Глава 6, в которой Ким Сокджин все-таки отмечает Рождество
16 января 2020 г., 18:00
Примечания:
В этой главе 10 тысяч слов о чистейшем слоу берне намджинов.
Каждая переписка происходит в случайные дни. Некоторые выбраны специально, но просто помните, что они не обязательно происходят в хронологическом порядке, и все будет хорошо.
НАМДЖУН Поздний вечер сочельника
В спальне Ким Намджуна на третьем этаже дома братства Бета Тау Сигма сразу три вещи случились друг за другом так быстро, что могло показаться, будто они случились одновременно. Первым событием был на секунду мигнувший свет — просто небольшая вспышка тьмы, а потом лампочка вернулась к жизни, вспомнив, что она должна была делать. Намджун поднял взгляд и мельком подумал, что, может, он просто моргнул, или ему показалось, а может, это недосып, и недостаток сосредоточенности, и куча упаковок с попкорном, которые он съел за последние недели, превратились в опасный нейротоксин, и это был один из признаков раннего слабоумия. Он также задался вопросом (еще более мельком), стоит ли сохранить трек, над которым он работал последний час. Вторым событием был снова вспыхнувший свет — Намджун почувствовал большее облегчение, чем следовало, от того, что это, видимо, был не нейротоксин — прежде чем пришел в себя. Его компьютер выключился. Прогресс не сохранился. Жесткий диск замер. Третьим событием был крик, разнесшийся по дому. На секунду Намджун даже подумал, что это был его крик (ему казалось, что хоть какой-то звук он должен был издать: вся работа полетела к чертям, компьютер накрылся, а в комнате с каждой секундой становилось все холоднее и холоднее), но тут его поразило осознание, что нет, нет, он вообще не издал ни звука (кроме, возможно, слабого хрипа), и что они с Джином были единственными людьми в доме. С Джином? Черт, Джин! Ким Намджун вскочил, повернулся к двери, чуть не задушив себя наушниками, и потратил три безумные секунды, распутываясь, а потом шагнул вперед, споткнулся в темноте о корзину для белья и упал лицом в пол. Ему потребовалось поистине неловкое количество времени, чтобы собраться и восстановить силы, подняться с пола и открыть дверь в спальню, прыгнуть через коридор на лестницу, броситься по ступеням в такой безумной спешке, чтобы добраться до источника крика, что ему было почти плевать на темноту, пока он не споткнулся о нижнюю ступеньку и едва удержался от того, чтобы впечататься лицом в стену. В доме стояла тишина. Никаких других криков, никаких шагов, никакого гула жилого дома. Просто тихо. И темно. И Ким Намджун помчался по центральному коридору на кухню. Когда он перешагнул через порог кухни (рука сжимала дверной косяк для поддержки, грудь тяжело вздымалась), Джин стоял на коленях у стола, склонив голову, спрятав лицо в руках, широкие плечи напряглись и слабо подрагивали. — Джин, — выдохнул Намджун, прислонившись к стене, чтобы отдышаться. — Джин, ты в порядке? Джин посмотрел на него слегка безумными глазами. — Нет, — прошептал он. — Я не в порядке.* * * * * ДЖИН Две недели назад
Когда Ким Сокджин проснулся, мир был тих и спокоен. Это была неестественная тишина, такая тишина, где все кажется слегка приглушенным, будто накрытым одеялом. Не было никакого шума дорог с улицы, утреннего пения птиц, хлопания дверей или криков людей снаружи, что всегда казалось близко к кампусу. Свет проникал сквозь шторы, и это не выглядело правильно. Где-то в доме раздался стук. Пустой стакан на его прикроватном столике звякнул о будильник. А потом кто-то крикнул что-то (Тэ, судя по высоте тона), раздался восторженный вскрик, сопровождаемый глухим шумом, когда скрипнули несколько ступенек на лестнице. Джин спрятал голову под подушкой и начал молиться на то, что запер вечером дверь спальни. Где-то за дверью в стену врезалось тело, а потом что-то ритмично застучало. Голос Чимина просочился сквозь древесину, донося что-то наподобие ВСТАВАЙ ВСТАВАЙ ТЫ НИКОГДА НЕ ДОГАДАЕШЬСЯ ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, и Джин понял, что сначала они пошли в комнату к Намджуну, что означало, что у него есть, по крайней мере… Дверь в их общую ванную открылась, и через порог перешагнул Намджун, его глаза все еще были закрыты и слегка опухли. На нем не было ничего, кроме черных трусов-боксеров и майки без рукавов, волосы торчали в разные стороны, под глазами были мешки, и когда он оказался на расстоянии фута от кровати Джина, он опустился на колени, наклонился и упал лицом в матрас. — Снег выпал, — пробормотал Намджун в простыню. — Просто чтоб ты знал. Джин сел, потянулся, зевнул и застонал. — По крайней мере, он выпал после экзаменов. — М-м-м-м. — Эй. Намджуни, — Джин ткнул Намджуна в плечо. — Не говори, что ты опять уснул. — Твоя кровать теплая, — Намджун сел прямо, открыл один глаз и посмотрел на него. — Эй. Хен. Подвинься. Джин плюхнулся назад и растянулся в позе морской звезды. — Не могу. Некуда двигаться. — Твоя кроватка теплее моей, — заспорил Намджун, поднимаясь и толкая его. — Я устал и замерз. Слушай своего президента. Прояви немного уважения. — Ты не мой президент. Я за тебя не голосовал. Я старше и… Эй! Намджун! Не щипай меня! — Джин перевернулся и сонно прижался к стене. — Ладно. Ты ужасен. Кровать скрипнула, когда Намджун залез под одеяло. — Я прекрасен. — О боже, у тебя руки просто ледяные. — Поэтому мне и нужно в кровать. Господи, Джин, ты прям как печка, ты в курсе? — В курсе я! Я печка! Я своя собственная печка и не собираюсь позволять прикасаться ко мне каким-то сосулькам. Нет! Не надо! Под рубашкой мое личное пространство! Ким Намджун, клянусь всем, чем… Намджун плотно прижался к нему, обхватив его ногами и руками. — Ты никогда не клянешься и не ругаешься. Ты будто любящая мать, заботящаяся о детях. Всегда стараешься быть образцом для подражания. — Ненавижу тебя, — простонал Джин. — С Рождеством, — выдохнул Намджун в затылок Джина. — Ага, — ответил Джин, зарываясь лицом в подушку. — С Рождеством.* * * * *
От: Ким Намджун Отправлено: 15:47, 12 дек. хей, чувак, мне нужна твоя помощь
От: Мин Юнги Отправлено: 15:47, 12 дек. ля чего тебе надоОт: Ким Намджун Отправлено: 15:48, 12 дек. родители Джина едут на Гаваи на рождество
От: Мин Юнги Отправлено: 15:50, 12 дек. ок От: Мин Юнги Отправлено: 15:50, 12 дек., а я тут причемОт: Ким Намджун Отправлено: 15:51, 12 дек. ну и он остается в доме
От: Мин Юнги Отправлено: 15:52, 12 дек. ага, но я все еще не понимаю, причем тут я От: Мин Юнги Отправлено: 15:52, 12 дек. Тебе презики нужны или что От: Мин Юнги Отправлено: 15:53, 12 дек. Ты сам себе уже и презики купить юлять не можешь?От: Ким Намджун Отправлено: 15:54, 12 дек. добавь уже в словарь на телефоне ругательства От: Ким Намджун Отправлено: 15:54, 12 дек. это отвлекает
От: Мин Юнги Отправлено: 15:55, 12 дек. иди нвхуй, пирдурокОт: Ким Намджун Отправлено: 15:56, 12 дек. господи боже, забей От: Ким Намджун Отправлено: 15:56, 12 дек. сделай вид, что я ничего не говорил
От: Мин Юнги Отправлено: 15:57, 12 дек. не, все норм От: Мин Юнги Отправлено: 15:57, 12 дек. Но серьезно, я не понимаю, чего ты от меня хочешьОт: Ким Намджун Отправлено: 15:59, 12 дек. он расстроился, чувак От: Ким Намджун Отправлено: 15:59, 12 дек. очень расстроился От: Ким Намджун Отправлено: 15:59, 12 дек. никогда его таким не видел
От: Мин Юнги Отправлено: 16:01, 12 дек. правда? как по мне, он выглядит нормальноОт: Ким Намджун Отправлено: 16:02, 12 дек. поверь мне. он не в порядке.
