Операция: вернуть Итачи

Увидев мужскую обувь в прихожей, Сарада на секунду замирает. Отец уже навещал их не так давно - что могло его привести под крышу их дома так скоро? - Я дома, - говорит она неуверенно, и со стороны кухни слышит легкий стук посуды. Ей немного страшно и стыдно от этого своего страха, но она почти никогда не оставалась со своим отцом наедине, и сейчас не знает, как себя вести. “Наверное, нужно поздороваться”, - полагает она рационально, и направляется прямиком на кухню. Отец обнаруживается там не один: за столом сидит юноша немногим ее старше, в одежде с чужого плеча. - Здравствуй, Сарада, - равнодушно приветствует ее отец, и его лицо как всегда ничего не выражает. Девочка неуютно ежится: мама говорила ей, что тот любит их обеих, но просто не умеет это показывать, однако ей не особо в это верится. Тот, кто любит, найдет время, чтобы хотя бы изредка навещать - чаще, чем раз в двенадцать лет, по крайней мере. И не смотрит так страшно, как на пустое место. - Я… я рада, что ты дома, - через силу улыбается Сарада. И она действительно рада, ведь в прошлый его приезд они даже смогли немного пообщаться, и вдруг на этот раз он задержится достаточно, чтобы заново немного привыкнуть друг к другу? - Сарада, поздоровайся со своим дядей. Это Итачи, мой старший брат. Молодой человек скорее годится старшим братом именно Сараде, чем ее отцу, но она проглатывает удивленное восклицание. Может быть, он, как и уважаемая Цунаде-сама, просто скрывает свой возраст. “Тоже чтобы нравиться мужчинам?” - она старается не сильно пялиться, ведь с людьми такого рода она еще не сталкивалась вживую. Ей немного неприятно, будто ее отец как-то запятнал себя родством с мужеложцем, и тут же становится стыдно за свои мысли. - Здравствуйте, Итачи-сан, - кланяется она. - Я читала в учебнике о том, что кроме моего отца и меня не осталось никого, кто носил бы фамилию Учиха. Я рада, что информация оказалась недействительной. - Я рад познакомиться с тобой, Сарада-чан, - кивает дядя Итачи, и лицо у него такое же непроницаемое, как у папы. Однако голос живой, наполненный теплыми эмоциями, и этот контраст настолько выбивает из колеи, что девочка ошарашенно моргает. “Может и правда рад”, - удивленно думает она. - Если ты еще не завтракала, присоединяйся к нам, - радушно предлагает дядя, и Сарада поспешно соглашается. Так она может чуть больше провести времени с отцом, прежде чем тот запрется на весь оставшийся день в кабинете с какими-нибудь важными свитками. И пусть она немного устала с дороги, умывание ледяной водой и аромат свежеиспеченных блинчиков снова возвращают ее в строй. - А где вы были все это время, раз о вас никто не знал? - бесхитростно спрашивает она, щедро сдабривая блинчики шоколадной пастой. - Очень далеко, - уклончиво отвечает Итачи-сан, спокойно отпивая из своей чашки с чаем. Сарада думает, что он ведет себя как профессиональный шулер: ни взгляда в сторону, ни тени сомнения на лице. - Хммм, - задумчиво кивает девочка и косится на отца: тот равнодушно препарирует приборами свой блинчик, будто ему совсем не любопытно. “Впрочем, нашел же он его где-то, значит точно знает, где тот прятался и почему”, - логично решает Сарада. “Но наверное, там было совсем не здорово, поэтому и говорить мне не хотят”. Ее явно принимали за ребенка - но требовать сейчас к себе иного отношения было бы только подтвердить правильность такой позиции. “Как будто я не пойму”, - мысленно фыркнула она. - А вы теперь с нами жить будете? Или с моим папой путешествовать? - продолжила допрос она, пользуясь тем, что пока ее никто не затыкал. Дядя Итачи моргнул, и Сарада на мгновение поразилась, насколько по-девичьи длинными и пушистыми были его ресницы. И в отличие от нее, ему не приходилось их прятать за толстыми стеклами очков. “Ни в коем случае нельзя знакомить его с Чоучоу”, - тут же решила она про себя. Ее лучшая подруга была слишком влюбчивой, а ее новый родственник, похоже, был ровно тем смазливым красавчиком, от которого следовало беречь хрупкие сердца юных куноичи. На ее вопрос почему-то ответил папа: - Как получится. Еще рано говорить о далекоидущих планах. “Но от