Ничейный ребёнок

Что-то было странным в рассказе Сычжуя о происшествии в деревне Мо. Причём, Лань Чжаня удивило не столько появление руки мертвеца необычайной лютости, а то, что младшим адептам помог с ней справиться имевший репутацию деревенского дурачка заклинатель-недоучка, выставленный из ордена Ланьлин Цзинь за бесталанность. Заклинатель тёмного пути, сделавший музыкальный инструмент из подручных материалов и управлявший с помощью него убитыми лютой рукой членами семейства Мо. На памяти Ванцзи таким находчивым был лишь Вэй Ин, только он умел так ловко управляться с мертвецами. Однако, когда Лань Чжань пожелал поговорить со странным молодым человеком, того уже и след простыл — ушёл из родной деревни в неизвестном направлении. Первое время после известия о смерти Вэй Ина Лань Чжань ожидал его возвращения (удалось же тому однажды вернуться живым с Луаньцзан, когда все считали его погибшим) и пускался в путь, едва заслышав, что где-то объявился похожий на него заклинатель. Всякий раз слухи оказывались недостоверными, а очередной тёмный заклинатель — самозванцем. Позднее Лань Чжань перестал верить слухам и гоняться за призраком Вэй Ина. Не стал он разыскивать и Мо Сюаньюя. Слишком мала была вероятность того, что это не очередной мираж. К тому же, сейчас на нём лежала ответственность за учеников, которые хоть уже и не были детьми, но из-за юношеской самонадеянности в сочетании с недостатком опыта нуждались в его присмотре во время предстоящей ночной охоты на горе Дафань. *** Как Лань Чжань и предполагал, на горе Дафань не обошлось без происшествий, и ему пришлось спешить на помощь, заметив сигнальный фейерверк своего клана. Чего он не ожидал, так это, что ему придётся не защищать учеников от тёмных тварей, а вызволять их из клетки, выслушивая сбивчивый рассказ о заточившем их туда темном заклинателе, управлявшем лютыми мертвецами при помощи флейты. Цзинъи утверждал, что этим заклинателем был сумасшедший Сюаньюй из деревни Мо. Это не могло быть совпадением. Теперь Лань Чжань был почти уверен, что под именем Мо скрывается Вэй Ин, и не собирался снова его упустить. Тем более, что поблизости бродил опекавший своего племянника глава Цзян, который так и не сумел простить названого брата. Поэтому нужно было найти Вэй Усяня раньше него. Узнав у младших адептов, куда удалился тёмный заклинатель, Ванцзи встал на меч. Тёмных заклинателей на поляне оказалось двое. Один из них был Лань Чжаню незнаком, зато облик и манера держаться второго напоминали Вэй Ина времён обучения в Облачных глубинах. И Лань Чжань успел как раз вовремя, чтобы не позволить Цзян Ваниню его прибить. Всё время, пока они вели спор с главой Цзян, Ванцзи приглядывался к заклинателю в чёрном, прятавшему лицо за маской, и вскоре у него уже не осталось сомнений, что под ней скрывался Вэй Ин. Кто ещё мог так забавно трогать пальцем свой нос, когда смущался или замышлял какую-то шалость? У кого ещё была столь соблазнительная родинка под нижней губой, которую так и тянуло потрогать пальцем, дабы удостовериться, что это не прилипшая яблочная семечка? На этот раз Ванцзи намеревался во что бы то ни стало защитить Вэй Ина. Хватит того, что в прошлом он упустил много возможностей, следуя предписанным правилам, и не сберёг возлюбленного, из-за чего провёл столько лет в одиночестве. Он не повторит прежних ошибок и больше не станет бояться людской молвы и осуждения старейшин. На этот раз он заберёт Вэй Ина в Облачные Глубины даже против его воли, а объясняться будет потом. И пусть ученики глядят на него в изумлении, он защитит Вэй Ина самым действенным способом — сделав его членом семьи. *** Пока конвоируемый младшими адептами Мо Сюаньюй устраивал показательное выступление у главных ворот в Облачные Глубины, Лань Чжань с Вэй Ином незаметно пересекли защитный барьер со стороны гор и приземлились у