Часть 7
17 ноября 2019 г., 17:59
Добро пожаловать в игровую дьявола, Ты ступаешь там, где играют демоны. Это твое Сладкое Королевство, где танцуют мечтатели, И обещаю — это безопасно. Добро пожаловать в игровую дьявола, Можешь посмотреть или потрогать. Это отличный день, чтобы умереть, И обещаю, это не будет стоить много. The Rigs — Devil's Playground
Гермиона услышала его. Не то, чтобы поняла, что он хотел донести до неё, произнеся это: «…я умру, просто умру, если не буду касаться тебя, когда ты настолько близко». Но ей тоже хотелось касаться его, тоже хотелось целовать. Оказалось, что поцелуи могут принести наслаждение и сделать их ближе. Ей хотелось к нему прижаться, вышло быстро и нелепо. Наивно. Было ли это согласием? Она понятия не имела. И ответ не знала, какой ему сказать: «останусь у тебя» или «уйду домой». Всё было тонким, эфемерным. И Гермиона была совершенно не против его прикосновений. Да пожалуйста, сколько угодно, только пусть больше с её чувствами не играет, как ему вздумается. Она, конечно, думала о сексе и девственности. Ей, честно, страшно не было, да и, что скрывать, она его любила. Девственная плева для неё особой роли не играла, так как это всего лишь физиология девочек. И потеря этой самой плевы для Гермионы ровным счётом ничего не значила, потому что семья её не была религиозной — родители врачи и атеисты, сама она тоже в Бога не верила, а секс проступком не считала. Но беспокоило другое, и в этом отражался характер Гермионы: во-первых, забеременеть она не хотела, поэтому сразу вставал вопрос о контрацепции, а об этом говорить ей прямо сейчас с Томом не хотелось, да и в целом пока ей было говорить о подобном неловко; во-вторых, она не понимала, что нужно было сделать перед соитием, как бы это смешно ни звучало, чтобы к нему подготовиться. Возможность гуглить при Томе вопрос о специфике гигиены девочки перед сексом Гермионе представлялась слабо. И весьма комично. В воспоминаниях у неё постоянно всплывали эти картинки со стыдливо хихикающими девчонками в школьной раздевалке после каникул. Когда узнаёшь о соседке по парте больше, чем тебе было нужно: и о размере груди, вдруг появившейся, и о первых волосках, от которых желает избавиться каждая, и о менструации — у кого пошла, а кто-то до сих пор «ребёнок». Стыдливым хихиканьем прикрывалось любопытство и даже зависть. За стыдливым хихиканьем пряталась неопытность и глупость подобных обсуждений, в которых лжи и догадок было больше, чем правды и фактов. Гермиона понятия не имела, как себя вести в основном потому, что её подруги тоже были такими — стеснительно хихикающими, как и она. Интимные разговоры уходили далеко, особенно они касались «взрослых» тем, романтичных. «Фу, думать о таком. Гадость какая — целоваться с языком! А если он зубы не чистит? Бе…», — говорила совсем недавно Гермиона, кривя губы, корчась и всем своим видом показывая отвращение. Сейчас от отвращения следа не осталось, но и зубы перед каждым поцелуем, оказывается, чистить не надо было — достаточно утром и вечером. Пока Гермиона мялась и не знала, как ей поступить, Том её торопить не стал. Он медленно гладил её по спине, и, если прислушаться, можно было услышать, как спокойно и ровно Том дышал, как размеренно билось его сердце. У Гермионы же оно выпрыгивало из груди и заглушало собственное дыхание. Спокойствием с её стороны даже не пахло. — Я, наверное… — его ладонь на мгновение остановилась, — останусь. Ты же меня не выгонишь, правда? — шутливый тон стал резиновым. — Том, мы же не будем заниматься этим? — закусила губу и ткнулась лицом в его грудь, зажмурив глаза. — Посмотрим. Казалось, он без расспросов всё понял, но тогда почему не ответил ясно и чётко. Гермиона от Тома отстранилась и подняла на него внимательный взгляд. Абсолютная непроницаемость её напугала больше всего. — Тогда я… — Хочешь сказать, что пойдёшь домой? Гермиона неуверенно кивнула. Играть