10 pm

Предисловие

      Во всякой книге предисловие есть первая и вместе с тем последняя вещь; оно или служит объяснением цели сочинения, или оправданием и ответом на критики. Но обыкновенно читателям дела нет до нравственной цели и до «журнальных» нападок, и потому они не читают предисловий. А жаль, что это так, в особенности у нас. Тем не менее, я говорю именно «в книге», хоть работы, подобные этой, в узких кругах принято называть другим именем, поскольку автор сего сочинения не лишён некоторых смешных предрассудков. Книга, по его разумению, — нравственная цитадель искренности и простосердечия, к несчастию читателя, слишком часто всплывающая писателю на ум. Темы оказываются неисчерпаемыми в борьбе за нравственный вымысел, а, право, никто ничего умнее еще не придумал.       Вы верно заметите, что человеку не может быть так скверно, а я вам скажу, что ежели вы верили в возможность существования всех трагических и романтических злодеев и мифических существ, отчего же вы не веруете в действительность такого феномена? Если вы любовались вымыслами гораздо более невероятными и сверхъестественными, отчего же эта ситуация и этот характер, даже как вымысел, не находит у вас пощады? Оттого ли это, что психологизма в нём больше, нежели бы вы того желали?       Вы скажете, что нравственность от этого не выигрывает? Извините. Довольно мы видели дурных характеров, испытавших на себе несчастную доверчивость некоторых авторов к буквальному значению слов. Этот же характер не заслуживает вашего порицания и уж тем более жалости, ибо эти чувства по отдельности ничего не стоят, а вместе и вовсе не существуют. История души человеческой едва ли не любопытнее истории целого народа, особенно когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Но не думайте, однако, чтоб автор этого сочинения имел когда-нибудь гордую мечту сделаться исправителем людских пороков. Боже его избави от такого невежества! Ему просто было любопытно рисовать портрет человека, изможденного жизнью, каким он его понимает, и к его и вашему несчастью, слишком хорошо знает.       Некоторые читатели, вероятно, оскорбятся, признав, что автор говорит о совершенно неизвестных ему вещах. Самая волшебная из сказок едва ли избегнет упрека в покушении на оскорбление личности… Иные же очень тонко заметят, что сочинитель нарисовал свой портрет или портрет своего знакомого. Простые вещи иногда становятся восхитительными, когда им придают необычную форму.       Может быть, некоторые читатели захотят узнать мое мнение о характере героини? Мой ответ — описание этого сочинения. «Да это злая ирония!» — скажут они. — Не знаю…