От: Мин Юнги Отправлено: 16:03, 12 дек. Ну ок. Он твоя жена, чувак.От: Ким Намджун Отправлено: 16:04, 12 дек. побудь серьезным хоть одну гребаную секунду, Юнги От: Ким Намджун Отправлено: 16:05, 12 дек. я всегда провожу рождество в доме, и мне пофиг, но Джин ВСЕГДА уезжает домой От: Ким Намджун Отправлено: 16:05, 12 дек. я хочу придумать что-то особенное От: Ким Намджун Отправлено: 16:05, 12 дек. устроить настоящий праздник
От: Мин Юнги Отправлено: 16:08, 12 дек. противноОт: Ким Намджун Отправлено: 16:08, 12 дек. чего тут блин противного От: Ким Намджун Отправлено: 16:09, 12 дек. я волнуюсь о состоянии моего друга, это совершенно не противно От: Ким Намджун Отправлено: 16:10, 12 дек. да я гребаный святой От: Ким Намджун Отправлено: 16:10, 12 дек. пойду стану членом какого-нибудь культа
От: Мин Юнги Отправлено: 16:14, 12 дек. моя идея тоже включала в себя членыОт: Ким Намджун Отправлено: 16:10, 12 дек. зачем я вообще решил тебе написать
От: Мин Юнги Отправлено: 16:15, 12 дек. Потому что я понимающий человек, который понимает любовь Джина к Рождеству на глубоком уровне.От: Ким Намджун Отправлено: 16:15, 12 дек. правда?..
От: Мин Юнги Отправлено: 16:16, 12 дек. Нет, ьлядь, не правда От: Мин Юнги Отправлено: 16:16, 12 дек. слушай, хенОт: Ким Намджун Отправлено: 16:16, 12 дек. не зови меня хеном, серьезно
От: Мин Юнги Отправлено: 16:16, 12 дек. если хочешь нормального рождества, найди хотя бы елку От: Мин Юнги Отправлено: 16:16, 12 дек. И типа… лампочки От: Мин Юнги Отправлено: 16:16, 12 дек. которые миргают туда-сюдаОт: Ким Намджун Отправлено: 16:17, 12 дек. в следующий раз, когда окажусь рядом с твоим телефоном, займусь твоим словарем
От: Мин Юнги Отправлено: 16:18, 12 дек. даже не трогай мой оребаный телефон* * * * * ДЖИН 13 декабря
— Вы почистили зубы? — спросил Джин с порога. — Да, — хором ответили Чимин с Тэхеном. — Не забыли еду в дорогу? — Джин отступил, пропуская наружу Юнги. — Юнги, а ты? Зубы почистил? Еду взял? — Да, мам, — вздохнул Юнги и поставил чемодан на пол, чтобы надеть ботинки и намотать большой черный шарф, который Джин в прошлом году связал ему крючком. — Зубы почистил, еду взял. — Чимин? Тэ? Тэхен хитро улыбнулся и распахнул свое большое пальто, демонстрируя подкладку, увешанную конфетами и чипсами. — Не волнуйся, хен, — сказал он, застегивая пальто и цепляясь рукой за локоть Чимина. — Я взял все для нас обоих. Джин закатил глаза и скрестил руки на груди, защищаясь от холода. Его носки были недостаточно теплыми, чтобы долго стоять на морозе, но… он прищурился. — Подождите. А где Хосок? Юнги пожал плечами — или что-то в этом роде, сложно было сказать наверняка под несколькими слоями свитеров, пальто и шарфа, в которые он завернулся, прячась от холода. — Без понятия, — пробормотал он под шерстью шарфа. — Сказал, что ему надо с чем-то помочь Намджуну. Джин пробормотал что-то себе под нос, шагнул обратно в дом и ступил на лестницу. — Хосок! Поторапливайся! Если сейчас не спустишься, опоздаешь на поезд!.. — но тут открылась входная дверь, и он остановился посреди коридора с открытым ртом. На пороге стоял Хосок, его щеки порозовели, глаза сияли, на шапке был снег, а перчатки были в грязи и во льду. Он неловко сжимал в руках верхушку одной из самых нелепо кривых елок, которую Джин когда-либо видел. — Никогда не догадаешься, — защебетал Хосок, топая через порог своими ужасно грязными ботинками, — на что мы с Намджуном-хеном пошли, чтобы ее достать. — Не называй меня хеном, — раздался голос откуда-то с другой стороны кучи пестрых веток. — Я серьезно, Хосок. — Ему не нравится, когда его зовут хеном, — слабо сказал Джин, отступая назад, чтобы освободить место Хосоку, который стянул ботинки и зашел в дом, с каждым шагом рассыпая иголки, снежинки и кусочки льда. — Что?.. — Да это же гребаная новогодняя елка, — сказал Юнги, оттягивая шарф ото рта и бросая недоверчивый взгляд на входную дверь, где, как Джин мог только предположить, находился Намджун. — Хосок и Намджун-хен сходили и притащили гребаную новогоднюю елку. — Прекрати, — прорычал Намджун, наконец протискиваясь через входную дверь с нижней частью дерева, выглядя одновременно вдвое отвратительнее и на половину менее довольным, чем Хосок, — звать меня хеном. Сколько еще раз повторять? Джин открыл рот. Закрыл рот. Снова открыл. — Я так полагаю, бесполезно просить вас не устраивать тут беспорядок. — У тебя когда-нибудь была новогодняя елка, хен? — спросил Тэхен, стягивая ботинки и восхищенно подпрыгивая около Намджуна и Хосока, пока они с трудом втаскивали елку в гостиную, тащили ее мимо дивана и ставили у окна, где она тут же начала оттаивать — с веток начал капать тающий снег. — Беспорядок — неотъемлемая часть этого. — Я приберусь, — простонал Намджун, сильно потянувшись, разминая спину. — Просто дай мне установить эту чертову штуковину. — А я… — начал Хосок. — Нет, — быстро прервал его Джин, шагнув вперед и схватив Хосока за локоть. — Ты все оставляешь на последнюю минуту, так ты на поезд опоздаешь. Надевай обувь, Тэ… — Он оглянулся. — Тэ, убери руки от дерева! Это тебе не игрушка! — Кажется, тут гнездо, — сказал Тэхен, наполовину зарывшись в ветви. — Где вы достали это дерево? Хосок уже стоял на пороге, снова обувшись и распахнув дверь, почти переступив через порог. — Где же еще? — радостно крикнул он через плечо. — На территории Тау Дельта. Дверь захлопнулась, и Джин развернулся на каблуках и пристально посмотрел на Намджуна. — Намджун, — холодно сказал он. — Вы украли елку у Тау Дельта? — Это наша реплика! — радостно вскрикнул Чимин, на его лице был написан восторг. — Тэ! Давай уже быстрее! — Это гнездо, — настаивал Тэхен, несмотря на то, что Чимин принялся завязывать ему шнурки на ботинках и нахлобучил шапку на голову. — Думаю, там живут птички. — Все лучше, чем осы, — проворчал Юнги, открывая двери и выводя их обоих. Он посмотрел на Намджуна через плечо. — Гирлянды, — сказал он и странно ухмыльнулся. — Тебе нужны гирлянды. Которые туда-сюда моргают, понял? Дверь хлопнула в третий и последний раз. Джин посмотрел на нее, а потом медленно развернулся на каблуках — руки скрещены на груди, губы сжаты. Намджун открыл рот, но остановился, когда увидел выражение на лице Джина, и, побледнев, снял перчатки. — Ким Намджун, — снова сказал Джин медленно и спокойно. — Я спрошу тебя еще раз. Ты украл елку у Тау Дельта? Намджун слабо улыбнулся в некой надежде — так он выглядел, когда думал о чем-то, что может его спасти, когда пытался зацепиться за соломинку — развел руками в примиряющем жесте и сказал: — С Рождеством?* * * * *
От: Ким Намджун Отправлено: 13:14, 15 дек. хей, Чимин
От: Пак Чимин Отправлено: 13:16, 15 дек. ?От: Ким Намджун Отправлено: 13:17, 15 дек. мне нужна помощь
От: Пак Чимин Отправлено: 13:17, 15 дек. кк От: Пак Чимин Отправлено: 13:17, 15 дек. что случилось?От: Ким Намджун Отправлено: 13:18, 15 дек как ты знаешь, Джин проводит рождество в доме — и ему очень грустно из-за этого, и я пытаюсь придумать, как его развеселить
От: Пак Чимин Отправлено: 13:19, 15 дек. оу :3От: Ким Намджун Отправлено: 13:20, 15 дек нет, не «оу» От: Ким Намджун Отправлено: 13:20, 15 дек все не так От: Ким Намджун Отправлено: 13:20, 15 дек я просто хороший друг От: Ким Намджун Отправлено: 13:20, 15 дек я хороший друг, у которого нет ни единой идеи, так что помоги мне
От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. лол хз От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. он любит еду? От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. приготовь ему что-нибудь От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. НЕТ От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. не так От: Пак Чимин Отправлено: 13:21, 15 дек. купи ему едыОт: Ким Намджун Отправлено: 13:23, 15 дек спасибо за доверие, Чимин
От: Пак Чимин Отправлено: 13:24, 15 дек. хен, ты буквально сжег его плиту* * * * * ДЖИН 23 декабря
