Невеста из ртути и меда

У дверей Дома Вечной Прохлады собиралась толпа. Девушка — Линь Шу узнал ее, одна из сестричек, что собирала Цзяомэй в гости к тетушке Лю — рыдала и заламывала руки, упав на колени на пороге веселого дома. С губ ее прерывисто срывалось: — Она не вернется! Сестренка Мэй не вернется! Сестрицу Мэй убили! — Не мели ерунды! — широкая рука схватила девушку за худое плечо и с силой тряхнула. — Сбежала — так не значит умерла! Сбежала — найдем! Линь Шу поднял взгляд на говорившего и признал Чан Ливэя. Что ж… Выходит, здесь они ошиблись, и от тетушки Лю барышню Цзяомэй увел вовсе не Чан Ливэй, иначе с чего бы ему сейчас так брызгать слюной и сверкать глазами от ярости? Ивовая девушка залилась слезами пуще прежнего: — Да как же сбежала, господин? Разве же она от вас, благодетеля, сбежала бы? Все знаю, как Цзяомэй вас любила, всем известно, как Цзяомэй вас благодарила! Нет, ее убили, убили! Она бы от вас никуда не ушла! — Что ты несешь! — Чан Ливэй с силой толкнул девушку так, что та потеряла равновесие и упала, едва успев подставить ладони. Поплывшие краски на ее лице превращали ее в уродину. — Господину нельзя сердиться на Цзяомэй! — повторила она и зашлась в новом приступе рыданий. Линь Шу в ступоре наблюдал за безобразной сценой. Отмерев, он огляделся в поисках Цзинъяня; буйвол, конечно, сориентировался быстрее, вот уже ввинтился в толпу и расспрашивает зевак и прохожих, мол, что да как. Линь Шу хотел было отойти в сторонку, предоставив Цзинъяню свободу действий, как увидел, что Чан Ливэй рявкнул: “Да заткнись ты!” - и замахнулся на девушку. Линь Шу его опередил: в считаный миг оказался рядом, закрывая собой барышню, и перехватил руку Чан Ливэя. Поймав его разъяренный взгляд, Линь Шу спокойно пояснил: — Не стоит бить хрупких барышень, господин Чан. Никому не по нраву люди, обижающие слабых. После чего, не отводя взгляда, разжал хватку. Лицо Чан Ливэя исказилось недоброй гримасой: — Заступаешься за шлюх, молодой командующий? А отец-то в курсе? — Отец учил меня останавливать жестокость и защищать нуждающихся, — не задумываясь, ответил Линь Шу. — А вам, господин Чан, я советовал бы бросить все силы на поиски барышни Цзяомэй, раз уж в вас так много кипучей деятельности и она ищет выход. По толпе пробежал взволнованный шепоток. Линь Шу отвернулся, не желая больше уделять внимание Чан Ливэю, и помог подняться девушке. — Как вас зовут, барышня? — спросил он, поддерживая ее под руку. Девушка, чуть покраснев, прошептала: — Называйте меня сестренкой Нин, господин. — Как скажешь, сестренка Нин, — сияюще улыбнулся Линь Шу и повел барышню в дом. К барышне Нин тотчас кинулись ее подружки, намереваясь помочь привести в порядок лицо и платье. Еще одна барышня, по имени Цзинь, подобрав рукава длинных полупрозрачных одежд, приблизилась к Линь Шу и поклонилась: — Молодой господин Линь, мы благодарим вас за то, что вступились за сестрицу Нин. Этот человек, Чан Ливэй, чрезмерно богат, а потому считает, что ему позволительна любая вольность. — И что же, часто он так поступает? — спросил Линь Шу. Барышня Цзинь покачала головой. — Бывает по-разному. Однако… — она понизила голос. — Знаете, что я вам скажу, молодой господин? Если выяснится, что сестрица Мэй в самом деле сбежала от его общества, я вовсе не удивлюсь… — А барышня Цзяомэй вправду сбежала? — Если бы мы знали… — барышня Цзинь тяжело вздохнула. — Два дня назад она отправилась к тетушке Лю. Мы все любим тетушку как вторую мать, а для некоторых из нас она и вовсе стала первой. Цзяомэй должна была вернуться еще вчера… Но не пришла вовремя. Мы подумали на господина Чан Ливэя, он иногда приглашал ее к себе тогда, когда вздумается ему. И даже не волновались сильно, пока господин Чан не явился сюда и не стал требовать общества Цзяомэй. Но ведь она не вернулась! Тогда послали к тетушке Лю, убедиться, что она ушла вовремя, и тетушка Лю сказала, что она ушла с мужчиной! Ох, как буйствовал господин Чан — но вы ведь уже сами застали. А девушки перепугались, конечно. Ведь эти убийства… Вдруг и сестренка Цзяо… Барышня Цзинь прикрыла лицо рукавом. До Линь Шу донесся отчетливый всхлип. Хуже женских слез Линь Шу переносил только слезы Цзинъяня, потому поспешил утешить девушку: — Не волнуйтесь! Я уверен, что с сестренкой Мэй все будет в порядке, и это просто недоразумение! Барышня Цзинь улыбнулась ему. Сестрица Нин тоже — слезы с ее лица уже стерли, и она снова была прехорошенькая. Линь Шу улыбнулся в ответ, подумав, что с удовольствием разделил бы с сестрицей Нин вечерок в одной из уютных комнат, но не сегодня и не сейчас. Ему надо было разыскать Цзинъяня и подтвердить, что все так, как они и предполагали. За исключением одного — мужчиной, что увел Цзяомэй, был кто-то неизвестный. И, скорее всего — но об этом Линь Шу предпочитал не думать — убийцей. Однако, когда Линь Шу вышел на улицу, Цзинъяня уже и след простыл.