Ничейный ребёнок

Когда Вэй Усянь успел остыть, то понял, что идти ему и тем, кого он столь эффектно увёл из плена, некуда, кроме одного места, которое все не без оснований считали гиблым, где их точно не стали бы преследовать — на Луаньцзан. Но эта гора не приспособлена для жизни, в чём он успел убедиться, когда вынужден был оставаться там в течение трёх месяцев беременности. Но тогда Усянь был один, и всё было намного проще, а сейчас он был в ответе за маленького ребёнка, женщин и стариков, которые поверили ему и пошли за ним. Однако тёмная энергия, подбившая Вэй Ина на неосмотрительный поступок, стала его союзником и помогла воздвигнуть непроницаемый барьер как от живых, так и от лютых мертвецов, коими кишела гора. В ту ночь он отдал все силы, зато на следующую — впервые за долгое время спал беспробудным сном. А потом он каждый день выматывался так, что еле доползал до своей старой лёжки в пещере. Примерно через неделю через барьер фиолетовой молнией прорвался Цзян Чэн, требуя, чтобы Вэй Ин явился с повинной в башню Кои, вернул назад пленных и принёс свои извинения ордену Ланьлин Цзинь, тогда, возможно, Цзинь Гуаншань простит его и не станет наказывать за непреднамеренное убийство Цзинь Цзисюня. Вэй Ин на это рассмеялся и заявил, что не помнит никого с таким именем, из-за чего Цзян Ваньинь ещё больше рассвирепел. Так, слово за слово, цзыдянем по столу, бывшие названые братья передрались и расстались врагами. Усянь огрёб плетью по спине, а Цзян Чэна отшвырнуло прочь мощной волной темной энергии, и при падении он сломал руку. После ухода главы Цзян Вэй Ин отлежался часок и отправился латать защитный барьер. Ведь кроме него этого не мог сделать никто. *** Спустившись впервые после бегства в посёлок у подножия, чтобы купить на рынке необходимую утварь и продукты, Вэй Ин услышал новости о том, что он, оказывается, разорвал отношения с орденом Юньмэн Цзян, чтобы основать здесь собственный. Местные жители поглядывали на него с опаской, но враждебности не проявляли. Кое-кто даже попросил заклинателя намалевать защитные талисманы от злых духов. Дурное дело — нехитрое, были бы под рукой бумага да тушь с кисточкой. И тем, и другим наивные поселяне снабжали его по первому требованию и щедро расплачивались за работу. В следующий раз число клиентов возросло, и новые уважительно называли заклинателя в чёрном ханьфу старейшиной Илина. Впервые услыхав подобное обращение, Вэй Усянь не сдержался и прыснул, ведь со старейшиной у него всегда ассоциировался нудный бородатый старикан, подобный Лань Циженю, а уж никак не безусый юнец, коим был он сам. Нет, ну какой из него глава ордена? Это ж просто курам на смех. Однако бродячие заклинатели так не считали и вереницей потянулись на Луаньцзан записываться в ученики к старейшине Илина. Поначалу Усянь прогонял их взашей, а потом смекнул, что кандидатам в адепты его ордена следует пройти испытание и потрудиться на его благо. Так на Луаньцзан появились террасы с грядками картошки и редиса, а также новые домики. Оказалось, что, использовав дармовую рабочую силу для перетаскивания почвы и воды с подножия горы, даже тут можно кое-что вырастить, а потом продавать на рынке в Илине, чтобы приобретать потом за вырученные деньги необходимые продукты и одежду. Разочаровавшись в великом и ужасном старейшине, на поверку оказавшемся безалаберным молодым заклинателям, и устав от ежедневной тяжёлой работы, соискатели тёмных знаний спускались с горы и отправлялись бродить по свету, гордо именуя себя учениками старейшины Илин, а им на смену приходили новые. Так что рабочая сила на огороде Усяня не переводилась. На Луаньцзан всем поголовно приходилось упорно трудиться, чтобы выжить, зато здесь Усянь впервые за долгое время почувствовал себя свободным, а за свободу люди во все времена платили самую высокую цену. А ещё здесь он, наконец, получил возможность проводить время с сыном, навёрстывая упущенное. И так уже пропустил его первый смех, первый прорезавшийся зубик, первое слово… Маленький А-Юань был таким милым и таким забавным… И это компенсировало все тяготы жизни на горе. Играя с ним, Вэй Ин сбрасывал с плеч груз ответственности, превращаясь в беззаботного мальчишку, каким был в детстве, и они баловались, как два ровесника, пока не появлялась строгая Вэнь Цин и не взывала к голосу рассудка. Жаль только, что родителями мелкий называл чужих людей. С другой стороны, быть одним из Вэней сейчас для него было