Ничейный ребёнок

А вот теперь, когда его живот заштопывали, было по-настоящему больно, и Вэй Ин уже не мог сдержать слёз. В душе было пусто. Не было того звенящего внутреннего ощущения силы, к которому он привык. Не было сил ни кричать, ни просто разговаривать. Но, дело сделано, стало быть, не о чем жалеть. Он как-нибудь выкрутится. Не раз уже выкручивался. Тем более, что сейчас он должен выжить не только ради себя. К счастью, поняв, что пациент больше не в силах терпеть боль, Вэнь Цин загнала ему в спину несколько длинных игл, от которых нижняя часть тела онемела. Теперь Вэй Ин не мог даже пальцами на ноге пошевелить, зато больше не чувствовал боли. Наложив швы на мышечные ткани, Вэнь Цин переключилась на Цзян Чэна, поручив брату зашивать кожные покровы Вэй Ина. — Ты хоть умеешь шить? — недоверчиво поинтересовался Усянь. — Не беспокойтесь, молодой господин Вэй, — чуть заикаясь, проговорил Вэнь Нин. — Я даже умею шелком вышивать. В детстве из-за болезни мне частенько приходилось оставаться одному, вот и научился, чтобы не скучать. Искусство класть стежки ровно пригодилось, когда появилось много раненых. — Эта нить слишком толстая для шелковой, — заметил Вэй Ин. — Всё верно, мы с сестрой используем при операциях нити из разрезанных и высушенных кишок скота. Через некоторое время они растворятся, и швы становятся незаметными, — пояснил Вэнь Нин. — Постарайтесь немного поспать, а потом я напою вас целебным отваром и помогу спуститься с горы. — Пожалуй, я, и правда, посплю, — согласился Вэй Ин, закрывая глаза и проваливаясь в темноту, где не было ни сожжённой Пристани Лотоса, ни смертей Цзян Фэнмяня и госпожи Юй, а были лишь они вдвоём с Лань Чжанем. *** На сей раз Лань Ванцзи не стал сопротивляться, когда Вэй Усянь распахнул на нём ханьфу и нижнюю рубашку и, развязав завязки, чуть приспустил нижние штаны. Казалось, после признания он готов был позволить Вэй Ину что угодно. Но, памятуя о его больной ноге, тот не собирался этим злоупотреблять и лишь покрыл поцелуями матово-белую кожу груди и живота. А потом стащил с себя нижние штаны и оседлал его бёдра, потираясь своим налившимся членом о другой не менее возбуждённый. Вэй Ин выцеловывал родинки на основании шеи Лань Чжаня, а тот то прижимал его к себе, то гладил ладонями его бедра и ягодицы. Они изводили друг друга подобным образом довольно долго, пока, бессильно откинувшись на камень за спиной, Лань Ванцзи не простонал: «Больше не могу. Хочу тебя всего». Тогда Вэй Ин ненадолго привстал, чтобы через миг опуститься, направляя в себя его член. Хоть его головка и была покрыта выступившей смазкой, всё равно шло туго, и ему было довольно больно. И как мужчины с картинок в книжках Не Хуайсана занимались подобным, если от этого одна лишь боль? Однако это стоило того, чтобы увидеть такого открытого и растрёпанного Ванцзи с припухшими от поцелуев раскрасневшимися губами и блестящими глазами, вздрагивающего от его прикосновений. Тот, кажется, понял, о чём подумал Вэй Ин, и послюнявив пальцы, увлажнил ими ствол, после чего дело пошло на лад. Полностью опустившись и немного поёрзав, чтобы привыкнуть, Вэй Ин отыскал некое место внутри себя, надавливание на которое причиняло не боль, а удовольствие, и начал медленно и осторожно приподниматься и опускаться. Это было новое и весьма необычное ощущение, и вскоре боль отступила, уступая место наслаждению. Лань Чжань позволял ему двигаться в том ритме, который он выбрал, и лишь немного вскидывал бёдра, подаваясь навстречу, когда Вэй Ин двигался вниз, и тогда их тела со шлепком соприкасались, добавляя хвороста в костёр их страсти. Кажется, Усянь нёс при этом какие-то непристойности, кажется, Лань Ванцзи снова прокусил ему губу. Кажется, они позабыли, где