Невеста из ртути и меда

Цзинъянь надеялся, что им удастся застать господина Чан Ливэя в Доме Вечной Прохлады — иначе пришлось бы изыскивать причину являться к нему домой, а такой причины Цзинъянь придумать не мог. Хотя у сяо Шу, наверняка, несколько идей в голове уже появилось. Но пока сяо Шу радостно приветствовал знакомых ивовых девушек — везде-то его знают, Огонька, самый популярный юноша столицы, никто не может обойти его вниманием! Пока Цзинъянь осматривался, девушки нашептали сяо Шу в уши то, что он явно хотел услышать. — Идем, — коротко кивнул сяо Шу и потянул Цзинъяня за рукав. Цзинъянь отстраненно подумал, что с такими привычками сяо Шу скоро ему этот рукав оторвет, и направился следом. В последнее время сяо Шу позволял себе такие выходки, после которых сердце стучало как бешеное, точно всадник после долгой погони, и внизу живота тлели жаркие уголья. Только и оставалось, что гнать от себя этот жар и спасаться прохладой Веселого дома (который и в самом деле соответствовал своему имени), и сосредоточиться на расследовании. Одна из девушек провела их в дальнюю комнату, где высокий плечистый господин с черной бородой пил вино, любуясь танцем красавицы в зеленом платье. Красавица бросила на вошедших взгляд поверх рукава, и Цзинъянь подумал, что это, наверное, и есть Цзяомэй. И что она очень хороша. Чан Ливэй повернул голову и сдвинул густые брови к переносице. Он собрался было накричать на незваных гостей, но, к своему счастью, вовремя признал их. Иногда принцем быть хорошо, удобно и полезно. Чан Ливэй поклонился и коротко осведомился о причинах, по которым принц и молодой командующий Линь навестили его сейчас. Сяо Шу ответно поприветствовал его и ответил: — Нам необходимо кое-чем поделиться с вами, господин Чан, но только наедине. — Что, и красотке Цзяомэй нельзя остаться и послушать? — усмехнулся Чан Ливэй. Цзяомэй прикрыла ладошкой рот и захихикала. Сяо Шу покачал головой: — Боюсь, что этот разговор только для ваших ушей. — Ну, раз так… — Чан Ливэй расплылся в улыбке. — Слышала, сестренка Мэй? Кыш! Проветрись, отдохни, а потом возвращайся… Да захвати с собой побольше вина! День жаркий — с чего бы мне уходить отсюда до вечера? Цзяомэй изящно поклонилась и выскользнула за двери. Тонкий аромат жасмина шлейфом стелился следом — Цзинъянь почувствовал, как он оседает на одежде и коже. Хорошо, что в Доме Вечной Прохлады любили легкие ароматы, а не кружащие голову тяжелые запахи, как в Янлю Синь. Чан Ливэй жестом пригласил их присесть. — Так что у вас за дело ко мне? — Вы наверняка наслышаны о том, что в Цзинтлине орудует убийца и три ивовых девушки уже пали от его руки? — в этот раз сяо Шу не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу. — Барышни Чунтао и Минцзы из Янлю Синь и Юйлань из Сяоли… Слышали вы об этом? Чан Ливэй медленно кивнул: — Хоть я и стараюсь пропускать сплетни мимо ушей, но такие новости даже меня коснулись. Цзинъянь качнулся вперед: — Господин Чан! Мы пришли предупредить вас, потому что знаем, что вы заботитесь о барышне Цзяомэй: ей может грозить беда! Сяо Шу молча кивнул, подтверждая его слова. Чан Ливэй расхохотался: — Ох, юные господа, это как же вы так решили, что убитые девушки и моя Цзяомэй могут быть как-то связаны? — Да прямо так и решили, — воскликнул Цзинъянь. — Цзяомэй одна из выдающихся красавиц! — И вы, стало быть, решили, что ее обязательно убьют? — Чан Ливэй сделал пренебрежительный жест в воздухе, словно отмахиваясь от них. Цзинъяню он с каждой минутой нравился все меньше; его ленивые, развязные манеры не вязались с колючим, неприятным взглядом. Цзинъянь жалел, что они пошли говорить с ним начистоту, но не представлял, что можно было бы поступить иначе. Он украдкой переглянулся с сяо Шу. Судя по всему, сяо Шу думал также. — Так с чего вы это взяли? Есть доказательства? Улики? Может быть, угрозы? — Н-нет, но… — начал Цзинъянь, но Чан Ливэй перебил его: — В таком случае, почему вы тратите мое время, которое я намеревался провести в обществе прелестной барышни Цзяомэй, а вовсе не в вашем? Голос его звучал совсем нелюбезно. Цзинъяню даже послышалась в нем тщательно скрываемая угроза. — Мы переживаем за возможную опасность жизни барышни, — снова попытался воззвать к его разуму сяо Шу. Но Чан Ливэй оставался непреклонен. Он и представить себе не мог, что кто-то пойдет поперек него и посмеет хоть пальцем тронуть Цзяомэй, к тому же, она не покидала никогда этот дом и покидать не собирается. А что до одежд невесты — так никто без его на то разрешения на нее из не наденет, а уж он за этим присмотрит. Цзинъянь, устав вконец переливать из пустого в порожнее, положил руку сяо Шу на плечо. Сяо Шу дернулся под его ладонью, но намеку внял. Чан Ливэй распрощался с ними совсем уже неучтиво, но Цзинъянь предпочел закрыть на это глаза, хотя в иные дни ни за что не оставил бы обидчика без ответа. — Цзинъянь! — прошипел сяо Шу. — Что? — взвился в ответ Цзинъянь. — Разве не видишь, что все бесполезно? Цзяомэй проскользнула рядом, задев Цзинъяня подолом платья, и снова кокетливо захихикала. В руках у нее был пузатый кувшин вина. Сяо Шу обреченно покачал головой. — Нам остается только присматривать за ней. И надеяться, что хватит ловкости и сноровки перехватить убийцу… — Предлагаешь каждый день здесь торчать с утра до вечера? — у Цзинъяня задергался глаз. — Не хотел тебя огорчать, но у нас есть еще дела. Отец-император вряд ли одобрит мое стремление переехать в Дом Вечной Прохлады! Да и генерал Линь все-таки привык видеть тебя дома хоть иногда. — Скоро он пожалует мне усадьбу, — буркнул сяо Шу. — И никто не будет проверять, явился ли я на ночь. — Вот когда пожалует, тогда пожалуйста, живи, как самостоятельный муж! — хмыкнул Цзинъянь. — А сейчас вспомни, что у тебя есть еще ответственность. Тем более мы даже не уверены, что жертвой станет именно она. Давай скажем братцу Мэну и все? — Нет, — решительно отверг идею сяо Шу. — Рано докладывать братцу Мэну. Стоит хотя бы пару дней понаблюдать за Домом — ну, сколько сможем, хоть и по вечерам. А потом, если увидим что подозрительное, сразу пойдем к нему. — Разве что так… — вздохнул Цзинъянь, которому, конечно, тоже хотелось поймать убийцу собственными руками. — А сейчас пойдем-ка домой. Меня матушка заждалась. Обещался быть после полудня, а сколько времени уже прошло?..