возможности совместного путешествия не открестился”, - приметила Сарада и попыталась задавить в себе чувство обиды. Ведь ее-то он точно никогда с собой не позовет. - А вы женаты? Замужем? У вас есть дети? - с любопытством поправила очки она, внезапно загоревшись идеей. Ведь было бы по-настоящему здорово, появись у нее братья или сестры. Вон Боруто, хоть и плевался периодически, но все равно с удовольствием возился иногда с младшей сестренкой. Сараде тоже хотелось бы так - и чтобы было с кем поговорить вечером, когда мама занята на работе, а все друзья разошлись по домам. - Нет, - все также спокойно и с теплотой в голосе ответил Итачи, смотря прямо на нее. И почему-то подумалось, что он все-все, что было в ее мыслях, смог рассмотреть и понять. - Мне не довелось испытать на себе счастье родительства, однако я рад, что у Саске все сложилось. “Да ему тоже не особо довелось эту “радость” испытать”, - едва не брякнула Сарада, но вовремя остановилась, поймав тяжелый взгляд отца. И неуютно поежилась. - Сарада, прекрати этот допрос, - безэмоционально приказал Саске, уже отведя от нее взгляд, и девочка немного расслабилась. - Ты уже не на миссии, а он не твой подозреваемый. - Простите, - тихо сказала она, опустив глаза. - Ничего страшного, твое любопытство объяснимо, - спокойно ответил Итачи. “Да какой же это допрос, если в итоге я так ничего о нем и не узнала?”, - мысленно возмутилась Сарада, но больше не произнесла ни слова, постаравшись побыстрей расправиться с завтраком. … Уже во второй половине дня она вновь получила шанс поговорить с Итачи: после завтрака отец вместе с дядей заперлись в кабинете уже вдвоем, а Сарада пошла отсыпаться после миссии. Впрочем, ломать себе режим дня она не собиралась, а потому проснулась по будильнику уже через пару часов. “Еще есть время для небольшой тренировки перед встречей с Чоучоу”, - улыбнулась она. Боруто обещал придумать что-то действительно интересное на вечер. Однако когда она вышла во двор, она увидела там Итачи, который как раз устанавливал мишени для тренировки с сюрикенами. - Не помешаю? - с любопытством покосилась девочка, начиная растяжку. Возможность понаблюдать за тренировками взрослых шиноби выпадала ей нечасто, и она не собиралась упускать эту возможность. Дядя, все еще в черной футболке с широким воротом и яркой эмблемой Учиха на спине, чуть заметно усмехнулся: - Вовсе нет, вдвоем тренироваться куда сподручнее. Сарада не стала хвастаться своим высоким контролем над чакрой или тем, что может попасть в мишень даже с закрытыми глазами: этим она может поразить воображение только разве что сверстников. А взрослый Учиха, к тому же брат ее отца, величайшего шиноби столетия, наверняка на совершенно другом, недостижимом для нее уровне. Поэтому она удивилась, когда тренировку они начали с бросков в неподвижную мишень с постепенным увеличением дистанции. “Совсем за маленькую меня держит?” - разозлилась Сарада, ведь она могла попасть в цель, даже особо не целясь, и ей хотелось чего-то большего. И размеренный, спокойный темп бросков сюрикенов Итачи выводил ее из себя. - А давайте немного усложним задачу? - с вызовом спросила она и тут же, не дожидаясь ответа, кинулась вперед, к мишеням, и броском куная отбросила в сторону летящий в цель сюрикен. Итачи остановился. - Так ты можешь пораниться, Сарада-чан. Боюсь, мой контроль над чакрой пока не настолько высок, чтобы я мог быть подходящим для тебя противником. - Но это тренировка уровня малышей из Академии, - топнула ногой Сарада, не поверив. - Да и вы ни разу не промазали, а значит сдерживаетесь зачем-то! Я же не спарринг прошу! Просто относитесь ко мне серьезно. На губах Итачи мелькнула тень улыбки и он, внезапно оказавшись рядом, мягко прикоснулся двумя пальцами к ее лбу. - В следующий раз, моя маленькая племянница, - и невозмутимо вернулся на прежнее место. - А это что еще значит, - озадаченно потерла лоб Сарада. Но выбитая из колеи, она растеряла весь свой гнев. - В следующий раз у нас будет спарринг? Или в следующий раз вы отнесетесь ко мне серьезно? - громко спросила она. Ее проигнорировали: обернувшись, она увидела, что Итачи задумчиво