Невеста из ртути и меда

Цзинъянь в бешенстве ударил кулаком по стене. — И что тебе сделал бедный дворец? — сложив руки на груди, спокойно поинтересовался сяо Шу. — Одно то, что в нем заседает наш государь-император и выносит справедливые, и, несомненно, обсуждению не подлежащие, решения, не может быть причиной безжалостного избиения стены. Она не даст тебе сдачи! — Да заткнись ты! — Цзинъянь уперся лбом в многострадальную стену и для верности стукнулся лбом пару раз. — Что я теперь скажу дядюшке Цзи? — Во-первых, не ты, а мы, — поправил сяо Шу. — Разве мы не вместе давали ему это обещание? А во-вторых, разве стоит что-нибудь говорить? — Ты же сам слышал… — выдохнул Цзинъянь, силясь приглушить разочарование, слишком явно звучащее в голосе. Разочарование в императоре. В решении, которое он принял на основании доклада о происшедшем, к которому Цзинъянь щедро добавил личных просьб, не скупясь на аргументы и воззвания к справедливости, честности и спокойствию мирных жителей Цзиньлина. Но император остался глух к просьбам сына так же, как намедни — к словам брата. Точно в самом деле правдивы слухи, блуждающие по дворцу, что между императором и возлюбленной супругой Чэнь черная кошка пробежала, и уже несколько дней он сам не свой. А оттого лучше с важными разговорами не приходить, иначе есть риск остаться ни с чем. Вот прямо как Цзинъянь сейчас: с пустыми руками и неоправдавшимися надеждами. — Брось, Цзиньянь, — сяо Шу взял его за локоть и повел прочь от дворца. — А то ты про драконий нрав собственного батюшки позабыл. Сейчас его все бесит, что ему не покажи. Ты же слышал, как он на ровном месте отругал министра податей за маленькую промашку? В добром настроении он бы и внимания не обратил, а сейчас вцепился, как пес в добычу, и не отпускает. И ты еще чего-то ждал? — Даже брат Цзинъюй не стал ничего говорить, — вздохнул Цзинъянь. — Но дядюшка Цзи же ждет ответа! Я обещал ему, что сумею уговорить императора отрядить кого-нибудь расследовать это дело, а, получается, слово не сдержу… — А ты возьми и сам отряди, — сощурился сяо Шу. — Себя и меня. — Что ты сказал?.. — Что слышал. Убийство ведь совершено? Совершено. И расследовать его надо. Узнать, кому и зачем понадобилось убивать Чунтао, несмотря на то, что, судя по рассказам, от нее живой было бы больше выгоды и пользы, чем от безжизненного тела. Цзинъянь, не перебивая, молча уставился на сяо Шу. Он знал этот взгляд: такой блеск означал, что сяо Шу придумал очередную озорную шалость. Только теперь задорные искорки оттеняла вдумчивая серьезность. Сяо Шу говорил о задуманном, как о шутке, но не шутил. — Только подумай: мы сами раскроем это преступление, найдем убийцу и представим на справедливый и честный суд! — И представляешь, как отец будет недоволен, что он запретил, а мы сделали? — Разве он запрещал? — сяо Шу откровенно улыбался. Цзинъянь задумался. В самом деле, отец лишь сказал, что ему не хватит времени на каждое мелкое и неважное дело, что суют ему по нос. И посоветовал Цзинъяню всякой ерундой голову не забивать, а сосредоточиться на чем-то в самом деле важном. А такого, чтобы запрещать — нет, не было. Стало быть, и слово отца нарушено не будет в случае чего. — Сяо Шу… А как ты намерен расследовать это дело? — спросил он. — Как обычно и расследуют, — в словах сяо Шу слышалась железная уверенность, что ничего сложного в этом деле нет. — Улики найдем, свидетелей опросим, ведь не бывает такого, чтобы в самом сердце столицы никто ничего не знал. — Если бы и был свидетель, стражники уже нашли бы. — Да не искали они, эх… — И потом, где там свидетели? Видел же, глухая улица, усадьба та заброшенная, да и дома вокруг то ли нежилые, то ли люди там живут затворниками и на эту сторону носа не кажут. Где и кого ты собрался там искать? — Ну ладно… — медленно проговорил сяо Шу. — Допустим, ты прав, и на месте преступления мы ничего, кроме этого куска шелка, не обнаружили, и больше уже не найдем. Тогда надо зайти с другой стороны! — Это с какой же? — хмуро спросил Цзинъянь, хоть энтузиазм, с которым сяо Шу рвался в бой, был поистине заразительным. — С той, с которой все началось. Ступай домой и оденься понаряднее: мы отправляемся кутить в Янлю Синь! Однако не успели они выйти за дворцовые ворота, как нос к носу столкнулись со взмыленным, тяжело дышашим Мэн Чжи. — Братец Мэн, что с тобой? — воскликнул Цзинъянь. Ему раньше не доводилось видеть Мэн Чжи в подобном виде — по крайней мере, так близко от дворца. Собираясь на доклад к императору, генерал Мэн всегда старался выглядеть спокойным и собранным, всем своим видом доказывая, что с честью несет командование городской стражей. — Что случилось? — сяо Шу, кажется, начал