10 pm

И даже не смей думать, что ты можешь не выдержать!

      Я очнулась от внезапного приступа рвоты. В квартире было темно — значит, уже наступил вечер. Моё тело сводило судорогой, конечности затекли, не получалось сделать элементарный вдох. Осознав, что у меня начинается ломка, я с хрипами, отчаянно вгрызаясь в ковер, медленно поползла к спальне, где лежал ключ от ванной комнаты. Судороги становились сильнее с каждой минутой. Нечеловеческими усилиями я добралась до спальни и, оперевшись трясущимися руками о кровать, достала ключ из ящика прикроватной тумбы. На несколько секунд я застыла, переводя тяжелое дыхание. С усилием я повернулась к двери, но тут же упала, задев рукой каркасный угол кровати. Я глухо зарычала от боли, а через секунду взвыла от жутких спазмов. Они будто нахлынули громадной волной — резко и неожиданно. Я яростно ударила кулаком по полу, потом еще раз, и снова… Разжав зубы, я закричала животным воплем от разъедавшей меня дьявольской боли. Я стала ползти к ванной комнате, царапая паркет ногтями: вот уже порог спальни, порог ванной… Холодная плитка обожгла горячую кожу. Что было сил я подняла сначала одну руку, потом вторую, с громким рыком схватилась за бортики ванной и открыла воду, наобум ударив рукой по вентилю. Я свалилась в ванну, ощущая разгоряченным телом льющуюся воду, неосознанно забила коленями по стенкам ванной, инстинктивно пытаясь заглушить боль. Перевернувшись на спину, я зажмурила глаза, вцепившись в края ванной ногтями, и закусила до боли губы. Кровь струилась по шее, текла из ссадин на коленях, сочилась из мелких ран по всему телу. Я хрипела, жадно глотая ртом воздух, но ломка будто становилась только мучительнее и сильнее. В тот момент я мечтала только об одном — чтобы всё это поскорее закончилось. Мне стало так страшно, что я могу просто так умереть в боли, в мучительной и бесконечно долгой агонии, предоставляя судьбе издеваться надо мной столько, сколько ей вздумается. Сознание начало покидать меня, но я изо всех сил старалась не дать себе отключится. Я понимала: потеряю сознание — умру. Я открыла глаза и стала натужно дышать, помогая себе таким образом контролировать ситуацию. Я бегала глазами по потолку, ища помощи от безысходности. Минуты текли невыразимо долго — я готова была отчаяться и бросить всё тысячу раз, но инстинктивное желание жить взяло верх. Я извивалась, как змея, стараясь выбраться из невидимых пут, опоясывавших моё тело. Я билась в судорогах о стенки ванной, царапала ногтями внешние бортики, истошно выла, будто сама моя душа ревела из глубины своей оболочки. Ломка кончилась спустя целую вечность.       От перенапряжения я не могла пошевелить ни одной частью тела. Бессмысленно уставившись в стенку ванной, я старалась думать о завтрашнем дне, но никак не могла сосредоточиться. Голова моя была пуста, как воздушный шар, будто из неё выпотрошили все мысли. Я, нащупав вслепую ингалятор, впрыснула двойную дозу и почувствовала слабое облегчение. У меня не было сил даже закрыть кран — вода давно наполнила ванну до краёв и теперь разливалась по полу, заполняя собой всё пространство. Я заставила себя встать только, когда почувствовала, что дрожу от холода. Медленно подтянувшись на руках, я закрыла кран и попыталась слезть на пол, но ослабленный организм отказался держать меня, и я растянулась на мокром полу. На мгновение я встала на четвереньки и опустила глаза в пол, приготовляясь встать снова. На трясущихся ногах я поплелась в гостиную и упала в бессилии на диван, моментально провалившись в сон.