подкидывает в ладони ее кунай, будто примеряясь к балансировке. - С ним все нормально, я регулярно чищу и точу свои снаряды, - нахмурилась Сарада, задетая этим жестом. - Сплав металла, кажется, стал легче, чем я привык, - качнул головой ее чересчур молодой дядя. И легким броском запустил его ровно в центр мишени. “Какое пижонство, любой дурак так может”, - цокнула языком Сарада и, пока ее дядя возобновил заниматься каким-то ребячеством, решила потренироваться в попадании в мишень с закрытыми глазами. Пока ее максимумом было шесть попаданий подряд. Но как только она делала шаг влево или вправо, все еще не открывая глаз, то ее чутье направления обманывало, и в итоге кунай или сюрикен летели мимо. И даже если она оставалась на одном месте неподвижной, к седьмому броску ее рука уставала и мазала мимо уже установленной траектории. А еще было бы здорово научиться бросать с обеих рук с одинаковой точностью - вон, хоть Итачи-сан все еще возился с бросками по прямой траектории, но кажется вообще не делал различия между правой и левой своей стороной. “Интересно, амбидекстрами рождаются, или этому можно научиться?” - задумалась девочка. - А вы владеете шаринганом? - спустя примерно полчаса молчаливой тренировки спросила Сарада, устав подбирать снаряды из травы. - Да, - коротко и равнодушно ответил Итачи, монотонно продолжая повторять одни и те же броски. Десять метров - пятьдесят - сто - двести, вот и все разнообразие. - Покажете? - Сарада аж подпрыгнула на месте от воодушевления. Может потому, что Итачи выглядел гораздо младше ее отца, она чувствовала с ним себя гораздо раскованнее - и поэтому не постеснялась попросить о таком. В конце концов, у нее рядом не было никого, кто мог бы помочь овладеть шаринганом, ведь тот не просто так назывался редким геномом. Итачи непонятно хмыкнул и приостановился, позволив ей подойти ближе. - Я смогла активировать шаринган в одиннадцать, - похвасталась Сарада, дипломатично опустив подробности тех событий. И, сосредоточившись, активировала геном, смотря прямо в лицо своему дяде. Зрение стало намного четче, и теперь она видела малейшее его движение, время будто расслоилось и замедлилось. Если бы ее дядя оказался злодеем и попытался напасть, она наверняка успела бы заметить любую его атаку. - Очень неплохо, - кивнул Итачи все с тем же непроницаемым лицом. И выразил ответную любезность, активируя собственный шаринган. Сарада с невероятным интересом наблюдала, как черный цвет радужки его глаз выцветает в красный, а снизу закручивается томоэ. Всего одна. Прямо как у нее, двенадцатилетней девочки, всего год назад пробудившей в себе семейный геном. А ведь он был старше ее отца. Девочка почувствовала разочарование: этот дядя Итачи был совсем никчемным, и ничему ее обучить не мог. Ни ниндзюцу, ни додзюцу. Возможно, он и выжил всего лишь потому, что был отослан с позором из семьи куда подальше еще тогда, когда трагедия в клане Учих еще не произошла. - Спасибо, - все же вежливо поблагодарила она, пытаясь не показать на своем лице жалость или брезгливость. Хороший Хокаге, каким она собиралась стать, должен помогать слабым, а не пренебрегать ими. “Ну, не всем же быть гениями, как мой папа”, - милостиво решила она, снова приходя в хорошее расположение духа. - Спасибо за тренировку, Итачи-сан, но мне пора, я обещала встретиться с друзьями, - засобиралась она, уже потеряв интерес и к Итачи, и к совместным с ним тренировкам. Тот только качнул головой, отчего длинный хвост мягко соскользнул с его плеча за спину, и равнодушно вернулся к тренировкам. … - У тебя невероятно быстрый прогресс, - заметил Саске, лежа на спине после продолжительного спарринга в режиме семи-контакта. Додзюцу и гендзюцу они не использовали: в курсе тренировок, разработанном Итачи, тренировки с использованием чакры тщательно чередовались с повышением исключительно физических параметров тела. - Не хочу обидеть, но пока даже твоя дочь может одолеть меня в бою, - равнодушно хмыкнул Итачи, лежа рядом, плечом к плечу. - Сейчас победа не показалась мне легкой. - Это потому что ты слишком расслабился и привык полагаться исключительно на чакру и техники, - с едва