Ничейный ребёнок

Оба юных героя дня после приключения в некрополе были не в состоянии лететь на своих мечах, поэтому обратно в Цинхэ им пришлось тащиться пешком. К счастью, адепты Цинхэ Не спугнули собаку Цзинь Лина, и за барьером её не оказалось. Иначе репутации Вэй Ина как взрослого и сильного заклинателя был бы нанесен непоправимый ущерб. Правда, мелкий Цзинь, похоже, плевать хотел на все авторитеты, а вот упасть в глазах Сычжуя Усяню не хотелось бы. По прибытии в Цинхэ Вэй Ин настоял на том, чтобы проводить Цзинь Лина к дому, где тот остановился, и убедиться, что мелкий снова не вляпается в неприятности. Лань Сычжуй с ним согласился и вызвался быть провожатым, однако Лань Чжань заявил тоном, не терпящим возражений: — Ты останешься со мной, а завтра отправишься назад в Облачные Глубины. — Но, Ханьгуан-цзюнь… — попытался возразить Сычжуй, решив, что приёмный отец наказывает его за поцелуй, свидетелем которого стал. «Конечно, Ханьгуан-цзюнь — образец добродетели и не потерпит, чтобы приёмный сын стал обрезанным рукавом и опозорил его», — подумал Сычжуй, не подозревая, какого рода отношения связывают приёмного отца и его товарища. — Это не обсуждается, — прервал его Лань Чжань. — Ты должен срочно доставить послание моему старшему брату. Я сейчас же сяду его писать. — Слушаюсь, — подчинился Лань Сычжуй. Цзинь Лин только поморщился при виде такой покорности и попытался избавиться от сопровождающего: — Я уже взрослый, и сам дойду. — В том-то и дело, что считаешь себя взрослым, а ведёшь, как ребёнок, — возразил Усянь и, прихрамывая, направился за ним. — Вэй Ин, твои ноги, — встревожился Лань Чжань. — Ничего страшного, я скоро вернусь, — отмахнулся Усянь. Пока что ему удавалось блокировать боль, пользуясь одним нехитрым приёмом, требовавшим лишь концентрации и минимума духовных сил — свести боль в точку, а потом мысленно отделить её от своего тела. И он действительно управился бы быстро, если бы при приближении к гостевому дому, где остановились адепты Юньмэн Цзян, Цзинь Лина не кинулась встречать радостным лаем его псина. На этот шум сразу явился глава Цзян и заметил, как улепётывает от собаки тот самый подозрительный тёмный заклинатель с горы Дафань. Недолго думая, Цзян Чэн шарахнул по нему цзыдянем, и Вэй Ин упал, когда удар фиолетовой плети обжёг ему ноги. Убедившись в том, что его пленник лежит на земле, прикрываясь руками, и больше не пытается сбежать, Цзян Чэн набросился на племянника: — Где тебя носит, паршивец? И что это за вид? Ты, что, валялся в земле? — Я охотился в лесу и случайно свалился в овраг, — соврал Цзинь Лин. — Ступай в свою комнату и приведи себя в порядок, а я пока потолкую с этим, — он пнул Вэй Ина ногой. — Молодец, что поймал и привёл его сюда. Вэй Ин не стал уточнять, кто из них кого привёл, и немного расслабился лишь тогда, когда мелкий удалился, прихватив с собой собаку. Встреча с Цзян Чэном не сулила ничего хорошего, но всё же это было не так страшно, как оказаться загрызенным псиной. Однако не могло быть и речи о том, чтобы дать дёру на израненных ногах, которые отнялись после удара цзыдянем. Особенно после того, как Вэй Ина окружили призванные Цзян Чэном адепты Юньмэн Цзян. — Так я и думал, — говорит Цзян Чэн, сорвав с него маску, когда они остаются одни в его комнате, и Вэй Ин надёжно связан цзыдянем. — Ничего не хочешь мне сказать? — Что ты ожидаешь от меня услышать, что я был не прав и сожалею о том, что натворил? — Вэй Ин понимает, что этот разговор бессмысленен (Цзян Чэн слушает только себя, и в нём сейчас говорят боль и гнев, копившиеся многие годы), но нужно же что-то отвечать, чтобы его не забили до смерти. — Можешь засунуть себе в задницу свои сожаления! — кипятится Цзян Чэн. — Из-за тебя погибла Яньли, а её сын остался