Ничейный ребёнок

За время своего пребывания на Луаньзцан Вей Ин успел привыкнуть к одиночеству и в некоторой степени овладеть управлением темной ци. Наверное, стоило посвятить этому гораздо больше сил и времени, но как раз последнего у него почти не осталось. С каждым днём ребёнок в его животе вёл себя беспокойнее и пинался всё сильнее, словно стремился поскорее выбраться наружу, и Усянь прекрасно понимал, что самостоятельно с этим не справится. Он спустился с горы и направился в надзирательный пункт Илина, надеясь, что Вэнь Цин по-прежнему возглавляет его. Она действительно всё ещё находилась там, но теперь на положении пленницы обосновавшегося, как у себя дома, Вэнь Чао и всей его своры оборзевших псов и выскочки-любовницы. Он видел их всех глазами маленького бумажного человечка, которого запустил туда на разведку. Вэй Ин не на шутку рассердился, когда понял, что по приказу Вэнь Чао в кандалы заковали не только Вэнь Цин, но и её кроткого безобидного брата. Получается, сам того не желая, он навлёк на целителей гнев сыновей Вэнь Жоханя, стало быть, и выручать их должен тоже он. Прежде всего, нужно было обезвредить охрану, затратив на это минимум сил и времени. Дорога далась Усяню нелегко — он устал и проголодался, его донимала боль в пояснице и участившиеся приступы спазмов в нижней части живота, что не улучшало и без того тревожного настроения. Поэтому он решил, что лучшим выходом будет обратить против захватчиков их же оружие. Он сыграл на флейте негромкую мелодию, наводя морок на часовых, и беспрепятственно вошёл во двор, когда они сцепились друг с другом. Там его снова настигли схватки. Их пришлось переждать, присев на ступени крыльца. Когда немного отпустило, Вэй Ин стер кровь с прокушенной губы и начертил ею несколько дополнительных знаков на каждом из висевших на доме талисманов для отпугивания нечисти, меняя их значение на противоположное, и направился в подвал. Гуй с Вэнями, в первую очередь он должен позаботиться о том, чтобы добраться до Вэнь Цин, которая поможет появиться на свет его ребенку до того, как тот погибнет в организме, не предназначенном для вынашивания плода, или разорвёт его утробу в тщетных поисках выхода. Ни охраны, ни талисманов-оберегов на дверях не было, только массивный замок на цепи, и это было хорошо. Вэй Ин достал вычищенный до блеска меч из тёмного железа, замахнулся и рубанул им цепь. Та не выдержала и вместе с замком с громким лязгом упала на пол. Вэй Ин толкнул тяжёлые створки дверей и встретился взглядом с сидевшей за столом Вэнь Цин. — Ну, вот, я нашёл тебя, — проговорил он, борясь с новым приступом болезненных спазмов, скрутивших живот. — Вэй Усянь, с тобой всё в порядке? Что происходит снаружи? — окинув его цепким взглядом, поинтересовалась девушка. — Вас это не коснётся. Здесь безопаснее всего, — ответил Усянь, складывая руки на мече и пытаясь поклониться, как было положено по этикету, но вместо этого сложился вдвое от боли. — Тебе нужен лекарь, — забеспокоилась Вэнь Цин, — но я ничего не смогу сделать, пока у меня связаны руки. — Сейчас, — Вэй Ин поколдовал над её кандалами, и вскоре они рухнули на пол. От шума проснулся Вэнь Нин, дремавший на лавке в углу. Вэй Ин поспешил к нему и так же освободил его скованные руки. — Молодой господин Вэй, вам тяжело, ложитесь сюда, а я пока сбегаю вскипятить воды, — тут же засуетился юноша. — Не вздумай высовывать отсюда нос, снаружи полно злобных мёртвых тварей, которые не успокоятся, пока не прикончат всех живых тварей, — предупредил его Усянь. — Ребенок не может больше ждать, так что вам придётся обойтись без ваших привычных инструментов. — Но как же?.. — начала Вэнь Цин. — Воспользуйся этим мечом, предварительно накалив его на огне, — сказал Вэй Ин, протягивая ей меч из темного железа. Взяв меч, Вэнь Цин медленно провела его лезвием над пламенем свечи, горевшей на грубом дощатом столе, сосредоточенно что-то обдумывая, потом заговорила: — Вэй Усянь, тебе лучше раздеться и лечь на этот стол — так мне будет удобнее. А-Нин, порви на части чистое