Beta Tau Sigma

      — Ни хрена себе, — сказал Юнги после паузы. — Хен, это… серьезно, FDA? Это охренительно, мать вашу, поздравляю…       — Это потрясающе, — выдохнул Чимин, гордо улыбнувшись. — Джин-хен, вау, это же… это очень круто!       — Серьезно, — тихо сказал Джин, глядя на письмо. — Это очень серьезно. Они приглашают каждый год меньше ста человек, и среди них нет мест для иностранцев. Я думал… я думал, что туда никак не попасть.       — Эм, — медленно сказал Хосок, закрывая холодильник. — Подожди, так что… США? — Юнги посмотрел на него, но Хосок не глядел на Джина, пока говорил. — Так далеко? Вау.       — Ага, — кивнул Джин. — Соединенные штаты. Вашингтон, Колумбия.       Хосок низко и протяжно свистнул — и Юнги внезапно поразило осознание того, что Хосок всегда был своего рода сигнальной лампочкой, предсказывающей, как все пройдет, и точно знающий, что уже происходит, всегда, даже когда все остальные ни о чем не догадывались. Он вел себя как балбес, но, казалось, он всегда знал, что делать, когда делать и что говорить (и что не говорить), а теперь он почему-то побледнел. И выглядел взволнованно. И, кажется, начинал подбираться к выходу из кухни. Но почему?..       — Что за фигня? — Голос Намджуна.       Юнги повернулся и сразу понял, куда смотрел Хосок, пока говорил.       — Что за фигня, Джин? — повторил Намджун, поднимаясь из-за стола. Его щеки раскраснелись от чего-то, что было очень похоже на ярость, руки по бокам тряслись, а голос звучал задушенно и хрипло. — Джин, что за фигня, ты никогда… ты никогда ни разу не говорил об этом, какого черта ты не сказал мне, что подал заявку? Я президент, а ты вице-президент, так почему…       — Джуни, — сказал Джин, подняв взгляд от письма в руках впервые с тех пор, как открыл желтый конверт. — Я не знаю, что…       — Нет, — сказал Намджун, проводя рукой перед собой, словно отгоняя муху. Он выглядел отчаянным и растерянным и будто собирался закричать или заплакать, и Юнги никогда не видел его таким. Ни разу. Конечно, он и раньше бывал зол. Он расстраивался, сердился, грустил, смущался, но то, что видел Юнги сейчас, было чем-то новым, необычным и невероятно неприятным. — Но, мать твою, нет, Джин… Джин, мы обсуждаем друг с другом подобные вещи… это правило, а ты просто подал заявку куда-то за границу и даже не упомянул об этом? Что, мать твою, мы будем делать без тебя?       — Наймете повара, как все остальные братства, — сказал Джин, выглядя сбитым с толку. — Джуни, ты же знаешь, что я скоро выпускаюсь, у меня на следующей сессии защита, я говорил об этом еще…       — Но ты собирался остаться в стране, — Намджун обеими руками зарылся в волосы, слегка согнувшись и пытаясь дышать. — Ты… В смысле, я думал, что ты хотя бы… ты ведь принадлежишь этому месту, Джин, почему ты хотя бы не сказал мне…       — Идем, — прошептал Хосок на ухо Юнги, хватая его за локоть. — Идем вниз. Быстрее.       — Насколько я помню, — сказал Джин, повышая голос, положив письмо на стол, — я принадлежу только себе. Не университету, не Бета Тау Сигма, и я никогда не принадлежал тебе.       Юнги потянул за собой Чимина, когда они с Хосоком прошмыгнули мимо, ретируясь в подвал.       — Что вообще происходит? — прошептал Чимин высоким голосом, распахнув глаза.       — Мама с папой ругаются, — прошептал в ответ Хосок, открывая дверь и отчаянно махая по направлению на лестницу.       — Я никогда не говорил, что ты принадлежишь мне, — говорил Намджун, чуть ли не крича, пока Юнги проталкивал Чимина в темноту подвала, шаря по стене в поисках выключателя. — Ни разу, мать твою, но когда ты, мать твою, подал заявку в гребаные Штаты и почему ты, блин, не сказал мне? Зачем хранил это в тайне? Думал, что я разозлюсь?!       — Я не думал, что ты разозлишься, — кричал в ответ Джин, — потому что думал, что ты разумный человек, но, видимо, я ошибся!       — Вот дерьмо, — пробормотал Хосок себе под нос, закрыв за собой дверь, и глубоко вздохнул.       Теперь крики были приглушенными настолько, что слова уже нельзя было разобрать, кроме нескольких чертыханий Намджуна время от времени (его баритон проходил сквозь деревянный пол), и Юнги стоял на лестнице, крепко держась за бицепс Чимина и смотря на Хосока.       — Что за хрень, — тихо сказал он. — Что это за хрень?       — Чертова бомба замедленного действия, — вздохнул Хосок, спускаясь по лестнице и пихая Юнги и Чимина перед собой. — Вот что это. Я просто… думал, что у нас больше времени.       — Ты знал?! — Чимин шокировано посмотрел на Хосока через плечо, спускаясь по скрипящей лестнице. — Ты все это время знал, что Джин-хен подал заявку на программу, и не…       — Да не знал я, — перебил его Хосок, плюхнувшись в одно из больших кресел, расставленных в большом подвале, и уложив ноги на кофейный столик. Пару лет назад, когда в братстве было больше участников, в подвале были спальни, а теперь это была просто недостроенная комната с диванами и большим пространством, которое около года назад медленно начал занимать Хосок для работы над исследованиями. — Без понятия был. Он, наверно, послал заявку где-то прошлым летом, зная, как все работает. — Он закрыл лицо обеими руками. — Господи, это все рушит.       — О чем ты вообще говоришь? — Юнги опустился на диван, таща за собой Чимина.       — Слушай, это… — Хосок вздрогнул, когда с лестницы донесся особенно громкий крик. — Это сложно, и я… я вообще не уверен в этом.       — В чем не уверен? — Чимин подогнул ноги под себя. — Что за бомба замедленного действия? И что «все» рушит?       — Вы же знаете, что все были уверены до февраля, что Намджун и Джин в отношениях, а потом оказалось, что это не так?       Чимин и Юнги посмотрели друг на друга.       — Ну, — осторожно сказал Юнги, — да, но…       — Между ними не было ничего, — прервал его Хосок, махнув рукой. — И я на девяносто процентов уверен, что и сейчас нет…       — Только на девяносто процентов? — изумился Чимин.       — …но что-то происходит. — Хосок пожал плечами. — Я думал, что что-то произойдет, когда Джин будет выпускаться, но… видимо, нет. — Он вздохнул и провел рукой по волосам. — Кажется, будто вы знаете людей…       Из кухни вдруг донесся грохот, и все трое застыли в полной тишине. Пять секунд. Десять секунд. Пятнадцать, а потом раздался звук, будто кто-то вышел из кухни и стал подниматься вверх по лестнице.       — Они вещами кидаются? — прошептал Чимин.       Но тут отворилась дверь в подвал и раздался голос Джина, осторожный, ровный, спокойный:       — Юнги?       Юнги вздрогнул и зажмурился, чувствуя хватку Чимина на своей ноге.       — Да?       — Поднимись сюда, пожалуйста.       Подъем по лестнице по ощущениям напоминал путь на собственную казнь. Могло быть и хуже — по крайней мере, он знал, что Намджун поднялся наверх, ушел, и теперь он хотя бы не шел в зону боевых действий. Но все равно Юнги думал о том, зачем он понадобился Джину, что он не может сделать сам. Когда он поднялся наверх, Джин стоял, держа дверь, все еще в фартуке МАМА ГОТОВИТ, и смотрел в пол.       — Все в порядке? — осторожно спросил Юнги и тут же понял, что этого говорить не следовало.       Глаза Джина на мгновение вспыхнули — достаточно, чтобы Юнги заметил блеск слез на ресницах — и он пожал плечами, слабо улыбнувшись.       — Не знаю, что случилось с Джуни, — тихо сказал он. — Мне нужна твоя помощь, один из…       Юнги подошел ближе, беспокойство скручивало его внутренности.       — Он тебя ударил? Тут стоял такой шум, и…       Но потом… Джин посмотрел на него шокировано, скептически, раздраженно.       — Что? Боже, нет, Юнги… — он закатил глаза и откинул челку с лица. — Он выдвинул стул, чтобы сесть, и у стула сломалась одна ножка. Сам чуть не упал на пол. — Он неопределенно махнул в сторону кухни. — Ты ведь мастер на все руки, посмотришь его? Может, сможешь починить, чтобы мы могли им пользоваться, пока не заменим.       — Он сломал стул, — сказал Юнги. — Намджун сломал стул. Случайно.       — Точно, — Джин с интересом посмотрел на него. — Ну, мы ругались, но ты правда думал, что он поднимет на меня руку?       — Нет? — Нет, он так не думал. Но на какую-то секунду он испугался. — Просто… шум правда был очень громким, — Юнги нервно облизал губы. — И… и что ты имеешь в виду, ты не знаешь, что случилось с Джуном? Вы двое разве не… — он поднял скрещенные пальцы, не зная, как это сказать.       — Да, ну… — сказал Джин. — Видимо, нет.       И расплакался.