сиротой. — Положим, Павлина я не убивал, так что не стоит валить на меня все ваши беды, — возражает Вэй Ин и тот же получает ощутимый тычок в бок. — Наверняка это твои мертвяки его погубили. Знаешь, сколько их развелось в окрестностях башни Кои после твоего последнего визита туда? Ты хоть представляешь, каково было мне одному воспитывать ребёнка и поднимать орден? А каково было Цзинь Лину осознавать, что ты убил его родителей? — в голосе Цзян Чэна звенят истеричные нотки. В искусстве накручивать себя он, пожалуй, превзошёл свою мать. Точно так же накручивает себя теперь и его юный племянник. Воистину смысл высказывания «грехи отцов падут на головы их детей» не в карах небесных, а в том, что детям передаются все недостатки и комплексы их родителей, и те, в свою очередь, передают их дальше своим детям. — Чего ты от меня хочешь? Я не могу изменить то, что уже произошло, — говорит Вэй Ин. Он и так с трудом справился с этой виной, а сейчас шиди вновь бередит старую рану. — Ты обещал… Ты помнишь, что ты мне обещал? А сейчас вернулся, но снова таскаешься за вторым Ланем, — последние слова Цзян Чэн выплёвывает, словно кушанье, пришедшееся не по вкусу. — Он, по крайней мере, не пытается меня убить, — вставляет Вэй Ин, но это лишь подливает масла в огонь. — Ну, да, он же у нас идеальный! Зачем тебе такой несовершенный названый брат? — в глазах Цзян Чэна стоят слёзы, когда он это говорит, и Вэй Ин наконец-то понимает, что тот просто ревнует его, неосознанно, как ребёнок, с удивлением обнаруживший, что у его лучшего друга есть ещё один друг. Цзян Чэн замолкает, когда возвращается его умытый и переодевшийся племянник. Цзинь Лин настороженно смотрит на обоих. Цзян Чэн берёт себя в руки и обращается к мелкому: — Ну, наконец-то ты стал похож на человека! Покарауль пока этого, мне нужно отдать кое-какие распоряжения. Завтра ты отправишься в Ланьлин. — Ещё чего! — возникает мелкий, видимо, с детства привык спорить с дядей Цзяном по любому поводу, неосознанно перенимая его манеру поведения. — Может, хоть там тебя смогут удержать на месте, а мне некогда с тобой сейчас возиться, пора собирать семена лотосов, — говорит Цзян Чэн и выходит из комнаты. Как только он исчезает из виду, Цзинь Лин снимает с Вэй Ина цзыдянь и говорит: — Спасибо, что не выдал меня. Дядя меня бы точно прибил, узнай, что я… что мы с Лань Сычжуем… Ты не подумай, я не обрезанный рукав. — Да, ладно… — отмахивается Усянь. — Между мужчинами такое иногда случается. Лучше помоги мне отсюда выбраться. Мелкий ведёт его наверх в свою комнату и указывает на открытое окно. Судя по всему, он обычно так и сбегает от своего грозного лишь на словах дядюшки. Усянь выбирается наружу и спускается по водосточной трубе. Главное сейчас — не попасть в зубы собаке. Он надеется, что когда-нибудь Цзян Чэн сумеет, как и он сам, отпустить свою боль, и они снова смогут общаться как братья; ну, а до этого им лучше не сталкиваться. Благополучно спустившись вниз, Вэй Ин похромал к постоялому двору, где они собирались остановиться на ночь, но на полдороги встретил поджидавшего его Лань Чжаня. — Твои ноги. Давай я тебя понесу, — сказал тот, едва завидев его. — Не надо, я сам в состоянии идти, — возразил Вэй Ин, представляя насколько глупо будет смотреться на руках у Ванцзи. Но тот был непреклонен и легко взвалил его себе на спину. Чтобы избавиться от чувства неловкости, Вэй Ин зашептал в постепенно розовеющее ухо Ванцзи: — Лань Чжань, ты собираешься отнести меня в постельку и заняться со мной всякими непотребствами? Или опять отгородишься от меня своим мечом? Если ты и сегодня это сделаешь, то я, так и знай, использую Бичэнь не по назначению. Знаешь, сколько способов использования меча я могу придумать? — Замолчи, бесстыдник, — сурово сказал Лань Чжань, но по блеску