Beta Tau Sigma

ДЖИН 8 января, почти полночь

      Дом казался затихшим. Тэхена и Чонгука не было, все было вымыто и начищено, Намджун валялся на диване (с лицом, накрытым открытым учебником, который опасно трепетал всякий раз, когда он всхрапывал), Хосок в подвале работал над чем-то, а Юнги с Чимином… ну… честно говоря, Джин не был уверен, где именно они были, но несколько недель назад он решил, что это официально Не Его Дело, и если кто-то из них захочет его просветить, то это их право.       Джин, в свою очередь, бродил по кухне, как обычно, когда ему было немного скучно и волнительно, начищая вручную каждый отдельный стакан, ополаскивая бутылки, чтобы выкинуть их, вытирая столешницы и натирая раковину до блеска (просто удивительно, что можно сделать с помощью раствора из уксуса и геля для мытья посуды, а после этого шла глубокая чистка с помощью гидрокарбоната натрия и старой зубной щетки, которую он взял из их общей с Намджуном ванной — видит бог, Намджун мог бы менять щетку и почаще, спорил он сам с собой, когда ему было неприятно брать ее), и поэтому Джин был в глубине дома, когда распахнулась входная дверь.       Он замер у раковины, взглянул на свои руки в розовых резиновых перчатках, наполовину погруженные в мыльную воду, и осторожно подумал о том, что же могло случиться. Конечно, он надеялся, что это пришли Чонгук с Тэхеном, но — он скептически посмотрел на часы над холодильником — прошла только пара часов, а два года назад то же самое задание у Чимина и Тэхена заняло почти всю ночь. Но тут он услышал Тэхена, что-то взволнованно шепчущего в прихожей, его голос странным эхом отражался от стен, и Джин вздохнул. Вытащил руки из воды. Снял перчатки и вышел из кухни.       — Что, — сказал он, — здесь происходит?       — Он все получил, — рассеянно сказал Тэхен. — Каждую вещь, — он стоял рядом с Чонгуком, с беспокойством протянув руки, будто собираясь обнять его, держался на расстоянии полуметра, на всякий случай готовый к тому, что Чонгук неожиданно упадет. Что было… окей, это казалось тем более вероятным, чем больше Джин на них смотрел.       Джин дернулся вперед с бешено бьющимся сердцем, руки автоматически потянулись к спине, чтобы стянуть передник, о котором он даже не подумал.       — Джуни, — крикнул он, пересекая гостиную. — Ты мне нужен.       Чонгук выглядел… он выглядел торжествующе и немного зеленовато. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, он немного покачнулся, переступая с ноги на ногу, будто с трудом пытаясь удержать равновесие на океаническом лайнере.       — Я все решил, — пробормотал он, а затем рыгнул, становясь еще зеленее. (Джин думал, что это уже невозможно, но жизнь полна неожиданностей.)       В этот момент появился Намджун, сонно привалившись к стене главного коридора рядом с гостиной, мрачно моргая и протирая лицо ладонью — щеки его были красными и испещренными метками, которые оставили страницы его учебника, прилипнув к коже, пока он спал.       — Зачем я тебе нужен?       — Джину-хену ты всегда нужен, — перебил его Хосок, в этот момент открыв дверь в подвал. Он замер, одной ногой стоя на верхней ступеньке лестницы, глядя в прихожую, где мягко раскачивался Чонгук, пока Тэхен развязывал его вездесущие замшевые ботинки.       — Что такое с новеньким?       — Он все нашел, — с оттенком недоверия сказал Джин. — Тэ сказал, что он все получил.       Хосок повернулся и с сомнением уставился на Джина, с неверием посмеиваясь, пока не увидел крайне серьезное выражение его лица, и подавился смехом.       — Стойте, так… вы меня не разводите? Он получил, мать их, все? Даже мою?       — Даже твою, — подтвердил Тэхен, стягивая ботинок Чонгука с его левой ноги так аккуратно, как только мог, чтобы не повалить парня, который и так еле держался. — И даже Джина-хена.       — Ка-а-ажду-у-ю-у, — невнятно протянул Чонгук срывающимся голосом и взмахнул подозрительно легким рюкзаком, держа его одним пальцем. — И нас д-же не п-ймали, и мы ник-да не упали…       — Ну, один раз он упал, — уточнил Тэхен, выглядя немного стыдливо, поднимаясь на ноги и разуваясь, чтобы пойти за Чонгуком, который влетел в дом. — Ничего страшного.       — Я совсем немножко поплакал, — шепнул Чонгук, опасно наклоняясь к Хосоку — глаза прищурены, большой и указательный палец около одного глаза демонстрируют, как мало он плакал, будто ребенок на дне канавы. — Две слезинки. Три, — исправился он. — Три слезинки. Минутки.       — Десять минут, — сказал Тэхен. — Он думал, что лишился рук.       — Это была ужасная идея, — выдохнул Джин, поворачиваясь, чтобы бросить на Намджуна крайне ядовитый взгляд, а потом пошел за Тэхеном и Чонгуком на кухню. — Попытайся заставить его сесть…       — Это традиция, — вяло возразил Намджун, следуя за ними, словно заинтересованный щенок, длинноногий и стыдливый.       — …а я принесу ему стакан воды, — продолжил Джин, игнорируя полусонные стоны Намджуна о поддержании гордых традиций дома Бета Тау Сигма. («Наши праотцы, — бодро исповедовал Намджун в дверях кухни, подняв руку, словно почитая память кучки подростков-идиотов, которые теперь стали великовозрастными идиотами, — передали нам этот ритуальный институт, чтобы мы могли отсеять слабых и безвольных…»)       — Нет, — прохрипел Чонгук, рюкзак выскользнул из его руки, когда он шагнул вперед и неуверенно схватился за край стола. — Нет, никакой воды…       — Что, мать вашу, здесь происходит?       Джин обернулся, поставив кувшин с водой обратно в холодильник, и бедром закрыл дверцу. Юнги проталкивал Намджуна в кухню, с любопытством глядя на дрожащие плечи Чонгука.       — Чонгук получил все, — сказал Джин, осторожно шагнул в сторону Чонгука и положил руку на его плечо. — Милый, тебе надо попить воды…       — Он не очень хорошо выглядит, — медленно сказал Чимин, выглядывая из-за руки Намджуна. (Его футболка была надета задом наперед. Джин решил не упоминать об этом. Не его дело, так ведь?)       — Мне что-то нехорошо, — пробормотал Чонгук. Он выпрямился. Еще немного позеленел, накренился в сторону, рукой коснулся плеча Джина, а затем его вырвало чем-то темно-малиновым прямо на футболку Джина.       На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только жалкими вздрагиваниями Чонгука.       — Господи боже, — сказал Тэхен спокойным тоном. — Он умирает. Мы его убили.

