Операция: вернуть Итачи

Неформальное общение с Хокаге вводит Итачи в ступор. Он не понимает, что ему делать и что чувствовать, поэтому прячет свою растерянность за привычной вежливостью. — Как я рад, что у нас есть возможность вот так поговорить и узнать друг друга, — широко улыбается Узумаки, хлопая его ладонью по плечу. Итачи опускает глаза, спрятав на миг мелькнувший блеск шарингана: он не привык к прикосновениям, не ведущим к драке. — Я тоже этому рад, Хокаге-сама, — почтительно кланяется Итачи. Человек перед ним - взрослый и уверенный в себе мужчина, по праву занимающий правящий пост. Вовсе не тот изгой-джинчурики, за взрослением которого издали наблюдали Акацуки, из общего только ощущение обжигающе-огненной чакры. Диссонанс восприятия отвлекает, мешает действовать лаконично и безукоризненно — наверное, хорошо, что Итачи знал лично всего лишь пару ровесников Саске, вчерашних детей, которые к сегодняшнему дню обогнали его и в возрасте, и в опыте. С Сакурой, женой его брата, у него и вовсе нет проблем, поскольку он и не знал ее ребенком, да и в команде с Саске они пробыли всего ничего, а потому внимание Итачи она ранее почти не привлекала. С Сакурой он познакомился только здесь, как со взрослой самодостаточной женщиной, поэтому не нужно было мысленно соединять образ вчерашнего ребенка с тем, что из него получилось. — Ну, рассказывай, нормально осваиваешься? Не хочется еще сбежать из-под все контролирующий опеки? — тем временем весело спрашивает Наруто, ненавязчиво увлекая его в прогулку по еще сонной деревне. — Забота брата не может быть в тягость, — спокойно отвечает Итачи. — Учитывая столь долгую разлуку, мне и самому сложно не держать Саске постоянно в поле своего зрения. И радостно от того, что теперь я могу в любой момент подойти и заговорить с ним. Наруто закивал понимающе. Энергично так, будто через силу сдерживает в себе слова, чтобы не перебить собеседника. Итачи он вновь кажется тем гиперактивным щенком с девятью хвостами, каким он был когда-то. — Такое повышенное внимание от Саске — явление временное и скорее всего пройдёт в ближайшее время, — предполагает Учиха. Помолчав немного, он все же продолжает. — Я ни в коем случае не хочу вмешиваться в вашу дружбу, однако прошу вас не высмеивать его за эти порывы гиперопеки. — Да ты оптимист, кто бы мог подумать, — весело хмыкает Наруто. — Ты забыл, что Саске маниакален до черта, если уж в голову ему что-то втемяшивается. Тут "ближайшим временем" не отделаешься. Итачи молча склоняет голову в поклоне, отдавая дань уважения их давнему знакомству. Спорить с Хокаге, пусть и по личному вопросу, он позволить себе не может, даже если и остается при своем мнении. Хоть Саске теперь и стал старше и гораздо могущественней, он все еще оставался его младшим братом. А опекать и заботиться — работа старших, а не наоборот. И со временем у них все вернется на круги своя. — Впрочем, я могу понять чувства Саске, — вздыхает Хокаге, отворачиваясь и задирая голову к небу. — Если бы я мог вернуть кого-то из близких, я бы бегал вокруг с не меньшим энтузиазмом. Поэтому не бойся, задирать твоего младшего братишку я не стану. В голосе у него слышна едва заметная грусть, как у человека, который давно смирился со своими потерями. И вот сейчас Итачи уже не смог бы назвать его мальчишкой, как было всего минуту назад. Непрост и многогранен Седьмой Хокаге из деревни Скрытого Листа, однако Итачи думает, что кто-то другой не смог бы прорваться сквозь все барьеры его брата. — Что ж, пока этого паршивца нет в деревне, самое время познакомить тебя с еще одним моим другом, - встряхнувшись, вновь широко улыбается Узумаки и манит Итачи ладонью. Тот чувствует себя немного неловко ( его никто не “знакомил с друзьями” еще со времен первого дня в детском саду, всю жизнь он как-то справлялся с внедрением в разные социальные круги сам ) и при этом невольно заинтригован. Почему условием для этого знакомства стало отсутствие Саске? Они не ладят? Не обидит ли Итачи своего брата, если сейчас познакомится с этим “другом”? Они подходят почти к границе деревни, туда, где жилые кварталы сменяются тренировочными полигонами. — А я могу попросить тебя не активировать шаринган сейчас? — вдруг