Операция: вернуть Итачи

Итачи проснулся рывком, пытаясь поймать тень ускользнувшего сновидения. Шум дождя за окном заставил его поежиться: он знал, что весь день ему придется через силу заставлять себя двигаться ровно и быстро, и игнорировать по-стариковски ноющие суставы и застарелые раны. Плюс его кашель в плохую погоду становился почти непрерывным, а в том, что удавалось выхаркать, всегда находились следы крови. Итачи прикрыл ладонью глаза, массируя их: до рассвета еще оставалось время, но перед уходом из гостиницы еще следует проверить, не натворил ли сгоряча Кисаме-сан непоправимого. Иногда он в буквальном смысле до смерти терзал снятых шлюх, причем, что печально, не по злому умыслу. Итачи замер. Он вдруг вспомнил, что был дома, в Конохе, а Кисаме-сан, его верного напарника и почти что друга, давно не было в живых. В то время как у самого Итачи даже не болело ничего: его свежесозданное тело было абсолютно здоровым и нетронутым. Как у ребенка, только собирающегося поступать в академию шиноби. Поднявшись с постели, Итачи переоделся в форму Анбу и, закрепив на лице маску, вышел из дома. До того, как он получит прямое разрешение от Хокаге, светить своим лицом и правда не следовало. Деревня еще не проснулась: почти никого не было на улицах, и ему удалось добраться до кладбища, не привлекая внимания. Как и в случае с жилым кварталом, клану Учиха был выделен отдельный участок, и довольно значительная часть могил датировалась одним-единственным днём. Итачи впервые был здесь — после того, что случилось. Он пошел по ряду, вчитываясь в имена тех, кто умер от его руки, и пытался вспомнить каждого из них. Мужчины, женщины, старики и дети, с некоторыми из них он когда-то лишь перебрасывался парой слов, столкнувшись утром по дороге на работу, а с некоторыми он сражался бок о бок на миссиях от деревни. Вот Азуми Учиха, сестра и лучшая подруга матери, которая часто была гостем в их доме. У нее было двое детей возраста Саске — но подружиться они так и не смогли, Саске отказывался с ними играть, в том возрасте желая лишь заслужить одобрение отца и пробудить шаринган раньше всех. А рядом расположены могилы пожилой четы, Такаши и Мияко Учиха: они всегда передвигались по деревне рука об руку, медлительные и подслеповатые, неспособные даже сосредоточить свою чакру в печать для самозащиты. А следом за ними — Хидео Учиха, человек, которого ненавидел и презирал Фугаку, но Итачи уже никогда не узнает, что за история скрывалась за враждой между их семьями. Итачи сожалел, что ничего не помнит о своем посмертии: удалось ли ему объясниться и попросить прощения у тех, чью судьбу переломил? Встретил ли он вообще кого-то там, до того, как его вернули на четвертую войну шиноби, или был в заслуженном одиночестве, в пустоте Аматерасу? Натолкнувшись на имя своего отца, высеченном на мемориальном камне, Итачи застыл. Он бесконечно уважал его, и уважение это ни на каплю не уменьшилось за эти годы: после всех лет нескончаемых обвинений клана в причастности к нападению Девятихвостого, тот даже переворот собирался устроить максимально бескровным способом. И даже после того, как обнаружилось, что сам Итачи остался верен деревне, а не своему клану, отказался скрещивать оружие со своим сыном. Последнее, что Итачи услышал от своих родителей — то, что они любят его. Он опустился на колени ровно посередине между их могилами, и прочистил голос: — Здравствуйте. Я совсем не помню, виделись ли мы... там. И видно ли оттуда, что происходит здесь. Но. Мне очень жаль, — склонился он в поклоне, прижимаясь лбом к сырой земле. Легкий ветерок пощекотал его макушку, и Итачи глубоко вздохнул. — Меня вернул Саске. Он вырос выдающимся шиноби и хорошим человеком, вопреки всему. Думаю, вы тоже им гордитесь, как и я. Он разогнулся и ласково провел пальцами по имени матери, пытаясь вспомнить, на что похожи были ее прикосновения. Несмотря на исключительную память, воссоздать воспоминание не удалось, как ни старайся. Слишком давно к нему не прикасались не с целью тренировки