* * * * *

От: Ким Намджун Отправлено: 10:16, 4 янв. хэй, Чонгуки

От: Ким Намджун Отправлено: 10:16, 4 янв. Тэ сказал, что у тебя 4.95 за последний экзамен

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:17, 4 янв. Нет

От: Ким Намджун Отправлено: 10:17, 4 янв. что?

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:17, 4 янв. 4,97

От: Ким Намджун Отправлено: 10:19, 4 янв. ну уж прости блядь пожалуйста От: Ким Намджун Отправлено: 10:20, 4 янв. и тем не менее От: Ким Намджун Отправлено: 10:21, 4 янв. ты доказал, что подходишь братству От: Ким Намджун Отправлено: 10:21, 4 янв. будь дома в пятницу ровно в 20:30 От: Ким Намджун Отправлено: 10:23, 4 янв. 8 числа

От: Чон Чонгук Отправлено: 10:25, 4 янв. Спасибо, сэр, я буду

От: Ким Намджун Отправлено: 10:26, 4 янв. боже, пожалуйста, не зови меня сэр От: Ким Намджун Отправлено: 10:26, 4 янв. принеси копию зачетки, ок? От: Ким Намджун Отправлено: 10:27, 4 янв. отлично. вот и поговорили

* * * * * ЧОНГУК 8 января, 20:23

      В пятницу в двадцать часов двадцать три минуты Чонгук стоял на пороге дома Бета Тау Сигма и смотрел на дверную ручку.       Уже стемнело. В последнее время темнело все позднее и позднее — в середине декабря все менялось, лето неумолимо пробиралось обратно в мир — но все же к шести вечера небо темнело, зажигались фонари, и почерневший лед, невидимый и опасный, покрывал дороги и тротуары. Было уже двадцать три минуты (Чонгук посмотрел в телефон — ладно, окей, двадцать четыре минуты) восьмого, и на крыльце мерцал фонарь (когда они уже соберутся заменить эту старую лампочку? Может, стоит поговорить с Намджуном, как только он будет инициирован), и он пришел на семь (ладно, окей, на шесть) минут раньше.       В доме было темно. В доме было тихо. Он бы подумал, что все забыли о нем, может, ушли гулять по барам рядом с кампусом, если бы в свете фонарей за дверью он не разглядел все шесть тяжелых зимних пальто, висящих на вешалках в прихожей, а Джин ни за что бы никого не выпустил из дома в январе без пальто.       Чонгук натянул повыше воротник пальто, зарываясь в большой шарф, который его мать подарила ему на Рождество, чтобы прикрыть рот и нос, засунул руки в карманы и потоптался на крыльце. Поначалу он был раздражен таким подарком — да, прямо после сессии пошел снег, но даже в Сеуле не было холодно. Но сейчас температура опустилась ниже нуля, и он жалел о каждой капле раздражения, которую чувствовал при открытии коробки. Может, когда-нибудь его мать окажется в чем-то не права, но не сегодня.       Оставалось всего три минуты. Может, уже можно? Намджун написал ему точное время, и Чонгук не получил бы 4,97 за экзамены, будучи первокурсником, если бы не знал, как следовать указаниям.       Ой, да пошло оно все.       Чон Чонгук сглотнул. Заглушил свой страх. Вытащил руку из кармана. Нажал на дверной звонок.       Подождал.       Через несколько секунд тяжелой тишины раздался глухой шум, словно кто-то спускался по лестнице, а затем входная дверь распахнулась.       — Малёк, — протянул Юнги, держась за край двери. — Как дела?       — Я не малёк, — на автомате ответил Чонгук. — В смысле… хен.       Юнги пожал плечами и почесал переносицу.       — Пофиг. Тут охренеть как холодно, ты заходишь или где?       — Эм, — Чонгук моргнул. Он не знал, чего ожидать (одноклассник, который оказался в Тау Дельта, рассказывал страшные истории о выпивке на всю ночь, за которой следовал голый пейнтбол в пять утра), но здесь все было не так: Мин Юнги стоял в прихожей дома Бета Тау Сигма в своих обычных черных джинсах, черной толстовке и больших шерстяных носках. Чонгук неловко переступил через порог.       — Да. Я… да. Намджун-хен сказал прийти мне в восемь тридцать.       — Ага-ага, — Юнги потянул за собой дверь и вошел в дом, натянув капюшон толстовки и безразлично махая рукой. — Разувайся и иди за мной.       Чонгук, борясь со шнурками, поднял голову и чуть не потерял равновесие.       — Куда мы пойдем?       — Куда же еще? — Юнги развернулся в коридоре лицом к прихожей, и Чонгук внезапно поразился тому, как темно было в доме. Юнги протянул руку и взялся за ручку двери в подвал. Другой рукой вытащил из кармана толстовки черную маску и нацепил ее на лицо так, что осталась видна только бледная кожа вокруг глаз. — Мы идем в подвал.

