Ничейный ребёнок

Цзян Ваньинь переполошил всю Пристань Лотоса, срочно вызвав в резиденцию ордена лучших целителей Юньмэна. Прибывшие целители осмотрели пришедшего в себя Вэй Усяня, но ничего вразумительного не сказали. Теперь они толпились в зале приёмов и совещались, однако никак не могли прийти к соглашению. Один подозревал, что это — болотная лихорадка, и больного следует напоить хиной; другой утверждал, что — застой дурной крови, и пациенту следует отворить кровь. Первого — вытолкал взашей Лань Чжань, знавший, что они и близко не подходили к болотам, а второму — едва не пустил кровь Цзян Чэн, схватившись за Саньду. Остальные стали более осторожны, говоря, что, если это и отравление, то неизвестным ядом, и рекомендовали покой, рисовую диету и обильное питьё. Усянь же требовал мяса и рыбы, поджаренных с большим количеством перца, и рвался в бой. Целители продолжали прибывать, но ничего нового они не могли сообщить. Всё переменилось, когда появился седобородый старец из Юньпина, завидев которого прочие лекари расступились, склоняясь в почтительном поклоне. Тот, в свою очередь, поклонился в пояс присутствующим и подошёл к восседавшему на возвышении главе Цзян, вопрошая: — Где пациент, которого я должен осмотреть? Его провели в спальню, где отдыхал Вэй Ин. От облика почтенного целителя веяло уверенностью и вековой мудростью. На вид он казался таким же древним и основательным, как библиотека Облачных Глубин. Лань Чжань сразу же проникся к нему доверием и даже почти не ревновал, когда тот стал щупать не только пульс, но и живот Вэй Усяня. Последний при этом напрягся и выглядел слегка напуганным. — Течение духовной энергии по меридианам кажется весьма необычным. И золотое ядро… оно словно выращено заново. Молодой господин, у вас давно этот шрам внизу живота? — поинтересовался старый лекарь. — Лет восемнадцать, — с явной неохотой выдавил из себя Вэй Ин и с немой мольбой в глазах посмотрел на целителя. Краем глаза Лань Чжань заметил, что при упоминании шрама Цзян Ваньинь инстинктивно притронулся к своему животу, погладив его ниже пояса. Странно, у них, что, шрамы на одном и том же месте? — У меня есть предположения насчёт причины вашего недомогания, но для полной уверенности мне нужно задать вам один весьма деликатный вопрос и попросить для анализа телесную жидкость. — Цзян Чэн и Лань Чжань, не сговариваясь, стиснули кулаки. — Не беспокойтесь, молодые господа (Лань Чжань нисколько не обиделся, что к нему не обращаются по титулу, понимая, что для почтенного старца они оба были несмышлёными юнцами, а вот главу Цзян это, похоже, задело), мне понадобится всего лишь немного мочи, и чтобы кто-нибудь из юных адептов Юньмэн Цзян поймал для меня гладкую шпорцевую лягушку [1], — успокоил их лекарь и покинул спальню, в которой находился Вэй Ин. Уговорив Вэй Ина не капризничать и предоставить лекарю материал для исследований, Цзян Чэн притащил ему матушкину нефритовую ночную вазу, чудом уцелевшую после разгрома Пристани Лотоса (видимо, Вэни ею пренебрегли). После того, как Усянь наполнил оную вазу, её отнесли целителю. Тот впрыснул лягушке, принесенной восьмым шиди, под кожу лекарской иглой немного мочи, посадил в кувшин с речной водой и принялся над ней колдовать. Через некоторое время лягушка начала метать икру. Лекарь удовлетворённо крякнул и вернулся к пациенту. Последовавшие за ним Лань Чжань и Цзян Ваньинь по-прежнему ничего не понимали. — Прежде, чем сообщу диагноз, я вынужден попросить обоих молодых господ оставить меня наедине с пациентом, ибо вопрос, который я собираюсь задать, весьма деликатного свойства, — произнося это, целитель сделался крайне серьёзным, хотя и до этого не производил впечатления легкомысленного человека. — Я — его брат, я никуда не уйду, — заупрямился Цзян Чэн. — Я тоже останусь. Вэй Ин — самое дорогое, что у меня есть, — тоже упёрся Лань Ванцзи. Что бы ни случилось с Вэй Ином, он должен узнать это первым. — Пусть оба остаются, — согласился Вэй Усянь, видимо, опасаясь, что иначе эти двое передерутся, как только выйдут за дверь. Если ему суждено вскоре умереть, то и названый брат, и любимый имеют право об этом знать. — Как пожелаете. Молодой господин Вэй, прошу вас ответить, вторгался ли недавно неприятель в ваши южные врата, — старый доктор деликатно воспользовался цветистой метафорой, отчего Вэй Усянь не сразу понял, что именно у него хотят