или убийства. — Спасибо, что выслушали, — поклонился он напоследок. — В следующий раз я принесу цветы. Итачи неспешно прогулялся по постепенно просыпающейся деревне, пользуясь своим инкогнито. И даже умудрился купить свежую рыбу на фермерском рынке, как и собирался накануне, параллельно придя в ужас от поднявшихся цен. Вернувшись в дом Саске, он снял с себя маску Анбу и натолкнулся на шокированный взгляд Сарады. — Откуда у вас эта форма? — требовательно спросила она, нахмурив брови. — Нельзя просто так взять и притвориться членом элитного отряда Анбу, это... не просто одежда. — И тебе доброе утро, Сарада-чан, — вежливо кивнул Итачи. — Я понимаю всю серьезность ситуации, однако мои поступки руководствовались необходимостью. — Немедленно переоденьтесь, — блеснула стеклами очков девочка, ни мгновение не допускавшая, что ее могут ослушаться. Итачи мастерски спрятал веселье, не дрогнув взглядом. — Вы человек здесь новый, я понимаю, однако кто-то может расценить ваш поступок как оскорбление, ведь стать членом отряда Анбу — великая честь и признание силы. Вот все же что за чудесная девочка, дочь его маленького Саске. Всего минута общения с ней, и тоски по прошлому как не бывало. — Спасибо за предупреждение, Сарада-чан, — тепло улыбнулся он девочке. — Так и поступлю. — Тебе не стоит указывать старшим, Сарада, — хмуро кивнул в приветствии Саске, спускаясь по лестнице. — Пусть и по незнанию, но ты совершаешь ошибку, думая, что разобралась в ситуации. Но у твоего дяди ведь откуда-то взялась эта форма, так? В магазине ее не купишь, а ни я, ни Сакура никогда не состояли в Анбу. Значит ее кто-то принес сюда специально для твоего дяди, а значит он имеет полное право ее надевать. Почему и для каких целей — тебя не касается. Но все же учись делать правильные выводы. Сарада вспыхнула щеками: ее редко отчитывали, а тем более родной отец, прежде почти не обращавший на нее внимания. — Простите, — сверкнула глазами она, сжав кулаки. И, во избежание, заперлась в ванной, куда ранее и направлялась. — Ты куда-то ходил? — цепкий взгляд Саске прошелся по всей фигуре старшего брата, приметил и еле заметные следы от травы на коленях и сверток со свежей рыбой. — Это могло быть для тебя небезопасно. — Все в порядке, — миролюбиво улыбнулся Итачи, подавив в себе раздражение от чрезмерной опеки, к которой не был привычен. — Просто немного прогулялся. Саске встретил его открытый взгляд с напряжением, которое тут же спрятал куда-то вглубь себя. — Наруто прислал мне письмо. Нам необходимо появиться перед советом Конохи, к полудню. — Хорошо. Эта новость совсем не взволновала его: он и ранее всецело доверялся решению правительства Конохи, а теперь, когда его возглавлял солнечный мальчик-джинчуурики, о котором он успел составить свое мнение за годы наблюдения издалека, он и вовсе почувствовал безмятежность. И это не от равнодушия к своей судьбе, вовсе нет. Но присягу приносят один раз, и пойти против нее Итачи считал для себя немыслимым. К тому же, наконец окончится томительная неизвестность своей будущей судьбы. Саске, однако, такая реакция брата явно пришлась не по душе: он сжал челюсти и резко дернул бровью, что-то решая про себя. Итачи оставалось только гадать, к каким выводам он может прийти. — Доброе утро, Итачи-сан, — лениво поздоровалась Сакура сквозь зевок и аккуратно посторонила мужа, чтобы пройти по лестнице. — После завтрака я осмотрю вас, как обещала. — Доброе утро, Сакура-сан. Премного благодарен за вашу заботу. Сакура отобрала у него сверток с рыбой и со смешком замахала руками, когда Итачи заикнулся о приготовлении завтрака. — Не беспокойтесь, Итачи-сан, уж с завтраком я вполне способна справиться. Отдыхайте. Итачи кивнул, понимая, что любой женщине приятно проявить любовь к своей семье и накормить ее собственноручно приготовленной едой: он вовсе не собирался отнимать это право у жены своего брата, но видимо уже начал перегибать палку в своей заботе. Годы, проведенные за пределами Конохи, научили его многим разным вещам, но не тому, как