***

      Наутро я долго лежала без движения, уставившись в одну точку, думала о том, что произошло за последние полтора месяца. Я понимала, что отсутствие Ривена — полностью моя вина, и я впервые за последнее время осознала свою несостоятельность, свою душевную слабость и низость. «Ну что? Ты довольна собой?», — сказала я в пустоту, — «Нравишься себе такая?»       Я спустила ноги с дивана. Мне трудно. Я опустила голову на грудь и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Взглянула в сторону ванной. Дверь была настежь открыта, а вода на полу практически высохла. Наконец, я решительно встала и на негнущихся ногах направилась к зеркалу в коридоре. Я медленно повернулась к своему отражению и долго смотрела себе в глаза, стараясь сформулировать хотя бы самую простую фразу. В голове промелькнула мысль о бессмысленности возникшей идеи, и я уже успела повернуться, чтобы пойти прочь, но силой заставила себя остаться перед зеркалом. Не давая больше себе думать, я сказала первое, что пришло в голову: — Милая… — слова комом застряли в горле. Я сжала губы, пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы. — Ты… Ты сможешь, правда? — я выдохнула, заставляя смотреть себе в глаза. Всё тело била мелкая дрожь. — Ты сильная… И я верю в тебя. Да, я верю в тебя, поэтому… пожалуйста… — я прикрыла глаза — мне стыдно было признаваться себе в собственной слабости, — расскажи и помоги себе. Пора помочь самой себе, это не плохо… Помогать себе… Это же ведь лучше для тебя, — я подняла глаза на своё отражение. — Это ведь… правильно заботиться о себе, это ведь хорошо стараться быть в порядке… Это нормально позволять другим помочь тебе… Дорогая… — я почувствовала, как к горлу подступили слёзы, и вдруг, в один миг мне показалось, что я падаю в своих глазах. Я увидела в отражении, как оставшиеся крупицы моей гордости проваливаются в бездну, и… не смогла позволить себе допустить этого. Я внезапно отчаянно вскрикнула, меняясь в лице, — Да черта с два! Черта с два, ясно тебе? Никто не поможет тебе, потому что ты жалкое, бесполезное и ничтожное создание, которое только жалеет себя… Будь же добра закончить свой век, не озадачивая других своими проблемами! Твоя жизнь — главная проблема!..       В смятении я развернулась и нервно разбила кружку, стоящую на столе. Толстые осколки разлетелись по столу, плавно скользя к краю и падая на пол. Я импульсивно оперлась на барную стойку спиной и в задумчивости стала кусать большой палец.

------

      Зря я не наступила тогда на горло собственной гордости. Хотя, может быть, в этом были свои плюсы: в тот же день меня ждала еще одна встреча с зеркалом. Я не захотела слепо поверить словам психотерапевта и голосу своей приглушенной совести — да кто бы поверил? Единственное, сейчас я понимаю, что быть в порядке — нормально. Помогать самой себе — нормально. Но, если получилось так, что голос разума застыл в немой улыбке, позволяя тебе делать с собой ужасные вещи, в то время как близкие люди, пытаясь помочь, говорят нелепые и очевидные для тебя вещи, нужно слепо довериться им, их словам, и идти к свету, к которому они тебя тащат. Только тогда ты сможешь понять, что всё, к чему тебя тащили, — нормально.

------

— Молодой человек, вы немного припозднились. — Прошу прощения, госпожа Фарагонда, — в кабинет директрисы вошел Ривен. Лицо его было испещрено ранами и ссадинами, правый рукав оторвался, оголив глубокую рану на предплечье. — Возникли некоторые сложности.       Фарагонда степенно встала и, не говоря ни слова, уверенно зашагала к большому дубовому шкафу в конце комнаты. Она достала довольно объёмную коробку с заживляющими препаратами, использующимися при лечении серьезных ран и шрамов. — Тебе нужно обработать порез, — аккуратно проговорила она. — За меня не беспокойтесь, спасибо, — Ривен окинул быстрым взглядом кабинет.       Фарагонда еле заметно улыбнулась. — Подойди ко мне, — она открыла коробку с лекарствами. — Этот порошок нужно аккуратно использовать: растворишь мало — реакция не пройдет, растворишь с избытком — запустишь обратный процесс. После него вколи регенерирующую жидкость. Иглу нужно загнать довольно глубоко под кожу, в место среза. Будет больно… — Фарагонда быстро перебирала склянки с препаратами. — Перед началом регенерации дай Музе под язык эту таблетку, — директриса указала на препарат, — для того, чтобы организм не отторгнул инородное тело. Перед непосредственным приращением используй мазь — дважды намажь густым слоем.       Ривен сложил все препараты в наплечную сумку. — Я всё сделаю, не беспокойтесь. — Я не сомневаюсь в этом, — улыбнулась Фарагонда. — Пойми меня правильно, — сказала она, когда Ривен уходил, — я не могла сказать — часть терапии.       Ривен понимающе кивнул. — Я всё понимаю.

Продолжение следует…