* * *

      На какое-то мгновение — только мгновение, даже меньше полсекунды — пока Чонгук шел за Юнги по ступенькам вглубь подвала дома Бета Тау Сигма, он задался вопросом, а была ли эта идея хорошей.       Он жил здесь три месяца, бо́льшую часть времени проводил в гостиной с Чимином, споря о том, какой вид пончиков лучше, или на заднем дворе, вместе с Хосоком, пиная в кусты сосновые шишки, или играя в видеоигры в большой комнате вместе с Тэхеном, или на кухне, помогая Джину готовить ужин, или даже, один единственный запоминающийся случай, в берлоге Намджуна, где он показал ему одну из композиций, над которыми он работал в своей докторской. (Чонгук не был тогда уверен, замотивировало это его или сильно взволновало — конечно, это вдохновило его на усердную работу и совершенствование, но какая-то часть его, слушая ритм, пронизывающий мелодию, гармонию и высокие частоты, перекликающиеся друг с другом, словно в беседе между друзьями, думала, как, черт возьми, ему добиться таких результатов в музыке.)       Он жил здесь три месяца, но ни разу еще не был в подвале. Откуда-то он смутно понял, что там Хосок делал бо́льшую часть своих заданий, но, дойдя за Юнги до нижней ступени, он понял, что никогда не задумывался, что конкретно делал здесь Хосок. Правда, чем там вообще занимались? А теперь в неподвижном воздухе, с выключенным светом и единственным звуком мягкого шуршания ног Юнги по полу… Чон Чонгук задавался вопросом, а была ли эта идея хорошей.       — Эй, — сказал он, но голос прозвучал хрипло и взволнованно, так что он откашлялся и попытался снова: — Эй, хен, что мы…       — Чон Чонгук, — раздался голос из темноты, и Чонгук вздрогнул, отскочив назад, и чуть не оступился из-за какого-то невидимого шнура, который он наверняка неосознанно перешагнул в кромешной темноте подвала. Через полсекунды ужаса он понял, что это был голос Намджуна — низкий и хриплый, но определенно голос Намджуна. В непроглядной темноте вспыхнула зажигалка, и явно бледная рука потянулась, чтобы поджечь свечу. — Чон Чонгук. Ты вступил в стены Бета Тау Сигма. Что ты принес, чтобы проявить себя?       — Он о правилах говорит, — прошептал Юнги, наклонившись к Чонгуку.       — Я… я принес зачетку, — сказал Чонгук, порываясь вперед, когда Юнги подтолкнул его в спину. Он отчаянно порылся в заднем кармане джинсов в поисках сложенной бумаги — нашарил и чуть не уронил, спеша протянуть ее вперед. — Четыре целых девяносто семь сотых за экзамены.       Из темноты в тусклый мерцающий свет единственной свечи поднялась рука, и Чонгук согнулся в низком поклоне, обеими руками передавая бумагу.       Рука исчезла. Раздался звук разворачивающейся бумаги. Потом тихий шепот (он услышал голос Чимина, достаточно высокий, чтобы уловить его даже в таком тихом шепоте, шипящий что-то вроде: «Я не знаю, я ни черта не вижу»), а потом появилась темная фигура в капюшоне с его зачеткой в длинных изящных пальцах.       — Братство Бета Тау Сигма сочло тебя достойным, — сказал Намджун, и Чонгук с трудом подавил почти неконтролируемое желание закатить глаза. Намджун поднял со стола маленькую металлическую тарелку, на которой стояла свеча (Чонгук был почти уверен, что в ноябре Джин подавал ему рис в этой самой тарелке), и положил в нее бумагу. — Твой приемлемый результат прохождения экзамена будет сожжен в качестве пожертвования нашим предкам. — Снова вспыхнула зажигалка, и где-то позади Намджуна Чонгук услышал Тэхена, бормочущего: «Но никто из них не умер, я не…» — но прервавшегося на ворчание, по-видимому, получив локтем в живот. Бумага загорелась, и Намджун поспешно кинул тарелку на стол, отдернув руку назад.       — Не стоило Джину-хену держать дома зажигалку, — пробормотал Юнги позади Чонгука.       — Готов ли ты встретиться с испытаниями? — сказал Намджун, раздраженно повышая голос из-за растущего бормотания остальных.       Глаза Чонгука начали привыкать к темноте, и теперь он мог видеть всех членов братства (кроме Юнги, конечно, но Юнги все еще стоял справа от него — Чонгук слышал его дыхание сквозь черную маску), стоящих кучкой позади Намджуна. Все они были в одинаковых черных толстовках, черных джинсах, черных носках, черных масках на лицах, которые должны были скрывать их личности.       — С испытаниями? — спросил Чонгук, приходя в себя. — Подождите, никто не говорил про…       Из-за плеча Намджуна раздался многострадальный вздох, и вперед выступил Джин.       — Это поиск сокровищ, — сказал он, толкая локтем Намджуна.       — Это испытания, — возразил Намджун громким и обиженным голосом. — Джин, это традиция…       — У меня не было никаких испытаний, — мягко сказал Джин.       — Ты — особый случай, — прорычал ему Намджун.       — Инициация через брак, — шепнул Юнги Чонгуку.       — Ладно, — сказал Джин, махнув рукой и отступив от света. — Приступай к испытаниям или к чему там. Но мне это не нравится. Просто говорю.       — Все поняли, хен, — сказал Хосок сзади. — И ты все равно не остановил нас от подготовки.       — Чон Чонгук, — сказал Намджун, снова повышая голос. — Подойди и получи свои испытания.       Чонгук шагнул вперед. Сглотнул.       — Эм…       — Протяни руки, — шепнул Юнги ему на ухо.       Чонгук протянул обе руки, и Намджун положил ему на ладони шесть конвертов. На обороте каждого был написан номер.       — Твои испытания, — продолжил Намджун, — указаны в каждом из этих конвертов. Ты должен прочитать инструкции в каждом конверте по порядку, понять значение и найти предмет или открыть опыт, прежде чем перейти к следующему конверту. Ты должен вернуться в дом Бета Тау Сигма и предоставить результаты к трем утра. За каждый предмет, который не сможешь найти, придется заплатить. — За его спиной вздохнул Джин. Намджун демонстративно проигнорировал его. — Тебя не должны поймать ни охрана кампуса, ни полиция во время исполнения своего священного долга. И ты должен завершить все эти испытания…       — …будучи в говно, — жизнерадостно прошептал Тэхен, наклоняясь вперед.       — …после употребления шести специальных отваров, — громко сказал Намджун, толкая Тэхена назад, — по указаниям наших предков. По одному от каждого члена братства.       — А когда-то нас было больше десятка, — сказал Юнги. — Хотя тоже было шесть шотов. Мы не очень-то хотели в тюрьму за непредумышленное убийство из-за алкогольного отравления.       — Шесть шотов? — переспросил Чонгук. — Мне нужно выпить шесть шотов, а потом отправиться за сокровищами? И если у меня не получится…       — Придется заплатить, — повторил Намджун низким, громким голосом. (Чонгук очень ясно почувствовал, что президенту это очень нравится.)       — Мы предоставим тебе компаньона, — вмешался Джин.       — Мы будем тянуть соломинку для этого, — быстро сказал Тэхен с блестящими глазами.       Джин провел рукой по лицу, стягивая маску и открывая поджатые губы.       — Точно. Вот почему я не добавил: «Чтобы быть уверенными, что ты не умрешь», — потому что…       — Я выиграл! — вскрикнул Тэхен, поднимая знак V. — Я буду твоим компаньоном!       — …потому что Тэхен выиграл, — закончил Джин, закрыв глаза.       — Хосок! — крикнул Намджун, пытаясь вернуть все в прежнее русло. — Принеси шоты!       — Специально приготовленные отвары, — хмуро поправил Хосок, взмахнув рукой, обошел Чонгука и побежал по лестнице.       Намджун протер лицо рукой.       — Пофиг. Просто… пофиг.