сосуществовать с женщинами или детьми на их территории. Переодевшись в гражданское, он спустился аккурат к завтраку: Сарада сосредоточенно терзала омлет, о чем-то задумавшись, а молодые супруги негромко беседовали о необходимости ремонта в доме. Итачи сел по левую руку от Саске и, не встревая в разговор, принялся наблюдать за племянницей. Девочка его беспокоила: она явно расстраивалась из-за поведения Саске, но напрямую не могла ему ничего сказать, оттого и замыкалась в себе все сильнее. Это следовало остановить как можно скорее и поговорить с ней — но как, если он сам явно стал причиной детской ревности? Было видно, что девочка росла без мужского влияния — она была резка в суждениях и словах, и ориентировалась в поведении исключительно на свою мать — потрясающую женщину, но уже взрослую и добившуюся всеобщего уважения. К тому же было у Итачи подозрение, что и Сакура не слишком баловала дочь своим вниманием — слишком уж ярко горело в ней призвание лекаря, а недостатка больных или раненых в военном поселении не наблюдалось никогда. Вот и росла девочка при живых родителях почти сиротой, сама на себя оставленная. Здорова, сыта, тренировок не пропускает и даже друзья какие-то есть — чего еще надо? Итачи покачал головой. Глупый маленький брат совершил большую ошибку, пустив на самотек судьбу своей наследницы. «Ну что ж, если я задержусь здесь, видимо придется как-то решать этот конфликт поколений». — Сарада, помой посуду, — распорядилась Сакура, когда завтрак подошел к концу. — Итачи-сан, пойдемте наверх, там я вас осмотрю. Сарада беспрекословно подчинилась требованию матери, однако на дядю глянула с подозрением. Вид отца, который невозмутимо пошел вместе с ними, немного ее успокоил, однако ощущение, что ее продолжают водить за нос, никуда не исчезло. Итачи прошел в комнату, которую временно занимал — ему бы и в голову не пришло зайти в супружескую спальню или рабочий кабинет, где слишком много важных бумаг. Он на своём веку видел не слишком много целителей (самое продолжительное знакомство у него было с Орочимару, когда тот еще состоял в Акацуках, однако данный опыт нельзя было назвать типичным), и потому не слишком представлял, что его ожидает. — Сначала общий осмотр, раздевайся, — решила Сакура, зайдя в комнату с большим чемоданом в руках. Саске кивнул, невозмутимо подперев собой стену. — Хорошо. Раздеваться перед чужим человеком было некомфортно, однако Итачи подавил это чувство, и аккуратно сложил снятую одежду в стопку. Благо белье осталось на нем. Он не боялся оконфузиться — все же ситуация была далека от возбуждающей, да и подростком он уже давно не был. А вот с желанием вооружиться, чтобы не быть столь беззащитным перед малознакомой куноичи, приходилось бороться вполне осознанно. Сакура не касалась его напрямую, однако давление ее чакры было столь ощутимым, что Итачи замедлил свое сердцебиение, чтобы не активировать невольно Мангьеку шаринган, утягивая противника в мир иллюзий. Хотя в молодости, когда он только-только оказался предоставлен самому себе и только собирался проникнуть в Акацуки, в похожей ситуации ему и не пришлось активировать геном, ведь сломать человеческую шею легко и голыми руками. Сакура как раз стояла очень удобно, всего левую руку протяни. «Я никогда не был склонен к паническим атакам», — задумался Итачи, удивляясь остроте своей реакции, ему обычно несвойственной. — «И к излишней кровожадности тоже». Тень ночного сна промелькнула в его памяти, однако выцепить его и рассмотреть детальней не удалось. — Тело функционирует нормально, — задумчиво потерла нижнюю губу Сакура. — Все жизненные системы в пределах нормы, но это если судить по поверхностному осмотру. Саске, что именно тебя беспокоит? — Плохое заживление тканей, плюс нестабильность чакры предыдущей ночью. Пока Саске объяснял, что имеет в виду, Итачи протянул правую руку, чтобы Сакура сделала аккуратный надрез на подушечке большого пальца. Все трое с любопытством наблюдали, как темно-красная кровь капельками вытекает из