Ничейный ребёнок

Поданные нам кушанья оказались недурны, однако в них явно чего-то недоставало. Не заметив с моей стороны особых восторгов по поводу вкусовых качеств поглощённой мною снеди, хозяин вздохнул: — Как Базилио ни дрессировала моих поваров, вкусно готовить они так и не научились. Однако приставленная к этому дому прислуга оскорбилась бы, если бы я вдруг заказал еду из трактира, и слух об этом мог дойти до Гурига VIII, а Его симпатичное Величество мне уж точно огорчать не хотелось бы. Вот и сижу в плену у своих слуг. Такова незавидная участь всех монархов. — Нет, нет, всё было очень вкусно, особенно удался этот горячий напиток, — поспешил успокоить его я. — Просто я предпочитаю гораздо более острую еду. Нет ли у вас случайно на кухне острого красного перца? — Эти рукожопы, считающие себя поварами, умудряются испортить даже камру [1]. Однако раньше мне в голову не приходило бороться с результатами их кулинарных опытов, посыпая еду специями. Вечно мне недосуг. Ничего, сейчас я попрошу их притащить сюда имеющиеся в наличии запасы пряностей из Куманского Халифата, — протараторил господин Макс и умолк, сосредоточенно вперившись невидящим взглядом в пространство между мной и собой. Видимо, так медитировал. Господин Шурф тем временем продолжал невозмутимо пережёвывать пищу. Через несколько минут примчался запыхавшийся парень, волоча на спине тюк, из которого явил моему взору груду баночек и коробочек, источавших дивные ароматы. Я принялся открывать их одну за другой, пока не нашёл искомое, после чего от души посыпал перцем хвалёный пирог и с наслаждением впился в него зубами. — Никогда ещё не видел, чтобы перчили сладкое, — изумился Макс. — Может, и мне стоит попробовать? — Никогда не следует пренебрегать возможностью получить новый жизненный опыт, — назидательно изрёк господин Шурф и обильно посыпал перцем своё кушанье. С непривычки обычный человек наверняка сразу же принялся бы заливать пожар во рту большим количеством воды, однако этот заклинатель и бровью не повёл. Следуя его примеру, решился на эксперимент и господин Макс и щедро сдобрил острым перцем свой горячий напиток. Отхлебнув глоток, он закашлялся так, что слёзы брызнули из его глаз, и заключил: — Редкостная отрава. Зато не унылая пресная дрянь, которой меня каждый день потчуют мои слуги. Что скажешь, сэр Шурф? — Это был интересный опыт, но вряд ли я стану повторять его раньше, чем через дюжину лет, — ответил тот. — Теперь, когда мы закончили трапезу, я могу перейти к цели своего визита и сообщить о том, что мне удалось отыскать в орденской библиотеке несколько книг на интересующую тебя тему, однако о возвращении человеку Искры их авторы высказываются весьма туманно, и попытка применить теорию на практике может быть довольно опасна. — Ничего, я как-нибудь с этим разберусь, — беспечно улыбнулся господин Макс. — Давай сюда свои манускрипты. Загадочный он человек, этот Макс. Великий Магистр бросает неотложные орденские дела и спешит выполнить его просьбу, дом господина Макса полон челяди и дорогих старинных вещей, о правящем монархе он говорит, словно тот — его близкий знакомец. Однако при этом ведёт себя со всеми одинаково просто и готов помочь незнакомцу, о котором ничего не знает. Господин Шурф взмахнул рукой, и на стол буквально из ниоткуда выпали три увесистых фолианта. Я попытался прочесть надписи на переплётах, но не смог разобрать ни слова. Однако уже в следующий миг мне стало не до старинных книг, потому что поблизости раздался громкий лай, и вслед за ним в гостиную ворвались два огромных пса, и оба ринулись в мою сторону. — Собаки! — заорал я дурным голосом и храбро бросился наутёк. И как только дорогу нашёл назад? Странно, вроде спускался долго, а взлетел наверх по лестнице в один миг, аки ясный сокол в синее небо. Но даже на верхнем этаже башенки мне показалось небезопасно, и я заметался по спальне, пытаясь найти, чем можно забаррикадировать дверь. В памяти то и дело всплывали отрывочные картинки из прошлого о том, как я маленьким отбивался от собак, которые хотели отобрать у меня еду. Силёнок моих не хватало, и рычащие звери вырывали из моих рук не только жалкие крохи съестного, которое удалось отыскать в мусорном баке у рынка, но и куски плоти. Раны потом гноились, очень болели и долго не заживали. Но голод сильнее страха, и он снова гнал меня на поиски пропитания на улицу, где меня поджидали собаки. Внезапно посреди комнаты появился господин Макс. Он обратился ко мне