Часть 6
«В этом мире я — гость непрошенный, Отовсюду здесь веет холодом. Непотерянный, но заброшенный, Я один на один с городом.»
Наступил день, когда дома у меня кончилась абсолютно вся еда. А Ривен всё не появлялся… Я тревожно ходила по гостевой, вдоль окон, занавешенных толстыми портьерами. Со вчерашнего дня я не ела ничего, но даже сегодня выйти в ближайший супермаркет не представлялось возможным — каждые полчаса у меня начинался приступ тошноты. Меня начало периодически рвать. Я уже позвонила психотерапевту и, услышав, что рвота, по всей вероятности, побочный эффект применения таблеток, стала ждать её скорого приезда. Мне было невыносимо тяжело ходить. Я то и дело сгибалась пополам от резкой боли в животе, жмурила глаза и сжимала до скрипа зубы. Казалось, будто ломка возобновлялась теперь и днём, выливаясь в подобные симптомы. Но вскоре я чувствовала некоторое облегчение, садилась на спинку дивана, закрыв глаза, и качалась из стороны в сторону, пытаясь заглушить таким образом стук в висках. Спустя час я заметила в окне пробегающий силуэт моего психотерапевта. Я медленно поднялась и зашаркала к входной двери. Со стороны лестницы послышались быстрые шаги, но внезапно на полпути психотерапевт остановилась. Судя по всему, она разговаривала с кем-то по телефону: слов я разобрать не могла и, инстинктивно повинуясь своему любопытству, тихо приоткрыла дверь. В её голосе слышались нотки нетерпения и беспокойства — она часто дышала, и голос её еле слышно подрагивал. — Да, я приехала только что, — говорила она. — Вы сейчас далеко?.. Плохо, нужно как можно скорее!.. — Она поднялась на одну ступеньку и снова остановилась, продолжив шепотом, — Ей становится всё хуже… Пожалуйста, поторопитесь! — она выдохнула. — Нет, у меня их нет, нужно… Да! Да, спросите у неё… — на минуту она замолчала — слышно было только её сбивчивое дыхание. Она тихо выдохнула, — Это моя работа. Пока… Как только психотерапевт побежала вверх по лестнице, я метнулась от двери на кухню, и, только я схватилась за ручку чайника, она вошла в дверь. — Чай или кофе? — спросила я, приняв самый непринужденный вид. — Некогда. Иди в комнату и раздевайся, — немного растерянно бросила она, бросая пальто на стул. — Я привезла медикаменты… — Опять какие-то новые? — усмехнулась я вытирая руки полотенцем. — У меня же все были… — Нет, старые, давай скорее ложись на кровать на живот. — Зачем такая спешка? Психотерапевт посмотрела на меня очень серьезно. Её взгляд стал пронизывающим, пугающим: исподлобья он казался мучительно острым. Она на минуту остановилась и, выпрямившись, посмотрела в мои глаза. К горлу подступил ком. — Да будет тебе известно, — говорила она необычным для неё голосом, — что твой организм, хоть он и намного сильнее и выносливее организма обычного человека, очень сильно истощен. Он вымотан ежедневными ломками, мигренями и тошнотой на протяжении полутора месяцев. После приема последних препаратов у тебя начались частые приступы рвоты, и ты сейчас спрашиваешь меня, почему мы спешим? Муза, — она впервые произнесла моё имя, — ты можешь умереть в любую секунду от истощения и болевого шока. Твой организм уже не способен бороться даже с помощью мощных лекарств, а печень может и вовсе отказать от такого количества антибиотиков. Моя задача — вылечить тебя, а не загнать в могилу, хотя ты упорно туда стремишься. — Жизнь не стоит того, чтобы о ней столько беспокоиться, — безразлично изрекла Муза. — Если я лишу себя жизни, что произойдет? Решительно ничего! — Лишить себя жизни — неверное выражение. Не себя, а кого-то. Жалеть о ней будешь не ты. Смерть, это всегда испытание для других. Твоя жизнь тебе не принадлежит — не покушайся на неё. Подумай о тех людях, которым ты дорога! — Думая о близкой и возможной смерти, я думаю об одной себе: иные не делают и этого. — Так подумай же о себе! — психотерапевт резко повысила голос. — Подумай же, наконец, о себе! Я несколько секунд молча на неё смотрела, переваривая информацию, но потом так же молча легла на кровать, позволяя ей сделать всё, что она сочтёт нужным. Мы молчали на протяжении всей процедуры. Она вколола мне какое-то средство и заставила выпить противорвотное. Мне полегчало. — Ты спишь по ночам? — спросила психотерапевт после долгой паузы. — Нет, иногда дремота накрывает на несколько часов. — Считай это мини обмороком… — неутешительно заявила она, отламывая ампулу. Я продолжила молчать, уставившись в стену. Вероятно, её слова произвели на меня сильное впечатление, но я вдруг подумала о том таинственном собеседнике, с которым психотерапевт говорила по телефону. Не было сомнений — они говорили обо мне, но с кем она может обсуждать моё дело? Я не спросила её, кто это был. Раз уж я решила играть, то играть до конца… Когда психотерапевт ушла, я села на диван, откинув голову на спинку и прикрыв тяжелые веки. Я почувствовала, как тяжелеет моя голова, как настойчивее становится стук в висках. Я начала задыхаться и встала, чтобы взять ингалятор, как у меня внезапно потемнело в глазах. Я пошатнулась и стала шарить руками по сторонам, пытаясь найти какую-нибудь опору. Импульс боли внезапно прошел к затылку, и я невольно резко зажмурилась, запрокинув голову. Меня качнуло снова, ноги подкосились, и я больно ударилась виском о подлокотник кресла.------