с огнём было опасно и, подобравшись к нему так близко, она точно должна сгореть в его пламени. — Как знаешь, — он пожал плечами и отвернулся, чтобы закрыть окно. — На самом деле, — Гермиона переступила с ноги на ногу и виновато смотрела в сторону, — я не думала, что всё зайдёт так далеко. Знаешь, ты всё же старше меня и, — она взмахнула руками, — мальчик… — Парень, — Том поправил Гермиону. — Я парень, юноша, но уже не мальчик. — Да, ты парень, — он сбил её с мысли, поэтому она несколько секунд просто молча мяла футболку пальцами, старательно подбирая слова. — Ты парень, поэтому я сначала не подумала, что тебе будет настолько сложно сдерживать себя, чтобы не заняться со мной сексом, — выпалив это и глядя на него так, будто вот-вот и она расплачется снова, Гермиона похлопала ладонями себя по щекам. — А я не готова к такому, — она покраснела ещё сильнее, а стыдливые смешки подкатывали к горлу — серьёзно о таком она не говорила ни разу. — Ну, знаешь, не в том плане, чтобы я тебя не хотела как парня и всё в таком духе, — Гермиона стала нервно жестикулировать. — Просто… Понимаешь… Я купалась утром и… на мне не прямо то самое бельё, — рассмеялась. — И я понятия не имею, — она ткнула пальцем сначала в сторону его паха, потом указала на себя, — как это происходит, — на её лбу выступили капельки пота, — как у мальчиков там всё устроено, что нужно делать и… — Гермиона вздрогнула. — У меня нет презерватива — это раз, я им не умею пользоваться — это два, я пока не хочу детей — это три. На кухне повисла тишина. — Я, конечно, знал, что ты… — Том замолчал, прикрыл рот ладонью, стараясь сдержаться, но вышло слабо, потому что Гермиона нахмурилась и уже была готова отстаивать свою точку зрения до конца. — Ой, — он засмеялся, согнулся и схватился за живот, будто тот у него сильно заболел, — не могу… Ты… такая… смешная… А до чего ещё… ты… додумалась?.. — Том, всё ещё смеясь, взглянул на неё, и его тут же накрыл новый приступ хохота. — Может… ты бы «тренировалась» в надевании… презерватива на… банан? Гермиона подошла к нему, сжала пальцами его ухо и дёрнула наверх. — Издеваешься? Я вообще-то серьёзно, а тебе только хиханьки да хаханьки. — Я тоже… — смех, — серьёзно. Ай. — Да иди ты в (прим. автора: возможно, Гермиона имела ввиду дальнее эротическое)!.. — она его отпустила, развернулась на пятках и быстро зашагала прочь. Она зашла в его спальню, быстро прошагала к столу, схватила со стола тетрадь и развернулась, чтобы взять сумку, но Том оказался совсем близко и неожиданно. Он шёл за ней бесшумно, так? Быстро и резко перестал смеяться? Посерьёзнел? Что с ним не так? Почему он такой? Том положил ладони на её предплечья и сжал их осторожно, но крепко, удерживая Гермиону на месте. — Постой. Я хочу объясниться. Снова. Он говорил чётко и медленно, как бы обдумывая и взвешивая каждое слово. Гермиона смотрела за его спину, на зеркальную стену. Это так странно — видеть своё отражение в зеркале в полный рост, видеть себя, покрасневшую от эмоций, за спиной Тома. Отражение гипнотизирует, будто говорит вкрадчиво «Ты же этого хотела. Почему убегаешь?». — Я не хочу лишать тебя девственности этой ночью. Ты меня неправильно поняла. — Надо было выражаться яснее, — она говорила полушёпотом ему в плечо. Гермиона видела свои глаза — блестящие и красные от слёз. Она стала такой плаксой. — Я хочу касаться тебя, но это же не значит, что я хочу тебя изнасиловать, в конце-то концов! — он повысил голос. Гермиона различила нотки отчаянья в его словах. — Я устал. Был тяжёлый день. Ещё я хотел бы поработать со сценарием, — Том ослабил хватку, скользнул ладонями и кончиками пальцев по её коже и сделал шаг назад, полностью закрывая отражение Гермионы. — Я не держу. Я… — он замолчал, сглотнул и опустил взгляд. — Я только… «Я только хотела быть с тобой». — Я только хотел остаться рядом с тобой. Гермиона стояла как вкопанная. Снова застыла на месте и