В пустом доме было… тихо. Слишком тихо. Неестественно тихо, не считая того, когда шумел Намджун, спускаясь по лестнице со звуком, словно падает огромный шар для хомяка, дребезжа и звеня, он напевал и насвистывал что-то поэтическое себе под нос. Первые дни Джину даже нравилось это. Конечно, была конкретная причина, почему он жил в доме Бета Тау Сигма, а не самостоятельно в одинокой квартирке за пределами кампуса, но большая (хоть в данный момент и наполовину разрушенная) кухня была только одной из причин: тут были парни, и они делали все здесь немного волнующим. Иногда, конечно, они заставляли понервничать… никогда не знаешь, что Тэхен притащит домой, какой новый загадочный протеиновый коктейль Чимин закинул в блендер, а потом оставил грязь в раковине, и что за странности происходят в доме и вне его с каким-то странным, но ровным ритмом, который стоило ожидать от приключений бестолковых студентов музыкального. Первые дни, когда первоначальный шок (благословение, настоящее благословение) стих, Джин даже наслаждался этим. Он воспользовался возможностью, чтобы посидеть на диване, читая книгу (художественную книгу, не о еде, просто для развлечения — особая редкость в жизни кандидата наук по кулинарии), выпить чаю и погреться в разноцветных огнях новогодней елки, которую Намджун с Хосоком украли с территории братства Тау Дельта. Он бы никогда не смог сделать этого, пока все дома: Юнги будет спорить с Намджуном, Хосок чем-то будет стучать в подвале, а Чимин с Тэхеном — страстно выяснять отношения посреди коридора. Он никогда не мог сделать этого, будучи дома с родителями, с родственниками, приезжающими в самое неподходящее время, и печеньем в духовке, и миллиардом дел, которые нужно переделать, и постоянными вечеринками его мамы, и отцом, который каждую секунду ведет себя как Отец Средних Лет, Который Пытается Общаться Со Своим Молодым Сыном. Но на пятый день у него все еще оставалось немногим более недели до того, как все начнут возвращаться (появляться в доме по одному или по двое, перевозить тяжелый багаж и набитые желудки), и еще целых два дня до Рождества, а Намджун застрял с каким-то проектом на три дня и едва ли выходил из своей комнаты за последние сорок восемь часов, и Джин пробежал всю стопку книг, которые он отложил за последний год, чтобы прочитать, Когда У Него Будет Время (с ожиданием, что это время будет примерно Никогда), и он официально Устал От Безделья. Было скучно. И одиноко. Родители уехали на Гаваи без него (даже не спросив его), парни уехали, а Намджун… Намджун был Намджуном, и Джин не мог серьезно обвинять его в этом, потому что Намджун всегда был таким, он увлекался чем-то, а потом застревал в этом, пока не разбирался, будто не мог пошевелиться, пока его мозг не распутывал гордиев узел. На часах было примерно четыре часа дня двадцать третьего декабря, Джин сидел на диване в гостиной, просматривая обновления в инстаграме, отчаянно пытаясь не завидовать (селкам Хосока, постоянным обновлениям инстаграма Тэхена с едой его бабушки), когда входная дверь вдруг отворилась. Он поднял глаза, от удивления расслабив руку, и телефон упал на его колени. — Кто там? — Привет, — послышался голос Намджуна из прихожей, непривычным эхом отразившись от стен. Голос был грубым и приглушенным, хриплым от холода (на этой неделе без конца шел снег, улицы становились все более и более непроходимыми с каждой туманной ночью), заглушенный толстым шарфом, который он обернул вокруг шеи шесть раз. Раздалось несколько ударов и резкий стук (Джин поморщился), что, конечно, значило, что Намджун опрокинул вешалку. — Черт… — Ты в порядке? — Джин высунул ноги из-под одеяла и надел тапочки, стоявшие около дивана. — Тебе помочь? Я не знал, что ты куда-то уходил. — Все в порядке, — сказал Намджун, наконец входя в дом, тряся одной ногой, как собака, пытаясь стряхнуть с джинсов упрямо прилипший комок грязного снега. — Ага, я говорил тебе, когда уходил, но подумал, что ты что-то слушаешь, — он показал на лицо, жестом имитируя наушники. — Ты казался увлеченным чем-то, я не хотел тебя беспокоить. — Ты можешь беспокоить меня, когда уходишь, — сказал Джин, вставая и обхватывая себя руками от холода. В руках Намджуна были тяжелые и выпуклые полиэтиленовые пакеты. — Где ты был? Снаружи отвратительно. — Не знаю, — ответил Намджун, глядя на капли снега, медленно тающие и стекающие на деревянный пол. — Это так трансцендентно — быть на улице. Все так… безмолвно. Буколически, но эмпирически. — Конечно, — сказал Джин, помолчав. — Эмпирически. Именно об этом я и думал, — он откашлялся. — Где ты был? — В магазине, — Намджун поднял сумки в руках, и на его лице снова вспыхнуло это яркое выражение. — Я… я знаю, что плита серьезно испорчена, но у нас все еще есть микроволновка, и… и у нас кончается еда, а какое Рождество без еды? — Точно, — слабо сказал Джин. Если бы у него была привычка ругаться (у него не было такой привычки), то он бы сейчас подумал: «Гребаный Ким Намджун». Каждый раз, когда он думал, что понимает Намджуна, он делал что-то еще, был кем-то еще, и даже несмотря на то, что ему бы стоило уже привыкнуть к такому, он все равно удивлялся. Еще накануне Намджун сидел в своей загроможденной берлоге-спальне с огромными наушниками на голове, бормоча себе под нос что-то про скрипичный ключ, верхние басы и здесь недостаточно нужного звука для EDM, толком не ев и точно не принимая душ, не чистя зубы и не поднимая взгляд, когда Джин звал его. А сегодня он был чисто выбрит, волосы были зачесаны назад, щеки порозовели от холода, и он, похоже… выкупил весь стеллаж в гипермаркете с полуфабрикатами и скупил все конфеты, которые только смог найти. — У меня есть леденцы, — сказал Намджун, с усердием доставая коробки, мешочки и вакуумные упаковки и выкладывая их на стол. — И еще те странные маленькие шоколадные Санты, которые ты любишь. Джин моргнул. Как вообще Намджун умудрился узнать, что ему нравятся маленькие шоколадные Санты? — Они всегда были на твоих рождественских фотках в инстаграме, — добавил Намджун, будто услышав мысли Джина. Он на секунду замер и пожал плечами. — Если ты не хочешь, я все съем. Шоколадный шоколад. — Я буду есть, — быстро сказал Джин, шагнув вперед и взяв одну из конфет в фольге со стола, перевернув ее на ладони. — Ты тоже поешь, но я… боже, сколько еды ты вообще купил? — Оно все долго хранится, — неловко пробормотал Намджун. — Ничего скоропортящегося, кроме молока… — Ты купил молоко? Никто не пьет молоко, Джуни, это же… — Для горячего шоколада, — перебил Намджун, доставая на стол банку растворимого порошка. Джин посмотрел на нее. Это был его любимый бренд. Дорогой. Из Швейцарии. Тот самый, который он пил только на Рождество. — Он был по скидке, а я слышал, что ты его упоминал… Это было уже слишком. Глупо, но слишком, а Намджун был ужасен в скиншипе, но на секунду Джину стало все равно, потому что он изо всех сил пытался не чувствовать себя одиноким и забытым, а его родители улетели на Гаваи на Рождество, и все остальные уехали, и Намджун прятался три дня, а теперь Намджун… он ушел в магазин в ужаснейшую погоду, и казалось, будто он помнит каждую мельчайшую деталь, о которой Джин когда-то мимоходом упоминал. Это было уже слишком, и это было глупо, но на секунду Джину стало все равно, так что он протянул руки и обхватил Намджуна, уткнулся лицом в его спину и сделал глубокий вдох. Намджун напрягся, как Джин и ожидал, но не отстранился. — Эм, — сказал он, помолчав. — Эм. Ты… ты в порядке? — Я в полном порядке, — пробормотал Джин в свитер Намджуна. Намджун пах снегом, свежестью, прохладой и чуть-чуть пылью. Он пах сосновым соком от дерева в гостиной. Он пах своим шампунем, сильным кондиционером, который не давал его обесцвеченным волосам высыхать и ломаться у корней. — Я в полном порядке. Все просто прекрасно. Спасибо, что сходил в магазин. — Да не за что, — наконец сказал Намджун, его голос снова стал слегка хрипловатым. Наверно, от холода. Он поднял руки и осторожно похлопал Джина по рукам, обвитым вокруг его груди. — Я… я был рад. С Рождеством. — С Рождеством, — выдохнул Джин, но не отпустил. Только на секунду, но он захотел позволить себе это.* * * * *
От: Ким Намджун Отправлено: 13:13, 9 дек. эй, Тэ.