заметной укоризной заметил Итачи. - И даже так пятнадцать из пятнадцати раундов за тобой. - Чтобы лишить меня чакры и техник в реальном бою, надо будет постараться. Я уже и не вспомню, когда бы мне приходилось всерьез бороться за свою жизнь. - А я помню, - сухо отозвался Итачи. Они помолчали немного - и одновременно поднялись, начиная приводить свой внешний вид в порядок. - Я видел, у тебя была тренировка с Сарадой, - неожиданно поднял тему Саске. - Как… как она тебе? - Чудесная девочка, - мягко улыбнулся Итачи и увидел, как Саске довольно усмехнулся. - Виден большой потенциал. Амбициозна, горделива, но немного не хватает усердия и… жесткости, что ли. “Не хватает ненависти” - осталось не произнесенным, но очевидным для обоих. Саске, сцепив зубы, отвернулся, переживая укол боли в груди. Как много воспоминаний было с этим связано. - Прости, - тихо попросил Итачи. - Зря я это сказал. - Не стоит. На самом деле ты даже можешь быть прав, я не знаю. Я вообще не особо ее знаю, не лично. - И это только твоя вина. Но еще не поздно все исправить: девочка к тебе тянется и не отвергает, как отцовскую фигуру. Саске пожал плечами. - Ладно. Сейчас сделаем перерыв и продолжим в кабинете: я достал тебе официальный и неофициальный перечень политических движений в Альянсе и за его пределами, я думаю, тебе будет полезно ознакомиться с обеими версиями событий за прошедшие шестнадцать лет. - Действительно, - согласно кивнул Итачи. - Но к предыдущей теме мы еще вернемся. - Когда-нибудь. … Наруто как раз только начал разбираться, что могло подразумеваться под расплывчатыми формулировками в отчете одного из работающих в стране Песка послов, как его концентрацию нарушили. “Эй, детеныш”, - лениво зевнул в его сознании Курама, ментальная связь с которым сохранилась даже теперь, когда хвостатая задница была свободна от заключения в чьем-либо теле. “Там твой мелкий отпрыск вернулся в деревню. И даже живой”. Наруто порадовался за сына и напомнил себе: надо будет лично порасспрашивать у него, как прошла миссия, пусть в отчетах Конохомару и так предельно понятно обычно все описано. Вздохнув, он прикрыл глаза: неподалеку спокойным огнем горела чакра Саске, согревая и успокаивая. Надо будет навестить его и Итачи (вот ведь круто, что у них и правда получилось его вернуть!), может быть, даже организовать ужин на две семьи: Хинате будет приятно, если он позовет ее и детей в гости к своему другу. Но удобно ли это? Сакура вчера отнюдь не с восторгом встретила воскресшего Итачи, а уж Хината… Ей будет сложнее, даже учитывая, что не Итачи стал убийцей Неджи. А уж что говорить о том, что может показаться несправедливым воскрешать своего брата и проигнорировать смерть чужого. “А уж сколько криков начнется”, - поморщился Узумаки, представив всеобщее возмущение по поводу очередного подтверждения исключительности Учих. На минуту он даже позволил себе помечтать, что можно не обнародовать воскрешение Итачи, а придумать его личности совершенно другую историю, но тут же вернул себя в суровую реальность: обмануть никого не получится. Ни в верхушке Конохи, ни в других деревнях идиотов нет, и сложить два плюс два получится у каждого. А честностью так хотя бы репутацию под хвост не спустишь. Но немного подкорректировать официальную версию все же придется: как бы ни болела душа Хокаге за каждого убитого в бою шиноби, заниматься массовым воскрешением он мало того что не собирался - но и постарается даже мысли о возможности подобного не допустить. Прошлое пусть остается в прошлом, а потери и негативный опыт точно так же закаляют характер и личность человека, как и опыт положительный. И как бы сам Узумаки ни скучал по родителям, Джирайе и всем убитым друзьям, его долг как Хокаге - обеспечить будущее для оставшихся в живых, для следующих поколений, в конце концов. Воскресить всех все равно не получится, даже если заниматься этим ежедневно до конца своих дней - а решать, кто достоин, а кто нет, Наруто не в силах. Потому что честного и справедливого ответа тут не существует. Таким образом, по официальной версии, воскрешение Итачи стало возможным только из-за его кровной принадлежности к