Невеста из ртути и меда

Линь Шу с досадой признавал правоту Цзинъяня: установить круглосуточное наблюдение за Домом Вечной Прохлады было выше их возможностей. Особенно — не привлекая внимания Цзяомэй и ее покровителя. Линь Шу остался о Чан Ливэе самого низкого мнения. Таких людей он презирал, считая, что от них добрая треть, если не половина, всех бед Великой Лян: жадные, чванливые, самодовольные, зла не хватает! Ведь ему даже не пришло в голову задуматься — а если в самом деле Цзяомэй угрожает опасность? Как будто у него не найдется людей в личной охране, чтобы присмотреть за ней. Вместе с тем Линь Шу тревожился за их с Цзинъянем выкладки: а если ошиблись? А если следующей жертвой станет госпожа Жу или вообще кто-то непредвиденный? А хорошо вышло бы, если бы следующей жертвы не было вообще… Но чутье подсказывало: будет. Наблюдательный пункт в виде небольшой комнаты с видом на улицу Линь Шу организовал только к вечеру второго дня. Цзинъянь добыл пару кувшинов вина и предусмотрительно принес короб сладостей от матушки. — Матушка считает, что мы поехали на реку, — предупредил он. — А что, матушка не знает, что юношам твоих лет по душе ивовые дома? — лукаво сощурился Линь Шу. — Вовсе нет! — вспыхнул Цзинъянь. — Просто раньше в веселые дома я не просил приготовить двухдневный запас еды! — Двухдневный-то зачем? — А если все же придется тут заночевать? — Это ивовый дом! Тут могут покормить! — заржал Линь Шу. Нет, ну какой хозяйственный буйвол! Еще и раскладывать по тарелочкам принялся… Одна радость смотреть! — Я тут порасспрашивал, кстати: никто, кроме Чан Ливэя, вчера и сегодня к Цзяомэй не приходил. Но так к ней многие ходят. Она, говорят, милая и добрая, и красавица знатная, ну, в последнем мы с тобой и сами уже убедились. — Будем надеяться, никто и не зайдет, — ответил Цзинъянь. Сидеть в засаде оказалось скучно. Охотиться намного веселее: даже выслеживая дичь знаешь, что в любую минуту бросишься в бой, натянешь тетиву, выпустишь стрелу, поражая цель… А сидеть на циновках и вышитых подушках веселого дома и вяло передвигать камни на доске очень быстро надоело. — Может, нам стоит позвать кого-нибудь сюда? — спросил вдруг Цзинъянь. — А? — поднял голову Линь Шу. — Это кого же? — Девушку какую, — повел плечами друг. — Мы же пришли в ивовый дом, а в итоге заперлись вдвоем и подсматриваем в щелочку за тем, что на лестнице твориться. — Ну и что? — Линь Шу подался вперед, касаясь носом носа Цзинъяня. — Мы же платим. И хорошо платим! А чем мы тут занимаемся… Это уже наше дело, буйвол… Цзинъянь попробовал отодвинуться, но не тут-то было. Линь Шу уже порядком извелся от скуки, а глупый буйвол сам напросился! Таких буйволов, как он, нельзя не подразнить! У Линь Шу зачесались руки. Хвосты поясов Цзинъяня как-то сами оказались в его кулаке, и он резко дернул их на себя, распуская. — Сяо Шу! — возмутился Цзинъянь, но Линь Шу и здесь оказался быстрее: оседлал его бедра и добрался до завязок на халате. — Ты что делаешь? — Цзинъянь даже покраснел, не иначе как от гнева! Линь Шу заржал и развел в стороны полы красного платья: — Ну как же… — томно протянул он, нависая над Цзинъянем. — Войдет сюда какая-нибудь служаночка и увидит, что мы с тобой тут… в вэйци играем. Ты представляешь, как нас обоих ославят на весь Цзиньлин? Не-е-е-ет, мы тут с тобой заперлись южных радостей для… — Сам ты южная радость! — почти взвыл Цзинъянь и попытался уползти из-под Линь Шу. — Отстань! — Нет, — довольно ухмыльнулся Линь Шу, крепче сжимая коленями его беда. — И никуда ты от меня не денешься, ни-ку-да! Знаешь, как сложно работать под прикрытием? Надо соблюдать все мелочи до единой, ничего не упустить! Цзинъянь застонал, закрыв ладонями лицо. Линь Шу навис над ним на прямых руках, широко улыбаясь: — Ну-у-у-у, буйвол, не будем давать коварному убийце, промышляющему в стенах этого прелестного заведения, повод засомневаться в том, что мы тут совершенно ни при чем… Цзинъянь попытался отмахнуться; Линь Шу перехватил его за запястье и вжал в циновки, а потом, поддавшись дурацкому порыву, коротко лизнул в губы. Едва касаясь языком, просто дразнясь! Но и этого хватило, чтобы Цзинъянь вывернулся и в следующую секунду оказался в другом конце комнаты, дико глядя на Линь Шу. Видок у него при этом был… Ну, зайди какая служаночка сейчас, точно бы все правильно поняла. Цзинъянь, видимо, осознав, что Линь Шу с любопытством уставился на него и не отводит взгляд — от пламенеющих скул и розовеющих губ, — резко опустил голову и занялся приведением одежды в порядок. В воздухе отчетливо запахло грозой. Линь Шу собирался окликнуть его, что-то сказать, разрушить неловкость момента, как вдруг шум со стороны лестницы отвлек его. Ивовые девушки щебетали, как соловьи. Линь Шу прислушался. — Сестричка, сестричка Мэй! Передавай привет и добрые пожелания тетушке Лю! — Передай, что мы скоро ее навестим! — Передай, что мы ждем ее! — Мы любим тетушку Лю! Сестричка Мэй?! Неужели!.. Линь Шу переглянулся с Цзинъянем. В следующее мгновение они вдвоем прильнули к тонкой бамбуковой ширме, наблюдая на происходящим внизу через заранее процарапанные щеки. Цзяомэй в самом деле собиралась уходить! Ивовые девушки помогли ей надеть широкополую шляпу с покрывалом, уличное платье, подбитое мехом, радовало глаз сочным оттенком изумрудной зелени. В руках у Цзяомэй был лаковый короб, подобный тому, в котором принес сладости Цзинъянь. — Поспешим, — коротко выдохнул Линь Шу. — Проследим за ней! Цзинъянь кивнул и первым бросился к выходу. Линь Шу не удержал от короткого довольного смешка: пояса Цзинъянь завязывал уже на лестнице, поймав на себе пару красноречивых взглядов. Линь Шу не сомневался, что получит потом от буйвола по затылку, но какая разница, если это будет потом — а сейчас на кону стоит жизнь девушки? Никогда еще реальность так не разочаровывала Линь Шу, как в тот вечер: Цзяомэй в самом деле навещала тетушку Лю, да собиралась остаться у нее на всю ночь и еще полдня, якобы хозяин дал ей выходной. Линь Шу и Цзинъянь, скорчившиеся под окном в три погибели, растерянно переглянулись: дальше продолжать слежку было бессмысленно. — Зато мы теперь знаем, где она, — вздохнул Цзинъянь. — И знаем, когда она вернется в Дом Вечной Прохлады. Можно будет подойти туда после полудня и удостовериться, что с Цзяомэй все в порядке. — Надеюсь… Что-то предчувствие у меня дурное, — покачал головой Линь Шу. Он сощурился, глядя на алые лучи закатного солнца, подкрашивающие городские крыши. Ему очень хотелось ошибиться.