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:13, 9 дек. ДАОт: Ким Намджун Отправлено: 13:13, 9 дек. с рождеством
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:13, 9 дек. И ТЕБЯ С РОЖДЕСТВОМ, СЫН МОЙОт: Ким Намджун Отправлено: 13:15, 9 дек. прикольно.......... От: Ким Намджун Отправлено: 13:16, 9 дек. слушай, я пытаюсь придумать что-нибудь, чтобы помочь Джину почувствовать себя лучше из-за того, что он остался здесь на рождество
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:16, 9 дек. КУПИ ЕМУ ЯЩЕРИЦУОт: Ким Намджун Отправлено: 13:17, 9 дек. нет.
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:18, 9 дек. НЕТ НЕТ Я ПРИДУМАЛ От: Ким Тэхен Отправлено: 13:18, 9 дек. ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОКУПАТЬ ЯЩЕРИЦУ ДЖИНУ ХЕНУ От: Ким Тэхен Отправлено: 13:18, 9 дек. КУПИ ЕЕ МНЕОт: Ким Намджун Отправлено: 13:22, 9 дек. не понимаю, как это поможет Джину
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:23, 9 дек. ЕМУ НРАВЯТСЯ СВИТЕРАОт: Ким Намджун Отправлено: 13:23, 9 дек. ага?.....
От: Ким Тэхен Отправлено: 13:23, 9 дек. КУПИ ЕМУ ЯЩЕРИЦУ В СВИТЕРЕОт: Ким Намджун Отправлено: 13:26, 9 дек. господи боже, мать твою
* * * * * НАМДЖУН Сочельник, поздний вечер
Всю последнюю неделю шел снег, и деревья, дождевые стоки и провода покрылись льдом. Несколько дней назад Намджун вышел наружу и запасся едой (для микроволновки, конечно), и на этот раз он почувствовал, будто сделал что-то правильно, потому что не был уверен, что хоть один магазин будет открыт, даже если он доберется до него, не умерев по дороге. Намджун мало ел, питаясь в основном попкорном, приготовленным в микроволновке. Он застрял в середине трека и, казалось, целый год слушал одни и те же четыре такта снова и снова, пытаясь понять, чего не хватает, а чего слишком много, и что стоит не там, где нужно. В полдень в канун Рождества свет в его комнате на мгновение мигнул, всего на секунду, и он остановился, чтобы поднять взгляд — и тут отключилось электричество. Раздался тихий вздох отключившейся печки, трансформатор на улице затих, а потом по дому пронесся крик. Джин? Черт, Джин! Ким Намджун вскочил, повернулся к двери, чуть не задушив себя наушниками, и потратил три безумные секунды, распутываясь, а потом шагнул вперед, споткнулся в темноте о корзину для белья и упал лицом в пол. Ему потребовалось поистине неловкое количество времени, чтобы собраться и восстановить силы, подняться с пола и открыть дверь в спальню, прыгнуть через коридор на лестницу, броситься по ступеням в такой безумной спешке, чтобы добраться до источника крика, что ему было почти плевать на темноту, пока он не споткнулся о нижнюю ступеньку и едва удержался от того, чтобы впечататься лицом в стену. В доме стояла тишина. Никаких других криков, никаких шагов, никакого гула жилого дома. Просто тихо. И темно. И Ким Намджун помчался по центральному коридору на кухню. Когда он перешагнул через порог кухни (рука сжимала дверной косяк для поддержки, грудь тяжело вздымалась), Джин стоял на коленях у стола, склонив голову, спрятав лицо в руках, широкие плечи напряглись и слабо подрагивали. — Джин, — выдохнул Намджун, прислонившись к стене, чтобы отдышаться. — Джин, ты в порядке? Джин посмотрел на него слегка безумными глазами. — Нет, — прошептал он. — Я не в порядке. — Что? — Намджун споткнулся о порог, опустился на колени в темноте рядом с Джином, поднял руку, колеблясь — ладонь зависла в нескольких сантиметрах от плеча Джина. — Т-ты… Электричество же отключилось, но… подожди, ты поранился?! — ох, о боже, неужели Джин поранился? Намджун почувствовал, как его легкие сжались от паники, он оставил всю свою нерешительность, потянулся и притянул Джина к себе лицом, поворачивая его за подбородок из стороны в сторону, проверяя горло на предмет порезов или ушибов, поднял руки Джина, чтобы осмотреть его ладони, ногти, костяшки пальцев… — Сейчас Рождество, — сказал Джин крепнущим голосом. — Рождество, а мои родители улетели на Гаваи, а я никогда не проводил Рождество вдали от дома, и у меня закончились книги, — он начал плакать, лицо порозовело и пошло пятнами, но его руки так и остались в руках Намджуна, — и снегопад не кончается, и ты всю неделю прячешься в своей комнате, и мне так одиноко, и ты взорвал мою плиту, — Намджун побледнел, — и я просто… я просто хотел сделать рамен, не знаю, но все пошло прахом, а теперь света нет, и сейчас Рождество, а мои, а мои родители улетели на Гаваи без меня, и я здесь, а ты… ты не… — теперь он просто лепетал, погружаясь в смущенные слезы, забываясь в себе. О, черт. Черт. Черт. Намджун сглотнул комок нервов. Заглушил свои страхи и протянул руки, крепко обняв Джина. — Мне так жаль, — сказал он, чувствуя себя самым большим идиотом во вселенной. Джин свернулся калачиком, прижавшись влажным лицом к шее Намджуна, и вздохнул, словно пытаясь успокоиться — и боже, боже, Намджун просто хотел умереть. — Мне так жаль, прости, Джин, черт… я привык быть здесь один на Рождество и никогда не парился из-за этого, и я не… не привык к тому, что кто-то еще есть рядом, так что я случайно проигнорировал тебя, прости… — Все в порядке, — пробормотал Джин в толстовку Намджуна, мягко ударив его по плечу свободным кулаком. — Я просто смешон. Все просто… навалилось разом. И рамен все еще в микроволновке, — и этого было достаточно, чтобы он снова начал плакать. О, черт. Намджун был так плох в таких ситуациях. Какое-то мгновение он отчаянно хотел, чтобы Джин был здесь, чтобы разобраться со всем этим, пока не вспомнил, что Джин уже здесь, и в этом и была вся проблема. Или бо́льшая часть проблемы, которой бы не было, не будь он таким придурком. Намджун неуклюже похлопал Джина по спине, шестеренки в его голове бешено вращались, ища любой возможный выход из этого положения. — Становится холодно, — сказал Намджун. — Нам… нам нужно развести огонь. В камине? Это было бы… было бы хорошо. По-рождественскому? — он рисковал, пытаясь вспомнить, когда последний раз чувствовал себя по-рождественскому, что бы это ни значило. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, Джин. — Знаю, — вздохнул Джин в шею Намджуна. Он немного выпрямился и вытер лицо руками, тихо икнув. — Извини. Я знаю, что веду себя нелепо. — Нет, боже, Джин, все в порядке, ты не… Но Джин выбрался из неловких объятий Намджуна, качая головой и протирая глаза руками, улыбаясь своей улыбкой «Я в порядке», которую Намджун буквально ненавидел всеми фибрами души, потому что она появлялась только тогда, когда Джин был абсолютно не в порядке. — Все нормально. Я справлюсь. Ты иди… — он посмотрел через плечо, на секунду раскрыв рот. — Иди собери все подушки и одеяла, которые найдешь, ладно? Я потом все постираю, чтобы к прибытию остальных все было чистым. Сложи все в гостиной, а я… я разожгу огонь. Окей? — он посмотрел на Намджуна, его глаза все еще были влажными, лицо все еще частично было красным, губы вытянулись в линию, будто он решил, что все будет хорошо, нравится ему это или нет. — Окей, Джуни? — Окей, — эхом откликнулся Намджун, усевшись на пятки, а потом поднялся и помог встать Джину. — Все будет хорошо. Будет весело. Устроим вечеринку. Съедим шоколадных Сант. Вскипятим на камине воду и попьем какао. Джин поморщился. — Я вообще-то… уже съел всех Сант, — на секунду он взгляну на Намджуна, а потом снова уставился в пол. — Извини. — Тебе не жаль на самом деле, — Намджун осторожно потянул Джина за запястье, пока не отпустил, покачал головой и улыбнулся, выходя из кухни, чтобы найти постельное белье. — Я понял, что ты бы так и так их съел, так что купил в два раза больше, чем дал тебе. Он был не достаточно быстр, чтобы пропустить быстрый, резкий вдох Джина, полный ярости и раздражения, но ему все-таки удалось увернуться от удара, нацеленного в его плечо. — Ты придурок, — крикнул Джин в коридор ему вслед. — И… спасибо. — Я знаю тебя, — прокричал Намджун с лестницы. — С Рождеством.* * *