что-то вспомнив, просит Наруто. — Мой друг не особенно его любит. И, не давая Итачи ни шанса задать ни одного уточняющего вопроса, внезапно орет во все горло: — Хей, пушистая жопа, выходи! Курама-а-а-а! Огненная чакра вспыхивает вокруг, придавливая к земле, и перед ними внезапно вырастает исполинская фигура девятихвостого. Итачи инстинктивно выдвигается вперед, загораживая собой Хокаге, и призывает сотню ворон, предназначенных для отвлечения внимания Лиса. Шаринган он не активирует, помня о приказе даже в критической ситуации. — Хей, хей, хей! — немного паникующе орет Наруто, обегая Итачи, и встает перед ним, раскинув руки. Будто демон, разъяренно вздыбивший шерсть и пригнувшийся, как перед прыжком, нуждается в защите от него, Итачи. — Это же Курама! Мы же на одной стороне сражались на войне, вспомни сам! Итачи дематериализует призванных ворон и отступает на шаг назад, показывая пустые ладони. И правда. Теперь он и правда вспоминает, как во время Четвертой войны отношения между людьми и хвостатыми кардинально изменились... Почему он не вспомнил об этом сразу? — Я… прошу прощения за свою реакцию, — глубоко кланяется Итачи, прикрыв глаза. — Курама-сан, надеюсь, я не успел нанести вам оскорбление. Узумаки успокаивающе гладит девятихвостого по морде, и тот вкладывает в одно слово все презрение мира: — Учихи! Итачи расстраивается, что умудрился за одну минуту дважды выставить себя дураком. Когда не учел количество могущественных существ, живущих в Конохе, и когда забыл о взаимоотношениях одного отдельно взятого джинчурики со всеми хвостатыми. И был в секунде от нападения на одного из них. — Ну-ну, хватит ворчать, перед тобой извинились, — Наруто гладит демона по морде. — Итачи-сан просто немного растерялся. Учиха кланяется еще раз: его спина не переломится, зато отношение Курамы к его клану можно начать потихоньку исправлять. Все же им сосуществовать в одной деревне еще долго, дай бог здоровья всем будущим потомкам Саске. — Ты чего звал-то меня, детеныш? — немного ворчливо спрашивает Курама, демонстративно игнорируя Итачи. — Хотел познакомить двух хороших людей… нет, существ. Уверен, вы можете стать хорошими друзьями, — белозубо улыбается Хокаге, поглядывая на них, словно папаша на двух карапузов, столкнувшихся на детской площадке. Итачи сталкивается взглядом с Курамой, в глазах которого читается такое же недоумение. — С чего ты взял, что это хорошая идея? — несколько огненных хвостов раздраженно бьют по земле, и Итачи отстраненно думает, что его повадки больше подошли бы кошке, а не лису из семейства псовых. Если бы внешний вид демонов действительно как-то соответствовал природным аналогам, конечно. — А вы похожи, — бесхитростно заявляет Наруто и едва ли не потирает руки от радости. — Уверен, если вы приложите минимальные усилия для общения, вы найдете много общего. Плюс ни один из вас пока не завел себе друзей на стороне, ну, кроме меня, конечно, поэтому как два интроверта вы можете тусить просто вдвоем, не втягивая друг друга в шумные компании. У Итачи дергается уголок губ: в такой необычной и невероятно нелепой ситуации он еще не бывал. Никто ему еще не пытался навязать дружбу с демоническим зверем. — Ну, разве я не классно придумал? — смеется Узумаки, так и не дождавшись ни от кого ответа. — Ну, знакомьтесь пока, не буду вам мешать, мне уже пора на работу. Затравка для первого диалога: любимая еда. Обменяйтесь мнениями, обсудите. А я пошел! Хокаге шутливо салютует и исчезает так быстро, будто теперь именно ему принадлежит звание Молнии Конохи. Итачи и Курама секунду смотрят ему вслед. — Не буду я с тобой дружить, Учиха, - ощетинивается демон, вызывающе скаля клыки. Будто напоминает, что может перекусить человека на пополам за долю секунды. — Даже не надейся. Итачи мудро молчит, не желая вступать в спор. Демон все так же раздраженно метелит хвостами по земле, однако пока почему-то не уходит. — Что, уже не такой смелый? Вот так-то, знай свое место перед великим девятихвостым. Великий демон ведет себя как пятилетка, однако Итачи импонирует такая открытость. В кои-то веки его собеседник говорит, что думает, и не нужно искать в его речи скрытый смысл. — Не смею навязывать свое присутствие, Курама-сан, — максимально