Невеста из ртути и меда

Линь Шу стоял посреди дороги, положив руку на рукоять меча, и думал, что делать. По всему выходило, что стражу звать… Раз такие-то дела. За спиной шумно выдохнул Цзинъянь. Линь Шу обернулся и поймал напуганный карий взгляд: — Ты чего это? — А ты посмотри… — проговорил Цзинъянь, не отрывая взгляда от открывающейся картины. — Как сидит… Это же точь-в-точь как в старой легенде… Не иначе призрак… — Тьфу на тебя, Буйвол! Какие-такие призраки?! — Обычные… Мертвые… — Ясно что мертвые… мертвая! Но не призрак же. Линь Шу осторожно приблизился. Над Цзинъянем, страшащимся духов и призраков, он мог подтрунивать бесконечно, но тревожный холод все равно пробежал по спине. Но не от того, что третья девушка выглядывала из-за парчовых занавесей поломанной повозки, точно демон, вознамерившийся соблазнить случайного путника и выпить всю его кровь. И не от того, что в дело могли вмешаться духи. Наоборот — людей убивают люди, и при мысли, что в Цзиньлине завелся безумец, пускающий под нож ни в чем не виновных барышень, тоскливо сосало под ложечкой. Линь Шу опустился на одно колено рядом с покосившейся набок повозкой. — Мертва, — резюмировал он. — Точно как Чунтао и Минцзы. — Но мы не видели Чунтао и Минцзы, — отозвался Цзинъянь, останавливаясь за его плечом. — И что? И дядюшка Цзи, и братец Мэн описывали все довольно точно. Линь Шу осторожно коснулся руки девушки. Холодная, тяжелая, совершенно неживая рука, бледная до синевы, с едва различимыми порезами: тот, кто пустил ей кровь, обладал самым острым ножом в Цзиньлине и, пожалуй, самым тонким. Такие ножи, пожалуй, только лекари при себе и держат — Линь Шу определенно видел подобный у тетушки Цзин. Однако мертвой девушка не выглядела. Ее глаза были открыты, бессмысленно глядя в пустоту. Черные застывшие миндалины взгляда не отражали ничего, кроме чистого весеннего неба, окрасившегося алым в предрассветный час. Губы, покрытые красным кармином, чуть приоткрылись, словно девушка стремилась сделать последний вздох, но не успела — оттого, что жизнь ее забрали на полпути. Линь Шу мельком бросил взгляд на ровный ряд фарфоровых зубов, на румянец, оттеняющий белизну кожи и принюхался. Никакого запаха гнили и разложения — лишь сладковатый запах лугового меда… Снова этот мед! И так пах кусок платья… — Ты что творишь! — Цзинъянь схватил его за плечо. Линь Шу только отмахнулся, почти по пояс забравшись в повозку: — Не отвлекай! Хочу проверить! — Да что там проверять? — Запах! Снова этот запах, меда и чего-то еще, а вот чего, не пойму. Да и не ясно, это платье пропахло или она сама… — Ты что там, нюхаешь мертвую барышню?! — взвыл Цзинъянь. Линь Шу высунулся обратно и сердито сдул челку с носа: — Если ты думаешь, что мне это доставляет такое уж удовольствие, так иди и понюхай сам! А сам в сторону отошел, пропуская Цзинъяня, который уже, судя по всему, про призраков позабыл, азартно изучая находку. Ну, и в самом деле, мертвой девушки что бояться? Сидит себе в повозке, точно на свадьбу движется, в окно поглядывает… Нет, не мертвых стоит бояться, а живых — тех, кто такое с ней сотворил… Цзинъянь, морщась, поднялся на ноги. — Как такое бывает, чтобы девушка мертвая, а запах — как от живой? — растерянно спросил он. — Ароматы какие… Словно в повозке травы курили. И про мед ты прав. — А какой наряд… Линь Шу покачал головой. Такого богатства он лично еще ни на одной барышне не встречал — а уж на что ивовые девушки старались перещеголять друг друга в красоте и изяществе платьев! Тончайный алый шелк струился до земли, издалека похожий на текучие струйки крови. Длинные ленты, перехваченные под грудью золотыми украшениями, вились кольцами, точно змеи. Головной убор, украшенный цветами, был сделан умелым мастером: при взгляде на него на мгновение перехватывало дыхание, такой дивной красоты и тонкой работы он был. В первой попавшейся лавке такое не купишь, это не шпильки деревянные, наподобие тех, что он вырезал из дерева для Нихуан. И цену наряда представить сложно — трех выкупов не хватило бы! — Эй! Эй! Что там происходит? — раздались голоса за их спинами. Линь Шу обернулся. Генерал Сунь стремительно приближался, небольшой отряд городской стражи едва за ним поспевал. — Ваше высочество? Молодой командующий Линь? — генерал Сунь коротко поклонился. Линь Шу и Цзинъянь поприветствовали его в ответ. Генерала они давно знали и считали человеком, достойным доверия и уважения. — Что за повозка? — спросил генерал Сунь. Линь Шу вздохнул: — Боюсь, плохие новости, генерал. В повозке мертвая девушка. В свадебном платье. Генерал Сунь изменился в лице. — И пяти дней не минуло с тех пор, как нашли тело Минцзы - и вот опять… Что за чудовище неуловимое? Линь Шу посторонился, давая генералу пройти к повозке. — А вы, мальчики, как здесь