пореза. Однако на этот раз со скоростью регенерации все было нормально, а после применения медицинской чакры ранка и вовсе затянулась бесследно. — Хм, — побарабанил пальцами по локтю Саске. В глазах его отображался азарт ученого. — Это не могло быть из-за незаконченной адаптации, трех суток перед пробуждением было более чем достаточно. Однако что повлияло на разницу в результатах? — Ты же ускоренно выращивал тело? Скорость обмена веществ может шалить еще некоторое время, — предположила Сакура наиболее очевидный вариант. — Возможно, — спустя секунду неохотно согласился Саске. — Перенос моего сознания в тестируемые тела не превышал суточный срок после адаптационного периода. — Перенос твоего... ЧТО? — задохнулась от возмущения Сакура, резко развернувшись к мужу. — Потом, — оборвал Саске, невпечатленный ее реакцией. — Даже если ты права и мой брат всего лишь временно находится под угрозой истечь кровью от незначительной травмы, — глухо произнес он, — вопрос со вспышками чакры остается на месте. — Я не могу ничего сказать, пока сама не увижу, — покачала головой Сакура. — Итачи-сан, сегодня ночью ты будешь спать с датчиками, фиксирующие твое состояние, хорошо? Итачи согласно кивнул и позволил взять свою кровь на анализ. В конце концов выбора у него особо и не было. ... — Слишком хлопотно, — вздыхает Шикамару, узнавший о ситуации с воскрешением Итачи примерно спустя сутки от проведенного ритуала. Причем из уст самого Хокаге. Три дня после появления в деревне Саске с подозрительным лицом, скрывающимся под маской, Шикамару на всякий случай приглядывал за ними — не сам, конечно, и со строгим запретом вступать в контакт, — и вот сейчас Хокаге наконец собрался поделиться чудесными новостями со своими поддаными. «Никак, выжидали минимальное время, не развоплотится ли покойничек раньше времени», — цинично хмыкнул Шикамару, который не испытывал ненависти ни к Итачи, ни к его неугомонному брату, однако объективно оценивал разрушительные способности любого из Учих. Причем как в прямом смысле, так и касательно чужих судеб. Впрочем, карты розданы, придётся играть тем, что имеется. Шикамару лениво перекатывал во рту травинку, наблюдая, как кабинет для совещаний наполняется людьми. Их было не больше двадцати человек — тех, кто действительно имел власть над происходящим в стране Огня. И плюс некоторое количество послов из других стран Альянса — невежливо было бы не пригласить их. Шикамару удовлетворенно хмыкнул: прибыли все, никто не проигнорировал просьбу Хокаге. Сам Хокаге появился последним — в сопровождении своего заклятого лучшего друга и невысокого человека в маске Анбу. Шикамару буквально почувствовал, как застыл воздух в комнате — не любили здесь Учиху. Не любили и боялись, до сих пор. Один Наруто ничего не заметил: весело поприветствовал всех присутствующих и едва не насвистывая, занял свое место, сверкая лукавыми глазами из-под полы традиционной шляпы Хокаге. Саске всеобщее недружелюбие встретил в своем стиле: мрачным равнодушием, всем видом демонстрируя, что находится здесь лишь из вежливости. И вежливость эта относится вовсе не к ним. Шикамару внимательно осмотрел фигуру Итачи, на кого из-за маскарада все присутствующие пока не обращали никакого внимания. Идеальная выправка, грамотно скрытая чакра — и впрямь, если не знать, куда смотреть, взгляд скользнет мимо, не зацепившись. Впрочем, этот и вправду служил когда-то в Анбу, а там подобному хорошо учат. — Друзья мои, — широко улыбнулся тем временем Наруто, начав собрание. — У меня есть хорошая новость для всех нас. Клан Учиха, столь ценный для нашей страны, еще на один шаг стал ближе к своему возрождению. Рад вам сообщить, что мы смогли вернуть к жизни Учиху Итачи, которого едва не потеряли во время всем известных событий Четвертой войны. Столько шокированных лиц одновременно Шикамару не видел уже давно. Самые несдержанные заговорили разом: — Разве он не был убит? — Но это ведь преступник, вырезавший весь свой клан? — Это никуда не годится! — Каким образом его вернули к