клану Учих и модифицированному риннегану Саске. Или напустить тумана, типа сам Учиха мог быть и не мертвым, а где-нибудь лежал все эти годы в коматозном состоянии, пока не нашли способ его реанимировать. Ближнему кругу, конечно, придется сказать правду, пусть и в укороченной версии, как вчера для Сакуры. Но все равно все надежды обрубить на корню: типа, сделаете что-то подобное, поделюсь чакрой и вообще помогу чем смогу, но чужих тайн и техник открывать не стану. - Наруто-сама, к вам посол из деревни Тумана, - заглянул в кабинет секретарь, и Хокаге поморщился. Деревня Тумана потихоньку восстанавливалась, с поддержкой всего Альянса, и уж очень сильно хотела заполучить себе представителя хоть какого-то улучшенного генома. Раз уж своих всех профукали. К Учихам не лез никто, но вот на Хьюга облизывались очень активно. К тому же у самого Хокаге, величайшего героя четвертой войны, было аж трое наследников этой фамилии - почему бы, спрашивается, не поделиться с другими деревнями, а? … Итачи сервировал ужин, попутно раздумывая, каким способом можно ускорить развитие шарингана. Общеизвестно, что тот отлично реагирует на стресс (как ни печально, убийство родных в прошлый раз пошло его шарингану только на пользу). Однако повторять предыдущий опыт… невозможно. У него не осталось друзей, нет возлюбленной, и нет никого из близких в целом мире, кроме Саске. Но прервать его жизнь для Итачи никогда не было приемлемым вариантом, даже тогда, когда тот действительно был очень глупеньким и беззащитным маленьким братом. Есть вариант, что Итачи не придется вновь проходить через реки крови и драмы, чтобы вернуть себе былые навыки: Саске утверждал, что Орочимару, на чьем опыте он основывался, очень быстро возвращал себе могущество. И пусть Саске значительно отклонился от его метода, есть вероятность, что в самом главном сценарий пойдет по тому же пути. Впрочем, прошла уже почти неделя после получения этого тела (включая три дня без сознания в самом начале), и пока тенденция удручает. Итачи выкладывает сашими на блюдо в центре стола, фоново размышляя, что жена Саске, к сожалению, совсем не умеет выбирать рыбу, а значит с утра следует пройтись до фермерского рынка, где торгуют сами рыбаки после утреннего клева. Если местоположение рынка не изменилось за прошедшие годы, конечно - этот факт стоит уточнить отдельно. - У нас сегодня суши? - Саске проходит мимо и якобы незаметно хватает с тарелки одну штуку. Не теряя при этом налет невозмутимости взрослого и уважаемого человека. - Только в качестве аперитива. Мисо-суп и рис с жареными гребешками в качестве основного блюда, - Итачи подавляет в себе желание дать брату подзатыльник, чтобы не кусочничал. Как минимум потому, что пришлось бы тянуться вверх до чужого затылка. Саске всегда был избалованным ребенком с нездоровым пищевым поведением. Одно время он отказывался есть любые овощи, кроме помидоров, и Итачи гадает, как тот справлялся все те годы, пока рос один. Еще одна вещь в копилку, о которой Итачи никогда не посмеет спросить. - Сакура-сан к нам присоединится? - вместо этого задаёт вопрос он. Саске пожимает плечами: - У нее ненормированный график. Думаю, мы можем оставить ей порцию в холодильнике, если она не успеет к ужину. - Так и поступим. Итачи все же выкладывает приборы на четверых, на случай, если женская половина этого дома вернется вовремя. Он помнит, как их мать всегда делала так, даже когда точно знала, что Фугаку задержится на смене в полиции или старший сын ушел на долгую миссию. Это просто как символ того, что дома их всегда ждут. Саске косится на него, но ничего не говорит вслух. Итачи думает, что может быть, он сумеет заменить стресс от убийства друга на смертельную опасность. Бой не на жизнь, а на смерть, когда ставки максимальные из возможных. До определенного уровня раскачать шаринган вполне возможно (хотя мангьеку таким образом не заполучить), а там вдруг его чакра вспомнит, что уже делала нечто подобное с его геномом. Надо только попасть в эти смертельно опасные обстоятельства, каким-то образом. Что до раскрытия его личности перед людьми, имеющих к нему личные счёты, вряд ли возможно. Впрочем, это