* * *

      — Я, — вздохнул Чонгук, хлопнув последний из шести стаканов на стол, — не хочу знать, что было в последнем.       — Инициация новичков — единственный случай, когда мы пускаем Тэхена в шкаф со спиртным, — сказал Хосок, наклонившись над столом и натягивая маску. — Эй, откроешь первый конверт?       Чонгук вытащил пачку конвертов из кармана джинсов, куда он их засунул, чтобы освободить руки для шотов. Его глаза слезились, и зрение замутилось (он же не был пьян, правда? не может быть такого), и ему потребовалась пара попыток, чтобы понять, какой из них с номером 1. Он сунул остальные в карман и разорвал конверт, чтобы мутным взглядом посмотреть на карточку.

Идеал любой группы — сложный вопрос. Как же так? Обе руки и тело должны быть вовлечены в задачу. Но кто будет играть руки и тело? Все участники должны для успеха.

      Воцарилась тишина.       — Хен, — наконец сказал Юнги. — Ты серьезно написал сиджо для бедного ребенка?       — Не зови меня хеном, — сказал Намджун, — и…       — С чего ты взял, что я с тобой говорю?       — Это мой почерк!       — Как, мать твою, он должен разгадать тупую древнюю загадку? Он, по-твоему, живет в Чосоне? Он типа в Сонгюнгване учился, носил бело-синее платье и дурацкую шляпу, может, учился конфуцианству…       — Это отжимания, — вдруг сказал Чонгук, все еще глядя на карточку. Он поднял ее ближе к лицу, щурясь. — Комплекс упражнений, который затрагивает руки и тело, но и с другими группами мышц работает. — Он взглянул на Намджуна. — А все участники — ты хочешь, чтобы я отжался шесть раз? Семь, если считать меня?       — Правильно, — наконец сказал Намджун. — Все верно. Ты прав. Семь отжиманий. Хорошая работа.       Чонгук пожал плечами и отбросил карточку через плечо (Чимин прыгнул, чтобы поймать ее в воздухе, пока она трепетала в полете), а затем упал на пол, приземлившись на кончики пальцев, и расслабился.       — Один, — сказал он, поднимаясь. — Два…       — Это неприлично, — жизнерадостно сказал Хосок.       — Я каждый день делаю больше, чем семь отжиманий, — возразил Чимин, засунув карточку в рюкзак, который для этого принес Тэхен, — и никогда не думал, что это неприлично.       — …четыре. Пять…       — Ты никогда не делал этого после шести шотов, — ответил Хосок, пожав плечами и скрестив руки на груди. — А я никогда не видел, чтобы ты вот так просто упал на пол.       — …семь, — объявил Чонгук, даже не запыхавшись. Он легко оттолкнулся и поднялся на ноги. — А они все такие простые будут?       — Нет, — одновременно сказали Хосок и Джин, а потом посмотрели друг на друга.       — Моя простая, — сказал Юнги. — Второй конверт. — Он поднял голову и увидел, как скривился Намджун. — Что? Я подумал, что ты провернешь что-то такое, решил дать ребенку перерыв. Засуди меня.       Чонгук снова вытащил быстро уменьшающуюся стопку и пролистал, пока не нашел конверт с номером 2. Он разорвал его, немного более неаккуратно, чем первый, и едва успел вытащить карту, пока та не упала на пол. Он посмотрел на нее. Перевернул. Еще раз перевернул. Прочитал вслух:

принеси мне самолет или типа того

      — Юнги, твою мать, я тебе сказал придумать загадку…       — Ага, будто твоя классическая викторина была загадкой, мою он хотя бы сможет понять…       — Даже ребенок может понять твою, они должны быть…       — Он же гребаный первак!       — Что он делает? — перебил их Хосок, глядя на Чонгука.       Чонгук снова упал на пол, все еще держа в руках карточку, и начал что-то с ней делать — сложил пополам, затем по диагонали, затем еще раз сложил… потом поднял глаза, вытянул руку и запустил бумажный самолетик, сделанный из карты Юнги, который приземлился и застрял в его челке.       — Два из шести, — проговорил Чонгук.       На секунду воцарилась тишина.       — Золотой макнэ, — пропел Тэхен фальцетом, пока остальные пялились на Чонгука. Тот потянулся вперед и вытащил самолетик из волос Юнги, аккуратно положив его в открытый рюкзак. — Говорил же, что он будет верным выбором. А вы все не верили, но разве я когда-нибудь ошибался?       («Он кинул в меня самолетик», — с обидой пробормотал Юнги, поправляя челку.)       — Да, — растерянно сказал Хосок. — Окей, принято, но он не сможет выполнить мое задание на полу подвала. Вам нужно надеть пальто, вам еще четыре испытания осталось… — он вытащил телефон из кармана джинсов и включил экран. — Э-э, позвоните мне через шесть часов. И я точно знаю, что моя будет головной болью, так что вам лучше начать сейчас, если не хотите платить.       («Он хотя бы не попал в глаз, малыш, — успокаивающе вздохнул Чимин. — Он довольно пьян».)       — Заплатить, — эхом отозвался Намджун, словно возвращаясь из тумана, в котором витал. — Ага. Заплатить. Вам лучше идти, парни.       Позади него Джин закатил глаза.       — Только… — он поджал губы. — Только не попадитесь. И Тэ…       Тэхен остановился у основания лестницы, толкая Чонгука вверх.       — Да?       — Следи за тем, чтобы он никуда не упал, ладно?       Чонгук усмехнулся, его смех странным эхом отразился от лестницы.       — Я, — проговорил, — никуда не упаду.       Дверь наверху захлопнулась. Над головами послышался стук шагов. За несколько мгновений тишины Тэхен и Чонгук обулись, надели шарфы, пальто, перчатки. Потом послышался звук открывающейся входной двери, мгновение, и звук захлопнувшейся двери.       — Ну что ж! — весело сказал Джин, сдергивая капюшон с головы. — Они умрут.       — Не будь таким пессимистом, хен, — Хосок задумчиво почесал переносицу. — Может, их просто арестуют.

* * * * * ТЭХЕН

      Тэхен уже наполовину спустился по ступенькам крыльца, когда Чонгук схватил его за руку, потянув назад.       — Что?       — Как далеко нам надо уйти, прежде чем открыть следующий конверт?       Тэхен открыл рот. Замер. Пожал плечами.       — Без понятия. Открывай сейчас, наверно. Так мы хоть будем знать, куда идти, — он дружески похлопал Чонгука по плечу, чуть не сбив его с ног, когда он полез в карман за оставшимися четырьмя конвертами. — Видишь? Я знал, у меня было хорошее предчувствие насчет тебя. Ты умный парень, Гуки.       — Не зови меня Гуки, — проворчал Чонгук, вытащил конверт с номером 3 и засунул остальные в карман пальто. Он зубами снял перчатку, засунув ее под левый локоть, чтобы открыть конверт.       — Ты знаешь, чей он?       Тэхен пожал плечами.       — Мы все писали, но нумеровал их Джин-хен. Не знаю, где чей.       — Ты очень сильно помогаешь, — вздохнул Чонгук, вытащил карточку и посмотрел на слова, написанные на ней, в неверном мерцающем свете древней лампочки над крыльцом.

Не важно, куда ты хочешь дойти, Время и деньги потратить реши, А после бумажку скорей прикрепи На заднюю часть, чтоб не сбиться с пути.

      — Ха-ха-а-а, ох, черт, это Хосокова, — пропел Тэхен, наклонив голову, чтобы заглянуть Чонгуку через плечо. — По его стишкам заметно, что он похерил ритм, видишь?       — Ладно, — сказал Чонгук, помолчав, и покосился на Тэхена. — Итак, загадка…       — Ага, я без понятия. К тому же, я тут, чтобы помогать, если что… — Тэхен поднял рукой и помахал, показывая определенную гибкость в данной ситуации. — Я правда таскаюсь за тобой, только чтобы убедиться, что ты, типа, не умрёшь.       Чонгук скривился и на секунду опустил глаза на карточку.       — У Хосока же вроде был мотоцикл?       — Да! — оживился Тэхен. — Он с другой стороны дома, хочешь, достану его и покажу…       — Да нет, — перебил Чонгук, сбежав по ступеням и сунув карту в руки Тэхена. — Это же парковочный талон.       — Что?       — Загадка. — Чонгук ринулся за угол дома, потревожив чувствительный к движению прожектор, и направился к мотоциклу, стоящему около стены. Он присел на корточки рядом с ним и стал осматривать номерной знак, пока не нашел то, что искал — потянул маленький прямоугольник и помахал им над головой. — Не важно, куда ты хочешь попасть, — сказал он, — придется потратить время на ходьбу, заплатить за проезд на автобусе или… — Он поднялся, достал третий конверт из рюкзака, аккуратно положил туда талон, а потом вернул конверт в рюкзак, — получить парковочный талон, который крепится к задней части транспорта.       Секунду Тэхен просто пялился на него.       — Ладно, — сказал он. — Что ж… Надеюсь, ты прав, — он заглянул в рюкзак. — Парковочные талоны дорогие.       — Тогда ему не стоило заставлять меня доставать его. — Чонгук вытащил оставшиеся карты. — Так… — он икнул, чуть не выронив их, — так. Так-так-так. Это был… Третий?       — Ага, теперь тебе нужен…       — Четвертый, — перебил Чонгук, махая конвертом над головой. — ЧЕТВЕРТЫЙ. Четвертый-четвертый-четвертый-четвертый-четвертый. Четвертый.       — Гуки…       — Не зови меня Гуки, — перебил он с торжеством, разрывая конверт.

Сердце пациента Можно услышать множеством способов Выбери самый верный

      Чонгук на секунду замолчал, а потом посмотрел на Тэхена, который пожал плечами.       — Джин-хен, — просто сказал он. — Ты понял, что это?       — Думаю, да, — Чонгук облизал губы. — Но… — его глаза загорелись. — Ты умеешь играть? Как актер?       Тэхен поднял брови и положил руку на плечо Чонгука.       — Раз уж ты такой милый, — сказал он холодно, — я прощу тебя, но только на этот раз. Поверь мне. Я потрясающий актер. Да Винчи актерства. G-Dragon театра. Ким Сухен…       — Ким Сухен актер.       — Тем более, — сказал Тэхен, драматично поднимая руку в воздух. — Я фантастичен. — Он осекся. — А что?       Чонгук просиял, а лицо его слегка порозовело от алкоголя.