почти не дышала, слушая его, стараясь понять. Она не смотрела ему в лицо, потому что это было бы слишком. Смотреть прямо в глаза — неправильная стратегия. — Я солгу, если скажу, что не хочу заняться с тобой сексом, лишить тебя девственности. Я хочу этого, но сейчас не время. Мы только признались друг другу. Я хотел всё сделать постепенно. Я бы хотел с тобой поспать вместе, в одной постели. Целовать тебя. Гладить тебя. Согревать тебя. Это не секс, это… — Другое, — продолжила за него Гермиона, наконец, глядя ему в лицо. И, правда, что-то в этом было: избегать его взгляда, а теперь вдруг встретиться с ним и принять обоюдоострый удар. Понимание. Они понимали друг друга всё это время, но если бы Гермиона не была зациклена на осторожности, не было бы этого. Не нужно было ему говорить эти глупости. Не нужно было… Она была неправа. Опять. Снова. — Извини, я наговорила лишнего. Том удивлённо посмотрел на неё и нерешительно улыбнулся. — Нет, ты права. Надо о таком говорить, но это было, — Том покраснел, — так неожиданно… и наивно. Очень наивно. — То есть, ты хочешь сказать, что ты гуру и всё знаешь? — Гермиона снова нахмурилась. — Нет, конечно, — он плюхнулся на край кровати, — но я знаю определённо больше тебя. Он достал телефон из кармана и что-то в нём делал, а потом бросил его в сторону Гермионы, а та, выронив из рук тетрадь, его поймала, подпрыгнув. — Зачем бросаешь? Ты дурак? — Но ты же поймала. Гермиона посмотрела на экран смартфона и увидела подборку видеороликов, на обложках которых были мужчины и женщины. Голые. Абсолютно, блин, голые. Она сморщилась и даже произнесла «Фу» совсем тихо, но без налёта омерзения. Всё-таки любопытство взяло над ней верх, как и инстинкты. — Телефон — это не удобно, — заметил Том, глядя на алое лицо Гермионы и то, как она не знает, что ей делать с тем, что он ей дал. — Во-первых, его нужно держать, а во-вторых, нас двое. Он встал с кровати, забрал из рук Гермионы телефон, положил его в карман и взял свой ноутбук. Том положил между её лопатками горячую ладонь и подтолкнул к кровати. — Не стесняйся, садись. Том ввёл пароль и зашёл в систему. Он открыл браузер, напечатал адрес Pornhub и открыл его. Сайт не требовал авторизации. Том сел за спиной Гермионы и поставил ноутбук перед ними чуть в сторону — так, чтобы они смогли вытянуть ноги. Необычное ощущение такого тесного контакта с Томом Гермиону смутило сильнее, чем страница с популярным порно в Великобритании. Том ввёл в поисковую строку сайта «петтинг парень и девушка». — Мы… мы… будем это смотреть? — Гермиона сильно напряглась. Том же ничего не ответил, лишь положил руки на её спину и стал мягко разминать мышцы, снимая напряжение девочки. Он и нажимал, и гладил, и растирал. А ещё дышал в затылок, и тёплый воздух щекотал кожу, а выпавшие из причёски волосы слегка касались шеи, посылая по телу очень приятное тепло. Гермиона всё смотрела на экран ноутбука, на те обложки видео, на которых совершенно в непристойных, развратных позах лежали и сидели разные люди. Как они гладили друг друга, прикасались к друг другу… Очень хотелось посмотреть, как это происходит. Или испытать на себе. Гермиона не знала точно, чего именно она хотела больше. Она нерешительно протянула руку к ноутбуку, но тут же её опустила на постель. Том приблизился к ней плотнее, прижался к её спине грудью и прошептал на ухо: «Давай, в этом нет ничего плохого». Она выбрала видео, которое было подписано «Нежно ласкает свою девушку пальцами». На обложке они целовались, лёжа на диване. Гермиона сглотнула, нажимая на ролик. Рваный вдох. Том такой горячий. Как душно быть к нему вот так близко. Как же хочется умыться холодной водой, встать под душ и простоять под струями долго-долго. Заставки никакой не было. Просто запись каких-то пользователей на веб-камеру. — Не постановочное видео обычных подростков, — Том поцеловал её шею. — Таких же, как мы с тобой. Парень на видео