исподнее, надёргай ниток из моего красного шелкового верхнего ханьфу и вдень их в иголку, потом возьми свечу и встань так, чтобы осветить его живот. Усянь выполнил её указание, ежась от холода и страха. Не так давно он пережил операцию в полевых условиях и уже знал, чего ждать, но на этот раз всё было по-другому, и он не был уверен, что сейчас всё пройдёт так же гладко. Теперь он боялся не столько за себя, сколько за ребенка, подозрительно затихшего в последние несколько минут, и корил себя за промедление. Он запамятовал, что именно сказала тогда лекарка на горе по поводу сроков мужской беременности: она длится три месяца или ему осталось носить ребенка три месяца; вот и сидел на Луаньцзан до последнего, не желая возвращаться, пока полностью не возьмёт под контроль свои новые силы. Вэнь Цин вытащила из волос шпильку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся иглой, и тоже прокалила её на огне, затем передала её брату. Первое время Усянь наблюдал за приготовлениями Вэнь Цин и Вэнь Нина, а потом, когда холодное лезвие меча рассекло кожу на животе по старому шву, ему стало не до того. Вэй Ин поднёс к губам флейту и выпустил наружу испытываемые им боль и страх. Он чётко представлял себе, кому они предназначались. Вся та злость, что накопилась у него на захватчиков Пристани Лотоса и его жизни, превратилась в ядовитый дождь и пролилась на головы Вэней. Вэй Усяню не нужно было видеть, что творится снаружи, он и так хорошо представлял себе этот кровавый пир окрестной нечисти. Он не видел, но чувствовал, как нежить высасывала людские кровь и души, как обезумевшие воины, пытаясь совладать с цзянши [1], вместо этого закалывали, вешали или топили друг друга. Те же, кто избежали такой участи, истекали кровью из всех цицяо[2], не в силах справиться с тёмной ци, переполнившей их тела и нарушившей привычное течение духовной энергии по энергетическим каналам. Напакостившая больше других Ван Линцзяо умерла не сразу, сначала она была до смерти напугана призванными Вэй Ином мертвецами, потом сошла с ума и покончила с собой. Меч резал мышцы и внутренности Усяня, а управляемая его флейтой уже неживая Ван Линцзяо полосовала своими длинными острыми ногтями ненавистное лицо Вэнь Чао, заставляя его кричать от таких же боли и страха, которые он сам сейчас испытывал. Чем больнее было ему, тем больше страдал его лютый враг, и, казалось, этому не будет конца… Вэй Ин перестал играть лишь тогда, когда извлеченный из его живота ребенок издал свой первый крик. В тот же миг он понял, что Вэнь Чао удалось избежать смерти, и инстинктивно дёрнулся, чтобы встать и последовать за ним и спасшим его Вэнь Чжулю. Однако ударившая по нервам боль оказалась настолько сильна, что Усянь едва не лишился сознания. Вэнь Цин прикрикнула на него: — Куда, торопыга? Хочешь все кишки по дороге растерять?! Дай хоть заштопаю тебя сперва. В тот же миг на его плечо легла сильная рука Вэнь Нина, и послышался голос с характерным заиканием: — Молодой господин Вэй, подумайте о себе и о вашем сыне. Они были правы. Вэй Ин вынужден был покориться и закусить зубами чёрную флейту, чтобы не орать от боли. Ничего, куда бы ни сбежал Вэнь Чао, ему не удастся уйти от возмездия. А Усяню сейчас действительно нужно позаботиться о себе и о своём сыне. Но как он сможет растить и воспитывать ребенка, если находится в бегах и о самом себе толком не может позаботиться? Вэнь Цин передала новорожденного брату, который завернул его в свою нижнюю рубаху, и принялась зашивать разрезы, время от времени негромко ругаясь от того, что получалось не так аккуратно, как ей хотелось бы. — Смотрите, какой хорошенький, — проговорил Вэнь Нин, радостно улыбаясь притихшему младенцу. — Молодой господин Вэй, хотите его подержать? К горлу Усяня подкатил ком. Он понял, если сейчас возьмёт дитя на руки, то раскиснет и не сможет расстаться с ним. Что, кроме преждевременной смерти, ждёт ребенка во время войны с таким непутевым папашей? Хорош будет темный заклинатель с младенцем за спиной. Да над ним только ленивый в таком случае