домика, одиноко стоявшего у поля горечавки. Лань Чжань с сожалением разомкнул объятия, удерживавшие Усяня на его мече. Всю дорогу Ванцзи по обыкновению сохранял молчание. Зато Вэй Ин продолжал трещать без умолку: — Ханьгуан-цзюнь, а как же ваши правила? Ты похитил и связал меня своей лобной лентой. Не боишься, что тебя осудят за это? Ханьгуан-цзюнь, если ты не заботишься о своей репутации, то подумал бы о моей. То, что меня считают обрезанным рукавом, ещё не значит, что я сплю со всеми подряд. Я не теряю надежды найти себе хорошего мужа. — Вэй Ин, хватит дурачиться. Я тебя узнал. Здесь никого нет, кроме нас двоих, — строго сказал Ванцзи, снимая с него маску. Он был готов к тому, что внешность Вэй Ина после возрождения изменилась, однако увиденное превзошло все его ожидания — любимое лицо осталось прежним, и теперь на нем не лежала темная тень. Без маски Усянь сразу притих и выглядел растерянно. Всю дорогу он прятался за своей болтовнёй, как и за маской, видимо, страшась предстоящего объяснения. Но Ванцзи не собирался тратить время на разговоры. Они ещё успеют поговорить завтра, а сейчас есть занятия поважнее. Он склонил голову и приник к губам Усяня. Зрачки того на мгновение удивлённо расширились, после чего глаза зажмурились, как у кота, млеющего от ласки, и через миг Вэй Ин закинул всё ещё связанные лентой руки за голову Лань Чжаня. Тот снова обнял его, чувствуя, как тело любимого покидает сковывавшее его всю дорогу напряжение, как оно расслабляется в его руках и почти виснет на шее. Губы Вэй Ина приоткрылись, отвечая на поцелуй, и, воспользовавшись этим, Ванцзи очертил их языком. Их дыхание смешалось, и оба сердца ускорили свой бег. Как долго Ванцзи мечтал снова прикоснуться к упрямо сжатым в последние годы жизни Вэй Усяня губам и отведать вкус его поцелуев. Как жалел он в эти долгие шестнадцать лет после смерти любимого, что расстался с ним после их спасения из пещеры черепахи-губительницы и не защитил от всего того, что заставило его свернуть на тёмный путь. Ещё больше он корил себя за то, что не сумел сразу принять перемену Вэй Ина и тратил короткое время их встреч на споры вместо того, чтобы просто подойти и поцеловать так, как сейчас. Но теперь всё будет иначе, и Вэй Ин получит его поддержку в любой ситуации. Кстати, его поддержка была не лишней уже сейчас, потому что Усяня не держали ноги. Когда они, наконец, разорвали поцелуй, Вэй Ин выдохнул: — Ты всё-таки затащил меня в свои Облачные Глубины. Но это ещё не значит, что я здесь останусь. — Посмотрим, — сказал Ванцзи и, подхватив Усяня на руки, отнёс его в цзинши. Такую ношу он был готов нести вечно. — Поверить не могу, неужели праведный Ханьгуан-цзюнь привёл меня в своё жилище! — вновь затарахтел Усянь, как только Ванцзи положил его на кровать. — И часто ты подобным образом перевоспитываешь заклинателей темного пути? Почему ты возишься со мной? Неужели тебе не надо спешить к дяде и старшему брату с докладом? — Сычжуй им всё расскажет, — ответил Ванцзи и достал из тайника один из припрятанных на случай возвращения Вэй Ина кувшинов «Улыбки императора». Увидев вино, тот радостно улыбнулся, но не перестал молоть языком: — Лань Чжань, ты угощаешь меня вином вместо того, чтобы читать нотации о вреде тёмного пути? А как же ваши правила? Может, ещё и выпьешь со мной? — Да. Пожалуй, ради такого случая он может позволить себе пригубить немного. Лань Чжань поставил кувшин на столик у кровати и принёс две небольшие чаши и вазочку с сушёными фруктами и орешками. Вэй Ин тут же набил ими рот и принялся жевать. Может быть, хоть это заставит его ненадолго умолкнуть. Ванцзи развязал ленту, стягивавшую запястья Вэй Ина, и пока тот растирал их, присел рядом и разлил по чашам вино. Опустошив свою, Вэй Усянь склонил голову на бок и, лукаво взглянув на Лань Чжаня, поинтересовался: — Угощаешь меня «Улыбкой императора», а