вежливо говорит он в ответ, собираясь уходить. И, помедлив секунду, все же добавляет: — Онигири с морскими водорослями. Это моя любимая еда. — Да как будто кого-то волнует, — фыркает лис насмешливо и одним большим прыжком устремляется куда-то вдаль. Итачи кивает сам себе и неспешно возвращается в Коноху. ... Мицуки уже наслышан от Сарады о ее внезапно появившемся дяде, но впервые видит его вживую на семейном полигоне Учих, пока ожидает окончания очередной громкой ссоры между двумя своими экспрессивными сокомандниками. Он даже не вслушивается, потеряв нить спора еще в самом начале, когда Боруто обозвал Сараду девчонкой из-за того, что ей нужно дополнительное время на сборы. Быстро определив, что накал драмы недостаточен для его немедленного вмешательства в целях примирения сторон, Мицуки решает немного подышать свежим воздухом и вышел во внутренний двор. Там он и видит незнакомца, тренирующегося на закрытом полигоне. Довольно высокий и хорошо сложенный, юноша не выглядит тем безобидным слабаком, которого описывала Сарада. Его движения уверенные и быстрые настолько, что их сложно проследить взглядом. Он не делает ничего экстраординарного, просто бой с воображаемым противником, однако некоторые приемы Мицуки видит впервые. Ему интересно: у всех шиноби высокого ранга есть свой собственный, уникальный боевой стиль ближнего боя. И чем больше опыта, тем причудливей сплетаются школы разных стран. Конохамару-сенсей всегда говорит, что учиться стоит всегда и везде, как у союзников, так и у противников. У последних — в первую очередь. Может быть, из-за того, что дядя Сарады по-подростковому легкий и изящный, его движения кажутся какими-то… танцевальными. Мицуки понимает, что откровенно пялится, когда юноша останавливается и с вежливой доброжелательностью смотрит на него. — Добрый день, не хотел прерывать вас, — склоняет голову в поклоне перед старшим мальчик. — Я полагаю, ты друг Сарады-чан? — предполагает тот и с легкой смешинкой во взгляде кивает на дом, откуда все еще доносятся разъяренные вопли. — Рад встретить тебя, я Учиха Итачи. — Очень приятно, Учиха-сан, я Мицуки. Он не называет фамилии, пусть это и является прямым нарушением этикета. Кому надо - тот и сам может узнать всю его подноготную. И пусть Мицуки уже знает основы социального взаимодействия, здесь он уступать не намерен. К тому же именно по реакциям на мелкие раздражители ему проще понять, что за человек перед ним. Дядя Сарады на неуважение реагирует… никак. Словно и правда является молодым парнем, а не старшим братом Учихи Саске. — Собираетесь на миссию? — Да, Конохамару-сенсей выбил для нас миссию ранга С, — с некоторой гордостью делится Мицуки. Если честно, им до сих пор чаще всего давали мелкие поручения, а потому каждая такая миссия все еще была поводом для праздника. Все же их команда была сформирована совсем недавно. Вообще-то она должна была начаться только завтра утром, но они хотели собраться пораньше, чтобы можно было вдоволь потренироваться, а с утра не метаться по дому в поисках всех необходимых вещей. — Поздравляю, - кажется, Итачи сказал это даже искренне. Мицуки снова оглянулся на дом: кажется, его сокомандники закончили с устным выяснением отношений и перевели спор в полноценный спарринг. Если судить по звукам ударов и металлическому звону кунаев. Ну что ж, и Боруто, и Сарада были достаточно энергичными, чтобы их потом хватило еще и на полноценную тренировку. Однако, наверное, стоило их остановить — если они что-то сломают в доме, Сакура-сан явно не будет в восторге. Мальчик немного побаивался этой женщины. — Наверное, мне стоит вернуться к ребятам, — с сожалением сказал он. Итачи в ответ кивнул и, как ни в чем не бывало, вернулся к своей тренировке. Мицуки уже поворачивался к дому, как его взгляд зацепило одно движение. Специфический удар ногой по дуге в прыжке, который плавно перетек в другую связку движений. Прежде Мицуки видел такое исполнение только у Орочимару — тот был довольно неплох в тайдзюцу, пусть и редко применял его в бою. “Очень странно”, — подумал мальчик, удивляясь, где его отец и блудный Учиха могли пересечься. Азарт вспыхнул в золотых глазах: здесь наверняка скрывалась какая-то история. Просто