Beta Tau Sigma

      — Вот поэтому, дети, — спокойно сказал Хосок, сунув руки в перчатках в карманы большого пуховика, — существует правило номер три.       — Не подпускать Тэхена к шкафу со спиртным, — хором проговорили Намджун с Чимином — Намджун немного более хмуро, чем Чимин.       Чонгук немного ускорился, чтобы догнать их.       — Все было не так уж и плохо, — запротестовал он. — Думаю, все было бы неплохо, если бы Юна и Чанми не попросили его сделать целую серию…       — Сдержанность, — перебил Юнги, махая рукой, чтобы Чонгук замолчал, — это важный навык, который нужно выучить. Если бы все твои друзья поджигали шоты, ты бы тоже поджигал?       — Я был единственным, кто прикасался к горелке, — пробормотал Тэхен себе под нос. — Гуки вообще ее не трогал.       — Моя точка зрения от этого не меняется, — сказал Юнги, крепче сжав руку Чимина и подтянув его поближе.       Они выдыхали облачка пара в холодный февральский вечер, идя домой почти в тишине, желто-зеленый свет фонарей казался лужами в темноте. Они ушли из дома Бета Тау Сигма несколько часов назад: температура сильно понизилась, и теперь они кутались в пальто, словно улитки, пытаясь сохранить тепло.       Юнги и Чимин крепко держались друг за друга, руки в перчатках переплетались, но никто об этом не говорил. Все это было дурацкой идеей — может, в какое-то время это и было бы умно, в другой год, с другими версиями их самих — но они справились, и теперь Юнги и Чимин крепко держались друг за друга. Против чего, не знал никто, но, может, так было лучше.       Они были в одном квартале от дома, когда Намджун остановился, и Хосок чуть не врезался в него.       — Мы забыли Джина? — спросил Намджун, оборачиваясь и глядя туда, откуда они пришли. — Я был так рассеян, что…       — Он сам найдет дорогу домой, — нервно прервал его Чимин, запинаясь. — Он… он сказал, что ему надо кое-что сделать. Что он вернется позже.       Намджун бросил на него странный взгляд.       — Ладно, — сказал он, помолчав. — Я просто… удивился, что он не написал мне.       — Ага, ну… — Чимин опустил взгляд на тротуар и пошел вперед, таща за собой Юнги. — Он выглядел занятым.       — На следующий День святого Валентина, — пробурчал Юнги, идя за Чимином, — я предлагаю остаться дома.

* * * * * НАМДЖУН Ранее тем же днем

      День святого Валентина уже закончился, и началась следующая за ним пятница, и Хосок смотрел в телефон, ходя взад-вперед по гостиной, кусая губы, когда вниз спустился Намджун. Джин сидел на диване, поджав ноги, и смотрел, как Хосок меряет комнату шагами, со смущенным выражением на лице и чашкой чая в руке. Он поднял взгляд, когда услышал шаги Намджуна, и приподнял брови в знак узнавания — губы его искривились от чего-то похожего на улыбку.       — Никто не берет трубку, — проворчал Хосок, отняв телефон от уха и раздраженно что-то нажав, прежде чем снова прижать телефон к уху.       — Мне не обязательно идти, — сказал Джин, и по его спокойному, терпеливому тону Намджун понял, что это предложение Джин повторил уже, возможно, десяток раз.       Намджун упал на диван рядом с Джином, вытянув руку за спиной Джина. Джин немного поправился — сдвинулся так, чтобы ноги были скрещены под ним, а не упирались в подлокотник дивана, чтобы поудобнее усесться в углу — и уперся в бок Намджуна, чтобы они могли тихо поговорить.       — Хосок, — тихо сказал Джин, поднося кружку чая к губам, — забыл, что мы инициировали новичка.       — И что?.. — Намджун поднял брови.       — А то, — вмешался Хосок, завершив сотый неудачный звонок и прокручивая контакты, — что весь план, который мы придумали, теперь под угрозой. У нас был план, хен…       — Не называй меня хеном, — перебил Намджун, но сам отвлекся, опустив взгляд. — Это бабл-чай с женьшенем?       — М-м, — Джин сделал глоток и протянул ему кружку. — Только на днях его купил. Хочешь попробовать?       — …у нас был план, — продолжил Хосок, закатив глаза. — А я конкретно облажался. Нам нужно хорошо себя показать!       — Мне не обязательно идти, — Джин (снова) вздохнул, пока Намджун делал пробный глоток. — Я уже говорил. Мне никогда не нравились такие вечеринки, и все равно мне завтра рано вставать, чтобы забрать кузена из…       — Стойте, — Намджун вернул кружку, вытирая рот тыльной стороной. Шарики казались слишком странными с женьшенем, на вкус как самгетан без курицы. — Мы говорим про День святого Валентина?       Джин пожал плечами.       — В доме Тау Дельта. Ага. Помнишь прошлый год? Сестринство Альфа Омега Альфа предложило нам объединиться. Чтобы хорошо себя показать, — добавил он со смешком в голосе, когда он повторил слова Хосока. — Нас было шестеро, их было шестеро, им нужно было произвести хорошее впечатление на Сигма Ню Сигма Дельта, а мы…       — Мы больше не будем смущаться, — проворчал Хосок, прижимая телефон к уху. — Только не перед ними.       — Иногда мне становится интересно, — пробормотал Джин себе под нос, делая глоток из кружки, — зашли бы вы так далеко, если бы не это соперничество с Тау Дельта.       — С этими придурками расстояние не имеет значения, — мягко ответил Намджун, рукой скользнув по подушке, чтобы коснуться плеча Джина. — Бета Тау Сигма никогда не забудет.       — Я не говорю, что обязательно забывать, я говорю, что прощение может быть…       — Мина! — Хосок наконец дозвонился до кого-то и упал коленями на ковер с явным облегчением (иногда Намджун думал о том, что это Хосоку, а не Тэхену стоило получить музыкальную и театральную специальности. Драма была у него в крови). — Господи, спасибо, ты в курсе, что я пытаюсь вам всем дозвониться весь день?       Намджун бросил на Джина заинтересованный взгляд. Тот закатил глаза.       — Пятнадцать минут, — прошептал он заговорщически. — Максимум.       — Слушай, — сказал Хосок, зарываясь рукой в волосы. — Поверить не могу, что забыл об этом, но у нас появился новичок в январе, и я не знаю, подходим ли мы еще по количеству… Что?       — Я говорил, что мне не обязательно идти, — сказал Джин Намджуну, пожимая плечами.       — Ты должен пойти, — сказал Намджун, пытаясь говорить спокойно. — Будет неправильно, если ты не придешь. Ты сердце и душа братства.       — Я повар. Это другое.       — Ты мама. Никакой разницы. Я… — Намджун прикусил язык. — Ты нам нужен. Да ладно, Джин…       — Ох, боже, спасибо, — вздохнул Хосок, протирая рукой лицо. — Окей, нет, ага, это идеально. Спасибо. Да, все в силе. Не забудь сказать Джи… что? — его глаза метнулись к Намджуну и Джину, на его лице появилось беспокойство — вспыхнуло и тут же пропало. — Д-да, так нормально. Это же только одна вечеринка. Точно. Окей. Замечательно. — Он завершил звонок, выдохнув с облегчением. — Слава богу. У них тоже новенькая — первогодка, как Гуки. Она собиралась остаться дома, но теперь все в порядке.       — Вот видишь, — Намджун слегка сжал плечо Джина, а затем откинулся на спинку дивана. — Золушка, ты едешь на бал.       Джин закатил глаза.       — Успокойся, мое взволнованное сердце.

* * * * * ЮНГИ

      — Мне это не нравится, — пробормотал Юнги, раздраженно ероша волосы.       — Только один вечер, — мягко сказал Чимин, затягивая галстук Юнги, поправляя лацканы его пиджака и стряхивая с него невидимые пылинки. — И ты не будешь там один.       — Вот это-то мне и не нравится, — скривился Юнги, немного отклоняясь.       — Я хотел сказать, — продолжил Чимин, изгибаясь, чтобы пригнуться к нему, — что мы все там будем. Тебя не просто толкнут за дверь к каким-то незнакомцам. И в любом случае, — он отступил, чтобы присесть на кровать, — в прошлом году ты был согласен на это. Что там было насчет вооружения традициями как превосходящей силой? — он небрежно осмотрел ногти на руках, закинув ногу на ногу. — Куда делась вся эта бравада?       — В прошлом году мы не встречались, — слабо запротестовал Юнги, отвернувшись под нелепым оправданием того, что ему надо закрыть ящик шкафа, но в основном, просто пытаясь не смотреть Чимину в глаза. — Не знаю. Я просто… Мне не нравится это. Вот и все.       — Разве ты не хотел идти с Чимином?       Хосок высунулся из-за двери с почти что злобным выражением на лице. На нем была классическая рубашка, красный шелковый галстук, черные носки, пара синих трусов и… больше ничего.       Юнги ухмыльнулся, чувствуя, как его щеки краснеют от смущения.       — А где штаны, мать твою?       — В подвале, — пожал плечами Хосок. — Джин чуть не пришел в ярость, когда узнал, насколько они мятые. Сейчас они в процессе адской глажки.       Чимин откинулся назад, уперся руками в матрас и рассмеялся тем высоким искрящимся смехом, который появлялся только тогда, когда он был по-настоящему злобно восхищен чем-то (Юнги не был уверен, насколько это было нормально, но он уже запомнил, классифицировал и рассортировал каждый вид смеха Чимина, но по большому счету ему все же было плевать). Он успел одеться одним из первых, его костюм был аккуратным и безупречным, воротник рубашки был накрахмален, в нагрудном кармане покоился красный носовой платок, а брюки были изготовлены на заказ специально для него, потому что мышцы его ног не позволяли ему покупать готовую одежду.       — Юнги-хен просто не уверен насчет отношений и вот этого всего, — легко сказал Чимин, пожимая плечами. — Я повторяю ему, что все в порядке — мы ведь все там будем, чтобы поддержать его…       — И это все равно только до входа, — сказал Хосок, поправляя галстук. Он оглянулся через плечо на лестницу. — Ага, сейчас приду! Брюки погладили, — сказал он через дверь, отталкиваясь назад. — Не перепутайте только одежду друг друга, когда я уйду, ладно?       Юнги посмотрел на Чимина, как раз чтобы заметить, как тот криво ухмыляется и закатывает глаза.       — Что?       — Хен, — сказал Чимин. — Он будто думает, что мы не можем контролировать себя хотя бы пять минут.       Юнги посмотрел на Чимина, сидящего на кровати (на его кровати, на кровати Юнги, на той же кровати, где они впервые поцеловались, впервые прикоснулись друг к другу, все делали впервые) и почувствовал что-то темное и горячее в животе. Чимин с его острой линией челюсти и раскосыми глазами. Чимин с его маленькими ручками и пухлыми губами. Чимин с его бедрами, натягивающими ткань брюк.       — Точно, — прохрипел Юнги. — Пять минут. Пф-ф-ф. Без проблем.       — Это только на один вечер, — снова сказал Чимин — глаза блестели, в уголках рта играла улыбка. — И это не значит, что мы вернемся сюда после него.       — Ага, — сказал Юнги. — Ага. Один вечер.

* * * * * ЧОНГУК

      — Ладно, — медленно сказал Чонгук, стоя посреди их общей с Чимином и Тэхеном комнаты, пока Тэхен рылся в шкафу, ища что-то таинственное и, хотелось бы надеяться, не очень опасное. — Думаю, мне нужно услышать это еще раз.       — Вечеринка на День святого Валентина, — сказал Тэхен приглушенным голосом из-под многих слоев ткани. (Бо́льшая часть его одежды была в комоде или в кучах на полу — шкаф был полностью захвачен Чимином, а теперь еще и Чонгуком.). — Проводится каждый год. Тау Дельта проводят ее уже, наверно, миллиард лет.       — Разве мы типа… не знаю… не соперничаем с ними?       Тэхен победоносно выбрался из тесного пространства, его волосы были всклочены, рубашка была в пыли, а в руках был пакет с чем-то внутри.       — О да, — сказал он, проводя рукой по волосам — пыль слетела с волос серыми пушистыми облачками. — Честно говоря, я не знаю всю историю, но там было что-то серьезное, вроде как… — он неуверенно махнул рукой. — Что-то вроде раскола, наверно. Бета Тау Сигма раньше была частью Тау Дельта.       Чонгук моргнул.       — Стоп, серьезно?       — Серьезно, — Тэхен пару раз ударил пакет, растрясая пыль, а потом театрально чихнул. — Господи. Не, ладно, так вот, как я сказал, я не знаю всей истории, но в основном, Тау Дельта придурки, мы лучше них, они не такие строгие, как мы, и так далее… Но у нас все еще много общего, например, традиции и вот это все, — он поднял пакет и аккуратно потянул молнию вниз. — Как пример: ежегодная вечерника ко Дню святого Валентина.       — Звучит как-то глупо, — сказал Чонгук, скрестив руки на груди.       К дверному косяку прислонился Джин, держа на указательном пальце вешалку.       — Так и есть, — он пожал плечами. — Это буквально обязанность. Что-то вроде поддержания достоинства братства. Я бы не ходил, если бы Намджун не заставлял меня каждый год. — Тэ, ты нашел свой костюм?       Тэхен снял пакет с вешалки и расправил руки, держа в них темно-серый костюм.       — Костюм! — закричал он низким и громким голосом, каким, как подумал Чонгук, он говорил только на сцене. — «Меня мужское платье подвело, его посредством»…       — Хватит нам «Снов в летнюю ночь», — прервал Джин. — Просто надень костюм и скажи, если нужно что-то погладить. Чонгук…       — «Сон в летнюю ночь»?! — Тэхен в ужасе отшатнулся. — Это была «Двенадцатая ночь», хен! Монолог Виолы, акт второй…       — «Казался девой он мужам иным, — ответил Джин. — В нем было все, что страсть внушает им». Надевай костюм, Тэ.       — Ты вторгаешься на мою территорию, — заметил Тэхен. — Ты цитируешь Кристофера Марло передо мной.       — Чонгук, — снова сказал Джин, демонстративно игнорируя Тэхена, протягивая вешалку Чонгуку. — Я знаю, что у тебя нет костюма, так что мы с Хосоком кое-что для тебя подобрали. Твои ноги длиннее, чем его, а плечи у́же, чем мои, но мы нашли что-то среднее между нами двумя, что может тебе подойти. Он уже выглажен, просто примерь. И попытайся заставить Тэ прекратить эту истерику и надеть костюм, ладно?       Чонгук посмотрел на Тэхена, который теперь лежал на полу, по-видимому, декламируя по памяти монолог Джульетты пронзительным фальцетом.       — Так часто бывает?       — Что если, — пищал Тэхен под ногами, — я проснусь в своем гробу…       — Пару раз в год, — сказал Джин, повысив голос, чтобы Чонгук расслышал его через смертельные муки. — Думаю, он запомнил наизусть все трагедии.       («…В смердящий рот его не проникает здоровый воздух…»)       В комнату заглянул Хосок.       — Ты ему опять Марло цитировал? Что он на этот раз читает?       — Джульетту, — ответил Джин.       — О-о-о-о.       — Эй, — быстро сказал Чонгук, шагнув вперед. — Тэхен говорил что-то про традиции, пошедшие с тех времен, когда Тау Дельта и Бета Тау Сигма были одним братством. Кто-нибудь из вас…       — Это повод, — весело сказал Хосок, быстро отступая в коридор. — Собираемся внизу через пять минут, подними Тэ с пола, когда он закончит.       — Да, — сказал Джин, закатив глаза. — Произошел раскол. Он был долгим, тяжелым и раздражающим, и самое главное, теперь все закончилось. Не считая нескольких странных стычек, похожих на споры между братьями.       — Стычек?       («…Где, говорят, умерших тени бродят, в известные часы ночной порой…»)       — День святого Валентина, в основном, — Джин задумчиво поправил галстук. — Раньше вечеринка была огромной, и когда два братства разделились, никто не захотел сдаваться — это была больше борьба за власть — так что теперь мы одеваемся и ходим туда каждый год, хотим мы того или нет. В прошлом году все было ужасно, так что Хосок-а пошел и нашел всем пары в одном из маленьких сестринств.       Где-то наверху раздался стук, сопровождаемый приглушенным криком. Чонгук и Джин посмотрели друг на друга.       («…Не размозжу ль той костью, как дубиной, в отчаяньи я голову себе?..»)       — Надо идти, — сказал Джин, выходя за дверь. — Надень на Тэ костюм, когда сможешь, ладно? Он почти закончил, так что в минуту драматической смерти у тебя будет шанс.       Чонгук посмотрел вниз, когда Джин исчез на лестнице (крича что-то вроде «Что ты сломал на этот раз, Джуни?»), когда Тэхен у его ног задохнулся и крикнул:       — Иду, Ромео! Иду! Я пью вот это для тебя.       Вечеринка на День святого Валентина казалась ужасной идеей.       — Погодите, — сказал он вдруг. — У нас есть пары?