что дальше? Может, ещё и суп из корня лотоса и свиных рёбрышек мне сваришь? — Сварю, — кивнул Ванцзи. — Завтра. — А почему не сегодня? — капризно надул губы Усянь. — Нужно слетать в Цаи за продуктами, — ответил Ванцзи и немного отпил из своей чаши. Вино было похожим на фруктовый сок, алкоголь почти не чувствовался, но уже через пару минут Лань Чжань понял, что не может встать, напротив, его тянет прилечь. Он опустил голову на колени, покрытые чёрным ханьфу, и позволил себе расслабиться. Вэй Ин рядом, а значит, теперь всё будет хорошо. Ванцзи проснулся среди ночи от того, что Вэй Ин обнимал его, осторожными прикосновениями исследуя всё, до чего мог дотянуться. Ванцзи не остался в долгу — он тоже прикасался, поглаживал и целовал тело Вэй Ина, узнавая его заново. Очень долго, не говоря ни слова, они изучали друг друга, трепеща, словно это был их первый раз. В каком-то смысле так оно и было. Ведь то, что случилось раньше, было давно и словно бы в другой жизни. Ванцзи медленно и осторожно, словно разворачивал драгоценный подарок, снял с Усяня одежды. Это заняло немало времени, потому что нужно было поцеловать каждый цунь обнажавшегося тела, чутко улавливая отклик, чтобы не раз ещё вернуться к наиболее чувствительным местам, проверяя, что нравится ему больше: лёгкие, почти невесомые, прикосновения, засосы или покусывания. Ловя его вздохи и стоны, Ванцзи распалялся всё сильнее, но решительно остановил Вэй Ина, когда тот попытался снять с его плеч нижнее ханьфу. Ванцзи не хотел, чтобы тот нащупал шрамы на его спине, ведь это неизбежно вызвало бы ненужные вопросы, поэтому перевернулся на спину. — Лань Чжань, здесь никого нет, кроме нас с тобой. Ты, что, стесняешься меня? — удивился Вэй Ин. — Я тебя — нет. (Кто б сомневался?). В доказательство своих слов он положил его руку на свой пах. Ванцзи не мог видеть его лица в темноте, но был уверен, что на нём сейчас играет одна из самых обворожительных улыбок. Рука Лань Чжаня сжала горячее и упругое, потом ещё и ещё раз. К счастью, это отвлекло Вэй Ина от попыток его раздеть, и теперь тот мог лишь рвано дышать и скользить ладонью по его животу и груди. Когда эта рука поползла вверх, всё ближе подбираясь к шраму от клейма, о происхождении которого Ванцзи тоже не горел желанием сейчас распространяться, он перехватил ладонь Усяня и, коснувшись её губами, положил на свой не менее возбуждённый член. Какое-то время они изводили друг друга то лёгкими прикосновениями, то резкими подёргиваниями под аккомпанемент прерывистого дыхания обоих. Это продолжалось до тех пор, пока Вэй Ин не потерял терпение: — Лань Чжань, ты всю ночь собираешься так лежать? — Да. — Ванцзи не хотел, чтобы Вэй Ин случайно обнаружил его шрамы, поэтому не собирался ни переворачиваться, ни раздеваться. К тому же, он не хотел давить на Вэй Ина, предоставляя тому право самому решать, насколько далеко всё может зайти. Поняв это, Усянь взял инициативу в свои руки и, оседлав бёдра Ванцзи, попытался впустить его в себя. Судя по тесноте, в которой очутился член Ванцзи, это было непросто. Выдохнув ему в шею, Вэй Ин снова заговорил, видимо, чтобы отвлечься от боли: — Лань Чжань, ты так возмужал, что я не знаю, как уместится во мне всё это великолепие. Мне так не хватало тебя всё это время, а сейчас стало слишком много. Я столько раз представлял, как это у нас будет. Но не был уверен, что ты когда-нибудь снова захочешь меня после того, как я пошёл по тёмному пути. Я так скучал по тебе во мне. А ты скучал по мне, Лань Чжань? Фантазировал ли ты когда-нибудь о том, как берёшь меня? — Да, — выдохнул Лань Чжань, радуясь тому, что они в полной темноте, и Вэй Ин не видит, как он покраснел. Ванцзи надеялся, что Усянь никогда не узнает о его фантазиях. Почти все считали Ханьгуан-цзюня холодным, но на самом деле он просто с детства привык постоянно контролировать свои