Когда Намджун снова спустился вниз, держа в руках все одеяла со всех кроватей в доме и подушки, грозящие выскользнуть из пальцев, Джин сидел перед камином в гостиной, обхватив руками колени, смотря на маленький разгорающийся огонек. — Не знал, что ты хорош в разведении огня, — сказал Намджун, подсознательно понизив голос. В быстро наступающей темноте (солнце уже садилось, даже включились фонари) мир, казалось, изменился, словно дом оказался в изоляции, образовал свою маленькую вселенную, где были только они с Джином и огонь в камине, шипящий и плюющийся. — Кулинария, — сказал Джин, пожав плечами. — Иногда газ в плите не хочет зажигаться. Приходится поджигать самому. Я могу поджечь что угодно. Нужно только терпение и правильные инструменты. Намджун бросил на диван свой груз, вытащил из кучи несколько подушек и положил на пол рядом с Джином. — Только не учи этому Тэ. Это заставило Джина поднять голову, но, к сожалению, он выглядел сердитым. — Я что, похож на идиота? — Нет. Просто на всякий случай говорю, — Намджун отказался от попыток сложить вещи правильно и просто бросил оставшиеся подушки на пол, пиная ногами, чтобы они легли ровным слоем по древесине. Поверх легла пара одеял, и если отойти подальше и взглянуть краем глаза, то получившаяся конструкция могла бы напомнить кровать. Он набросил еще одно одеяло на плечи Джина. — Скоро станет совсем холодно, Джин. Наверху уже холодно, как в Антарктике. — Спасибо, — пробормотал Джин, завернувшись в одеяло. — Как думаешь, когда электричество включат? Намджун застонал, опустившись на пол рядом с Джином, и вытащил телефон из кармана. Господи, идеальный день для того, чтобы забыть зарядить эту штуку. — Сайт энергетической компании говорит, что от двенадцати до двадцати четырех часов, — сказал он через минуту безумного поиска. — Мы в зоне низкого приоритета. В канун Рождества в кампусе остается не так много людей. — Ага, — Джин вздохнул и закрыл глаза, прижавшись лицом к коленям. — Следовало ожидать. — Черт, я… — Намджун замолчал. Поморщился. — Я так ненавижу это, Джин. — Ага, — пробормотал Джин, натягивая одеяло посильнее. — Нет, в смысле… — Намджун провел рукой по лицу. — Черт, Джин, я знаю… я знаю, что для тебя это тяжело. Проводить Рождество здесь. — Я взрослый человек. Я справлюсь. — Я знаю, что ты гребаный взрослый, но… — Но что? Намджун наклонился и уставился на свои руки, нервно вертя в руках перо. — Я привык проводить Рождество здесь, в одиночестве. Только я и дом. Здесь хорошо. Мне нравится, когда все здесь, но и так… хорошо. Можно взять перерыв. — Прости, что вмешиваюсь в твое личное время. — Это не то, что… — Намджун посмотрел на него. — Да ладно, Джин. Помоги мне. Джин поднял глаза, и выражение на его лице смягчилось, когда он встретился взглядом с Намджуном. — Извини. Это сложно. У меня просто… плохое настроение, наверно. — Ничего страшного, — Намджун вздохнул и провел пальцами по волосам. — Ты вполне можешь быть в плохом настроении. Это глупая ситуация, и мне жаль, что ты застрял здесь вместо того, чтобы… — А мне нет… — вдруг прервал его Джин, глядя на огонь. — Что? — Мне не жаль, — уточнил Джин. — Что я здесь. С тобой. То есть лучше бы, конечно, я не застревал здесь, но… но мне не жаль застрять здесь с тобой. Когда ты не зависаешь в своих треках, с тобой… с тобой классно проводить время, и я немного скучаю по этому. Прошло мгновение, пока Намджун понял, что пялится, и вместо этого он уставился на свои руки. — Ты скучал? По… по чему? По общению со мной? — По одиночеству, — Джин снова вздохнул и закрыл глаза, распрямляя и скрещивая ноги. Он немного накренился, словно тая в тепле огня. — По общению с остальными. И с кем-то одним. Не знаю. Это глупо. — Это не глупо, — быстро сказал Намджун, отчаянно пытаясь понять, о чем говорит Джин. — Хотя я не совсем понимаю, о чем ты. — Я был в отношениях очень… очень долгое время, — вдруг сказал Джин после нескольких мгновений тишины. — Мы были неразлучны. Все делали вместе. Мы были вместе, наверно… боже… — он поднял глаза, пытаясь вспомнить, — …шесть лет? А это очень много, когда ты молод. — Ты все еще молод, ты же не… — Я имел в виду, еще моложе, — Джин пожал плечами. — Всю старшую школу. Первые пару лет универа. Это долго. Я думал, мы потом… я не знаю, не поженимся, но… — он на минуту замолчал и, казалось, побледнел, а может, это был просто неверный свет фонарей, золотящий кожу. — Что-то вроде того. Я думал, мы будем вместе всегда. Вместе состаримся. Вырастим детей, не знаю. — Ты никогда об этом не рассказывал, — осторожно сказал Намджун, изо всех сил стараясь не чувствовать себя обиженным из-за того, что Джин ни разу не упоминал о таких долгих отношениях с девушкой. — Это не особо относится к моей обычной жизни, — Джин почесал переносицу и поморщился немного застенчиво. — Я сейчас об этом сказал только потому, что… это не так похоже, но тогда я в последний раз проводил время с кем-то вот так. Ничего не делая, — он запнулся, поднял голову и пристально посмотрел на Намджуна. — Я просто к тому, что… не знаю, к чему я это. — Я понял, — соврал Намджун. Он ничего не понял, но слова о том, что он развеселил Джина, стоили того. — Просто дома Рождество обычно суетное, — продолжил Джин. — Все дома, и я никогда не бываю один. Так что сейчас… сейчас хорошо. Вот и все. Просто проводить время с кем-то. И раз уж я застрял здесь… — он помолчал, сомневаясь, — … наверно, я рад, что застрял здесь с тобой. Чувство тепла (странное, наэлектризованное, гудящее, бархатное) наполнило Намджуна от желудка до солнечного сплетения, от легких до сердца, от горла до головы, до кончиков волос, вниз по ногам, рукам и ладоням и везде, заполнило все золотом и теплом. Ему казалось, что если он посмотрит вниз, то на кончиках пальцев увидит искры. Он изо всех сил пытался сделать Рождество похожим на праздник, пусть и прошло уже много лет с тех пор, когда он последний раз чувствовал, что декабрь — это действительно Рождество, и именно тогда, когда ему казалось, что все его усилия не увенчались успехом, Джин сидел перед огнем с порозовевшими щеками и говорил, что ему нравится быть здесь. Быть с ним, наедине. Он снова почувствовал себя в этой маленькой вселенной, где были только они с Джином перед огнем, и это было… хорошо. И ощущалось как Рождество, наверно, в первые с тех пор, когда ему было девять. — У меня для тебя кое-что есть, — вдруг сказал Намджун, осознание ударило его молнией. Он поднял голову, и Джин в замешательстве посмотрел на него, с любопытством приоткрыв рот. — Это… я собирался подарить тебе