Ничейный ребёнок

Несколько дней после отъезда Лань Сычжуя Вэй Ин инструктировал и обучал Мо Сюаньюя. Тот быстро освоил создание и изменение самых необходимых талисманов и технику перемещения души в бумажное воплощение, радуясь тому, что старейшина Илина наконец-то раскрывает ему секреты тёмного искусства. Вэй Ин честно предупредил его о возможной опасности бумажного воплощения и просил быть максимально осторожным. После этого Сюаньюй отправился в Ланьлин. А Вэй Ин с Лань Чжанем занялись поиском частей тела Не Минцзюэ. В башне Кои Мо Сюаньюя встретили враждебно. Пройтись насчёт его дурных наклонностей не преминул только ленивый, а таковых оказалось немного. Даже юный Цзинь Лин разразился возмущённой тирадой, что обрезанным рукавам, которые водятся с тёмными личностями, здесь не место. Лишь Цзинь Гуанъяо встретил сводного брата фальшивой улыбкой. — Брат, я пришёл просить у тебя убежища после того, как вся моя родня погибла от рук нечисти, — кланяясь, произнёс Мо Сюаньюй. Это было благовидным предлогом для возвращения туда, откуда его с позором изгнали. — Еды и спален в башне Кои хватит на всех. Я распоряжусь, чтобы тебе отвели комнату в Благоуханном дворце. А-Юй, надеюсь, ты сделал выводы, и больше не повторишь прежних ошибок, — ответил Яо и посмотрел на него так ласково, что сердце снова заныло. Покои Сюаньюю отвели небольшие, но светлые и чистые (не чета тому свинюшнику, в котором он жил в деревне после смерти матери), и в эти покои то и дело заглядывали слуги, чтобы спросить, чего желает молодой господин Мо. Было ясно, что за ним будут неусыпно следить, поэтому нечего и думать о том, чтобы лично сходить в потайную комнату. И с сидевшим во время общих трапез поблизости от Яо Не Хуайсаном вряд ли удастся даже перемолвиться, не то, что просить его подстраховать себя во время опасного магического ритуала. Так что придётся рисковать в одиночку. Мо Сюаньюй решился на бумажное воплощение в тот вечер, когда глава Не, заливаясь слезами и бессвязно бормоча о своих проблемах, повис на шее брата Яо, а слуги метались по дворцу, стараясь угодить господам заклинателям, прибывшим на Совет Кланов. Сюаньюй вложил несколько капель крови и все свои слабенькие духовные силы в перемещение души в крохотного бумажного человечка и отправил его в путешествие по коридорам дворца. Он хорошо помнил, где находилась спальня главы Цзинь, и без особых проблем добрался туда. На столе лежало несколько писем, но все они были в конвертах, поэтому Сюаньюй не смог их прочесть. Тогда он направился к зеркалу на стене и потрогал крохотными бумажными ручками завиток на раме, которого касался Яо перед тем, как пройти сквозь неё. Зеркальная гладь пошла рябью. Видимо, проход был зачарован при помощи крови Яо, а поскольку они с Сюаньюем были единокровными братьями по отцу, то сработала и его кровь. Жаль, что он не додумался до этого раньше. Мо Сюаньюй пробрался в потайную комнату и огляделся. Чего тут только не было: от стеллажей с книгами и трофейного оружия до пыточных инструментов. Сюаньюй первым делом кинулся искать иньскую печать, стараясь не отвлекаться на остальное. Внезапно он услышал позади себя звук шагов и шелест шелковой ткани и вынужден был спрятаться за шторкой на одном из стеллажей. К его ужасу внутри оказалась человеческая голова, сплошь покрытая сдерживающими талисманами и скованная цепями. Это была голова прежнего главы Не — Не Минцзюэ. — Кто здесь? — послышался голос Яо. — Я же чувствую, что здесь кто-то есть. Сюаньюй перепугался до смерти и спрятался между тетрадями, стоявшими за головой. Едва успел до того, как отдёрнулась шторка. — Это ты следил за мной? — поинтересовался Яо, обращаясь к мёртвой голове. — Ты никогда мне не доверял, хоть я и служил тебе верой и