не за горами. - Я дома, - кричит Сакура из прихожей и бодрым шагом заходит на кухню. - О. Саске-кун, Итачи-сан, - кивает она и кидает удивленный взгляд на накрытый стол. - Я буквально на минуточку, мне надо перечитать свои записи по эндокринологии. В течение часа к нам должны доставить несколько тяжелобольных из Песка, и мне нужно будет быть в госпитале. Женщина буквально пышет энтузиазмом, такая энергичная и будто даже помолодевшая. - Как вернешься домой, мне будет нужно, чтобы ты провела осмотр Итачи, - прямо говорит Саске. - Есть несколько моментов, в которых твоя компетенция гораздо выше. Сакура фыркает едва слышно. - Спасибо, что заметил. Но разумеется, Итачи-сан, - поворачивается она к нему, - мне было бы интересно курировать ваш случай. Может быть, вы придете завтра в госпиталь? Там будет гораздо более удобно. - Ты осмотришь его дома, - с едва заметным нажимом повторил Саске, не давая Итачи ответить самому. - Не будет никаких записей в общей базе данных больницы. И ты не будешь обсуждать его случай с кем-либо из коллег. На секунду Сакуре стало страшно: ей показалось, что на нее из разноцветных глаз мужа смотрит сам Бог Смерти. Но спустя мгновение перед ней снова сидел пусть и недовольный, но любимый Саске - тот взял себя в руки. - Если Итачи-сан нуждается в медицинской помощи, я сделаю все, что в моих силах, кроме нарушения закона, - резко ответила Сакура. - И если какой-то мой коллега будет специализироваться на той теме, которая необходима для выздоровления моего пациента, я попрошу у него консультацию, уж будь уверен. - В твоих же интересах не нарушать анонимность своего нового пациента, - привстал со стула Саске, впившись тяжелым взглядом в лицо своей жены. - Если хоть какие-то медицинские подробности о нем выйдут наружу, то… - То что? - с вызовом спросила Сакура. - Что ты сделаешь? - Тебе не понравится. Сакура разъяренно фыркнула и, схватив с блюда сашими с лососем, развернулась к выходу. - Некогда мне тут с тобой ширинками мериться, - напоследок сказала она. - Вернусь поздно. Обогнув замершую в дверях дочь, она направилась в кабинет за своими записями, как изначально и планировала. И через минуту уже ушла обратно на работу. - Я дома, - пискнула Сарада. Итачи, все это время неловко рассматривающий свои ногти, едва заметно ей улыбнулся: - Ты как раз к ужину, Сарада-чан. Проходи. Девочка кинула боязливый взгляд на своего отца: тот снова невозмутимо сидел во главе стола, и только четко проступившая морщинка на лбу выдавала его напряжение. - Вы с мамой поругались? - прямо спросила она, не видя смысла ходить вокруг да около. - Не вмешивайся в дела взрослых, - отрезал Саске, даже не взглянув на дочь. Итачи вздохнул. У него не было никаких моральных сил разбираться во внутренних конфликтах и взаимоотношениях чужой, по сути, семьи. Поэтому проследив, чтобы у всех были столовые приборы, он молча принялся за ужин. - Это потому, что ты скоро снова уйдешь? - поправив очки, спросила Сарада у отца. - На свою важную миссию? - Не скоро. На некоторое время я останусь тут, в Конохе. Девочка кивнула и начала неохотно есть. Самое главное она услышала, пусть, вероятно, это и означало, что ей придется наблюдать за конфликтами между родителями. Впрочем, у нее никогда не было иллюзий, будто их брак был безупречным. - Это потому, что ты нашел дядю Итачи? - проницательно спросила она. Хотя мысль о том, что был кто-то (не она или мама), ради которого Учиха Саске мог отложить свою невероятно важную миссию, ранила. Кем был этот дядя Итачи? Почему кто-то столь слабый и невпечатляющий мог быть выше по приоритетам, чем родные жена и дочь? - Да, именно поэтому, - прямо ответил Саске, не подозревая какой эффект могут произвести его слова на Сараду. Девочка еще раз кивнула, пряча выступившие слезы за бликом от очков. - Было очень вкусно, спасибо, - вежливо сказала она, отодвигая от себя тарелку, к содержимому которой почти и не притронулась. - Я пойду к себе в комнату. - Хороших снов, - спокойно отозвался Саске. Итачи проводил племянницу долгим взглядом и устало сжал пальцами переносицу. Может быть, ему действительно стоило жить в другом доме.