эмоции и желания. Но это ещё не значит, что он их не испытывал. Из-за воспоминаний об этих фантазиях он с трудом удерживался от того, чтобы не подмять Вэй Ина под себя и вколачивать в матрас, пока тот не запросит пощады. Вэй Ин, меж тем, медленно покачиваясь на нём, продолжал допрос: — И давно у тебя такие фантазии, Лань Чжань? — Давно, — Ванцзи не стал уточнять, что они у него появились задолго до того, как один не в меру шаловливый адепт из Юньмэна подбросил ему сборник с непристойными картинками, и вышеупомянутый адепт тогда очень сильно рисковал своей задницей. Правда, сейчас он рисковал не меньше, потому, что Ванцзи больше не мог просто лежать и резко приподнял бедра навстречу движению Вэй Ина, отчего тот охнул, когда они стукнулись костяшками таза. Вэй Ин застонал так, что Ванцзи завёлся и повторил это ещё резче. — Лань Чжань, кто тебя такому научил? — изумился Вэй Ин. — Никто, — ответил Лань Чжань и, притянув к себе Вэй Ина, прикусил кожу на его плече. — Второй молодой господин Лань талантлив во всём, — рассмеялся Вэй Ин, но когда Лань Чжань перевернул его на спину и продемонстрировал все свои таланты, ему стало уже не до смеха, и он мог только вскрикивать и стонать. — Ох, Лань Чжань, ты меня в конец измотал, — шутливо пожаловался Усянь, после того, как Ванцзи довёл его до вершины наслаждения, граничившего с болью. — Какой ты, оказывается, ненасытный. Ванцзи подумал о том, что это не странно после стольких лет воздержания и эротических фантазий. Подумать о чём-либо ещё он не успел, потому что уснул. *** Ванцзи был уверен, что после бурной ночи Вэй Ин будет спать до полудня, поэтому у него достаточно времени, чтобы привести себя в порядок и смотаться за продуктами в Цаи. Однако тому не спалось, и он застал Лань Чжаня врасплох во время омовения в холодном источнике. Ванцзи вышел на берег и поспешно набросил на плечи нижнее ханьфу, но было поздно — Вэй Ин уже увидел шрамы и поинтересовался: — Лань Чжань, откуда у тебя эти шрамы? Ванцзи не стал отвечать. Вместо этого сказал: — Отдохни ещё немного. Скоро я сварю тебе суп. — Лань Чжань, спасибо, но я не могу остаться здесь, — замялся Вэй Ин. — Мне нужно поскорее выяснить, кто превратил Вэней, живущих на горе Дафань, в марионеток. Я ведь ходил туда, чтобы разыскать Вэнь Цин и разузнать у неё о судьбе А-Юаня. Но она не в себе — танцует, словно небесная богиня, и ни на что не реагирует. Ванцзи почувствовал себя так, словно снова погрузился в ледяную воду. Вэй Ин вернулся не к нему. Он хочет вернуть себе свою женщину и своего сына. Лань Чжань вспомнил, как боялся того, что выйдя из заключения, Вэнь Цин заберёт у него А-Юаня, и радовался, что этого не произошло. Он думал тогда, что она нашла себе мужа и начала новую жизнь. За столько лет он так и не решился навестить её и проверить, как ей живётся, опасаясь, что его визит напомнит ей о ребенке, и она захочет забрать его. Он хотел, чтобы А-Юань, в котором он видел частицу Вэй Ина, оставался с ним. Он знал, что, как только Вэнь Цин придёт в себя, то расскажет Вэй Ину, кого она просила позаботиться о ребёнке, и тогда он заберёт сына и навсегда исчезнет из жизни Лань Чжаня. А что Вэй Ин провёл с ним эту ночь, так это из благодарности и в память о прошлом… или потому что ему всё равно… Как он сказал тогда в пещере черепахи-губительницы? «Какая разница?» В этом был весь Вэй Ин. Но разве не обещал Ванцзи самому себе, что теперь будет во всём помогать Усяню? И он поможет, даже если это разобьёт ему сердце. Ванцзи понимал, что должен сказать Вэй Ину о том, что Сычжуй и есть А-Юань, но не смог. Это было крайне эгоистично, но он хотел, чтобы ещё немного Сычжуй побыл его сыном, а Вэй Ин — его спутником. Поэтому сохранил это в тайне. После недолгих размышлений он озвучил своё решение: — Я помогу тебе. Мы отправимся вместе, но сначала мне нужно поговорить с братом.