* * *

      План (как нетерпеливо объяснил Хосок, будто ему абсолютно не хотелось проходить через это ещё раз) был таков:       1. Все члены братства Бета Тау Сигма наденут костюмы с красными галстуками и носовыми платками;       2. Все члены сестринства Альфа Омега Альфа наденут розовые платья;       3. Они встретятся на углу Пятой и Дубовой в двух кварталах от дома Тау Дельта;       4. Разобьются на пары;       5. Пойдут на вечеринку максимально невозмутимо.       Идея заключалась, главным образом, в том, чтобы никто над ними не смеялся: Тау Дельта были намного больше, сильнее, чем Бета Тау Сигма, а у Альфа Омега Альфа была похожая ситуация с Сигма Ню Сигма Дельта, так что после прошлой унизительной вечеринки на День святого Валентина они решили (ладно, Хосок решил), объединить усилия и хотя бы избежать насмешек.       — Мне это не нравится, — сказал Юнги, наверно, уже тридцатый раз, плетясь вперед, засунув руки в карманы брюк с угрожающим выражением на лице.       — Тебя все устраивало в прошлом году, когда я это придумал, — рявкнул на него Хосок, — и я и слышать не хочу никаких жалоб, когда мы будем рядом с девушками, окей?       — Мне это не…       — Никто и не говорил, что тебе это должно нравиться, — перебил его Намджун. — Это нужно для достоинства братства. Иногда нам приходится пренебрегать своими желаниями ради группы. Вот как это работает.       Чимин и Юнги обменялись нечитаемыми взглядами.       — Достоинство братства, — эхом повторил Юнги глухим голосом. — Ага. Точно. Ладно. Но мне все еще не нравится.       — Мы тоже не особо в восторге, — раздался голос из темноты за пределами света фонаря. Послышался стук высоких каблуков по асфальту, и появились Альфа Омега Альфа. — Но я думаю, — сказала девушка, возглавляющая остальных, перекинув волосы через плечо и кокетливо улыбаясь, — что мы сработаемся. Только на сегодня. — Она оглядела их, найдя глазами Намджуна. — Ким Намджун, так? Президент?       Джин подтолкнул Намджуна вперед, уперев пальцы между лопаток.       — Да, — сказал Намджун. — Ага, эм, да, Ким Намджун. Извини, Хосок спланировал бо́льшую часть, я не…       — Без обид, — весело сказала девушка, — но мы на собственном опыте обнаружили, что мужчины обычно плохи в этом, так что взяли все в свои руки несколько месяцев назад. Ты с Сольхен, — продолжила она, властно взмахнув рукой. — Джин с Хеджон, Хосок с Миной, ваш Чимин с Чоа, Тэхен с Юной, ваш макнэ с нашей, и…       — А я с кем? — перебил Юнги.       Она подняла брови.       — Ты Мин Юнги? — ее рот изогнулся в улыбке. — Ты со мной. Рада познакомиться. Меня зовут Шин Чимин.       Где-то позади Хосок начал истерически хихикать.

* * * * * ЧИМИН

      Началось все отлично. Они пришли на вечеринку, и никто не кричал им что-то грубое, они разделились, и все было хорошо, прекрасно, Чимин даже хорошо проводил время с Чоа, хотя они только что познакомились. Она была милой, немного холодной, он принес ей чашку пунша, и она улыбнулась, и все было бы хорошо, если бы у Юнги тоже все не было так хорошо.       Они разделились, но Чимин пытался остаться в главном зале, где был Юнги, просто чтобы… прийти на помощь или вроде того, он уже и сам не знал.       Юнги не хотел приходить, и Чимин пообещал, что они будут там, чтобы поддержать его, и он уже собирался прийти на помощь, но… но Юнги, кажется, помощь не требовалась. Казалось, у него все в порядке. В полном порядке. Он смеялся над тем, что говорила другая Чимин, и даже не смотрел на него сквозь толпу.       — Ты в порядке? — спросила Чоа, беря его за руку.       — Я в порядке, — ответил он, выпутываясь из ее хватки.       — Чимин…       — Я в порядке, — снова сказал он, и эти слова прозвучали бессмысленно даже для него. Юнги не смотрел на него. Он даже не взглянул на него. Юнги не умел притворяться, и он даже не посмотрел на него, просто немного повернулся, будто вообще его не видел, и смеялся над какими-то словами своей спутницы. Живот Чимина скрутило. — Я порядке. В порядке. Я просто… мне надо найти Джина, — сказал он, делая шаг назад.       Чоа прикусила губу и кивнула.       — Думаю, я видела, как он поднимается по лестнице, — сказала она, в ее голосе была доброта, понимание, принятие. Она улыбнулась ему, быстро подмигнув. — Все будет хорошо, Чимин. Иди найди своего хена.       На него обрушилась волна стыда, и он протянул руку — кончики пальцев остановились чуть ниже запястья Чоа. Она моргнула, глаза с любопытством пробежались по его лицу к руке и снова к лицу.       — Дело не в тебе, — выпалил Чимин. — Ты же знаешь это?       