находятся, и что нужно вести себя, по возможности тихо, чтобы не разбудить монстра, и быть осторожными, чтобы не потревожить больную ногу Лань Чжаня. О какой осторожности могла идти речь, когда тебя затягивает в водоворот наслаждения, но этого всё равно мало и хочется почувствовать еще больше, ещё острее? А потом ты, растворившийся в другом человеке, словно бы рождаешься заново. Вскоре после их единения Лань Чжань уснул сном праведника, а Вэй Ин ещё долго сидел рядом, не в силах справиться с дрожью в коленях и осознанием того, что теперь они уже намного больше, чем друзья. Он накрыл своим верхним ханьфу спящего Лань Чжаня и на какое-то время застыл, любуясь его безмятежным лицом. Стоило сходить к озеру, чтобы смыть с себя следы их страсти, но Усяню было лень, поэтому он уселся рядом, привалившись спиной к каменной стене, и закинул руки за голову. Он не знал, как обстоят дела в Юньмэне, что будет с Облачными Глубинами и удалось ли спастись остальным, кто покинул пещеру, но никогда ещё не чувствовал себя таким счастливым, несмотря на голод, боль от ожога и саднящую задницу. *** Вэй Ин проснулся от того, что кто-то звал его. — Просыпайтесь, молодой господин Вэй, — тормошил его Вэнь Нин, поднося ко рту пиалу с ароматным травяным отваром, — молодой господин Цзян скоро придёт в себя. Первым делом, жадно глотая, Усянь выпил поднесенную жидкость, а потом спросил: — Ну, как, получилось? — Да, тело Цзян Ваньиня не отторгло твоё ядро, поэтому он поправится довольно быстро, а тебе придётся быть очень осторожным в следующие три месяца, — сообщила Вэнь Цин. — Неужели теперь у меня всё будет так долго заживать? — ужаснулся Вэй Ин. — Придётся привыкать, что теперь ты стал обычным человеком. Кроме того, следующие три месяца тебе придётся вынашивать ребёнка (мужчины слишком нетерпеливы, поэтому срок их беременности намного меньше, чем у женщин) и поберечь себя. После этого постарайся меня найти. — Благодарю, дева Вэнь. Не знаю, как смогу отблагодарить тебя за всё, что ты для нас сделала, — Вэй Ин попытался приподняться с крупного плоского камня, на котором лежал, но Вэнь Нин его удержал: — Не так, молодой господин Вэй, сначала нужно повернуться на бок и опереться на локоть, потом свесить ноги и приподняться на руках, вставая боком, иначе будет очень больно, и швы могут не выдержать. Давайте я сначала затяну потуже ваш пояс. — Ох! — Вэй Ин вроде бы проделал всё так, как велели, и сел, но всё равно ему показалось, будто его живот снова режут на части. Может быть, когда он встанет на ноги, то будет не так больно, как в полусогнутом положении? Вэй Ин рывком поднялся и чуть не упал от головокружения. К счастью, Вэнь Нин был рядом и вовремя подхватил его. — Не так быстро, иначе можете потерять сознание. Давайте медленно: шажок, потом ещё один, — практически таща его на себе, объяснял Вэнь Нин. Ноги слушались плохо, каждый шаг отдавался болью в разрезанном животе, от которой не спасал туго затянутый широкий пояс (может, не на талии его затянуть, а пониже?), в глазах темнело, но Вэй Ин не собирался сдаваться. Медленно и плавно при его непоседливом характере (особенно в нынешнем положении беглеца) вряд ли получится, поэтому придётся привыкать преодолевать боль и слабость. — Эй, ты куда припустил? Тебе ещё нужно немного полежать и набраться сил, — окликнула его Вэнь Цин. — Набраться получится, а вот сил — вряд ли, — невесело усмехнулся Вэй Ин. — Ну, если ты уже шутишь, значит, идёшь на поправку, — улыбнулась Вэнь Цин. — До ветра я иду, а не на поправку, — не удержался Усянь, и девушка прыснула. — А-Нин, отведи этого весельчака поскорее в кусты, а потом возвращайтесь, чтобы он выпил целебных снадобий и немного отдохнул перед дорогой, — отдала указание лекарка.