узнать. Зато это поняли Лань Чжань и Цзян Ваньинь. И, если первый стыдливо опустил взгляд, то второй едва не задохнулся от праведного, как он считал, гнева и возмутился: — Да как вы смеете! Мой брат не обрезанный рукав! — Цзян Чэн, пожалуйста, выйди и дай мне поговорить с лекарем наедине, — потупившись, попросил Вэй Усянь. — Не собираюсь я оставлять тебя с этим шарлатаном! — брызгал слюной Цзян Ваньинь. — Что ж, тогда тебе придётся узнать, что я действительно обрезанный рукав, и то, о чём спрашивает лекарь, случалось и не раз, — перебил его Вэй Ин, понимая, что, иначе конца и края не будет возмущённым воплям. Пока Цзян Чэн, потеряв дар речи, ловил ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, лекарь сообщил: — Молодой господин Вэй, вы не отравлены, вы в тягости. — Что? — удивился Лань Чжань, ещё не осознавая о своей причастности к этому знаменательному событию. — Что?! Как такое может быть?! Он же мужчина! — Цзян Чэн наконец-то нашёл дар речи и не преминул им воспользоваться. А вот Вэй Ин почему-то вопросов не задавал и не выглядел слишком уж удивлённым. — Такое иногда случается с заклинателями, если в теле мужчины слишком много иньской энергии, и он прогуливался по мосту со спутником, чья энергия уравновешивает этот дисбаланс, — пояснил лекарь. До Лань Чжаня наконец-то дошёл смысл сказанного: он скоро станет отцом, отцом их общего ребёнка с Вэй Усянем! Он упал на колени возле ложа, на котором возлежал Вэй Ин и сжал его руку. Он даже мечтать не смел о том, что у них может быть общий ребёнок, и сейчас чувствовал себя донельзя глупым и счастливым. От этого на глаза наворачивались слёзы, а губы помимо воли растягивались в улыбке. В горле теснились слова. Не в силах сдержать ликование Лань Чжань заговорил: — Вэй Ин! У нас будет ребёнок! — Ах, ты, сволочь белоленточная! Прикидывался праведником, а сам обрюхатил моего брата! — набросился на него Цзян Ваньинь. — Цзян Чэн, прекрати, иначе я подумаю, что ты сам хотел это сделать! — осадил его Вэй Ин. — Ты, ты… Да как ты смеешь такое говорить, бесстыдник! — глава Цзян поджал губы и вышел из спальни, едва не разнеся по пути двери. — Мой первенец! — восхищённо воскликнул Лань Чжань и прижался щекой к животу Вэй Усяня, поглаживая его руку. Он был счастлив и ожидал увидеть на лице любимого такое же счастье, однако Вэй Ин не казался счастливым. Напротив, он отводил глаза и кусал губу. Страшная догадка уязвила Лань Чжаня в самое сердце. — Вэй Ин, ты не хочешь этого ребёнка, ребёнка, который привяжет тебя ко мне? — внутренне каменея, спросил он. — Нет. Что ты! Просто это не первенец. У нас уже был ребёнок, но я его потерял, — признался Вэй Усянь. — Я так виноват перед тобой. — У тебя был выкидыш? — с трудом сдерживая волнение, спросил Лань Чжань. Он чувствовал себя виноватым за то, что его не было рядом с Вэй Ином в этот трудный период, чтобы помочь и поддержать, если не словом, то делом. — Нет, я выносил его на Луаньцзан. Он родился здоровым. Вэнь Цин помогла. — Вэнь Цин была лучшим лекарем своего поколения. Этот шрам внизу живота остался после того, как она извлекла младенца через разрез? — поинтересовался лекарь, о котором оба позабыли. — Да, — кивнул ему Вэй Ин и повернулся к Лань Чжаню. — Я попросил Вэнь Цин, чтобы её клан позаботился о ребёнке, пока шла война. — Почему ты мне не сказал? — глядя ему в глаза, спросил Лань Ванцзи. — А ты вспомни, как меня встретил. Ты же относился ко мне, как к врагу, — напомнил Вэй Усянь, заставляя Лань Чжаня в тысячный раз пожалеть о том, что тогда не принимал любимого таким, каким тот был. — Каким он был, наш ребёнок? — сквозь слёзы спросил Лань Ванцзи, понимая, что собственными руками много лет назад разрушил их отношения. — Замечательным. Таким забавным и очень умным. Да ты и сам видел его на Луаньцзан. Думаю, А-Юань был бы похож на тебя, если бы выжил, — теперь улыбался сквозь слёзы Вэй Ин. — Он и выжил. И он действительно похож на меня. Ты его видел. И теперь его зовут Лань Сычжуй, — признался Лань Ванцзи. — Почему ты мне не сказал?! — возмутился Вэй Ин. — Дева Вэнь попросила меня о нём позаботиться. Я думал, что он — ваш с ней сын. Когда ты вернулся и сказал мне, что ты ищешь их, я стал ревновать и захотел, чтобы хотя бы часть тебя осталась со мной. Прости меня за это. — Ну и дурак, что такое себе придумал и даже не удосужился меня спросить, — потрепал его по щеке Вэй Усянь. — Убожество! Ты