жизни? Почему никто не был в курсе? — Но он точно был убит, я видел его сражающимся среди восставших из мертвых! — Вы же не собираетесь позволить ему разгуливать среди мирных граждан? А если он еще какой-нибудь клан вырежет? Вот ваш, например? — А что это мой сразу? Пусть ваш вырезает, как раз душу отведет, глядишь, и подобреет. — МОЛЧАТЬ! — гаркнул Наруто, стукнув кулаком по столу. Все замолчали, ощутив угрозу разом с обеих сторон: от Наруто, сидящего во главе стола, и от молча стоящего у дверей Саске, который за все это время даже не пошевелился. — Я понимаю, что далеко не все из вас несли военную службу, — обманчиво ласково заговорил Наруто, — поэтому и не можете оценить верного шиноби по достоинству. Однако я скажу сейчас одну вещь: Учиха Итачи не будет судим за свои деяния, потому что невиновен. Именно, — оборвал он вскинувших брови и собиравшихся что-то сказать послов. — Полностью невиновен. Потому что исполнял недвусмысленный приказ предыдущего Хокаге, и далее также верно нес службу, внедрившись во вражескую организацию Акацуки. Дав несколько секунд присутствующим осознать сказанное (тем, кто не знал этой истории), Наруто приступил к следующему шагу: — Учиха Итачи, — повелительно приказал он. — Пришло время принести клятву верности твоему новому Хокаге. Итачи ловким движением снял с лица маску, оказавшись разом под перекрестием взглядов, и невозмутимо поклонился. Шикамару лениво отметил, что без знаменитого красно-облачного плаща тот выглядит очень непривычно и гораздо менее внушительно. Что конечно же в корне обманчивое впечатление. Клятву он произнес без единой запинки, спокойно и мелодично, будто поэму. Шикамару под столом всучил Наруто протектор с эмблемой листа, который захватил на всякий случай («Забыл, как и предполагалось, бестолочь!»), и Хокаге церемониально передал его Итачи. Теперь Итачи официально вернулся на шахматное поле политики Альянса стран. … — Ты понимаешь, что своими словами напугал некоторых присутствующих? — лениво спросил Шикамару позже, на другом собрании, где присутствовали только «свои». — Как будто ты теперь станешь натравливать Учих на неугодные кланы. — Ай, — махнул рукой Наруто, поморщившись. — Глупость какая. — Слишком мирно живем, — качнула высоким хвостом Ино. — Обмельчал народ, одни купцы да толстосумы. И это элита страны? Ну, таких не грех и напугать немного, чтобы совсем берегов не теряли. — Какая ты кровожадная, — усмехнулся Сай. — Моя девочка. — А стоило ли объявлять о возвращении Учихи вот так, во всеуслышание? — Чоджи задумчиво развернул упаковку печенья, принесенного с собой. — Пацан-то не слишком здоровым выглядел. Недолечили его что ли? Шикамару с удивлением покосился на друга. Вот что значит находиться за пределом его интересов — пересчетом Учих Чоджи никогда не занимался, пока те не пытаются захватить мир, конечно. — Друг мой, — хлопнул его по плечу Шикамару. — Никогда не меняйся. Чоджи продемонстрировал ему большой палец. — Наруто-кун, — робко позвала Хината, кусавшая губы. — Это ведь и правда был он. Как так получилось? Теперь все взгляды скрестились на Хокаге: этот вопрос интересовал всех. — Ну как вам сказать, — протянул Наруто. — Давайте я просто скажу, что Учиха Саске вновь совершил невозможное? — Он усовершенствовал технику воскрешения? — предположила Хината, наклонив голову вбок. — Нуу… можно сказать и так, — развел руками Наруто. — Только она судя по всему строго индивидуальная, разработанная специально для Итачи. — Если ты хотя бы мельком видел технику, я могу достать воспоминания из твоей памяти, — предложила Ино. — Потому что могу месячный оклад поставить, что добровольно Учиха своими открытиями делиться не станет. — Ээ, нет, — погрозил пальцем Наруто, — моя память неприкосновенна, потому что как Хокаге я знаю слишком много секретных данных. Так что кыш отсюда со своими ментальными вуду. — Да ты просто покрываешь ублюдка, как и всегда, — пожала плечами Тен-тен. Она еще не переоделась с миссии, и машинально обводила пальцами рисунок на снятой маске