менее опасно, чем сыном старейшины Илина. *** В тот раз, отправляясь на рынок, Вэй Ин взял с собой А-Юаня, чтобы мелкий совсем не одичал на горе. Поначалу им было довольно весело: А-Юань заливисто смеялся, сидя на шее у Усяня, а тот вприпрыжку бежал вниз по тропинке и периодически ржал, изображая лошадку. Стоило чуть отвлечься на рынке, выбирая картошку, и отпустить руку ребенка, как тот моментально куда-то исчез, а у Вэй Ина чуть ещё одна дыра в организме не образовалась, когда он понял, что потерял сына. К счастью, пропажа, с громким рёвом обнимавшая ногу заклинателя из Гусу Лань, вскоре обнаружилась неподалеку в окружении толпы вездесущих зевак, а обездвиженным заклинателем оказался никто иной, как Лань Чжань. Толпа вокруг них наперебой обсуждала это происшествие. Со всех сторон доносились реплики: — Его явно отругал отец. — Какой суровый мужчина. Разве можно ругать такую милую булочку? — Наверное, это — его первый ребенок, вот и не знает, что делать. — Неужели непонятно, что нужно взять малыша на руки, чтобы его успокоить. Лань Ванцзи старался сохранить невозмутимый вид, однако Вэй Ин заметил признаки растерянности на его лице, когда тот попытался оправдаться: — Я не его отец. Вэнь Юань пуще прежнего зарыдал, выкрикивая: «Папа! Папа…», — отчего у Лань Ванцзи сделался перепуганный вид. Ну, чего тут бояться? Не гуль, не голодный дух, даже не лютый мертвец. Всего-то трёхлетний ребёнок. Неужели жизнь нефрита к такому не готовила? Вэй Усянь развеселился, представив, что ещё чуть-чуть, и Ханьгуань-цзюнь кинется наутёк. — Слышите? Говорил же, это его отец, — раздался голос из толпы. Некоторые действительно стали находить общие черты малыша и взрослого: — Определенно, его отец. У них носы словно вылеплены по одному оттиску. И думать нечего! — Ткнул пальцем в небо и сразу попал, — пробормотал себе под нос Вэй Ин и решил таки явить себя и больше не мучить ребенка. — Лань Чжань! — окликнул он перепуганного заклинателя, и на лице того (Вэй Ин мог бы в этом поклясться) отразилось облегчение. — Эй, расступитесь, не на что тут глазеть. Это — мой ребёнок. Лань Ванцзи удивлённо переспросил: — Ребенок? Вэй Усянь не смог удержаться и решил подразнить его: — Я его родил, — сказал он, хлопая себя ладонью по груди. Интересно было посмотреть на реакцию Лань Чжаня на это провокационное заявление, прежде чем сообщать о его отцовстве. Глаза Лань Ванцзи едва заметно расширились от удивления, однако это смог бы разглядеть разве что изучивший его каменное лицо Усянь. Сейчас этот мрамор дал едва заметную трещину. Вэй Усянь рассмеялся и поспешил обратить всё в шутку: — А-ха-ха. А ты и поверил? Он не мой. Я просто взял его с собой на прогулку. Как ты умудрился довести ребёнка до слёз? Лань Ванцзи ответил своим обычным (никаким) тоном: — Я ничего не делал. А-Юань не прекращал всхлипывать, обнимая теперь уже ногу Вэй Усяня. — Он обнимает за ноги лишь тех, кто ему понравился, так что ты явно пришёлся ему по вкусу. Что ты здесь забыл, Лань Чжань? — Ночная охота, — как-то неуверенно ответил Ванцзи. Это было странно, поскольку Илин являлся территорией, подвластной ордену Юньмэн Цзян, и, если здесь появлялась нечисть, то местное население должно было обращаться за помощью в первую очередь к главе Цзян или на худой конец к старейшине Илина. Но не мог же Лань Чжань специально прибыть сюда только для того, чтобы повидаться с великим и ужасным (если верить досужим россказням) старейшиной Илина. Или всё же мог? Неужели ему не всё равно? Может, и вправду скучает за ним, Усянем? — Раз уж ты пришёл ко мне в Илин, то позволь угостить тебя обедом, — предложил Вэй Ин, благо деньги ещё не успел потратить. — Мгм, — буркнул нефрит, что, на Ланьчжаньском, по-видимому, означало «не откажусь». — Подходите, покупайте! — раздался неподалёку голос торговца игрушками, и А-Юань устремил свой взор туда, мигом забыв, что только что горько плакал. — Что тебе нравится? — спросил у ребёнка Вэй Ин. — Эта красивая, — ответил тот, хватая с прилавка соломенную бабочку. Усянь мог бы купить ему игрушку, но, если сын получит желаемое так легко, то ценность её будет невелика, и ему не к чему будет стремиться. Нельзя, чтобы ребенок получал всё по первому требованию. Нужно, чтобы как можно раньше усвоил, что надеяться можно только на себя и добиваться того, что хочешь, собственными силами. — Спасибо, — Вэй Ин вернул игрушку продавцу и потащил мелкого в сторону харчевни, но тут вмешался Лань