ободряющим тоном, словно к маленькому ребенку: — Эй, сэр Вэй, ты чего? Это же всего лишь мои собаки. — Я с детства боюсь собак, — понимая, как по-идиотски это звучит из уст рослого мужика, ответил я. — Но ведь сейчас ты большой, — напомнил господин Макс. Я закатил глаза. Можно подумать, я этого не знаю. — Ничего не могу поделать. Это сильнее меня. Ведь твои собаки тоже очень большие и чересчур энергичные. Из коридора раздались поскуливание и звонкое тявканье, после чего дверь распахнулась, и появившаяся на пороге громадная псина заговорила человеческим голосом: — Господин Вэй, прошу прощения, что мы с Друппи вас напугали. Если бы я знал, что гость Макса боится собак, то воздержался бы от столь бурного проявления радости. — Оно ещё и разговаривает! Это — собака оборотень? — взвизгнул я, запрыгивая на подоконник, поскольку окно в тот момент показалось мне подходящей альтернативой мучительной смерти в пасти этого чудовища. Память услужливо подкинула картинку с другим таким чудовищем, с которым я оказался запертым в одной камере. Его слюнявая зубастая пасть вечно будет преследовать меня в кошмарах. К счастью, снаружи дом оказался увит вековым плющом, и выпрыгивать из окна, рискуя снова разбиться, мне не пришлось. Я просто полез по лозам вверх, надеясь, что говорящая собака не сумеет последовать за мной. — Нет, Дримарондо не может превращаться в человека, но он действительно весьма необычный и единственный в своём роде говорящий пёс. Ещё он читает книги и лекции в Королевском Университете, — высовываясь в окно, пояснил господин Макс, однако легче мне от этого не стало. — Не глупи, возвращайся назад. Вместо ответа я энергично помотал головой. — Если уж тебе заблагорассудилось влезть на крышу, я мог бы проводить тебя туда безопасным путём. Мои гости частенько устраивают посиделки на крыше дома моего, считая, именно там можно спрятаться от всех забот и начальства, — продолжил увещевать меня господин Макс. — Я вернусь назад, только если там не будет собаки, — заявил я. — Ещё раз извините, сэр Вэй, я сейчас же спущусь вниз, — вновь заговорил пёс. — Пока вы будете гостить в Мохнатом доме, мы с Друппи можем пожить в нашем доме на Левом берегу, дабы не причинять вам излишнего беспокойства. — Буду весьма признателен, — выдавил из себя я, охреневая от того, что у этих собак есть свой собственный дом, и, осторожно перебирая руками и ногами, от греха подальше взобрался на крышу. Через миг господин Макс очутился рядом, и мы уселись на разогретую солнечным светом черепицу. Он достал из складок своего одеяния странного вида курительную палочку, поджёг её и поднёс к своим губам, втягивая в лёгкие дым. Запах дыма был резким и непривычным. Видя моё недоумение, спросил: — В твоём мире разве не курят? — У нас наслаждаются ароматным дымом по-другому — поджигают в курильницах палочки благовоний и вдыхают их запах, — пояснил я. В памяти тут же всплыли аромат сандала и пропитавшийся им прекрасный человек в белых одеждах. — Прям, как кришнаиты на моей исторической родине, — заключил господин Макс. — Сейчас постараюсь вспомнить, как выглядели эти палочки, и достать их для тебя. — Не стоит беспокоиться. Мы и так хорошо сидим, — попытался возразить я, но господин Макс уже вытащил откуда-то из-под полы своего просторного одеяния пару сандаловых палочек и подпалил их. — Мастерство не пропьёшь, — провозгласил он, протягивая их мне. Я с наслаждением вдохнул такой привычный и родной до боли запах. — Ты прав, с тебя винишко, — пошутил я, не рассчитывая, что он воспримет мои слова всерьёз. — Какое любишь: белое, красное, сухое или десертное? — тотчас же осведомился господин Макс. — Белое, сладкое и довольно крепкое, с ароматом трав, — попытался описать я лучшее из выпитых мною вин. — Типа этого? — спросил господин Макс, вытаскивая из-под полы прозрачную бутылку с красным кругом на наклейке и надписью на незнакомом языке. Я откупорил бутылку и, отхлебнув из горлышка, вспомнил, как сидел когда-то на крыше и пил «Улыбку императора», а зануда в белом пытался поломать мне кайф. Это, конечно, была не «Улыбка императора», но кто я такой, чтобы перебирать дармовым алкоголем? — Не совсем то, но подойдёт. Когда курительная палочка господина Макса погасла, он тоже пожелал испить вина, и некоторое время мы молча сидели, отхлёбывая по очереди из бутылки, глядя на то, как город внизу живёт своей привычной жизнью, и постигая сущность. Потом он заявил: — Теперь ты обязательно должен попробовать местное