Анбу. — Ты кого ублюдком назвала? — рыкнула Сакура, до этого сидящая молча. — Сила юности кипит в воскресшем Итачи! — воскликнул Рок Ли. — И если нарушение законов бытия не приведет к какой-нибудь непоправимой катастрофе, мы должны поддержать его! — Правильно говоришь, — обрадовался Наруто, найдя единомышленника. — Так, подведем итоги: Саске умудрился воскресить Итачи, и мы за него рады! — И мы просто забудем, что он считался одних из самых опасных преступников? Даже повышенной бдительности не будем проявлять? — удивленно приподняла брови Тен-тен. — Ну с одним Учихой мы уже так делали, — усмехнулся Сай. — Почему бы не превратить это в традицию? — Саске помог выиграть войну, — напомнила уже порядком раздраженная Сакура. — Если бы не он, хрен бы мы с вами сидели здесь сейчас. Шикамару со стоном откинулся на спинку стула. Этот спор длился десятилетиями и успел набить оскомину буквально всем здесь присутствующим. Иногда ему казалось, что он всю жизнь только и делает, что обсуждает Учиху, прямо с двенадцати лет — предатель он или жертва, нуждается ли в спасении или приговорен к смерти. Теперь вот — достоин ли он прощения или нет. И почему-то ему казалось, что и до самой его старости тема Учихи не потеряет актуальности и будет обмусоливаться на каждом углу такими же беззубыми морщинистыми стариками, как и он сам. Вот не мог Саске тихо жить себе где-нибудь и не отсвечивать. — Ладно, это уже превращается в студенческие посиделки, — хлопнул в ладоши Наруто. — А мы с вами все же серьезные уважаемые люди. Поэтому моя просьба — не приказ, заметьте, — помочь Итачи адаптироваться к новой жизни. Он такой же ребенок войны, какими были мы когда-то. И он наш, коноховский, а мы своих не бросаем. На том и порешили. … Итачи повязал на лоб протектор, удивляясь забытому ощущению. Уже через пару часов он привыкнет и перестанет замечать его вес, однако сейчас сама возможность открыто носить эмблему Конохи будто сняла невидимый груз с его плеч. Он и не знал, что вообще так скучал по всему этому. Саске же был хмур и напряжен даже больше, чем обычно. Итачи вздохнул: — Вроде все прошло неплохо, — дипломатично заметил он. В ответ младший брат криво усмехнулся: — Не знаю почему Наруто так с ними яшкается. Они и мизинца его не стоят. — Но среди всех тех людей были и твои друзья, — удивился Итачи. — Не стоит так говорить. — Это друзья Наруто, — мотнул головой Саске. — И еще больше этих друзей собралось прямо сейчас в его кабинете, когда официальное собрание закончилось. Скорее всего, и Сакура сейчас там — хотя возможно и нет, учитывая тему повестки дня. — Ты хорошо знаешь их привычки, — осторожно заметил Итачи. — Может, тебе тоже стоит как-нибудь присоединиться, когда они в следующий раз так соберутся неофициально? Саске глянул на него так, будто он предложил что-то абсурдное, и вдруг весело фыркнул, выбиваясь из образа солидного мужчины. — Нет уж, спасибо. То, что мы некоторое время обучались бок о бок, не делает нас друзьями. И если мне будет необходимо дружеское участие, мне хватит одного Наруто. “И Сакуры с Сарадой”, — ожидал услышать продолжение Итачи, но Саске замолчал. И ведь явно не потому, что не любил их или любил недостаточно — просто в голову не пришло, что может положиться на кого-то еще. — Ясно, — печально согласился Итачи. Всю дорогу до дома брата он ловил любопытные взгляды — но скорее из-за того, что он был спутником знаменитого отшельника-Саске, чем из-за того, что его кто-то узнал. Старшего поколения, заставшего годы сияния клана Учих, осталось в живых не так уж и много. К тому же Итачи было странно осознавать, что из истории деревни изъяли не только историю падения клана Учих, но и существование организации , действия которой привели к четвертой войне: конечно, еще не умерли люди, сами заставшие те события, однако следующим поколениям преподносилась исправленная история. Тем и удивительней речь Наруто, открыто говорившего о его прошлом на собрании. “Впрочем, те люди — вовсе не обычные гражданские, которым можно закрыть глаза”.