Ничейный ребёнок

Никто, кроме брата, не смог бы разглядеть признаков беспокойства на его лице, но Сичэня не было рядом, и Ванцзи три месяца не находил себе места в Облачных Глубинах из-за того, что не получал вестей о бесследно исчезнувшем Вэй Ине. Он мог лишь надеяться на то, что тот жив и просто где-то скрывается. Раньше одиночество нисколько не тяготило его, потому что Лань Чжань всегда умел занять себя чем-то полезным, но сейчас ему ужасно не хватало общества одного несносного заклинателя из Юньмэна. И что бы ни делал Ванцзи, это казалось бессмысленным, если рядом не было Вэй Ина с его лукавыми взглядами, так раздражавшими в прошлом пустопорожней болтовнёй и подначками. Раньше Ванцзи было хорошо и спокойно одному, но сейчас он не мог перестать тосковать и беспокоиться о пропавшем без вести Вэй Усяне. Поэтому он с радостью отправился в Ланьлин, как только пошла молва, что туда стали стягиваться силы сопротивления. Наконец-то великие и мелкие ордена решили объединиться и дать отпор общему врагу. А ведь скольких бед можно было бы избежать, если бы каждый из глав не думал, что уж его-то клан не тронут, если не выказывать неповиновения приказам Вэнь Жоханя, какими бы наглыми ни были его притязания. Вот и дождались, что Вэни истребили множество мелких кланов и спалили сначала Облачные Глубины, а потом и Пристань Лотоса. Только после этого всем стало ясно, что нет предела Вэньскому беспределу, и если не положить этому конец, то подобная участь рано или поздно постигнет всех. Ванцзи был не силен в риторике и не любил многолюдные собрания, поэтому заседаниям в военных советах предпочитал участие в вооруженных вылазках. Армия альянса была ещё недостаточно сильна и многочисленна для открытой войны с войсками ордена Цишань Вэнь, но можно было исподволь подтачивать их силы, нападая то там, то тут на разрозненные отряды врага. Прибывший из Юньмэна Цзян Ваньинь тоже ничего не знал о судьбе Вэй Усяня, но Лань Чжань всё равно старался держаться поблизости от него, полагая, что так он имеет гораздо больше шансов скорее получить вести о Вэй Ине. При нападении на святилище перевоспитания ордена Цишань Вэнь они оба получили дурные вести. Однако Лань Чжань отказывался верить в то, что Вэй Ин мёртв, вопреки тому, что не смог вытащить Суйбянь из ножен. Пусть до этого никто не возвращался с Луаньцзан, и Вэньские псы твердили, что от Вэй Усяня не осталось даже костей, а его меч запечатался, но сердце Ванцзи чувствовало, что тот жив. И пока оставалась надежда, он не мог опустить руки и прекратить искать. Лань Чжань стремился найти любую информацию о Вэй Ине, а Цзян Чэн был одержим желанием отомстить захватчикам Пристани Лотоса. Поэтому после попытки нападения на надзирательный пункт в Илине, где, как выяснилось, уже некого было убивать, они который день преследовали ускользнувших оттуда Вэнь Чао и Вень Чжулю, которые наверняка должны были знать, куда тот запропастился. Лань Чжань терялся в догадках, пытаясь понять, кто мог расправиться с врагами таким жестоким способом, а Цзян Чэну было всё равно до тех пор, пока они, обнаружив убежище Вэнь Чао, не столкнулись с заклинателем, использовавшим темную энергию. Наблюдая через дыру в крыше, Лань Чжань ужаснулся тому, во что превратился Вэнь Чао. Но ещё большее потрясение он испытал, когда понял, что тот заклинатель, от кого исходила энергия затаённой злобы, был Вэй Усянем. За время, что Лань Чжань не видел его, Вэй Ин успел сильно измениться не только внешне (запавшие щеки подчеркивали заострившиеся линии скул, под глазами залегли темные тени, в уголках ранее улыбчивого рта теперь таились едва заметные складки, выдавая привычку их хозяина сжимать губы, стойко снося тяготы, взгляд стал недобрым и жестким). Но разительней всего была внутренняя перемена, превратившая некогда веселого и доброго юношу в жестокого и хладнокровного убийцу, наслаждавшегося видом мучений своей жертвы, и Лань Чжань не понимал причину такой перемены. Его Вэй Ин никогда не был таким, что бы ни говорил о нём дядя. Ванцзи понял, что не может и дальше оставаться наблюдателем, что он должен остановить любимого, уберечь от поступка, после которого его душа будет навеки погублена, и, разрушив магический барьер, спрыгнул вниз. За ним тотчас же последовал Цзян Ваньинь. *** Немного придя в себя, Вэй Усянь отправился в погоню за Вэнь Чао, несмотря на слабость и боли в животе в районе шва. Он и сам толком не понимал, почему так спешил. Ведь можно было дождаться, когда организм зарастит новую дырку в животе, а трупный яд