правдой. Дагэ, ты при жизни пытался посеять раздор между мной и эргэ, а сейчас злорадствуешь, когда кто-то пытается сделать это после твоей смерти. Раздался шелест бумаги (видимо, Яо поправлял сдерживающие талисманы), потом раздался звук удаляющихся шагов. Для верности Сюаньюй выждал несколько минут и лишь потом выбрался из своего укрытия. Как выяснилось, зря — он недооценил подозрительность Яо, поджидавшего незваного гостя с гибким клинком наизготовку. Бумажный человечек в ужасе заметался по комнате в поисках защиты и случайно наткнулся на лежавший на одной из полок Суйбянь. К сожалению, духовных сил Сюаньюя не хватило, чтобы вытащить меч Вэй Усяня из ножен, и через миг бумажный человечек оказался перерубленным надвое, а его сознание померкло… *** Ноги прежнего главы Не нашлись в том самом некрополе, который чуть не погубил Цзинь Лина. Было довольно умно спрятать дерево в лесу — не будь у них лютой руки Не Минцзюэ, заклинателям вряд ли удалось бы отыскать его не менее лютые ноги в месте скопления трупов на грани преображения в лютых мертвецов. Найденные части тела указали на Илин, Ланьлин и ничейные земли на северо-западе. Всё складывалось удачно, ведь Вэй Ин всё равно собирался туда за спрятанной на горе Луаньцзан Тигриной печатью, а в Ланьлин они планировали прибыть после того, как соберут остальные части тела, так что теперь Вэй Ин и Лань Чжань направлялись в город И. Вэй Ин всю дорогу думал над тем, чем же мог помешать Цзинь Гуанъяо названый брат, и не находил ответа. То, что Не Хуайсан не соврал, и это было убийство, замаскированное под смерть от искажения ци, он уже не сомневался. Иначе зачем кому-то расчленять труп и прятать его части не менее тщательно, чем осколки иньской печати? А так, если бы даже и заподозрили, что дело нечисто, то не смогли бы призвать и допросить дух Не Минцзюэ. Местность была безлюдная и неприветливая, и Вэй Ин даже без компаса зла мог с уверенностью сказать, что впереди средоточие тёмной ци. Окутавший их с Лань Чжанем густой туман только усилил ощущение опасности, которая могла их повсюду подстерегать. Кроме того, с некоторых пор Вэй Ина не покидало ощущение, что за ними кто-то следит. Из тумана кое-где проступили силуэты домов, но людей по-прежнему не было видно. Лань Чжань даже вытащил из ножен Бичэнь, чтобы быть наготове, и едва не пустил его в ход, когда неподалёку от них промелькнула чья-то тень. Однако Вэй Ин успел схватить его за руку и бросить обездвиживающий талисман туда, куда скрылся неизвестный. Что-то шмякнулось на землю и разразилось цветастыми юньмэнскими ругательствами, среди которых самым безобидным было: «драть тебя трижды через лисий хвост». Типичный словарный запас Цзян Чэна и портовых грузчиков, от которых и был перенят в пубертатном возрасте, дабы казаться взрослее и грознее, однако произносились эти слова визгливым юным голоском. — Цзинь Лин! — узнал его Усянь и поспешил туда, откуда раздавалась ругань. — Откуда ты здесь? На земле действительно валялся мелкий истерик, подобно перевернувшемуся на спину жуку суча руками и ногами в тщетных попытках подняться. Завидев Усяня, юноша разозлится ещё больше: — Ты, что, преследуешь меня? Немедленно отпусти! — Ты забыл сказать волшебное слово, — усмехнулся Усянь. — Это какое ещё? — «Пожалуйста». — Обойдёшься! — насупился мелкий. — Как и ты без моей помощи, пока не расскажешь, как здесь оказался, — заявил Вэй Ин и подумал о том, что племянник — наглядная иллюстрация поговорки «у семи нянек дитя без глаза», вновь ощутив острый приступ вины за то, что Цзинь Лин вырос без матери. Если бы Яньли была рядом во время его взросления, то характер племянника, несомненно, был бы намного мягче. А с нынешним даже страшно представить, как тот отреагирует, узнав его истинную