тоже мне ничего не сказал, — буркнул в ответ Лань Ванцзи. — Молодые господа, если я вам больше не нужен, то я, пожалуй, пойду, — подал голос старый лекарь, явно чувствуя себя здесь лишним. — Погодите, — остановил его Лань Чжань. — А рекомендации? — Побольше покоя и хорошей еды, прогулки на свежем воздухе и травки от тошноты. Но, главное — найдите такого же хорошего лекаря, как Вэнь Цин, иначе для молодого господина Вэя всё может закончиться весьма печально, — сообщил целитель и направился к выходу. Лань Чжань нагнал его и отдал кошель со всем, что у него было, спрашивая: — Может, вы поможете, когда придёт срок? — Я слишком стар для этого, руки и глаза уже не те, но голова ещё кое-что соображает. Удачи вам, молодые господа, — целитель поклонился Лань Чжаню и, не торопясь, покинул спальню. Лань Чжань прикоснулся своими губами к губам Вэй Ина. Их поцелуй был похож на глоток родниковой воды в июльский полдень. Когда он закончился, Лань Ванцзи спросил: — Вэй Ин, ты согласен стать моим спутником на тропе самосовершенствования? — Да, — ответил Вэй Ин. — Только больше никаких тайн между нами. — Хорошо, — согласился Лань Чжань. — Спрашивай. — Откуда у тебя те ужасные шрамы на спине? — Это было наказание. Я вызвался принять его вместо тебя, зная, что Цзини не осмелятся меня казнить, но они меня обманули, — пришлось признаться Лань Ванцзи, чтобы между ними больше ничего не стояло. — Но зачем ты это сделал? — глаза Вэй Ина расширились от удивления, и в них снова стояли слёзы. — Потому что люблю, — Лань Ванцзи обнял своё долгожданное счастье. — И я тебя люблю, — шепнул ему Вэй Усянь. Ему оставалось сделать ещё одно, последнее признание. — Этот мой шрам внизу живота. Вэнь Цин резала меня дважды. В первый раз я отдал своё золотое ядро шиди. Поэтому мне и пришлось выбрать тёмный путь, ведь без него я не смог бы даже подняться в небо на мече. — Прости, — Лань Чжань снова почувствовал себя сволочью, той самой, белоленточной. Вместо того, чтобы помочь Вэй Ину, он не только мораль ему читал, но ещё и подраться норовил. — Вэй Усянь, а мне ты собирался об этом рассказать? — прервал их диалог зычный голос Цзян Ваньиня, который появился незаметно для них, и неизвестно, что именно уже успел услышать. Цзыдянь на его пальце опасно поблёскивал. — Цзян Чэн, прости, я не хотел, чтобы ты это узнал, — вскочил с кровати Вэй Ин. — Значит, чужаку раскрыть мой секрет можно, а мне — нет? — обиделся Цзян Ваньинь. — Лань Чжань не чужак, — возразил Вэй Ин. — Он тебе никто, пока вы не совершите с ним три поклона в храме предков! — вновь вспылил Цзян Ваньинь. — И вы немедленно это сделаете, иначе я разукрашу спину второго молодого господина Ланя Цзыдянем! Письмо в Облачные Глубины я уже отправил (Ванцзи внутренне содрогнулся, представив, что именно глава Цзян в нём написал, и как отреагирует на это послание получивший его в отсутствие старшего брата дядя). Не хочу, чтобы мой племянник родился бастардом. — Один уже родился, — ляпнул Вэй Усянь, нарываясь на ещё один убийственный взгляд шиди. — Что ты мелешь?! Яньли и Цзинь Цзысюань сочетались браком по всем правилам при множестве свидетелей! — Я не его имел в виду, а своего первого сына Лань Сычжуя. — Сучий потрох! — выругался Цзян Чэн. — Так этот мелкоЛань, что таскается за моим А-Лином — ваш сын?! Если знал бы, то давно спустил бы на него собак. — Что-то я не видел в пристани Лотоса других собак, кроме Феи, — заметил Вэй Усянь. — Да и та сейчас, по словам Цзинь Лина, в Ланьлине. — А ты вставай и одевайся, ежели не умираешь вот прямо сейчас. Бегом в храм, быстренько совершаете три поклона, а потом мы немедленно отправляемся выручать моих племянников! — скомандовал Цзян Ваньинь. — Цзян Чэн, а как же свадебные наряды? Неужели ты не хочешь, чтобы твой шисюн был самым красивым женихом? — надув губы, заканючил Усянь. — Скорее, невестой, — уточнил Цзян Ваньинь. — Обойдёшься. У меня сохранилось несколько твоих красных нижних ханьфу, в одном из них и пойдёшь в храм предков. И вообще, порядочный молодой господин на твоём месте давно бы утопился от такого позора. — Отличная идея, схожу-ка я искупаться! — просиял Вэй Ин. — Если утонешь до свадьбы, то можешь не возвращаться! — пригрозил Цзян Чэн, с трудом удерживая суровую мину при виде его довольной физиономии. Ванцзи вздохнул с облегчением — кажется, сегодня глава Цзян никого из них не собирался убивать.