потому что все, связанное с Орочимару, оказывалось не таким простым, как казалось на первый взгляд. “Пусть я и не согласен с оценкой Сарады касательно многих аспектов, это и правда подозрительно”, — решил Мицуки и поспешил вернуться к своим сокомандникам. Интересно, если он поделится своим наблюдением с ними, поможет ли это выстроить мостик дружбы между ними? В книгах часто упоминали, что общие тайны всегда сближают. А Мицуки очень сильно хотел стать по-настоящему “своим”, пусть у него и не было преимущества в виде разделенного с ними детства. ... Сакура пьет ромашковый чай, пытаясь расслабиться после полуторачасовой операции, на которой она присутствовала исключительно в качестве поддержки на случай форс-мажора. Ее целью стало вырастить достойных преемников, а потому она все реже бралась за лечение сама. Что, впрочем, не лишало ее работы: она курировала практически все, что происходило в госпитале. И вела документацию, конечно. — Харуно-сан? — заглядывает в кабинет Чие, старший интерн в отделении скорой помощи. — Да, Чие, ты что-то хотела? — Хотела пригласить вас на маленький праздник, — улыбается девушка. — У Качиваки-куна сегодня юбилей, ему тридцать лет исполняется. И мы в сестринской, пока нет экстренных вызовов, собираемся. Без алкоголя, вы не подумайте, только чай и тортик! Сакура задумывается: коллектив у нее собрался хороший, дружный, и она совсем не была против позволить им вот так немножко нарушить правила, пока это не вредило пациентам. Вспомнились годы после войны, когда и она училась всему едва ли не с нуля, чтобы уметь справляться не только с боевыми ранениями пациентов. Тогда они тоже иногда собирались вот так, группками, в редкие моменты перерывов, и получалось снова почувствовать себя сопричастной к какому-то общему делу. Примерно тогда Саске оставил ее, отправившись в странствие в одиночку. — Спасибо за приглашение, я присоединюсь к вам на минуточку, — решает женщина, вставая из-за стола. Вместе с подчиненной она подходит к небольшой комнате отдыха, где уже собрались свободные от срочной работы врачи и медсестры. Качиваки Ресей, виновник сегодняшнего торжества, как раз нарезает большой торт. — Харуно-сан, вы вовремя, — радуется он и с поклоном протягивает обеими руками тарелку с первым куском своей начальнице. — С днем рождения вас, Качиваки-кун, — благосклонно улыбается Сакура. После того, как все получили свою порцию вкусностей, начинается время сплетен. — Харуно-сан, а мы слышали, что у вас теперь деверь есть, — простодушно спрашивает одна из медсестер. — Он правда Учиха? Незамужние девушки тут же делают стойку, невольно прислушиваясь. Ну а что? Коноха — деревня не очень крупная, и новые лица всегда кстати. К тому же если они являются обладателями редкого генома, ценимого в любой деревне.. — Правда, — подтверждает Сакура, пряча невольное веселье. — Ой, а расскажите про него? — воодушевляются девушки и полукольцом окружают начальницу, отрезая все пути отхода. Сакура задумывается. Ну вот и что ей можно рассказать непосвященным, спрашивается? Медицинскую карту? Так полного анамнеза она так и не собрала, особенно касательно болезней его оригинального тела. Список возможностей как шиноби? Так им вряд ли интересно, сколькими способами Итачи может убить своего противника. — А я видела его на днях, — делится с подругами Чие. — Хорошенький такой, как статуэточка. Кожа и волосы, как у модели. — Ого, правда? Похож на своего брата? — спрашивает одна из девушек и осекается под тяжелым взглядом Сакуры. Тема Саске была в госпитале запретной, по крайней мере в фривольных разговорах. — Не очень, но что-то общее явно есть, — не заметив напряжения, задумчиво отвечает Чие. — К тому же его вряд ли назовешь легким призом. Я видела, как на уличном рынке к нему подошла Чихару-чан, так он ее вовсе проигнорировал! А ведь она признанная красавица... Сакура с удивлением слушает об этом случае. Ну надо же, какой покоритель сердец. Кажется, она понимает, о какой Чихару идет речь: та девушка и вправду была безупречна в манерах и хороша собой. Неужели Итачи вот даже на минуту не поддался обаянию? Впрочем, наверное, ничего удивительного: для него с военных времен прошло меньше двух недель, тут уж не