* * *

      — Это, наверно, самое безумное, что я делал на этой неделе, — будничным тоном сказал Тэхен, как можно сильнее прижимаясь к кирпичной стене приемного покоя.       Чонгук яростно толкнул его, прижимая руку ко рту, наклонившись, чтобы проверить за углом, не следит ли кто за ними.       — Кажется, чисто, — сказал он после минуты успешного игнорирования Тэхена, задумчиво тыкающего в его руку языком. — И… подожди, в смысле, наверно? На этой неделе?       Тэхен снисходительно пожал плечами, отталкиваясь от стены, стряхнув руку Чонгука с лица.       — Мне нравится веселиться. В любых форматах. Стоит добавить, что некоторые форматы не совсем легальны, — он опустил рюкзак на землю и расстегнул молнию. — Просто скажи, что ты разгадал загадку, чтобы мы могли перейти к следующей.       Чонгук сунул руку в карман и достал свою нечестную добычу.       — Сердцебиение пациента, — театрально проговорил он, держа в руке украденный стетоскоп, как череп бедного Йорика, — можно услышать множеством способов.       — Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — возразил Тэхен, раскрывая рюкзак, чтобы Чонгук мог положить туда добычу. — Тебе понравилось, как меня стошнило по заказу?       — Нет, — ответил Чонгук. — Это было самое отвратительное, что я когда-либо видел, и я не хочу знать, как тебе удалось этому научиться. Или зачем. Или зачем тебе это когда-нибудь пригодится.       — Ну вот сейчас пригодилось, как видишь. Ради благородной цели посвящения Гуки в Бета Тау Сигма, — Тэхен вытер уголки рта тыльной стороной ладони. — Открывай следующий конверт, а я пойду найду что попить. Джин-хен на ужин приготовил кимчи с жареным рисом, и на выходе у него был ужасный вкус.

Восторгу, право, будет крайне сложно Так ловко обмануть мой ясный взгляд. То, что я вижу, вспомнить невозможно. Минуты, может, позже разъяснят. Средь слабо освещённого фасада Поможет кое-что найти ответ. Этот предмет прольёт на вещи свет, Найдёт то место, где сокрыта правда. Когда не удаётся отыскать, Внимательней попробуй наблюдать И подойди поближе к правде, друг. Что помогает видеть всё вокруг? Что удовлетворяет глаз каприз? Ответом на загадку станет приз.

      Чонгук посмотрел на карточку, закончив читать вслух.       — Это что за хрень, — наконец, сказал он.       — Слишком сложно? — Тэхен поднял голову, пиная сосновые шишки по тротуару, словно футболист, и закрутил крышку бутылки.       — Да кто, мать вашу, это написал?! — Чонгук несколько раз перевернул карточку, пару раз чуть не уронив ее. — Остальные были написаны от руки, а эта напечатана… Намджун-хен единственный, кто…       — Я написал, — радостно перебил Тэхен. — Черт, Гуки, ты не сможешь разобрать мой почерк. Мне пришлось напечатать, иначе мы бы всю ночь потратили, пытаясь разобрать каждое слово.       — С каких пор, — медленно сказал Чонгук, — ты пишешь Шекспировские сонеты?       — Я всегда их писал, — ответил Тэхен, схватившись за сердце, будто раненый отравленной стрелой. — У меня две специальности, Гуки: музыка и театр. В театре приходится иногда писать сонеты, знаешь ли. Плюс очень смешно писать грязные стишки дома и заставлять всех думать, что это Джуни-хен извращается.       — Хитрый придурок, — Чонгук взглянул на карточку, что-то пробормоча и загибая пальцы. — Черт, тут даже стихотворный размер выдержан.       — Это же сонет, — простонал Тэхен, балансируя между восторгом и смертельным оскорблением. — Конечно, там выдержан стихотворный размер, — если бы не это, я мог бы написать какое-то простое четверостишье, как Хосок-хен, — он вздернул брови. — Ну так что? Слишком сложно? Сдаешься? Ничего страшного, честно говоря, тут холодно, как в…       — Лупа?       — Я был уверен, — нахмурился Тэхен, — что это собьет тебя с толку.       — Не-а, — ответил Чонгук, пихая карточку Тэхену. — Ты почти поймал меня. Сонет был довольно… — он икнул, — …довольно хорош. Немного отвлек меня. Но, да ладно, все же было ясно…       — Думаешь, ты такой умный?       — Весьма умный, — ответил Чонгук. — Чертовски умен. Готов поспорить, у меня на этой сессии оценки лучше, чем у тебя.       — Ладно, спорим, — Тэхен прищурился. — Победитель сможет подстричь проигравшего. Идет?       — Идет, — сказал Чонгук, протягивая руку, чтобы неуклюже пожать руку Тэхена. (Им понадобилась пара попыток, чтобы взяться за руки.) — А теперь давай найдем гребаную лупу.