постепенно распространится по всему телу Вэнь Чао и превратит его в ходячего мертвеца. Однако ему хотелось увидеть это воочию и ускорить его гибель, чтобы насладиться страхом и болью того, кто раньше обожал мучить и унижать других. Привыкнув жить на Луаньцзан в месте скопления темной энергии, Вэй Ин теперь испытывал чувство сродни голоду из-за её недостатка и легкую эйфорию, когда получал новую порцию и начинал с ней работать. Он отдавал себе отчёт, что тёмная ци меняет его, когда он использует её, но пока цель оправдывала средства, не собирался останавливаться. Вэнь Чао ползал у его ног и молил о пощаде, и теперь он, Вэй Усянь, решал жить тому или умереть. Это ощущение безграничной власти над тем, кто ещё недавно издевался над ним самим, приносило почти физическое удовольствие. Усяня несло, он уже не вполне владел собой, но всё ещё думал, что в любой момент может остановиться. Неожиданное появление Цзян Чэна и Лань Чжаня нарушило его планы, но не заставило отказаться от них. И если шиди обрадовался ему и помог разделаться с Вэнь Чжулю, то Лань Ванцзи долгое время молчал, застыв на месте мраморным памятником самому себе, однако Вэй Ин и без слов чувствовал исходившее от него неодобрение. Радостные объятия Цзян Чэна оказались чересчур крепкими, потревожив не заживший толком живот, от чего Усянь ощутил резкую боль в районе шва. Как только шиди отпустил его, Вэй Ин поспешил сесть на лавку, чтобы перевести дух и справиться с накатившей дурнотой. Цзян Чэн задавал много вопросов, на которые волей-неволей приходилось отвечать. Вэй Ин говорил довольно уклончиво, чтобы не выдать своей тайны. Наконец Лань Чжань отмер и строго спросил: — Вэй Ин, тот, кто преследовал и убивал Вэней — это ты? Ох, не на такую встречу надеялся Усянь, когда долгими темными ночами на Луаньцзан перебирал в памяти дни, проведенные в пещере вместе с Лань Чжанем. Воспоминания об их близости согревали его одинокими холодными ночами, и в своих мечтах он уносился в будущее и представлял, как чопорный второй нефрит однажды приедет в Юнмэн, а он обязательно потащит того кататься на лодке, они заплывут в безлюдное место и станут там всласть целоваться. Вэй Ин примется стаскивать с Лань Чжаня клановые одежды, а тот поначалу будет очаровательно смущаться, как тогда в пещере, а потом, забыв о скромности, покроет его тело поцелуями и укусами, и они начнут ритмично раскачивать лодку. А что в реальности? Эта ледышка не видела его больше трёх месяцев, но вместо того, чтобы порадоваться встрече, устроила ему допрос. Нет, конечно, Вэй Усянь не рассчитывал, что второй молодой господин Лань при свидетелях бросится к нему в объятия, но такое отношение всё равно задевало. — Ханьгуан-цзюнь, — намеренно максимально почтительно обратился к нему Вэй Ин, подчёркивая тем самым дистанцию между ними, — а, что, если — да? — Что за способ ты использовал, чтобы их убить? Почему ты оставил путь меча и вступил на тёмный путь? — не унимался Лань Ванцзи, становясь похожим на своего занудного дядюшку. Это начинало действовать на нервы. Оказывается, за три месяца на Луаньцзан Усянь настолько привык к свободе и одиночеству, что уже с трудом выносил какие-либо ограничения. Кроме того, он всё ещё паршиво себя чувствовал (слабость и боль никуда не делись, лишь порой отступали на задний план), что только усугубляло и без того не радостное настроение. Так что, у него не было никакого желания пускаться в пространные объяснения, почему он сбился с пути истинного, вернее, с того, что эти святоши в белом считали таковым. — А, что, если откажусь тебе отвечать? — начиная внутренне закипать, но продолжая растягивать губы в ухмылке, ответил Усянь. — Мы не виделись с тобой несколько месяцев, а ты даже не поинтересовался, как мои дела. Даже если всё, что было в пещере черепахи-губительницы, для тебя ничего не значит, не стоит быть таким бессердечным, — произнёс Вэй Ин, сделав ударение на слове «всё» с тем, чтобы Ванцзи понял, что именно он имеет в виду, а Цзян Чэн ни о чем не догадался. После такого «тёплого» приветствия у Усяня не было желания сообщать Лань Чжаню ни о ребенке, ни о потере золотого ядра (особенно, в присутствии свидетелей, которым этого знать не следовало). Видеть такое отношение к себе человека, которого считал самым близким, было очень обидно. — Вэй Ин, что с тобой произошло? — ему только показалось, или Лань Чжань действительно выглядел обеспокоенным? — Долго объяснять, купи книгу, — отмахнулся Вэй Ин. Возможно, будь этот вопрос задан в другом тоне и в более подходящей