разделять его волнение. Мэн Чжи обнял их широкими ладонями — Цзинъянь даже через несколько слоев ткани чувствовал, как крепко сжимаются пальцы на плече — и выдохнул: — Тут такое дело… Еще одну невесту нашли. Вот такую же, мертвую. И ведь, судя по всему, одна и та же рука… — Что-что? — вскинулся сяо Шу. — Еще одно убийство? Мэн Чжи кивнул. — Братец Мэн, отведи нас туда! — тотчас же потребовал Цзинъянь. — Хочу своими глазами увидеть… — Нечего вам там видеть, ваше высочество! — отрезал генерал Мэн. — И смотреть не на что. Во-первых, не то зрелище для юных принцев, ваш батюшка вряд ли одобрит подобное. А во-вторых, труп уже увезли, хватит людей пугать. — Скажи хоть, где нашли? И кто? — Нашла крестьянка какая-то, шла с утра за водой, и увидела. Как и прежде — на самом рассвете, и место такое, куда солнце сразу падает. Захочешь — не проглядишь. — В этот раз тоже возле заброшенного дома? — деловито спросил сяо Шу. Цзинъянь бросил на него быстрый взгляд. Неужели сяо Шу в самом деле намерен раскрыть эти преступления — уже два! — своими силами? Сяо Шу смотрел спокойно и внимательно, без привычного озорства. Его уверенность подкупала, но Цзинъянь не был уверен, что они справятся только вдвоем. Да, сяо Шу прекрасно показал себя, поймав лесных разбойников, осаждавших тракт, но одно дело — взять отряд и в бою поразить противника, и совсем другое — разгадывать загадку со всеми неизвестными. То специальные люди делать должны… Вот только отец никак никого на дело отрядить не хочет. Мэн Чжи тем временем ответил сяо Шу: — Нет, в этот раз дом вполне себе жилой. Там живет один зажиточный человек по фамилии Чжэнь. Состояние он себе сделал на торговле шелком и парчой, и, говорят, так хорошо у него идет торговля, что появилось много завистников и недоброжелателей, потому Чжэнь мало с кем общается и известно о его жизни очень мало. Зато слухов вокруг него ходит, конечно, много… — Например? — тут же ухватил за мысль сяо Шу. Цзинъянь почувствовал, что теряет нить разговора. Как будто генерал Мэн и сяо Шу понимали друг друга с полуслова, а он сам никак за ними не успевал. — Например, что у Чжэнь Лоу очень ревнивая супруга. И она не одобряла его походы в ивовые дома… — А он, стало быть, туда ходил? — И часто! — А особенно?.. — Особенно в Янлю Синь, бывало, проводил там вечера напролет. Сяо Шу победно вскинул кулак: — Я так и думал! А скажи, братец Мэн, погибшая девушка — она из Янлю Синь, да? Мэн Чжи кивнул: — Именно что. Минцзы была совсем не такой, как Чунтао. Более смешливой и смышленой девушки, наверное, во всем городе не сыскать! Говорят, к ней ходили не за танцами или игрой на цине, хоть и в этих искусствах ей не было равных, а все больше за исцелением душевных ран. Она и выслушать могла, и пошутить — язычок у нее был острый, и пожалеть со всем сердцем. Добрая она была, эта Минцзы… Да, видать, и такие хорошие люди кому-то приходятся не по нраву. — А Минцзы тоже была одета в свадебный наряд? Как и Чунтао? — Именно! — Мэн Чжи страдальчески поднял брови, словно одно воспоминание ранило его душу. — В роскошные красные шелка, какие только можно найти в Великой Лян! Такое богатое платье — и золотой убор с красными цветами. Словно в самом деле шла она в дом жениха, да примостилась на пороге усадьбы своего покровителя — злые языки говорят, больше всех девушек Чжэнь Лоу предпочитал Минцзы и постоянно посылал ей подарки! Так ее и нашли: сидящую у ворот, точно просящую подаяния… А на лице ни кровинки, всю кровь выпустили из нее, а тело — нетронутое разложением, хоть и пропала она, как потом сказали, два дня назад… — А пятого дня исчезла Чунтао… — Цзинъянь покачал головой. — Да кому нужны эти красавицы из веселого дома? Сяо Шу расхохотался: — Ох, братец, неужели мне нужно учить тебя простым вещам? Или сам догадаешься, кому и зачем нужны? Цзинъянь, смутившись, махнул рукой: — Я о другом. Кому нужно их убивать? Вреда они никому не несут, одну радость… Мэн Чжи почесал бороду: — Тут вы не правы, ваше высочество. Девушки из веселого дома — они многое слышат, многое видят и, на свою беду, часто запоминают. Но вопросы… вопросы остаются. А ответов нет. Ладно, заболтался я с вами, братцы, а мне надо представить доклад Его Величеству. — Его Величество не слишком интересно это дело, — пожал плечами сяо Шу. — Интересно или нет, а мой долг — представить доклад, — сурово сказал Мэн Чжи и вдруг подозрительно сощурился: — А вы куда собрались? Цзинъянь открыл было рот рассказать про веселый дом, но сяо Шу перехватил его под локоть и, широко улыбнувшись, объявил: — Мы поедем ко мне домой и будем стрелять из луков! Сказал так — и утянул Цзинъяня за собой прежде, чем тот успел хотя бы моргнуть.