личность. Несколько минут Цзинь Лин безуспешно барахтался, продолжая костерить его, это гиблое место, где он ходит по кругу, идиотов, которые обратились за помощью в уничтожении нечисти в орден Ланьлин Цзинь, и младшего дядю-мудака, который им отказал, и шило в своей заднице, из-за которого решил отправиться в опасное путешествие в одиночку. Повторив свою гневную обличительную речь в третий раз, парнишка выбился из сил и вынужден был прошипеть: «Пожалуйста, помоги». Конечно же, Усянь не только забрал свой талисман, но и подал племяннику руку, помогая подняться. — А собака твоя где? Почему она не помогла тебе выбраться отсюда? — Они думали, что, если заберут у меня Фею, я буду вести себя примерно и никуда не сбегу. А вот фиг им, — мелкий засранец показал неприличный жест, о смысле которого вряд ли догадывался. — Твоих родственников можно понять, они беспокоятся о тебе, — пояснил Вэй Усянь, удивляясь, что тот не понимает очевидные вещи. — Чего обо мне беспокоиться? Я не один, вот только потерял Лань Сычжуя и остальных в этом тумане. Увидев суровое лицо Лань Чжаня, Вэй Ин уже вообразил себе кару, которая постигнет его приёмного сына за то, что сбежал из Облачных Глубин, чтобы воссоединиться с возлюбленным, но, по словам Цзинь Лина, всё оказалось намного прозаичнее — в Гусу тоже пришло письмо из города И с просьбой о помощи, и Цзэу-цзюнь разрешил ученикам туда отправиться. Лань Чжань велел обоим помолчать и прислушаться, и вскоре они услышали отдалённый шум голосов и звяканье мечей. Хотя Цзинь Лин всем своим видом выражал недовольство, Вэй Ин взял его за руку, а второй рукой сжал локоть Лань Чжаня, чтобы не потеряться в тумане, и они направились на эти звуки. Приблизившись к источнику шума, Вэй Ин увидел сражавшихся с лютыми мертвецами юных адептов Гусу Лань и учеников из других кланов, прибывших на обучение в Облачные Глубины. Он сразу заметил, что это были не обычные лютые мертвецы, а вот юные заклинатели этого не поняли и совершили ошибку, которая могла стоить им жизни — вместо того, чтобы попытаться одолеть нежить при помощи магии, они пустили в ход мечи, опасно сблизившись с противником, из-за чего могли надышаться трупным ядом, исходившим из ран мертвецов. Некоторые из ребят наверняка уже вдохнули этот яд и отравились. Вэй Ин достал из-за пояса флейту и заиграл, но мертвецов это не остановило, а лишь ненадолго замедлило. Судя по ощущениям, кто-то управлял лютыми мертвецами с помощью печати из тёмного железа, и обычная флейта, вырезанная на скорую руку из бамбука, не могла ей противостоять. Эх, если бы у него были в руках Чэньцин и Тигриная печать… Но их нет, а значит, придётся действовать иначе. — Их надо поскорее увести отсюда, — сказал Вэй Ин и взглянул на Лань Чжаня. Тот молча кивнул ему. Через миг Вэй Ин уже орал: «Всем прикрыть лица рукавами и следовать за мной», а Лань Чжань, запустив Бичэнь в сторону лютых мертвецов, управлял его движениями с безопасного расстояния. Усянь вёл детей в сторону домов, надеясь найти хоть один жилой, чтобы приготовить противоядие, однако все они были пусты и давно заброшены. И только в одном на их стук отворили дверь. Хозяйка дома выглядела не вполне живой, но это было не важно, потому что по улице со стороны, противоположной той, откуда они пришли, уже двигалась очередная толпа лютых мертвецов. В доме было темно и не менее жутко — бумажные манекены поначалу показались такими же лютыми мертвецами, как и те, что снаружи, и пропитавший всё вокруг запах тления только усиливал это впечатление. Юношам пришлось пустить в ход огненные талисманы, чтобы не натыкаться на жуткие фигуры впотьмах. Вэй Ин прокусил себе палец и кровью нарисовал на двери запечатывающий талисман, потому что некогда было искать бумагу. После