий звук, и Грейнджер с трудом вернулась в реальность, выключая плиту. Она ведь не собиралась отдаться ему прямо на кухонном столе своей квартиры? Какого-то черта, от этой мысли желудок закрутился в упругий комок с удвоенной силы от предвкушения удовольствия. Предатель. Гермиона, собрав в кулак остаток воли, развернулась к нему лицом и уперлась ладонями в его грудь. Стоило больших усилий не наброситься на него с поцелуями и требованием продолжения прелюдии. — Малфой, почему ты так упорно пытаешься меня соблазнить с того случая на вечеринке? — она мысленно себя похвалила, голос практически не дрожал, хотя мысли посещали голову с большой неохотой. — В прошлый раз это закончилось тем, что ты выпускался с поломанным носом. Сейчас ей хотелось убить еще и Дамблодора за его идею поставить их работать в пару. Эти два года, прошедшие с выпуска из академии, она успешно пряталась за широкой спиной Поттера от двумысленных намеков Малфоя. В конце концов, даже Грейнджер не железная и может сдаться. Положа руку на сердце, она ведь практически уже сдалась, зажатая между столом и ним, внутренне трепещущая от того, что если он сейчас ее снова поцелует, то вместо того, чтобы врезать ему, она сдерет с него эту чертову рубашку, чертовы брюки и потащит его в свою постель.