целовал девушку, гладил по спине и удерживал к себе близко. Очень близко. А она была такой мягкой в его руках, податливой. Парень снял с неё летнее платье. Дотронулся до её груди пальцами, провёл по ним кругами. Гермиона задохнулась, когда Том тоже положил ладонь на её правую грудь. Сквозь ткань она ощущала его жар. Парень уложил девушку на диван, навис над ней — он был в лёгкой летней одежде, — и стал ласкать её соски языком. — Какие они быстрые, — Том хмыкнул, положив левую руку на вторую грудь Гермионы, нежно и осторожно её массируя. — Тебе не больно? — Н-нет. Том хрипло засмеялся. Гермиона не понимала из-за чего, но сейчас ей было это не так уж и важно. Она сгорала в его руках, таяла как восковая фигурка от пламени. Парень на видео захватывал её соски ртом и посасывал. Гермионе вдруг захотелось узнать, какие ощущения от таких прикосновений бывают. Девушка постанывала и даже раздвинула ноги, а он поставил между её ног одно колено и положил ладонь на ткань её трусиков. Гермиона на мгновение зажмурилась. Том начал гладить её соски по кругу, переставая уделять внимание всей груди, концентрируясь только на них. Между ног стало неуютно. Навязчиво жарко и как-то необычно, как совсем недавно. Гермиона помнила тот день, когда она наблюдала за тем, как старшеклассники играли в футбол, а она наблюдала за ними со стороны, стоя с подругами. Гермиона помнила, как у неё тогда впервые так сильно намокли трусики, что влага каплями чуть ли не скатывалась по бёдрам. Гермиона тогда пулей убежала в туалет, не имея понятия, что с этим делать. Такое же чувство было и сейчас, только гораздо сильнее. Стоны девушки из видео возбуждали Гермиону ещё сильнее, когда парень стал касаться её там. Так нежно и настойчиво, а она его к себе подпускала, даже, казалось, жаждала и поддавалась к его пальцам всем телом навстречу. Гермиона хотела так же. Том сжал её соски. Непривычно-острое ощущение. Боль вперемешку с сильным наслаждением. Гермиона откинулась назад и ощутила, как что-то твёрдое и горячее сквозь ткань упирается в её поясницу. И когда она двинулась к нему ещё плотнее, намеренно прижимаясь к тому месту, Том хрипло застонал ей на ухо. — Хочу, — еле выговорила Гермиона и вильнула бёдрами, всё-таки их рассоединяя. Том послушно разжал пальцы и опустил их на пояс брюк Гермионы. Он расстёгивал пуговицу на джинсах, а Гермиона едва дышала, глядя то на видео, то на его руки. Том расстегнул молнию и запустил свою ладонь внутрь. Гермиона застонала громче, сжимая бёдра, тем самым, крепче притягивая ладонь Тома к себе. — Как влажно, — он охнул, — мокро. И горячо. Вряд ли, Гермиона понимала, что делала. Она лишь хотела, чтобы зуд и напряжение прошли, чтобы она смогла расслабиться. — Как хорошо, — Гермиона заговорила громче. — Ещё. Пожалуйста, ещё. Том трогал сквозь ткань трусиков её большие половые губы, массировал их и сжимал. Но этого явно не хватало, это не всё, и Гермиона об этом прекрасно знала. Гермиона изгибалась и тянулась к его ладони, как бы подталкивая. — Ещё… На видео парень снял трусики девушки, опустился перед ней на колени и трогал её там, между ног, пальцами. Гермиона видела это, она смотрела на лицо девушки, которая жмурилась и кричала. Как её тело содрогалось от его прикосновений, как она тяжело дышала и пыталась его то ли оттолкнуть от себя, то ли прижать к себе. Да, Гермиона хотела так же. Точно так же. Прямо сейчас. Он отнял ладонь от её трусиков, а Гермиона чуть ли не заплакала. Том медлил. Он смотрел на неё, как она беспомощно ёрзала туда-сюда, беспорядочно, будто в агонии. И по её щекам стекали слёзы. — Том, пожалуйста… Пожалуйста… Видео закончилось, а он даже и не думал заканчивать с нею. — Приподнимись. Она выполнила его просьбу тут же, и Том спустил её джинсы до колен, а вслед за ними и трусики. — Ты прекрасна, — он жарко шептал ей на ухо, скользил пальцами по её влажной коже, проводя между большими