Секунду она просто смотрела на него, а потом рассмеялась, откинув голову назад, красивая, идеальная и восхитительная, будто в ней была какая-то тайна, о которой он даже не догадывался.       — Ты не единственный, — ответила она тихо, подойдя вплотную к нему и шепча на ухо, — кто нашел кого-то важного ближе к дому. — А потом — о боже — она снова подмигнула, заправляя прядь высветленных волос за ухо. — Иди, — снова сказала она.       Чимин не мог удержаться от того, чтобы снова взглянуть через комнату в направлении Юнги, но тот отвернулся от него, обратив внимание на свою спутницу. Она была симпатичной (Чимин не мог перестать думать об этом), с большими глазами, маленьким лицом, кокетливой челкой, кошачьей улыбкой, и когда Юнги что-то говорил, она смеялась, глаза мерцали восхищением, а маленькая ручка поднималась, чтобы прикрыть ротик.       Может, так было лучше. Чимин никогда не видел Юнги ни с одним парнем, кроме него самого, и может, так было лучше. Может, Юнги так будет счастливее.       Чоа подтолкнула его.       — Иди, — повторила она. — Это ее фальшивый смех.       Может, так будет лучше, но…       — Да, — выдохнул Чимин, отступая к лестнице. Он оторвал взгляд от Юнги, прислонившегося к столу с напитками в той непринужденной позе, которую он принимал, когда нервничал или пытался произвести хорошее впечатление. — Да. Спасибо, Чоа.       — Зови меня нуной, — она закатила глаза. — Мне тебя выпнуть на лестницу? Иди уже!       И он сбежал.       Он видел, как двадцать минут назад Джин поднимался по лестнице, очевидно, поглощенный своим телефоном, идя по ступеням с Хеджон, держащей его за локоть. Хосок сказал, что это для входа, серьезно — приходить на вечеринку по случаю Дня святого Валентина со спутниками было проще, чем в одиночку, в конце концов, — но никому из них, похоже, не хватило смелости оставить девушек, с которыми они пришли. Насколько Чимин знал, он был первым, кто расстался со своей фиктивной девушкой, и ему стало интересно, как сейчас справлялись Намджун и Джин.       В его голове все еще звучал смех спутницы Юнги (фальшивый смех, сказала Чоа, но Чимин не особо ей верил), и да, да, ладно, наверно, так было лучше. Может, Юнги было бы лучше быть с девушкой, может, им лучше расстаться до того, как все зайдет слишком далеко. Они еще никому особо и не говорили об этом (кроме Тэхена, от которого Чимин никогда не умел ничего скрывать, — а Намджун с Хосоком не считаются, потому что им не говорили), да и все равно Юнги никогда бы этого не захотел.       Чимин поднялся наверх и побрел по длинному коридору, пытаясь вспомнить, где он видел Джина. Некоторые двери были открыты, некоторые были закрыты, и на ручках висели носки или галстуки. Одна из дверей открылась, когда он проходил мимо, и ему навстречу выбежал ужасно выглядящий парень — Чимин заглянул в ванную, которая видала лучшие (и, наверно, худшие) дни.       Он уже почти сдался, когда завернул за угол и заметил приоткрытую дверь, из-за которой сквозь щель между ней и дверным косяком на ковер лился свет. Чимин прошел мимо, но потом услышал это.       Голос Джина.       — Все не так, — говорил он высоким, тонким и дрожащим голосом. — Я не… я не хотел…       — Тогда почему ты здесь? — раздался второй голос, который Чимин уже слышал раньше, но не мог вспомнить. Он замер, держась за дверную ручку. — Почему ты здесь?       — Могу спросить тебя о том же, — снова послышался голос Джина. — Ты больше не студент. И не состоишь в Тау Дельта…       — Точно, потому что ты состоял в Бета Тау Сигма.       — Я просто живу там, — тихо сказал Джин. — Ты знаешь, что я просто живу там. Ты знаешь, почему я живу там.       — Почему ты пришел на вечеринку, Джин?       На минуту повисла тишина.       — Что ты хочешь от меня услышать? Что я скучал по тебе?       Вниз по коридору прошла кучка пьяных придурков и задела Чимина, который врезался в дверь, толкнул ее и буквально перевалился через порог. Это была спальня, маленькая и немного тесная, с двухъярусной кроватью у стены, двумя столами и широким шкафом — обычная общажная комната — и на нижней кровати сидели Джин и какой-то парень, которого Чимин никогда раньше не видел.       Джин сидел, подогнув ноги, сжав пальцы на коленях. Второй парень сидел, свесив ноги с кровати, засунув руки в карманы — на вид он был одного с Джином возраста, немного выше, немного худее, плечи у́же, талия шире, лицо более рыхлое и менее гладкое и милое, чем у Джина — но казалось, что они были знакомы. Возможно, давно знакомы.       — И-извините, — заикнулся Чимин, невольно делая шаг назад, когда они оба подняли глаза, удивившись внезапному вторжению. — Я… я просто был в коридоре, и мне показалось, что я услышал голос Джина-хена, а потом куча парней толкнула меня…       — Все в порядке, Чимини, — быстро сказал Джин, вставая и подходя к нему. — Ты в порядке?       — Это Пак Чимин? — спросил парень на кровати позади него, но голос его был тихим и, похоже, Джин его не услышал.       — Я в норме, — сказал Чимин опустив взгляд. — Просто, я не хотел мешать, я просто…       — Ты не в норме, — Джин потянул его за пиджак, кривясь. — По тебе заметно, что ты не в порядке, — он оглянулся через плечо и подошел немного ближе, понизив голос. — Тебе нужно домой? Если…       — Это все Юнги, — сказал Чимин и тут же покраснел, когда на лице Джина проступило выражение смущения и страха. — Хен, нет, он в порядке… слушай, мы с Юнги, мы вроде как… вроде как мы…       — О-о, — выдохнул Джин — а потом рассмеялся. — Да, я понял это какое-то время назад.       — А теперь он хорошо проводит время, — Чимин чувствовал себя идиотом, настоящим идиотом, казалось, будто он вот-вот заплачет. — Хен, ему там реально хорошо без меня, с этой девушкой, может, так правда будет лучше, но я не знаю, что делать…       — О, нет, малыш, — Джин побледнел и протянул руку, скользя по плечу Чимина и прижимая его к себе. Он повернул голову. — Хесан, можешь дать нам минутку?       Парень на кровати, по-видимому, Хесан, пожал плечами и встал с кровати, направившись к выходу из комнаты, где прислонился к стене напротив двери и достал телефон. Джин сжал губы и подтолкнул Чимина к кровати.       — Чимини, — тихо сказал он. — Ты правда думаешь, что Юнги не хочет быть с тобой?       — Я не знаю, — Чимин провел рукой по волосам. — Я никогда не видел его с кем-то раньше, я даже не знаю, гей он или би, или ему просто удобно со мной…       — Он был два года влюблен в тебя, — мягко прервал его Джин. Он пожал плечами, когда Чимин поднял голову и уставился на него, приоткрыв рот. — Не говори ему, что я это сказал. Не думаю, что он понимал, что все знали, но мы все понимали. Он ведет себя жестко, но… — он снова пожал плечами, и на его лице появилась веселая улыбка. — Но сам он не жесткий. Он мягок. Особенно, когда дело касается тебя.       — Ему там хорошо, — снова сказал Чимин, на этот раз тише. — Без меня. И я не знаю, что делать.       На секунду повисла тишина, и Чимин не мог не заметить, как Джин взглянул в коридор на парня около стены в телефоне.       — Попробуй поговорить с ним, — наконец, сказал он. — Разберитесь в том, кто вы друг другу. Поговорите друг с другом. Не обвиняй его ни в чем, если не можешь помочь, просто… просто выясни, хотите ли вы одного и того же, — он прикусил нижнюю губу и осторожно стряхнул крошку розового конфетти с плеча Чимина. — Возможно, это будет непростой разговор, но… лучше сейчас, чем потом.       — Ага, — Чимин обеими руками протер лицо. — Ты уверен?       — Я когда-нибудь тебе лгал?       — Нет, — Чимин поднялся и… и может, Юнги будет лучше с девушкой, но он вдруг почувствовал, что готов бороться за него. Что готов бороться за них. Что вообще готов бороться. Он обернулся. — Тогда увидимся?       Джин поморщился и вытащил телефон из кармана. Он гудел в руке, пока он его не включил.       — Да, я… — он замолк. — Нет, вообще-то. Эм. Завтра утром, наверно, — он улыбнулся Чимину так быстро, будто и не улыбался вовсе. — Мне кое-что… мне кое-что надо сделать. Я вернусь позже. Возвращайтесь домой сами. Я вернусь позже. Иди найди Юнги.       — Ага, — сказал Чимин и прикусил губу. — Хен…       — Что?       — Тот парень, — снова начал он. — Хесан. Ты в порядке? Если надо, я могу притвориться, что мне плохо, и у тебя будет повод уйти… мы можем найти Намджуна-хена…       — Нет, — Джин снова улыбнулся еще увереннее. — Все нормально, Чимини. Правда. Иди найди Юнги. Завтра увидимся, ладно?       Хесан поднял взгляд, когда Чимин вышел из комнаты и неловко кивнул. Чимин закусил нижнюю губу и быстро и неуверенно поклонился, а потом бросился в зал. Позади него послышался звук закрывающейся двери. Он повернул за угол и…       — Чимин, — выдохнул Юнги, схватив его за плечи, когда они столкнулись друг с другом. — Черт, Чимин, где тебя носит? Богом клянусь, я на секунду отвернулся…       — Прости, — сказал Чимин. — Прости, я просто…       — Ты охренеть как напугал меня, — Юнги наклонился вперед, уткнувшись лбом в плечо Чимина. — Боже. Будто Хэллоуин повторяется. Где ты был?       — Мне надо было… — Чимин замолк. Сделал глубокий вдох. Закусил губу. — Кто мы друг другу, хен?       Юнги замер, руками все еще сжимая плечи Чимина. Секунду спустя он медленно и осторожно поднял голову, но не поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Чимином.       — О чем ты?       — Я о том, что… — О чем он вообще? — Я просто думал, что эта вечеринка будет веселой, наверно… Но ты вроде как хорошо проводил время с девушкой, а мы никогда… я не знаю… Я не знаю, кто я для тебя, — закончил он глупо, мешая слова. Он немного ссутулился в объятиях Юнги, смотря на ковер между их ног. — Я не знаю, кто мы друг другу. Мы встречаемся или просто развлекаемся?       — Чимин…       — Ты гей? — перебил Чимин. — Ты би? Я просто… — Боже, он вот-вот заплачет, — …просто удобен для тебя?       Юнги поднял взгляд. Посмотрел на него — уставился на него — с выражением ужаса и неверия на лице и еще чего-то, что могло быть стыдом.       — Удобен? — он запнулся. — Черт, Чимин…       — Все нормально, — быстро сказал Чимин. — Все нормально. Я просто хочу понять. Я просто хочу узнать о тебе, потому что… ты мне очень нравишься, и я не хочу на тебя давить, если тебе не хочется, и я знаю, что тебе было бы проще встречаться с девушкой, и знаю, что это странно, потому что мы живем в одном доме, и мы еще толком никому не говорили, что мы… и я не знаю, может, лучше держать это в тайне, но я просто хочу знать, хен, просто хочу знать. Чтобы я смог разобраться в этом.       Юнги сглотнул.       — Я тебе очень нравлюсь?       — Да, — Чимин закрыл глаза, вздрогнув. — Прости.       — Ты… — Юнги сжал его крепче, а потом развернул его и повел назад по коридору. — Ты идиот. Ты полный идиот, Пак Чимин. Я, блин, поверить не могу…       — Я же сказал прости! — Чимин немного напрягся, но Юнги открыл дверь в конце коридора и протолкнул его внутрь, быстро убедившись, что комната пуста. — Если ты не хочешь…       — Ты идиот, — повторил Юнги, захлопнув за собой дверь и заперев ее, и шагнул вперед. — Я тебе очень нравлюсь? Я тебе очень нравлюсь?       — Я не знаю…       — Я, мать твою, влюблен в тебя, Чимин, — выдохнул Юнги, мягко толкая Чимина, пока он не прижался спиной к стене. — Я люблю тебя. Я любил тебя… год или сколько там, не знаю, это так тупо, я никому не говорил о нас, потому что я боялся, что ты просто экспериментируешь, а может, ты решил, что не захочешь быть со мной, что так будет проще…       — Значит, все это время мы думали об одном и том же, — перебил Чимин, уставившись на него. — Все это время мы оба думали, что мы можем в любое время прекратить это.       — Я люблю тебя, — снова сказал Юнги хриплым голосом. — Чимин, черт… черт…       Но Чимин потянулся, скользнул руками по затылку Юнги, притянул его к себе и крепко поцеловал, приоткрыв губы, чтобы лизнуть его рот.       — Я люблю тебя, — вздохнул Чимин. — Мы идиоты.       Юнги снова замер, тяжело дыша, но затем будто сдался. Чимину. Поцелую. Им.       — Черт, — пробормотал Юнги в рот Чимина, дергая его за узел галстука, — мы типа теперь встречаемся? Боже.       — Если хочешь. Но если не хочешь…       — Умолкни, — Юнги полностью стянул с Чимина галстук и засунул его в карман брюк. — Ты идиот, и мы встречаемся, и я люблю тебя, и я засосу тебя на этой тупой Валентиновской вечеринке, которую я ненавижу.       К сожалению для всех, в этот момент сработала пожарная сигнализация.       Юнги с Чимином уставились друг на друга.       — Намджун-хен? — спросил Чимин с испугом.       — Если бы я знал, — слабо ответил Юнги, хватая Чимина за руку и таща его к двери. — Оставим это до следующего раза.

* * * * * ЧОНГУК В доме Бета Тау Сигма

      — Ладно, — сказал Хосок, лежа на спине на кровати Чимина, все еще одетый в костюм. — Я должен знать. Какого черта ты там делал?       — Тэхен сказал, что это называется… — Чонгук посмотрел на Тэхена. — Как, еще раз?       — Жираф в огне, — счастливо ответил Тэхен, натягивая на голову старую потертую футболку. — Это действительно отличный напиток, если вы не забудете его поджечь, прежде чем выпить.       — Это если ты делаешь только один за раз, — сказал Хосок, — сколько надо поджечь, чтобы спровоцировать сигнализацию?       Тэхен откашлялся.       — Что ты вообще здесь делаешь, хен?       Хосок застонал и провел руками по лицу.       — Меня выгнали из комнаты. Юнги и Чимин, эм…       Раздался глухой звук, постепенно ускоряющийся, — будто каркас кровати скрипел.       — …работают над чем-то. — вздохнул Хосок. — Надеюсь, что они хотя бы делают это не на моей кровати.