обстановке, например, наедине за кувшином вина или в постели, когда они разомлели бы от ласк, возможно, он бы кое-что рассказал. Но не здесь и не сейчас. Ну, как Лань Чжань не понимает, что есть вещи, о которых тяжело говорить, даже если этого хочешь? А объяснять, что и как с ним произошло в присутствии Цзян Чэна и скрючившегося в углу в надежде, что о нём забудут, Вэнь Чао Усянь уж точно не собирался. — Вэй Ин, вернись со мной в Гусу, — потребовал Лань Чжань. — Расскажешь всё там, не торопясь. — В качестве кого, твоего пленника? — уточнил Вэй Ин и покачал головой, ибо это не входило в его планы. Ведь в Облачных Глубинах его точно не оставят в покое, пока не получат ответы на все вопросы, да и потом — вряд ли. Наверняка начнут лечить ему мозги, пока не сделают из него такого же образцово-показательного зомби, как из Лань Чжаня. — Ну, уж нет, у вас там ужасно готовят. Внезапно Ванцзи стремительно двинулся к нему с таким видом, словно Усянь истребил всех его родичей, а не свору врагов. Пришлось отступить на шаг назад, пряча за спину флейту, которую тот, судя по всему, намеревался отобрать. Лань Чжань вёл себя так, как будто Вэй Ин был его врагом, словно не он срывающимся от волнения голосом шептал слова признания и так отчаянно целовал его тогда в пещере черепахи-губительницы. Вот и верь после этого людям… — Второй молодой господин Лань, что бы ни совершил Вэй Усянь — это касается только ордена Юньмэн Цзян! — осадил Ванцзи Цзян Чэн, не менее Усяня удивленный столь несвойственной второму нефриту горячностью. Лань Чжань остановился, но продолжил буравить Вэй Ина взглядом. — Чего ещё ты от меня хочешь? — не выдержал Усянь. — Вэй Ин, за деяния, что совершаются посредством темных сил, придётся заплатить. Темный путь разрушает тело, но ещё больше — душу, — в словах, что произносил Ванцзи, Вэй Ин снова услышал отголоски нравоучений Лань Цижэня. Только и могут эти Лани, что долдонить свои замшелые правила. Можно подумать, что кто-то из них всерьёз занимался изучением темных практик и их влияния на использующего их заклинателя. — Была бы цель — найдутся средства. Какова бы ни была цена — я в состоянии её заплатить, — ответил Вэй Ин. Его тело и так немало натерпелось за последние месяцы, и он не думал, что может быть хуже. — А что касается моей души, то какое дело до неё постороннему? Неимоверными усилиями Лань Чжаню удалось сохранить бесстрастное выражение лица и не показать, насколько ранили его слова любимого. Вэй Ин после этого ещё что-то говорил, Цзян Чэн вторил ему, Лань Чжань пытался им возражать, но уже понимал, что этот бой он проиграл. Однако соломинкой, что переломила спину верблюду, стали вопрос Вэй Ина: «Кем ты себя считаешь?» и слова Цзян Ваньиня: «Это — семейное дело нашего клана. Извольте выйти вон, господин Лань». После такого следовало только вытащить Бичэнь и броситься в драку или молча удалиться, пытаясь сохранить остатки достоинства. Ванцзи выбрал последнее — сложив руки в почтительном жесте, он церемонно поклонился и без лишней спешки покинул помещение, держа правую руку за прямой, как жердь, спиной. Лишь оказавшись на улице и глотнув прохладного ночного воздуха, он позволил себе вздохнуть и ускорить шаг, чтобы поскорее убраться подальше отсюда и не слышать ни истошных криков Вэнь Чао, ни злого смешка Вэй Усяня. Ванцзи столько времени ждал этой встречи, будучи уверенным, что обрадуется, когда, наконец, встретит Вэй Ина, но сейчас испытывал лишь страх. Нет, он боялся не Вэй Ина, хотя уже убедился в том, насколько жестоким тот может быть, а за него. Все эти месяцы в разлуке он мечтал лишь о том, как предложит Вэй Ину выйти за него замуж и, заручившись его согласием, убедит брата и дядю, что только этот заклинатель может стать его спутником на дороге самосовершенствования. Он знал, что будет нелегко, но был уверен, что в конечном итоге добьётся своего, и Вэй Ин после этого всегда будет с ним рядом, и он сможет целовать и обнимать его, когда захочет. Однако теперь его матримониальные планы стремительно летели к тёмным магистрам. Не очень-то приятно ожидать встречи с любимым, но увидеть на его месте какого-то незнакомца. Вэй Ин изменился — на место открытого смешливого юноши пришёл жесткий и скрытный мужчина, и теперь Лань Чжань не знал, как к нему подступиться. Прежний стиль общения уже не годился. Нужно было удалиться и хорошенько всё обдумать, чтобы выстроить новую стратегию поведения. Ничего, Ванцзи упрямый, и он умеет ждать. Он обязательно найдёт способ вернуть того юношу, к которому прилепился всем сердцем.