* * *

      Работа в круглосуточном супермаркете, расположенном ближе всего к большому университету (и, точнее, ближе всего к Греческой улице) всегда была, в некотором роде, приключением. Кассир всегда готов к пьяным спортсменам, покупающим несколько банок пива, шикарным девушкам, покупающим блеск для губ, шоколад и соджу, дрожащим ботаникам, запасающимся энергетиками, полностью заполняя ими корзины супермаркета.       В половине десятого двери разъехались, и кассирша рассеянно подняла глаза и поклонилась, ожидая парней из общаги, рвущихся к полке с пивом, но вместо этого — но вместо этого появились двое молоденьких парней, один первокурсник, а второй явно не старше второго курса (но кто разберет этих нынешних цветочных мальчиков), вежливо поклонившихся на пороге.       Они выглядели мило и немного заспанно. Тот, что младше, казалось, немного пошатывался, может, простудился, а старший выглядел так, будто его недавно вырвало. Должно быть, они заболели и пришли за лекарствами. Она с сочувствием наблюдала за их макушками, направившимися к одному из центральных проходов.       Им потребовалась всего минута, чтобы найти то, что они искали, и перейти к кассе, младший осторожно положил покупку на прилавок, будто она была сделана из стекла.       Девушка посмотрела на покупку. Потом подняла глаза на двух парней перед ней.       — Это… всё?       — Ага, — прощебетал старший, копаясь в заднем кармане в поисках кошелька. — Все, что нам нужно.       — Нам нужно найти его член, — заговорщически прошептал младший, после чего получил локтем в бок.       — Эм, — девушка приняла от них купюру в десять тысяч вон. — Эм, ладно.       — Он шутит, — сказал старший, собирая сдачу, и схватил лупу с прилавка, пока она еще не успела ее упаковать. — Ха-ха. Как забавно… Гуки, прекрати трогать его, о боже, Джин меня убьет…       Он исчезли, двери за ними закрылись. Будто их и не было вовсе.       — Его член? — недоверчиво пробормотала девушка.

* * *

      Тэхен внимательно наблюдал за Чонгуком, пока тот доставал последний конверт из заднего кармана, гладкая бумага неловко проскользнула в кончиках пальцев. Пару раз ему почти удалось его открыть, с обидой глядя на уголок, который он пытался разорвать.       Тэхен откашлялся.       — Гуки, тебе…       — Я справлюсь, — раздраженно пробормотал Чонгук. — Я… бли-и-и-ин, — конверт упал на землю, едва разорвавшись. — Подожди. Подожди. Подождиподождиподожди, я справлюсь. Я справлюсь. — Он наклонился, опасно покачиваясь, и уперся лбом в бедро Тэхена, пытаясь сохранить равновесие и поднять влажный от росы конверт. — Ч-черт, дурацкая штука, поверить не могу… черт. Нет! Нетнетнетнет, я справлюсь, все в порядке, все норм, норм все, — Он резко выпрямился и, ведомый импульсом, отклонился назад. — Да я ж хренов… — он икнул, — …супергерой хренов. Железный Человек. Железный Человек. Все под контролем.       — Открывай уже конверт, Железный Человек.       — Не смей торопить гения, — угрюмо пробормотал Чонгук, возвращаясь к борьбе с конвертом. Наконец, он проскользнул пальцем в отверстие, которое сделал ранее, а остальную часть он разорвал легко. Он вытащил карточку и посмотрел на нее.       Тэхен несколько секунд наблюдал за ним.       — Эм, тебе нужна…       — Это просто пресс, — проговорил Чонгук, поворачивая карточку. — Просто пресс Чимина.       Тэхен вытащил карточку из его рук. На ней были четыре фотокарточки, такие черно-белые штуки, которых сейчас уже не встретишь. На первой фотографии был Чимин, показывающий знак V на камеру. На второй фотографии, размытой в движении, рука Чимина метнулась к краю футболки. Третья и четвертая были почти одинаковыми, и в основном на них был просто… пресс с двух разных сторон, а в углу было видно ухмыляющееся лицо Чимина за краем футболки, которую он высоко поднял. Под фотографиями большим округлым почерком Чимина было написано три слова:

Услуга за услугу.

      — Надо найти фотопу… бу… будку. Фотобудку, — пьяно заикнулся Чонгук, проводя рукой по влажным от пота волосам. — Бли-и-и-ин, Тэ, блинский блин, нам нужна чертова фотобудка, и прямо вот в середине гребаной ночи…       — Тебе стоит меньше времени проводить с Юнги-хеном, — сказал Тэхен, все еще глядя на фото. Что-то казалось знакомым. Где-то он это уже видел, в его голове все возрастал зуд полу-узнавания.       О. Черт. Он точно знал, откуда были эти фото.       — Эй, Гуки, — сказал он взволнованно, подняв голову и ярко улыбнувшись Чонгуку. — Как насчет того, чтобы научиться взламывать замки?       Чонгук качался, как моряк в открытом море, и выглядел так, будто очень-очень-очень глубоко задумался.       — Не думаю, что я смогу открыть замок, — сказал он, помолчав. — У меня даже гребаных рук нет.       — Я сделаю это за тебя, — успокаивающе пробурчал Тэхен, протягивая руку, чтобы взяться за руку Чонгука. (Он не мог не заметить, какими плотными и основательно существующими были его пальцы, но решил отказаться от озвучивания этой информации, чтобы не спровоцировать очередной пьяный экзистенциальный кризис.) — Я специалист по попаданию в места, куда мне нельзя.       — Забавно, — отдаленно сказал Чонгук, позволяя тащить себя. — Я только что подумал о том же.