вино и посмотреть город. Идём гулять. Мы отправились в поход по всем злачным местам Ехо, пробуя стряпню и вино едва ли не в каждом втором трактире, вдыхая свежий ветер с реки и наслаждаясь свободой от каких бы то ни было забот. Мне нравилась царившая в городе атмосфера всеобщего воодушевления. Улыбки прохожих, мозаичные мостовые, диковинные дома, колдовавшие прямо на улицах люди, — всё это было прекрасно. Буквально всё здесь было пропитано магией, и магия эта была иной природы, нежели та, которой пользовались в моём мире. Я чувствовал, что, здесь для того, чтобы колдовать, не нужно было ни копить годами духовную энергию, взращивая золотое ядро, ни поднимать лютых мертвецов, дабы воспользоваться их затаённой злобой. Достаточно было незамысловатых заклинаний и энергии, которой было пропитано всё сущее. И мне, конечно же, захотелось освоить новые навыки. Поэтому во время очередного перекуса в трактире «Обжора Бунба» я спросил: — Не согласится ли достопочтенный господин Макс стать моим учителем и научить всему, что умеет? — Да ну тебя, к Тёмным Магистрам, сэр Вэй. Какой из меня на фиг наставник? — махнул рукой и рассмеялся сэр Макс, а я едва не подавился восхитительным паштетом мадам Жижинды, потому как меня снова накрыло приступом дежа вю. На этот раз я был твёрдо уверен, что меня самого не так давно величали Тёмным Магистром. — Я отдаю себе отчёт в том, что тот ещё разгильдяй, поэтому не рискну взять на себя такую ответственность, — продолжил господин Макс. — Однажды я вроде как взял в ученики сэра Нумминориха, но вскоре после этого исчез на несколько лет из Ехо, даже не попрощавшись с ним. Разве нормальные учителя так поступают? Я вынужден был с ним согласиться, поскольку ответственность за судьбу даже одного человека — это тяжкая ноша, которая не всякому под силу. Я бы такой точно не потянул. — Но, если мне удастся вернуть тебе Искру, то я перед тем, как отправить тебя обратно, с удовольствием научу некоторым полезным вещам из числа тех, что ты уже видел сегодня, — добавил он, заметив, что я приуныл. Мы доели паштет, допили «Слёзы тьмы» и отправились дальше. Когда стемнело, на улицах зажглись фонари (не бумажные со свечами внутри, а светящиеся грибы), и город преобразился, став ещё более волшебным. — Мне скоро идти на работу, — с сожалением сообщил господин Макс. — На Ночную Охоту? — решил я. — А можно с тобой? Я умею охотиться на тёмных тварей и лютых мертвецов. — Типа того. Только охочусь я, как правило, не на мертвяков, а на живых колдунов, совершивших преступления с помощью магии. Я бы взял тебя с собой, но ты не сможешь войти в Дом у Моста, охранные заклинания не пропустят, хотя, если я попрошу Джуффина… — он умолк на полуслове, сосредоточившись, словно прислушивался к голосам в своей голове. — Странно, Джуффин не отвечает. Ладно, пойдём пропустим ещё по стаканчику. Напоследок Макс решил поразить моё воображение, приведя в трактир «Джубатыкский фонтан», где посреди зала бил фонтан из крепкого алкоголя. К тому моменту я был настолько счастлив и пьян, что полез плескаться в фонтан, ловя открытым ртом обжигающие струи, после чего плюхнулся в спиртное, заявив, что останусь здесь жить, поскольку купаться в джубатыкской пьяни намного приятнее, нежели в бочке с обычной водой. Макс пришёл в восторг от этой идеи и тоже забрался в фонтан. Кто-то из завсегдатаев возмутился, что мы моем там ноги, а остальным потом это пить. Слово за слово, началась драка. Остального не помню. Я пришёл в себя рядом с Максом, которого отчитывал давешний пожилой господин, уже не выглядевший добрым дядюшкой: — Ах, ты, джубатыкская пьянь! Снова решил разнести вдребезги пополам «Джубатыкский фонтан»? А вы, сэр Вэй, тоже хороши. Я специально не стал возвращать вам память, чтобы вы не страдали и смогли начать здесь новую жизнь, а вы всё равно принялись куролесить… — с этими словами он положил мне на затылок ладонь, и на меня вместе с резким отрезвлением лавиной обрушились воспоминания о моём прошлом. Это было так больно, что я не смог сдержать слёз. Я не сумел удержать над собой контроль и натворил много бед, поэтому счёл, что стал злом, и всем будет лучше, если я погибну. Поэтому покорно сделал шаг в эту пропасть, хотя при желании мог бы спастись. Я не подумал тогда ни о Вэнях, за которых взял на себя ответственность, ни о своём сыне, ни о Лань Чжане. Если мне удастся вернуться в свой мир, смогу ли я взглянуть ему в глаза, если окажется, что наш сын погиб вместе со всеми Вэнями?