Чжань: — Почему ты спросил, что ему нравится, но не купил это? Вэй Ин попытался объяснить, но Лань Чжань счёл его аргументы неубедительными и купил А-Юаню сразу несколько игрушек, подорвав тем самым авторитет Усяня как воспитателя. На радостях мелкий весь обед не слазил с колен богатенького гэгэ. На протяжении всей трапезы Вэй Ина мотало от желания тотчас же признаться в том, что это — их общий ребёнок, глядя на то, что Лань Чжань терпеливо сносил взгромоздившегося на его колени А-Юаня, до решимости унести эту тайну в могилу, когда нефрит с присущим ему занудством начинал навязывать им обоим ненавистные правила Гусу. *** — Раз уж ты забрёл в Илин и встретился со мной, может быть, заглянешь к нам в гости? — без особой надежды на успех предложил в конце обеда Вэй Ин. — Хорошо, — неожиданно согласился Лань Ванцзи, и они отправились на гору. Вэй Ину хотелось, чтобы этот подъём никогда не кончался, и они бы шли и шли так рука об руку и смотрели бы друг на друга (если бы не малыш, то наверняка бы не только смотрели)… Хотя, что мешает отослать его погулять? На подступах к вершине Вэй Ин решил устроить привал и уселся под деревом. — Я совсем не устал, — заявил А-Юань. — Тогда иди, поиграй, — разрешил Усянь и дернул Лань Чжаня за рукав, мол, и ты садись. Тот расправил полы своих одежд и чинно уселся рядом. Мелкий помчался вперёд по тропинке, кося своим деревянным мечом сорняки направо и налево. Вэй Ин привалился к плечу Ванцзи и, заглянув в глаза, начал: — Лань Чжань, я давно хотел тебе сказать, вернее, спросить… — Да, — выдохнул Лань Чжань, наклоняясь к нему. Вэй Ин прикрыл глаза в ожидании поцелуя. Сердце затрепетало от нежданной радости… И тут раздались громкий визг и вопли — оказалось, что, размахивая своим мечом, А-Юань случайно растревожил осиное гнездо, и теперь осы набросились на ребенка. Пришлось срочно мчаться в эпицентр ора и использовать несколько отпугивающих талисманов. Однако некоторые особо злобные особи все же успели покусать малыша, из-за чего его личико тут же опухло. Когда они добрались до поселения на вершине, Вэнь Цин прикрикнула на Вэй Усяня: — У тебя совесть есть? Как ты мог оставить ребенка без присмотра?! Она схватила А-Юаня на руки и принялась прикладывать к укусам кусочки капустного листа. — Разве может настоящий мужчина обойтись без травм и увечий? Пусть привыкает, — беззлобно огрызнулся в ответ Вэй Ин. — Ничего страшного, отдохнёт, и всё само пройдёт. — Сейчас ты у меня тоже получишь пару травм, чтобы навсегда зарубил на носу, что нужно следить за детьми, — пригрозила Вэнь Цин, доставая из рукава набор игл. — Не надо, я и так запомню, — шарахнулся от неё Вэй Ин. «Так могут вести себя друг с другом только брат и сестра или муж и жена. Вэнь Цин не может быть сестрой Вэй Ина, а значит, между ними отношения иного рода. Вон, как по-хозяйски забрала ребенка, и Вэй Усянем командует, словно имеет на это право, а он даже не смеет перечить… Стало быть, Вэй Ин сказал тогда правду, и А-Юань — действительно его сын, его и Вэнь Цин», — подумал Лань Ванцзи. Он так спешил в Илин, искал повод, чтобы встретиться с Вэй Ином, придумал эту ночную охоту, чтобы напроситься к нему в гости, да так и остаться на горе, чтобы защищать и помогать, а оказалось, что ни его помощь, ни он сам Вэй Усяню не нужны, что тот уже нашёл себе спутницу на тропе самосовершенствования, и у них даже родился ребёнок. Вэнь Цин (если бы не её принадлежность к ныне гонимому клану Вэнь) была хорошей партией. Интересно, когда между ними зародилась симпатия? Впрочем, это не его дело. Воспитаннику ордена Гусу Лань не пристало обсуждать личную жизнь посторонних людей, даже если он сам не считает таковых посторонними. — Сейчас я принесу вам чай, — закончив с лечением, сообщила заклинательница. — Ханьгуан-цзюнь останется с нами обедать? — Благодарю, дева Вэнь, но мне пора возвращаться, — заторопился Лань Чжань, поняв, что он здесь лишний. Наверное, для Вэй Ина не имело значения то, что было между ними в пещере черепахи-губительницы. Для него вообще ничего не имело значения, он шел по жизни, смеясь и не замечая, что ранит сердца своей улыбкой. — Что, даже чаю со мной не выпьешь? — искренне огорчился Усянь. — Хотя откуда у нас тут чай?.. — спохватившись, добавил он. — Как-нибудь в другой раз, — ответил Ванцзи. «В другой раз я обязательно расскажу тебе, что А-Юань — наш с тобой ребёнок», — пообещал себе Вэй Усянь. Однако его планам не суждено было сбыться.