* * * * * ЧОНГУК

      — Гуки, — выдохнул Тэхен в его ухо, — давай же, Гуки, ты сможешь, мы почти пришли.       — Не называй меня Гуки, — простонал Чонгук.       Мир перевернулся — что было только частью проблемы, потому что, в отличие от мира, желудок Чонгука сохранял привычное положение и теперь пытался работать в сторону горла. Гравитация, смутно подумал он. Это все гравитация, точно.       — Мы почти дошли до дома, ещё пара шагов. Возьми меня за руку, нам надо подняться по лестнице…       — Чем взяться? — застонал Чонгук, дико раскачиваясь. — У меня даже рук нет…       — Мы уже проходили это, Гуки. У тебя есть руки. У тебя все ещё есть руки. Гуки! Хватит падать!       — Я упаду, — шепнул Чонгук, наконец позволяя поднять себя вверх по лестнице, — если захочу. Я мужчина. Я взрослый… — Он рыгнул. Пахнуло гранатом и грустью. — Взрослый и самостоятельный.       — Конечно, милый. Прислонись вот здесь к стене, ладно?       — Милый, — пропел Чонгук, упираясь в стену. — Милый, милый, милый…       — Джин меня убьет, — в миллионный раз простонал Тэхен, пытаясь открыть дверь и втянуть Чонгука в дом с холода. Он начал расстёгивать его пальто, стянул его с плеч. — Как ты себя чувствуешь?       — Просто замечательно, — проговорил Чонгук, опасно раскачиваясь. — Будто в туалете, — он внимательно обдумал это. — Наверно, не стоило. Чувствовать себя так. Как в туалете. Я ведь мальчик.       — Прекрати смеяться, — шикнул на него Тэхен.       — Что здесь происходит? — раздался голос Джина из коридора.       — Он все получил, — сказал Тэхен через плечо. — Каждую вещь.       Дом начал гудеть от разговоров, пока Тэхен разувался. Откуда-то послышался голос Хосока:       — Каждую? Даже мою?       — Даже твою, — сказал Тэхен, стоя на коленях и стягивая ботинки с Чонгука. — Даже Джина-хена.       — Все, — подтвердил Чонгук, очень впечатленный тем, как трезво прозвучал его голос. Он спокойно указал на рюкзак, раскачивая его на одном пальце. — Нас не поймали, и мы никуда не упали…       — Один раз он упал, — вмешался Тэхен.       — Но я не плакал, — сказал Чонгук, вваливаясь в дом и направляясь к кухне. — Вроде как… Вообще.       Его желудок все ещё работал в неверном направлении, и его содержимое все ещё пыталось добраться до горла. Может, он заболел. Может, Тэхен на самом деле заболел, когда они были в приемном покое, притворяясь, что им нужна помощь, и он заразился. О боже, а что, если это Эбола? Как вообще можно заболеть Эболой? И что это вообще такое? Что-то там про разжижение…       — …дать ему стакан воды, — говорил Джин позади него.       О боже! А если у него Эбола, можно ли ему пить? Разве это не ускорит разжижение?       — Нет, — сказал он, роняя рюкзак на пол. — Нет. Никакой воды.       Его плеча осторожно коснулась рука.       — Милый, — мягко проговорил Джин, — тебе надо попить воды…       Чонгук схватился за плечо Джина для равновесия.       — Мне что-то нехорошо, — выдохнул он…       …и проиграл битву с желудком.       Он упал на пол, вся его жизненная сила осталась на футболке Джина, и он услышал голос Тэхена, эхом громко разносящийся в тишине кухни:       — О боже. Он умирает. Мы его убили.

* * * * * НАМДЖУН

      — Господи боже, — выдохнул Намджун, бросаясь вперёд. — Хосок, Чимин…       — Ага, — сказал Хосок, бросаясь, чтобы поднять Чонгука, Чимин последовал за ним.       Джин все стоял там и выглядел шокированным, глядя на красное пятно, расползающееся на футболке.       — Мне нравилась эта футболка, — отстраненно сказал он.       Намджун схватил его за плечи и дернул назад, позволив Хосоку у Чимину водрузить тяжелое Чонгуково тело на стул.       — Кто-нибудь, вызовите скорую, — крикнул Намджун через плечо, взявшись за край футболки Джина и потянув ее вверх так осторожно, как только мог, чтобы кровь Чонгука не попала на кожу Джина.       — Господи, Джин, ты в порядке?       — Он не умирает, — сказал Джин, кажется, приходя в себя, и обхватил свою теперь голую грудь руками. Он покачал головой в сторону Юнги, который уже доставал телефон. — Это не кровь. Понюхай. — Намджун уставился на него. — Серьезно. Понюхай.       Намджун уставился на футболку в своих руках. Опасливо поднес к лицу. Вдохнул.       — Гранат?..       — Это я виноват, — пожал плечами Джин, кончики его ушей порозовели. — Я не хотел, чтобы он умер от алкогольного отравления, так что я… в моем шоте был только гренадин, — он виновато посмотрел на тело Чонгука, склонившееся над столом. — Кажется, ему это не пошло на пользу.       — Господи, — простонал Намджун, уронив голову на плечо Джина. — Господи боже, Джин, ты дал ему хренов гренадин, Иисусе, клянусь богом, я думал, у него какая-нибудь Эбола…       — Эбола? — послышался голос Джина за его головой, недоверчивый и посмеивающийся. — Серьезно? Для кого-то столь умного, иногда ты можешь быть таким глупым, Джуни.       — Значит, он не умирает, — подал голос Тэхен.       — Нет, — Джин протер лицо рукой. — Он просто очень-очень пьян. И он правда все разгадал?       Тэхен пожал плечами и вывалил содержимое рюкзака на поверхность стола.       — Мое правильно угадал. А вы сами скажите, правильно ваши угаданы или нет.       — Я уже знаю, что моя загадка правильно разгадана, — пробормотал Юнги, проталкиваясь мимо Хосока, чтобы достать из холодильника банановое молоко. — И у Намджуна-хена тоже.       («Чувак, он реально разгадал мою, — сказал Хосок, а потом запнулся. — О, черт, это ведь мой парковочный талон? Он его совсем порвал».)       Намджун поднял голову от плеча Джина и глянул на Юнги.       — Не называй меня хеном.       («Эй, бро, — сказал Тэхен, — это ты загадал такую загадку. Так что вини себя».)       — Он достал стетоскоп, — сказал Джин, рассматривая стол и перебирая разнообразные предметы. Его рука замерла. — Что?..       — Это мое, — горделиво сказал Чимин.       Джин поднял вещицу и поднес ее к свету.       — Можно заметить, как он становится все более и более пьяным, — сказал он.       Намджун наклонился через его плечо и посмотрел на лист бумаги в его руке. Это были четыре черно-белые фотографии, на трех из них был Чонгук. На первых двух он падал на сиденье в кабинке — на первой фотографии его глаза были открыты, а на второй закрыты, и на обеих он корчился на камеру. На третьей фотографии было в основном размытое движение, а на четвертой…       — Он упал, — объяснил Тэхен. — Мне пришлось пригнуться и поймать его, чтобы он не разбил голову.       Хосок задумчиво почесал затылок.       — Кто скажет ему, что цена за непройденное испытание — пять тысяч вон в раменную копилку? Не я.       — Мы больше никогда, — твердо произнес Джин, — не будем делать этого.