не станет насмехаться! Не говоря о том, что ребёнок станет легкой мишенью его врагов. Вэй Ин этого не хотел. — Нет! — рявкнул он в ответ так резко, что Вэнь Нин в страхе отпрянул, а ребёнок от испуга снова заплакал. — Дитя нужно искупать и запеленать в чистое, — не поднимая глаз, снова подал голос Вэнь Нин, когда сестра закончила с наложением швов и перетянула повязкой из его нижних штанов живот пациента. — Могу я теперь выйти отсюда и подыскать что-нибудь более подходящее? — Да, там уже не столь опасно, — ответил Вэй Ин и заиграл на флейте мелодию, призванную успокоить мятущихся духов и упокоить мертвецов. Через некоторое время Вэнь Нин вернулся, неся в одной руке аккуратно запелёнатого младенца, а в другой — жаровню. Он достал из-за пазухи мешочек с травами и передал его сестре. Та тут же принялась готовить какой-то отвар. — Приближаются люди из кланов Юнмэн Цзян и Гусу Лань во главе с молодыми господами Цзян Ваньинем Лань Ванцзи, — сообщил Вэнь Нин и удивился, когда услышал в ответ от Усяня: — В таком случае, мне следует поскорее отсюда убираться, — заключил Усянь. — Но, молодой господин Вэй, почему? Разве это не ребенок молодого господина Цзяна? Вы стольким пожертвовали ради него, а теперь не хотите с ним встретиться, — искренне недоумевал Вэнь Нин. — Причём тут Цзян Чэн? — переворачиваясь на бок, поморщился то ли от боли, то ли от эмоций по поводу недогадливости Вэнь Нина Вэй Ин. — А-Нин, неужели ты не понял, что ребёнок Вэй Усяня от другого молодого господина? — обернувшись к ним, сказала Вэнь Цин. — Неужели его отец — молодой господин Лань? — ещё больше удивился Вэнь Нин. — Молодой господин Вэй, вы непременно должны ему это сказать. Ну, уж нет. Вэй Ин не хотел, чтобы Лань Чжань видел его таким слабым и измученным. Тот и так уже наверняка жалеет о том, что произошло тогда между ними в пещере. Незачем навешивать ему ответственность ещё и за ребёнка. А то, чего доброго, почувствует себя виноватым и отправится к дяде выпрашивать наказание… Вэй Ин живо представил, что именно Лань Чжань расскажет дяде, и как тот на это отреагирует. — Нет. Не сейчас. И так всё слишком сложно, — торопливо заговорил он. — Пока ни один из них не должен ничего знать. Никто не должен знать. Я понимаю, что и без того у вас в неоплатном долгу, но всё же вынужден снова обратиться за помощью к тебе, Вэнь Цюнлинь. Пожалуйста, унеси этого ребенка отсюда и найди ему хороших приемных родителей. Если… когда обстоятельства переменятся, я приду за ним. — Вэй Ин прав, ступай, А-Нин, тебе не следует встречаться с Цзян Ваньинем, он слишком зол на весь наш род, — Вэнь Цин порывисто обняла брата и поцеловала его в лоб. — А как же ты, сестра? — растерялся Вэнь Нин. — Не беспокойся, глава Цзян ничего мне не сделает. Отнеси малыша под гору Дафань в семью нашего двоюродного брата. Его жена недавно потеряла ребёнка, поэтому они будут рады приёмышу. — Хорошо, — склонил голову Вэнь Нин. — Молодой господин Вэй, я позабочусь о малыше, — поклонился он Вэй Ину. — Спасибо, Вэнь Нин, — выдохнул Вэй Ин, с трудом сдерживая слёзы. Хорошо, что Вэнь Нин не стал затягивать прощание. Он прижал ребенка к груди и стремительно удалился. Вэнь Цин наполнила пиалу целебным отваром и подала её Вэй Ину. Он выпил до дна, медленно перевернулся на бок и осторожно встал. Ему снова нужно было спешить. Всё повторялось по кругу. Только на этот раз он бежал не от врагов, а от друзей. И снова каждое движение причиняло ему боль. Однако сейчас ещё недавно так мешавший ему большой живот казался слишком плоским и ужасно пустым. Он и не понимал, насколько свыкся с росшим внутри ребенком до того, как их связь оборвалась. Вэнь Цин проводила его до двери. Снаружи уже раздавались голоса с характерным Юньмэнским акцентом — кто-то звал главу ордена Цзян. — Иди, я задержу их, — сказала Вэнь Цин, протягивая ему послуживший хирургическим инструментом меч. — Спасибо. Ты мне теперь как сестра, — поклонился целительнице Вэй Ин. На лестнице он не удержался и обернулся. Вэнь Цин опустилась на пол и надела на руки кандалы.