------
— Скажите, что происходит с Музой? Я уверен, что это не депрессивное состояние после битвы, — всё намного серьезнее. — Простите, вы, верно, меня с кем-то спутали… — Я знаю, кто вы. Послушайте, вы — психотерапевт Музы, она у вас на учете. Скажите, что с ней? — Слушайте, — ответила психотерапевт уклончиво, — я не могу разглашать детали лечения без соглашения клиента. — Она — важный для меня человек, — выпалил Ривен с энтузиазмом, загораживая психотерапевту проход, — поставьте себя на моё место… Психотерапевт вздохнула, опустив глаза в асфальт. — Поймите, мне запрещено… — Прошу вас! — глаза Ривена были наполнены отчаянием. Он судорожно моргал глазами, подернутыми краснотой — следствием бессонных ночей, часто дышал, подавшись слегка вперед корпусом. Его взгляд, как глас вопиющего в пустыне, усталый и безжизненный искал в глазах психотерапевта помощи. — Это как-то связано с крыльями? Психотерапевт посмотрела пристально на Ривена: — Поговорим у меня дома… Пойдемте! Зайдя в квартиру, она бросила пальто в гардеробной и быстрыми шагами направилась в кабинет, приглашая Ривена следовать за ней. — Раз уж вы пришли сюда, то нужно сказать, что ее… — она замялась. — Да, Муза осталась без крыльев, — психотерапевт замолчала, Ривен терпеливо ждал продолжения фразы. — У неё ломка… В придачу множество симптомов, таких как тремор рук, тошнота, бессонница, удушье… — И? Лекарства не помогают? — Нет, не помогают… Ни один препарат не способен справиться с этой болезнью, к сожалению. Более того, это отчасти психосоматическая болезнь, а Муза не хочет с ней бороться… Я провела не одну беседу с ней, но она упорно сопротивляется прежде всего самой себе. Я не запрещаю ей общаться с вами только потому, что ей это общение пойдет на пользу. К сожалению, никто не сможет заставить её бороться с болезнью, кроме неё самой, поэтому моя задача создать для неё оптимальные условия для того, чтобы Муза пришла к правильному решению сама, а вы сильно помогаете мне в этом. Пусть и неосознанно. Ривен сидел молча, уставившись на свои скрещенные руки. — Два часа назад от Фарагонды поступила информация о местонахождении преступника, срезавшего Музе крылья… Ривен медленно поднял голову. — Его геолокация неточна, но приблизительное место пребывания удалось установить, — психотерапевт скрестила руки на груди. — Мне оставалось только найти человека, который смог бы достать крылья… Без обид: мне запрещено привлекать вас, поскольку этого хотел мой клиент, а конфиденциальность моих клиентов при лечении — закон. — Но, очевидно, рассказав сейчас эту «конфиденциальную» информацию, вы готовы привлечь меня для этой операции. — Иначе зачем вам приходить сюда? Ривен усмехнулся. — Вы оправдываете свою профессию. — Это моя работа, — едко заметила психотерапевт. — Единственным спасением сейчас для неё являются крылья… — Прирастить их снова? — Ривен нетерпеливо закинул ногу на ногу. — Да… Боюсь, это всё, что для неё осталось… Рив снова замолчал. — Мне нужны координаты этого объекта, — Ривен намеренно подчеркнул последнее слово, выказывая таким образом скрытую ненависть. — Всю информацию вы найдете здесь, — психотерапевт достала из сумки конверт с вложенным листом А4. — Как их прирастить? — он резко повернул голову, приготовляясь встать. — Я не владею этой информацией, полагаю, Фарагонда, сможет ответить вам на этот вопрос. — Очевидно, это должен сделать я? — Я могла бы сама заняться приращением, но вы — более подходящая кандидатура теперь. С психологической точки зрения. Ривен прочистил горло, вставая с кресла и направляясь к выходу. — Могу я вас попросить помочь мне? — спросил Ривен, обернувшись у входной двери. — В чем? — Вы, вероятно, знаете, что я приношу Музе еду, по понятным нам обоим причинам… Психотерапевт слегка кивнула. — Не могли бы вы в моё отсутствие приносить ей энергетические таблетки и препараты? Если принести еду, она может что-то заподозрить, а в её состоянии нельзя допускать, чтобы она догадалась, что мы с вами знакомы. — Препараты могут вызвать сильные аллергические реакции или побочные эффекты… — Я это понимаю, но в противном случае она может навредить себе сама. Если же не принимать ни то не другое, она в конце концов умрет от голода. Психотерапевт стояла, заложив руки за спину, и с минуту молчала. Ривен продолжил: — Я не знаю, сколько времени понадобится, чтобы найти крылья… — Хорошо, — психотерапевт подняла глаза. — Вы невероятно проницательны и ваша идея рискованна, но у нас… — она вздохнула, — кажется, нет иного выхода. Я принесу ей таблетки и буду делать уколы — это должно помочь. — Спасибо… — Ривен нервно выдохнул. — Могу я вам позвонить, если что-то прояснится? — В любое время! — Спасибо… В дверях психотерапевт спросила: — Вы действительно намерены найти крылья? Ривен остановился на лестнице боком и, не поворачиваясь, ответил: — Я обязан это сделать. — Это крайне сложно… — Я обязан сделать даже всё невозможное как можно быстрее… — Потому что вы её любите?.. — сказала психотерапевт скорее утвердительно. — Я больше, чем люблю её, — отвечал Ривен, смотря в пол. — Я готов за неё умереть…
Продолжение следует…