его глаз было понятно, что он тоже много чего может придумать. Вот только воплощать почему-то не спешит. — А ты заткни мне рот, — посоветовал Вэй Ин. — Могу подсказать несколько гораздо более приятных способов, чем ваше заклятье молчания. — Ты сегодня у меня договоришься… — пригрозил Ванцзи довольному от того, что смог вывести его из равновесия Усяню. — Жду-не дождусь, — захихикал Вэй Ин, обхватывая ногами его талию. Они уже поднимались по лестнице в комнату, которую снял для них Мо Сюаньюй, поэтому ждать оставалось недолго. Однако в комнате Вэй Ина ждал облом в лице Не Хуайсана, стыдливо прикрывавшегося веером, дабы тактично не замечать вопиющего нарушения приличий. Лань Чжань плавно поставил Вэй Ина на пол и одарил незваного гостя ледяным взглядом. Сам же Усянь обратился к Не Хуайсану: — Глава Не, не ожидали увидеть вас так скоро. Мы собирались нанести вам визит завтра. — Не хотелось бы, чтобы нас лишний раз видели вместе и раньше времени догадались о наших планах. У ордена Ланьлин Цзинь везде глаза и уши, — ответил Не Хуайсан. — Так у нас есть план? — говоря это, Усянь сделал ударение на слове «нас». — Разумеется. Вы пойдёте искать части тела моего брата, а я отправлюсь в башню Кои, чтобы подготовить почву для разоблачения Цзинь Гуанъяо. У меня есть доказательства некоторых из его преступлений, а остальные я надеюсь раздобыть с вашей помощью. — Меня интересует сейчас не столько список преступлений Цзинь Гуанъяо, сколько осколки иньской печати, которые наверняка достались ему в наследство от Гуаншаня. Если мы найдём их, то, скорее всего, нам удастся пролить свет на обстоятельства гибели Цзинь Цзысюаня, и хотя бы эта вина будет с меня снята. Кроме того, получив печать, я смогу освободить от её власти подопытных людей на горе Дафань. Какие гарантии того, что вы поможете нам, а не просто используете в своих целях? — Незнайка явно юлил, поэтому Вэй Ин поставил вопрос ребром. — Старейшина Илина, вы можете отправить со мной кого-нибудь из ваших спутников, например Ханьгуан-цзюня, — предложил Не Хуайсан. — Нет, — резко отказался Лань Чжань. — Сычжуя тоже не стоит впутывать в подобные дела. Остаётся Мо Сюаньюй. Но вы ведь как раз на это и рассчитывали, не так ли, глава Не? — высказал свою догадку, граничившую с уверенностью, Вэй Усянь. — Вы пытаетесь с нами договориться, но так ничего и не сказали о вашем с ним уговоре, Мо Сюаньюй тоже молчит, как снулая рыба. — Если не доверяете, можете повесить на него следящий талисман или испытать с помощью Сопереживания, — Не Хуайсан, похоже, знал обо всех способностях Старейшины Илина. А с виду и не скажешь — такой же недотёпа, как и во времена обучения в Облачных Глубинах. Поначалу эта идея показалась Усяню бредовой, однако в чём-то Не-сюн был прав — разведывать обстановку в стане врага следовало тому, кого все хорошо знали, и при этом никто не принимал всерьёз. Усяню же до поры до времени стоило оставаться в тени, иначе, как только все узнают, что Старейшина Илина вернулся, сразу же набросятся на него и разбираться в тёмных делах Яо станет намного труднее. А Мо Сюаньюя можно будет научить нескольким несложным магическим приёмам, которые помогут ему добыть больше информации (он будет этому только рад), и снабдить талисманами, которые сработают в случае опасности. Не Хуайсан ушёл, а Вэй Ин с Лань Чжанем ещё долго обсуждали этот план. Ну, как обсуждали? Вэй Ин рассуждал вслух, а Лань Чжань изредка задавал вопросы, тем самым указывая ему на логические нестыковки, и обрабатывал израненные ноги Усяня. Потом Усянь потребовал вина в качестве обезболивающего и чтобы лучше думалось. Думаться действительно стало лучше, но ненадолго, и вскоре он согрелся и задремал. А Лань Ванцзи засел писать письмо брату, в котором просил того приехать в Ланьлин.