завтра, — он вскочил, пытаясь выбраться из клубка подушек и одеял, — но сейчас холодно и стремно, так что, ох, слушай, подожди, он наверху, я сейчас… — Ты не обязан мне ничего дарить, — сказал Джин, но Намджун уже был почти на втором этаже. Он купил его две недели назад, планируя уговорить Хосока завернуть его в подарочную обертку (он даже подумал о том, чтобы самому это сделать, но через три секунды передумал), а потом быстро сунул его под кровать и забыл. В спальне было темно и холодно, и боже, почему на полу такой срач? Почему у Намджуна из прошлого не хватило ума прибраться, когда еще было светло? Намджун из настоящего сердечно выругался на Намджуна из прошлого и поклялся на данный момент пустой могилой матери, что Намджун из будущего уберется, как только появится свет, понимая, что он обязательно нарушит это обещание. Удача улыбнулась ему, и его рука нашла пакет после всего лишь двух секунд поисков, фольга захрустела под рукой. Он крепко схватил его, прижал к груди и на секунду остановился, чтобы поблагодарить всех (естественно, не существующих) богов, которые бы ни услышали его, а потом осторожно пошел через минное поле на полу спальни и спустился по лестнице в темноту. Когда он вернулся в гостиную, вся комната была согрета огнем, а Джин сидел на том же самом месте, только теперь оставшиеся подушки, одеяла и другие спальные принадлежности образовывали вокруг некое подобие импровизированного гнезда. — Ты не обязан мне ничего дарить, — снова сказал Джин, когда Намджун опустился на пол рядом с ним. Он все равно протянул руки, немного покраснев, — а может, это просто был жар огня на его коже, — когда Намджун сунул ему серебряную упаковку. — Это не лучший подарок в мире, — сказал Намджун, глядя на то, как Джин очень-очень осторожно просунул кончики пальцев в складки, чтобы развернуть безупречную работу Хосока. — Это просто… — Это ты упаковывал? — Джин медленно стащил обертку. — Выглядит как дело рук Хосока. — Ага, — Намджун провел рукой по волосам. — Тебе не понравится сочетание в моих руках ленты и ножниц, это может привести к… — Хосок уехал неделю назад, — перебил его Джин, нервно поглядывая на Намджуна. — Ты держал это в тайне? Так долго? — Почему ты это так шокированно говоришь? Я могу хранить секреты. Не то чтобы… — Вообще не можешь, — категорично сказал Джин, кладя упаковку на одеяло рядом с собой. На коленях у него лежала коробка, простая и без всяких надписей, и какое-то мгновение он просто смотрел на нее. — Ты хранил секрет? От меня? — Просто открой, — пробормотал Намджун, ссутулившись. Джин показал ему язык и поднял крышку коробки, откладывая ее в сторону. А затем остановился. — Ох. — Это глупо, — сказал Намджун, потянувшись вперед, а затем отдернул руки, одумавшись. — О, боже, ладно, я просто… просто запаниковал и испугался, как идиот, и я реально… боже, Джин… — он провел рукой по волосам, нервно смеясь от смущения, — …ты будешь надо мной смеяться: я попросил помощи у всех, даже у Тэ, и он посоветовал мне купить тебе ящерицу в свитере — один только Тэ, представляешь? А пару недель назад я был в Тондэмуне, и увидел это, и просто… — Это прекрасно, — выдохнул Джин, будто вообще не слышал Намджуна. Он провел руками по свитеру, аккуратно сложенному в коробке и засмеялся — по-настоящему засмеялся, жизнерадостно и немного глупо, будто не мог поверить своим глазам. — Это… Это правда свитер ручной вязки с Йоши? — Ага, — Намджун нервно посмотрел на него, смутно беспокоясь, что тот… кто знает, может, взорвется? Превратится в тыкву. Снова разрыдается, что будет хуже всего. — Да, это… — Это прекрасно, — снова сказал Джин, вытащив свитер из коробки и даже не дыша. — Боже, Джуни, это потрясающе. Я никогда… Я даже не знал, что такие вещи сейчас делают, это невероятно, как ты вообще нашел его? — Случайно, — сказал Намджун, глядя на свои руки, лежащие на коленях, чтобы избегать взгляда Джина, который через голову стянул свою кофту (майка под ней задралась, открывая узкую полоску кожи на его талии) и надел свитер. — Я просто гулял и не ожидал наткнуться на него, но заметил и подумал о тебе, и я знаю, что тебе было тяжело. — Успокойся, Джуни, — голос Джина был приглушённым из-за шерсти, пока его голова не появилась в вороте с торчащими в разные стороны волосами и розовыми щеками. — Это замечательно. — Он оглядел себя, улыбнулся и потянул за край свитера, чтобы рассмотреть рисунок на груди. — Спасибо. — Не за что, — ответил Намджун. Джин рассмеялся и закатил глаза. — Иди возьми чайник и шоколадный порошок, — сказал он. — Выпьем горячий какао и пойдем спать. — Ага-ага, — Намджун поднялся на ноги. — Потому что мы ждём Санту, да? — С Рождеством, — сказал Джин. — Придурок. — С Рождеством, Джин.* * *
Его разбудило тепло. Намджун открыл глаза и сначала не понял, где находится: свет был слишком странным, жар был слишком сильным, кровать под ним была слишком твердой и одновременно слишком мягкой. Он был не в своей кровати и не в своей комнате на третьем этаже дома. Он был не в своей комнате и абсолютно точно не в своей кровати, и обычно (к сожалению) он был в кровати один, и никто не… Стоп, что? Он приподнялся на одном локте и оглядел комнату, все ещё не проснувшись до конца. Точно. Точно. Похоже на правду. Он в гостиной, они разожгли огонь, разложили везде одеяла, и подушки, и спальные мешки в бесполезной попытке сохранить комфорт и тепло сразу. Он никогда не осознавал, что с ними случится, если отрубится электричество, и отопление выключится. Огонь в камине за ночь погас, только несколько угольков ещё тлело в пепле. Пока он спал, включилось электричество — на кухне ровным жёлтым цветом горел свет, где-то наверху играло радио (или что-то похожее), воспроизводящее в основном статичный шум и какую-то запутанную фортепианную партию, которую он не мог узнать сквозь помехи. Рождественская ёлка у окна мерцала жёлтым, зелёным, синим, фиолетовым и красным, мягко и тихо, совсем немного волшебно в темноте раннего утра. Рядом с ним во сне перевернулся Джин. Обхватил его руку. Притянул поближе к себе и тяжело, утомленно вздохнул. Присутствие Джина не должно было его удивить: они ютились здесь всю ночь, смотрели, как потрескивает огонь, ни о чем особо не говоря, а когда Намджун устал, он забрался под кучу одеял и отключился, уткнувшись лицом в одеяла, и казалось, каждый миллиметр его открытой кожи вот-вот замерзнет. Он знал, что Джин будет там же утром, потому что куда ему еще деться? Но он все равно почему-то удивился, смутился и отчего-то огорчился, сам не понимая, от чего. Тепла между ними было так много, что он откинул первые несколько слоев одеял, и… — Электричество включили? Намджун опустил взгляд: глаза Джина все еще были закрыты, ресницы лежали на щеках, но губы были приоткрыты, и Намджун понял, что это был голос Джина. Это же был не сон, так? Джин правда что-то сказал. — Ага, — пробормотал он, поднимаясь в сидячее положение. Где-то под ними, в подвале к жизни вернулась печь, гудя и вздыхая, глубоко вдыхая через вентиляцию. — Включили. Чертово рождественское чудо. — Когда я был маленьким, — вздохнул Джин с закрытыми глазами, — мои родители установили правило для рождественского утра, по которому я не мог будить их до семи часов и не мог открывать