губами, едва задевая подушечками пальцев её клитор. — Боже, как ты прекрасна. Гермиона сжала ткань постели в кулаках, когда Том вошёл во вкус и стал исследовать её там везде. Пальцами проводил в тех местах, где ощущалось наибольшее напряжение. Он осторожно гладил, и Гермиона, глубоко вздохнув, ощутила сладковатый запах, витавший в воздухе. — Это ты, — он говорил ей на ухо. — Так пахнешь ты. Это запах твоего возбуждения. Мокро, влажно. Очень влажно. Том осторожно вошёл пальцем во влагалище. Необычно, но как-то правильно. Гермиона почувствовала, как он во что-то упёрся. — Это твоя плева. Так близко, — он произнёс на выдохе. Том двигался пальцем внутри неё вверх-вниз средним пальцем правой руки, а указательным левой ласкал её клитор. Медленно, по-кругу. Очень-очень медленно. Гермиона поджала пальцы на ступнях — жар дошёл и туда, а вместе с ним и напряжение. Гермиона стала натянутой, подобно струне. Выгнулась, повернула голову вбок, и Том жадно поцеловал её в губы, заглушая тем самым её громкие стоны. Ей хотелось вдохнуть, но она не могла. Огонь внутри. Внутри и снаружи. Гермиона сильнее стиснула ткань, послышался треск. Она рыдала. Безмолвно. Кусая его губы зубами, не думая, что причиняет ему этим боль. Он ускорился, и первая волна прошибла её так быстро, что Гермиона рухнула на постель. Его пальцы всё ещё двигались. И ещё одна. Она скрестила ноги и разорвала поцелуй, тихо и подавленно всхлипывая, видя перед глазами темную пелену. — Ай, — движения Тома всё ещё причиняли наслаждение, но вместе с ним они пронзали её болью и стискивали что-то внутри, будто у неё был сильный спазм. — Б-больно. Том вытащил палец из влагалища, но клитора всё ещё касался, поэтому Гермиона оттолкнула его левую руку. — Х-хва-т-тит.***
Гермиона всё ещё вздрагивала, когда Том встал с кровати, убрал ноутбук и снял с неё джинсы окончательно. Она не смотрела на него, лежала, уткнувшись лицом в одеяло. Том не стал её трогать. Он лёг рядом и набросил на Гермиону плед. Его пальцы были всё ещё в её смазке. И ему не хотелось их вымыть. Наоборот, он смотрел на них внимательно и даже удивляясь, что до такого состояния можно довести девушку всего лишь пальцами. А что будет, если это будет член? В паху возбуждение и не думало спадать, напоминания о себе ноющей болью. О, он бы хотел облегчить свои страдания, но так было неинтересно. — Как ты? — его голос звучал неожиданно спокойно, хотя внутри него бушевал пожарище. Гермиона придвинулась к нему ближе и обняла его, уткнувшись лицом в грудь. Она долго молчала. — Это… было так… — сбито начала она, наконец-то взглянув на него. — Угу. — Хочу ещё, — она всхлипнула и сбросила с себя плед. — Ты же ещё не?.. — Да. — А как это бывает у мужчин? — Гермиона коснулась его живота пальцами и запустила руку под одежду. Том сглотнул. Его тело реагировало на неё так, что мыслить рационально он не мог. Не надо было ей позволять его трогать. Том ей поддался, поэтому Гермиона встала на колени и стянула с него футболку. Она гладила его грудь и торс, гладила плечи и рёбра. Гладила низ живота. И эрекция приносила ему дискомфорт, что Том мечтал о том моменте, когда он снимет штаны и трусы, чтобы коснуться своей возбуждённой плоти. Это так легко, но Том не хотел так просто всё закончить. Не хотел. Это возбуждение, это чувство — принадлежало ему. Только ему. И он хотел его удержать прямо здесь и сейчас, оставить неудовлетворённым, томящимся, сводящим с ума, чтобы он мог думать только об этом, мечтать только об этом, представлять себе, как он опрокинет Гермиону на кровать, раздвинет её ноги, снимет с себя одежду и возьмёт её. Трахнет. Выебет. Кончит. В неё. Он бы хотел, чтобы это желание не проходило, не отступало ни на мгновение, потому что оно делает его настоящим. — Гермиона, — Том поймал её руки, — остановись. Ложись на спину, — она подчинилась. — Раздвинь ноги. Раз тебе до сих пор мало, я хочу попробовать кое-что ещё.