чего узнал у бабули, где кухня, и помчался туда. Это была обычная кухня, и здесь не было целебных трав, из которых можно было бы приготовить противоядие. Но он мог, по крайней мере, сварить обнаруженный в одном из сундуков клейкий рис, чтобы накормить им тех, кому уже стало плохо. Рис должен вытянуть отраву из тела. Решив, что специи не повредят, Усянь от души сдобрил ими кашу. Когда он закончил варить кашу и раздал всем по порции, один из Ланят выплюнул рис, заявив, что лучше помереть, чем есть такую отраву. Лань Сычжуй решил попробовать, действительно ли варево получилось настолько ужасным, и заключил: — Кажется, когда-то очень давно я уже ел нечто подобное и остался жив. Хороший мальчик. После такого заявления Ланята отважились доесть рисовое противоядие. Теперь нужно было немного подождать, пока рис втянет в себя отраву, и заставить их проблеваться. Вскоре их внимание привлёк доносившийся снаружи шум драки. Вэй Ин осторожно выглянул в окно. На улице от лютых мертвецов отчаянно отбивался слепой заклинатель в чёрном. Дрался он хорошо, но было видно, что силы его на исходе. К тому же, он наверняка уже вдохнул немало яду. — Неужели мы не поможем ему? — заволновался Лань Сычжуй. Оставить в беде храброго заклинателя Вэй Ин не мог, как не мог и рисковать жизнями юных адептов. Единственное, что пришло ему в голову — это оживить бумажные манекены при помощи Призыва Нарисованных глаз, и вскоре бумажные манекены, раскидав в стороны лютых мертвецов, уже внесли в дом слепого заклинателя. Внимание всех привлёк красивый меч ослабевшего заклинателя. Это был меч в ножнах с морозными узорами. — Шуанхуа, — сказал кто-то из молодняка, и Вэй Ин понял, что перед ними Сяо Синчэнь. — Нужно дать ему противоядие, — сказав это, Лань Сычжуй кинулся выскребать из котла остатки риса, а Цзинь Лин подал ему условно чистую миску. Вэй Ин понимал, что яд уже попал в кровь Сяо Синчэня, и рис ему не поможет, но останавливать детей, желавших помочь пострадавшему, не стал. Сев рядом со слепым, Лань Сычжуй принялся кормить его с ложки. Цзинь Лин, с детства испытывавший тягу к красивым мечам, уселся с другой стороны и восхищённо уставился на Шуанхуа. *** Уничтожив лютых мертвецов, Лань Чжань поспешил на поиски Вэй Ина. Ещё пару дней назад он больше всего боялся, что тот узнает о происхождении Сычжуя и не захочет знать обманщика, утаившего от него правду. Теперь же он боялся, что без него Вэй Ина снова может настигнуть смерть. Казалось, старейшина Илина обладал талантом притягивать к себе всякого рода опасности. Или их притягивала к нему иньская ци, которой было пропитано его тело после возвращения с горы Луанцзан? Так или иначе, предчувствия его не обманули — когда Лань Чжань нашёл Усяня, тот отбивался флейтой от сражавшегося с ним мечом лютого мертвеца, в котором с удивлением узнал Сун Ланя. Неподалёку от них, криво усмехаясь, стоял Сюэ Ян, держа Шуанхуа у горла Цзинь Лина, а Цзянцзай — у горла Лань Юаня. Первым делом Лань Чжань кинулся на помощь Вэй Усяню, оттесняя от него Сун Ланя и краем глаза следя за тем, что делал Сюэ Ян. Вэй Усянь сделал пару шагов в сторону Сюэ Яна, но тот покачал головой: — Не делайте глупостей, учитель Вэй, иначе я сейчас же убью вашего племянника. Но, если вы выполните моё условие, и в течение недели принесёте мне все части Иньской печати, включая свою Тигриную печать преисподней, я дам ему и приёмному сыну Ханьгуан-цзюня противоядие (я же не дурак так рисковать без противоядия). — Не называй меня так, между нами нет отношений учителя и ученика, — поморщился Вэй Ин. — Ну, почему же? — усмехнулся Сюэ Ян. — Я много лет являюсь вашим последователем, прочёл все ваши записи и немного поднаторел в искусстве управления мертвецами. Но сейчас у меня всего лишь один