подарки, пока все не проснутся и не соберутся в гостиной. Намджун посмотрел на него. На Джине все еще был этот глупый свитер с Йоши, а спал он, подложив руку под голову, так что на щеке остался узор ткани. — Черт. Это… Отстойное правило. — Да нет, — Джин несколько раз медленно и сонно моргнул моргнул и протер глаза. — Так все становилось более волнующим. Дети ненавидят ожидание и в рождественское утро всегда просыпаются раньше из-за волнения, — он посмотрел на елку, его руки лежали на коленях ладонями вверх. — Я выходил, включал гирлянды, садился на диван и просто смотрел на них в темноте. — Это… — Намджун уставился на него. — Что? — Это охренеть как мило, Джин. Когда ты перестал так делать? Джин засмеялся и потер шею рукой. — Дома я бы сейчас сидел в гостиной с гирляндами и чашкой кофе. Наверно, это вроде как традиция. Сидеть в темноте в одиночестве целый час в рождественское утро. Только я и гирлянды. — Прости, что вмешиваюсь в твое личное время, — сказал Намджун, точные слова Джина, сказанные прошлой ночью, вырвались неосознанно. — Нет, — сказал Джин. Толкнул Намджуна локтем. — Это… это довольно мило. Иметь кого-то, с кем можно поделиться. — Он вдруг неожиданно сел прямо. Бросил на Намджуна смущенный и шокированный взгляд. — У меня тоже есть кое-что для тебя! Я забыл об этом… с электричеством и всем этим, — Джин поднялся, выбрался из гнезда и направился к лестнице. — Подожди минутку. — Ты не обязан мне ничего дарить, — сказал Намджун, оказавшись на месте Джина. Около минуты он был один, сидя на полу гостиной в куче одеял, за окном была непроглядная тьма, и гирлянды на елке отражались на стекле. Он был все еще слишком согрет, но в основном чувствовал себя немного смущенным — когда вернулось электричество, было ощущение, будто сам мир вернулся, пока он не смотрел. Маленькая вселенная испарилась, рассеялась, и теперь ему было интересно, о чем он вообще думал и что вообще произошло. Ему некуда было идти, кроме как сюда. Нечего было делать, кроме как убедиться, что дом в порядке. И никого не было рядом, кроме Джина, и это было… хорошо. Расслабляюще, но в каком-то смысле и заряжающе чем-то, что он не мог до конца понять. Может, все-таки сейчас, после стольких лет, Джин заставил его немного понервничать? Девяносто пять процентов времени Джин был приземленным и обычным, совершал ошибки, запинался о свои собственные ноги, падал с лестниц, сжигал рис, терял терпение и рыдал над раменом в микроволновке, но последние пять процентов были покрыты тайной. Казалось, Джин знал что-то, чего не должен знать, что заставляло его чувствовать себя неловко с людьми, но, возможно, так было просто потому, что он был старше? Возможно. Но та улыбка, которая иногда появлялась на его губах, когда Намджун говорил, забавная маленькая ухмылка сомкнутых губ и прищуренных глаз — она сбивала с толку. А теперь было рождественское утро, и — боже, который вообще час? он почувствовал, будто проспал год, но ему все равно нужно было еще полгода — и Джин приготовил ему подарок. Подарок? Что за черт. То есть, конечно, Намджун тоже подарил ему кое-что, но это было… он пытался поднять Джину настроение. А у Намджуна и так все было хорошо. Он привык проводить Рождество в одиночестве. Честно говоря, он даже с нетерпением ждал этого: побыть наедине с собой, не разгребать чужие проблемы, не давать советы, не помогать с домашкой и не бросать пиццу на чертову крышу. Но в этом году здесь был Джин, и… как ни странно, Намджун был совсем не против, ему самому вдруг понравилось это, он почувствовал себя встревоженным и немного смущенным, когда Джин поднялся и побежал наверх бог знает за чем. Джин с грохотом спустился вниз по лестнице с небольшим пакетом в золотистой обертке в руке. — Не очень интересный подарок, — сказал он, глядя на него, — но я подумал, что это будет полезно. — Ты не обязан мне ничего дарить, — снова сказал Намджун, вдруг почувствовав себя более глупо, чем обычно с утра. (Никогда бы он не подумал, что это возможно, но жизнь полна неожиданностей.) — Ты правда не отмечаешь Рождество, да? — Джин опустился на пол рядом с ним, скрестив ноги, и обеими руками протянул подарок со смущенной улыбкой. — А мне это нравится, потому что я получаю подарки… То есть, не пойми меня неправильно, это действительно большое преимущество праздника, но еще я люблю сам дарить подарки другим, — он обеспокоенно посмотрел на пакет в руках Намджуна. — Но, может, у меня есть склонность выбирать слишком… практичные вещи. — Я уверен, что все в порядке. — Обычно Намджун просто рвал упаковку, отчасти потому, что так было быстрее, и отчасти потому, что, черт, он бы все равно рано или поздно разорвал ее, так к чему откладывать неизбежное? Но по какой-то причине на этот раз он осторожно проскользнул пальцем под складку, чтобы разорвать ленту. (Может, из-за того, что их маленькая вселенная еще не совсем рассеялась. Гирлянды на елке, отражающиеся в окне, на белых стенах, ловящие отблески огня в камине. Лицо Джина было освещено, согрето и по-странному хрупко.) Бумага упала, и он уставился на подарок в своих руках. — Это маленькие GPS-наклейки, — быстро сказал Джин, сцепив руки. — Их можно прикрепить на телефон, или на кошелек, или на ключи, или на что угодно, а потом можно позвонить на них с телефона, а если потерять телефон, то можно нажать на кнопку на любой наклейке, чтобы заставить остальные звенеть, и ты можешь поставить приложение на несколько телефонов, так что я подумал, что мог бы поставить его и на свой телефон тоже, чтобы, даже если потеряется все, ты все равно мог бы… — Он вдруг замолчал. — Это глупо. — Это прекрасно, — сказал Намджун. Джин немного покраснел, если только рождественские огни не сыграли с ним шутку. — Не нужно притворяться, все в порядке. — Нет, я серьезно. Это просто замечательно, Джин. — Он перевернул упаковку в руках. — Я даже не знал, что такие штуки существуют, — он поднял взгляд и улыбнулся. — Только подумай, может, мне больше не нужно будет, чтобы ты следил за моими вещами. — Ага, — на лице Джина появилась улыбка, и он прижал колени к груди. — Эй, — сказал Намджун. Он отложил подарок. — Джин, ты в порядке? Я серьезно, мне нравится, ты сделал правильный выбор. Это… — Все хорошо, — прервал его Джин. — Не пойми меня неправильно. Я рад, что ты здесь. Но… — он пожал плечами. — Я не знаю. — Ты не дома. — Ага. Тишина накрыла их, только на мгновение нарушенная звуком последних тлеющих в оранжевом жаре углей. Джин повернул голову, уперся щекой в колени и стал смотреть на рождественскую ель. — Я хочу сказать… — прервал он тишину, и слова покидали его со вздохом. — Я хочу сказать, я знаю, что это часть взросления. Ты покидаешь родное гнездо и все такое. Находишь свою семью. Создаешь свою семью. Но я просто… Я все еще так привязан, Намджуни. Намджун вздрогнул, почувствовав, как краснеет. — Я для тебя ребенок? Это так мило. Джин прикрыл глаза. — Намджун-а. Так лучше? — Нет. — Боже. Почему он такой тупой? Голова все еще работала медленно, словно он спал. — «Намджуни»… подходит. Я просто пошутил. Зови меня Намджуни. — Намджуни, — сказал Джин, мягко откидываясь назад. — Намджун-а. Ким Намджун-щи. Намджун-оппа. — Он вздохнул и перевернулся лицом в подушку. — Как ты тогда назвал меня? Любимая? — Я