оказались? — словно вспомнил генерал Сунь, опускаясь на колено перед повозкой. — Да на реку собрались, — с досадой ответил Цзинъянь. — А вместо реки — вот. Линь Шу устало вздохнул. В самом деле, не повезло: несколько дней дожди лили стеной, из дома носу не высунешь, и вот только распогодилось, только собрались потренироваться на свежем воздухе, и опять… И снова демонстративно, у всех на виду! Не было такого, чтобы кого-то убили в дождь. Дождались прояснения, и на рассвете, как всегда, выставили всем на радость. А ведь если бы они с Цзинъянем не решили с утра пораньше сбежать, пока город еще только просыпается… Девушку нашел бы генерал Сунь. Может, и к лучшему, что так обернулось — хотя бы убедились своими глазами, что слухи ничего не преувеличивают. — А повозка-то сломана уже стоящей, — задумчиво проговорил генерал Сунь. — Вот смотрите, здесь надломано, здесь подрезано… Если бы на ходу отвалилось колесо, все иначе бы было. Кто-то сделал вид, что колесо отвалилось по дороге, но не слишком старательно. Двое стражников тем временем извлекли девицу из повозки и положили на мостовую. Кого-то коротким окриком послали за носилками. Девушка смотрела в небо, и выглядела так, словно наступила вышитым башмачком на парчовый подол верхнего платья, оступилась, упала — да так и осталась лежать, залюбовавшись небом, умытом дождями… Линь Шу передернуло. Один из стражников склонился над телом, уперевшись ладонями в колени: — Вот дела… Это же барышня Юйлань! — Вы ее знали? — Линь Шу на мгновение ощутил себя охотничьим псом, почуявшим добычу. Стражник — Линь Шу вспомнил его имя, Чоу, — расстроенно кивнул. — Несколько незабываемых раз любовался ее танцами и игрой на лютне! — Она тоже из ивового дома? — можно было и не уточнять, но… — Из Янлю Синь? — Что? Нет, — Чоу покачал головой и тяжело выдохнул. — Не так она была умела, как барышни из Янлю Синь. Юйлань жила в доме Сяоли. Тамошний хозяин, Сяо Ван, очень любил Юйлань. Несмотря на то, что у нее не было большого таланта, он всему ее обучил, а старательная и трудолюбивая Юйлань со временем сделала себе имя… Бедный старик, она же была ему как дочь! Он будет просто убит горем! — Сходите к нему, офицер Чоу, — проговорил генерал Сунь, подходя ближе. — Лучше, если он узнает от вас, чем от уличных сплетников. Чоу откланялся и поспешил вверх по улице. — Генерал Сунь, — подошел второй стражник. — С телом все то же самое. Ни единой капли крови, и ни одного признака разложения. Подождем, пока Чоу доложит, как давно пропала Юйлань, но слово даю: дня два или три назад, не позже. А может быть и вовсе до того, как зарядили дожди… — Что за человек творит такое? — пробормотал генерал Сунь себе под нос, и едва слышно добавил: — Да и человек ли? Линь Шу и Цзинъянь дождались, пока тело унесут, и поспешили все-таки добраться до реки. Хотя ни тренироваться, ни плавать не хотелось — мысли занимала убитая девушка. — Такая молодая барышня, такая хорошенькая, — сокрушенно сказал Цзинъянь. — Сяо Шу, давай обязательно найдем мерзавца? — Найдем, братец, — твердо пообещал Линь Шу. — Обязательно найдем. Он сидел, обхватив руками колени, и смотрел на текущую воду. Цзинъянь молча качнулся ближе, положив голову ему на плечо. На ладонь Линь Шу упало несколько мелких капель. — Вот и сходили на речку, — понуро буркнул он. — А казалось, что распогодилось, — вздохнул Цзинъянь, глядя на нависающие над лугом серые тучи. Дождь засеменил по траве, забился в лужицах на берегу, не до конца еще просохших, и Линь Шу с усилием прогнал непрошенную мысль: когда девушек убивали, бились ли они так же, как эти капли дождя? Сопротивлялись? Пытались спастись? Или обреченно принимали свою участь, в последние мгновения видя перед собой человека, с такой жестокостью лишающего их биения жизни? Линь Шу привык встречать смерть в честном бою, с мечом в руке, лицом к лицу. Привык, что враг всегда равен. Враг защищается — и нападает. Девушки же не могли защититься. Девушки не были никому врагами. Или же… В самом деле, как сказал братец Мэн, слышали что-то, что не полагается, видели что-то, не предназначенное для посторонних глаз? Юйлань из Жасминового дома — Сяоли… Чунтао и Минцзы из Янлю Синь… И, выходит, Чжэнь Лоу совсем не при чем здесь, а то так недалеко заподозрить и офицера Чоу, и всех до единого клиентов погибших барышень… Линь Шу тряхнул головой, словно надеялся вытряхнуть мысли в реку и перестать по кругу перематывать одно и то же без всякой на то пользы. Дождь зарядил сильнее. Цзинъянь, почувствовал, что Линь Шу завозился на месте, с разочарованным вздохом поднял голову. — Поехали домой, — позвал Линь Шу, глядя, как дождь оставляет рябь на воде. — Что-то меня мутит от всего этого. — Хочешь, поиграем сегодня в вэйци? — деланно-бодрым голосом предложил Цзинъянь. Линь Шу кивнул. — Хочу.