осколок иньской печати, а этого недостаточно, чтобы вернуть душу и сознание Сяо Синчэню. — Учитель Вэй? Вэй Усянь! Ах, ты, тварь! Ты убил моих родителей! — дёрнулся Цзинь Лин, и лезвие Шуанхуа тотчас же оставило на его шее узкий длинный порез. — Цзинь Лин, мы поговорим об этом позже, если останемся живы, — успокаивающе проговорил Вэй Усянь. — Учитель Вэй, я не собираюсь вас убивать и даже отпущу остальных адептов (ведь они мне не нужны), если вы будете вести себя благоразумно, — сказав это, Сюэ Ян обворожительно улыбнулся, делаясь эдаким милашкой (конечно, если не знать обо всех его преступлениях). — Где настоящий Сяо Синчэнь? — Он спит в своём маленьком уютном гробике. Знаете, ваш друг в белом тоже будет красиво смотреться в соседнем, если не прекратит кромсать моего лучшего лютого мертвеца, — улыбка Сюэ Яна сделалась шире, обнажая клычки. — Вели Сун Ланю остановиться, — сказал Вэй Ин. Он понимал, что это может быть западнёй, но не мог себе позволить так рисковать жизнями дорогих ему людей, и без того на его совести было слишком много смертей. — Сначала вы, — стоял на своём Сюэ Ян. — Лань Чжань, забираем детей и уходим, — вынужден был подчиниться ему Вэй Ин. — Нет. Я не уйду без Сычжуя, — упёрся Лань Чжань. — Ханьгуан-цзюнь, я могу упростить вам задачу и убить его быстро. Так что вам так или иначе придётся покинуть город И без вашего воспитанника, — теперь улыбка Сюэ Яна, скорее, напоминала оскал, а на шее Сычжуя появился такой же порез, как и у Цзинь Лина. — Лань Чжань, нам придётся подчиниться, ведь мы всё равно собирались на Луаньцзан за Тигриной печатью преисподней, — попросил Вэй Ин. — Какие гарантии того, что он их не убьёт, как только мы отсюда уйдём? — продолжая отбиваться от атак Сун Ланя, проговорил Ванцзи. Если бы они имели дело с заклинателем из одного из великих кланов, можно было бы положиться на его слово, но слово Сюэ Яна ничего не значило. К тому же, Лань Чжань подозревал, что Сюэ Ян мог быть в сговоре с Цзинь Гуанъяо и намеренно заманить в ловушку мешавшего тому законного наследника. Но ситуация была тупиковая. Если бы у Вэй Ина был меч, можно было бы попытаться вдвоём напасть на Сюэ Яна, а без этого тот действительно успеет убить хотя бы одного из двух близких Вэй Ину детей. Тогда Вэй Усянь приблизился к дерущимся и попросил: — Лань-гэгэ, посмотри на меня. Я не могу позволить, чтобы сын моей шизце погиб. Так что нам придётся рискнуть и поверить ему. А Ванцзи не мог позволить, чтобы погиб сын Вэй Ина. Лань Чжань бросил взгляд на любимого, и по его глазам понял, что тот тоже не доверяет Сюэ Яну, но просит сделать вид, что они приняли его условия и ушли их выполнять, чтобы притупить бдительность и получить немного времени подумать, как его перехитрить. — Хорошо, — кивнул Ванцзи и опустил меч. — Уходим, — скомандовал он ученикам. В тот же миг опустил меч и Сун Лань. Вэй Ин и Лань Чжань в сопровождении группы притихших учеников покинули город И. На его окраине, где туман уже не был таким густым, Лань Чжань остановился и заговорил: — Вы немедленно отправитесь в Облачные Глубины за подмогой, а мы пойдём на Луаньцзан за печатью, а потом вернёмся сюда, чтобы выручить Цзинь Лина и Лань Сычжуя. — Ханьгуан-цзюнь, мы не можем оставить в беде Сычжуя, да и Цзинь Лин, в сущности, не так плох и не заслуживает такой смерти, — возразил ему Лань Цзинъи. — Цзинъи, когда-нибудь тебя выгонят из ордена за непослушание, — пригрозил Ванцзи, а Вэй Ин добавил: — Уходите, так у нас будет меньше поводов для беспокойства. А по дороге непременно найдите и заварите рвотный корень. Его отвар должны выпить все отравившиеся, иначе яд, который вобрал в себя рис, снова начнёт действовать. Ланята обиженно переглянулись и молча зашагали по тропинке, ведущей в Юэ Ян.