же шутил, — он лег рядом с Джином. Было так рано, он так устал, а в гостиной было так тепло. — Я же не всерьез. — Ах, любимая, — выдохнул Джин полусонно с ласковой насмешкой. — Иди сюда. Намджун не смог найти в себе силы сопротивляться, когда Джин перевернулся и обнял его. — Ты мне все равно больше как мама. — Да нет, — сказал Джин, и теперь он, судя по голосу, действительно спал, едва оставаясь в сознании, чтобы говорить. Он немного елозил, кутаясь в одеяла, прижимаясь к боку Намджуна. — Шутка в том, что мы женаты. Я не могу быть твоей мамой, — он нежно прижался губами к виску Намджуна, преувеличенно громко чмокнул его и отстранился. — Отвратительно. — Сам ты отвратительный, — ответил Намджун, но не оттолкнул его. — М-м. Спи, Намджуни. Еще слишком рано, чтобы вставать. — Спасибо за подарок. Джин только вздохнул в ответ, выдохнул и успокоился, мышцы его расслабились от тепла одеял. Намджун повернул голову и посмотрел на него в темноте, в неверном свете. Посмотрел на ресницы на щеках, на спутанные волосы, на слегка приоткрытый рот, на губы, слегка потрескавшиеся от холода и покрасневшие от жары. Посмотрел на то, как он уперся в его бок, так что его голова упала на плечо Намджуна, рука легла на его грудь, а одно колено перекинулось через его ногу. — С Рождеством, — сказал Намджун. Закрыл глаза. Повернул голову так, чтобы зарыться лицом в волосах Джина. Заснул.* * * * *
От: Ким Намджун Отправлено: 17:11, 5 дек. эй, приятель
От: Чон Хосок Отправлено: 17:11, 5 дек. чо кааааааакОт: Ким Намджун Отправлено: 17:12, 5 дек. хей, ты же знаешь, что родители Джина уехали на Гаваи
От: Чон Хосок Отправлено: 17:13, 5 дек. (╯︵╰,) знаааааю такой отстой От: Чон Хосок Отправлено: 17:13, 5 дек. он так расстроенОт: Ким Намджун Отправлено: 17:14, 5 дек. именно. окей, и на том спасибо, Юнги вообще не знал, о чем я
От: Чон Хосок Отправлено: 17:15, 5 дек. все мы знаем, джуни От: Чон Хосок Отправлено: 17:15, 5 дек. по тому, как ты с него пылинки сдуваешь (⊙_⊙✿) От: Чон Хосок Отправлено: 17:15, 5 дек. тэтэ думал, что у тебя проблемы, если ты понимаешь, о чем яОт: Ким Намджун Отправлено: 17:17, 5 дек. что? От: Ким Намджун Отправлено: 17:17, 5 дек. нет у меня проблем От: Ким Намджун Отправлено: 17:17, 5 дек. не знаю, о чем ты От: Ким Намджун Отправлено: 17:18, 5 дек. окей, пофиг на все эти странные эмодзи, мне все равно нужна помощь, чтобы поднять Джину настроение из-за того, что он остается здесь на рождество.
От: Чон Хосок Отправлено: 17:19, 5 дек. купи ему подарок!!!!! От: Чон Хосок Отправлено: 17:19, 5 дек. хороший (^▽^)От: Ким Намджун Отправлено: 17:20 5 дек. ладно От: Ким Намджун Отправлено: 17:20 5 дек. какой хороший подарок?
От: Чон Хосок Отправлено: 17:21, 5 дек. новую плитуОт: Ким Намджун Отправлено: 17:23 5 дек. это запрещенный прием, чон..............
* * * * * ДЖИН 2 января
Второго января Джин проснулся в своей спальне в доме братства Бета Тау Сигма и сразу почувствовал дрожь предвкушения, еще не открыв глаза. Это день настал. Сегодня все вернутся домой, всё вернётся в норму, и всё это странное Рождество останется лишь воспоминанием, которое… которое он будет вспоминать каждый раз, когда Намджун потеряет ключи, или когда он откроет шкаф и вытащит свитер с Йоши, но эта странная неловкость и напряжённость уйдут в прошлое и там и останутся. Он так решил. Намджун — это Намджун, а со странным рождественским напряжением покончено. Он был на кухне, когда первый раз открылась входная дверь, и через порог переступил Юнги, ведя за собой Тэхена. Они приехали на одном поезде из Тэгу и добирались на одном такси. Следом приехал Чимин, стуча в дверь и жалуясь на холод, потому что в Пусане, блин, так холодно не было, я вот что скажу, это не холод был, а жалкая пародия. Последним прибыл Хосок, и, открыв дверь, он задержался в прихожей на несколько минут. Раздался приглушённый стук, увеличивающийся по мере приближения шагов по лестнице сверху, пока наконец на последней ступеньке не появился Намджун, скользящий в гостиную и возбуждённо что-то шепчущий Хосоку. — Что происходит? — спросил Джин, глядя на Юнги, сидящего за кухонным столом, но тот только пожал плечами и закатил глаза, снова уткнувшись в свою чашку с горячим шоколадом. С крыльца раздался стук, и Джин потерял терпение, так что он поднялся, оставил свой горячий шоколад, прошел через кухню (Тэхен с Чимином проследили за ним взглядами, о чем-то шепчась), миновал холл, вошёл в прихожую и так свирепо глянул на Ким Намджуна, что почти почувствовал жар своего раздражения, и… — Вы Ким Сокджин? — спросил кто-то, и Джин замер. На ступенях стоял человек в униформе, выглядящий слегка недовольно. — Да, — сказал Джин. Намджун и Хосок улыбнулись как идиоты и ринулись в разные углы прихожей. — А что?.. — Подпишитесь, — сказал человек, протягивая ему планшет. — Вот здесь, где подчеркнуто. Джин взглянул на планшет. — За что я, вообще-то, подписываюсь? — Мы купили тебе плиту, — пискнул Чимин из-за его плеча. — Мы скинулись, — сказал Хосок, улыбаясь своей нелепо солнечной улыбкой. — Вы купили мне, — медленно сказал Джин, все ещё смотря на планшет в руках, — плиту? — Он поднял взгляд и посмотрел на Хосока. — Это была твоя идея? Звучит как одна из твоих безрассудных… — Вообще-то, это идея Намджуна-хена, — отрезал Юнги, опираясь на Джина. — Ты подписывать собираешься или где? — Не зови меня хеном, — рыкнул Намджун. — Клянусь, я говорил тебе уже миллиард… Джин поставил подпись, чувствуя себя абсолютно без всяких сомнений во сне. — Ким Намджун, — сказал он, протягивая планшет человеку на крыльце и вежливо и рассеянно ему улыбаясь, а потом повернулся к Намджуну. — Что за херня? — Твою ж мать, — прошептал Тэхен, широко раскрыв глаза. — Джин-хен выругался. — Что за херня, Ким Намджун, — задохнулся Джин, сильно толкая того в плечо. — Что за херня. Сначала свитер, потом половина шоколадных Сант… — Шоколадных Сант? — шепнул Юнги, с интересом смотря на Хосока. Тот только покачал головой и пожал плечами. — …а теперь ты, мать твою, покупаешь мне хренову плиту? Ким Намджун! — Джин снова толкнул его, на этот раз сильнее. — Ким, мать твою, Намджун, ты, ты полный придурок, с каких пор ты можешь хранить секреты, три гребаных секрета одновременно… — Джин, — выдохнул Намджун, вздрогнув, когда Джин снова поднял кулак. — Джин, стой, это так-то была идея Хосока, и вообще… — Ты придурок, — снова сказал Джин, — ты придурок, Ким Намджун, почему ты, мать твою, такой идеальный, это же просто, просто грубо, и я не ценю это… А потом он оступился, не удержал равновесие, притянулся какой-то гравитационной силой, окружавшей Намджуна, словно чертов тягач, впечатался в грудь Намджуна, обвил его руками и зарылся лицом в его воротнике. Намджун был ужасен в скиншипе, но на этот раз Джин не удержался, потому что Намджун купил ему плиту? Он купил ему плиту, и хранил это в секрете, и достал ему ёлку, и попросил у всех помощи, чтобы устроить Джину хороший праздник, и купил ему горячий шоколад и кучу шоколадных Сант, и снова всех собрал вместе, и купил ему плиту. — Ты придурок, Ким Намджун, — пробормотал Джин в плечо Намджуна. Намджун отмер через секунду и неуверенно обхватил его руками. — С Рождеством, — сказал он. — Да пофиг, — ответ Джин. — Ты все равно придурок.