до флирта. “Интересно, а он вообще умеет это делать? Флиртовать для удовольствия?” — задумалась женщина, вспомнив, во сколько тот покинул деревню. — Ну так конечно, это ведь Учиха. Далеко не каждая ему подойдет, - тем временем продолжили обсуждение молодые девушки, и на Сакуру после этих слов покосились сразу несколько пар глаз. С уважением и тщательно спрятанной завистью. — Ладно девочки, закругляйтесь потихоньку. Вы совсем забыли про именинника, негоже. А скоро и на смену возвращаться, - Харуно решительно оборвала куда-то не туда зашедший разговор и, еще раз поздравив Качиваки, поспешила вернуться в свой кабинет. В тишину, к остывающему ромашковому чаю. ... Когда Итачи заканчивает тренировку, в доме его уже поджидает Саске. Внешне младший брат выглядит по обыкновению спокойно, однако Итачи буквально видит ауру радостного возбуждения вокруг него. — С успешной охотой, — поздравляет Итачи, ни на секунду не сомневаясь в исходе самовольно взятой миссии. — Пойдем, я избавлю тебя от печати, — нетерпеливо приказывает Саске и первым поднимается по лестнице наверх. — Снять ее будет несложно, но мне потребуется твое личное присутствие. Итачи хмыкает: удивительно, что брат дождался окончания его тренировки, учитывая бешеный энтузиазм заняться делом немедленно. Впрочем, оставленные на столе бумаги показывают, что время Саске явно зря не терял и вполне успешно развлекал себя сам. — Снимай брюки и садись, — приказал он, взмахом руки указывая на ближайший стул. Когда Итачи выполнил требуемое, Саске сел на пол у его ног и аккуратно взял в руки левую лодыжку. — Ты ведь сюда загнал паразита во время медитации, верно? После кивка Итачи Саске складывает пальцы в печать и слабыми электрическими ударами пытается "нащупать" нужное место. Конечно, обладай он глазами Хьюга или минимальными медицинскими навыками, он наверняка остановился бы на другом, более гуманном методе. Но обращаться к полузнакомой жене друга, также как и ждать с работы свою, ради экономии пары минут он не собирается. Тем более что его действия тоже вполне себе эффективны, пусть кто-то со стороны и назвал бы их "кустарными". Итачи терпит боль с равнодушным спокойствием, лишь единожды его нога дергается в неконтролируемой судороге. Он искусственно расслабляет напряженные мышцы до состояния податливого теста, и с любопытством наблюдает за действиями брата сверху. И если бы кто-то спросил о происходящем его мнение, он высказал бы вслух только восхищение. Поскольку контролировать настолько точно силу электрического разряда, чтобы нести пользу и не вредить организму, может только настоящий мастер. К тому же не каждому вообще придет в голову использовать проводимость человеческого тела, чтобы выявить инородное дзюцу. "Интересно, это одна из тех вещей, о которых известно в современном мире теперь всем, или это личная наработка Саске?" Наконец Саске обнаруживает искомое. Паразит за один день мигрировал выше, почти к самому колену. Саске кистью ставит неприметную маленькую точку в предполагаемом центре расположения чужой техники, чтобы не потерять. — Будет гореть. Чтобы вычистить все следы паразита из чакровой системы, мне нужно будет тщательно "перетряхнуть" ее, — объясняет он. Одной рукой ему действовать не очень удобно, но за долгие годы Саске приноровился достаточно, чтобы это почти никак не отображалось на его жизни. Итачи действительно не понимает, почему тот отказался от протеза. Ведь если какие-то принципы мешали ему воспользоваться теми наработками, которые были вполне подходящими для Хокаге, он в конце концов мог искусственно вырастить себе недостающую конечность. Вряд ли это было сложнее выращивания полноценного человеческого клона с последующим привязыванием души к телу. Боль, вспыхнувшая в ноге, действительно обжигает. Итачи чувствует, как жидкий огонь пробивается по его сосудам вверх по ноге, и сдерживает инстинктивный порыв потереть пострадавшее место ладонью. Вместо этого он без движения сидит на стуле и сверху вниз смотрит на макушку брата, как когда-то в детстве. Четырехлетний Саске послушно ждал, пока он освободится от уроков, и устраивался тихо играть со своими игрушками у Итачи под боком. А иногда и вовсе засыпал головой у него на коленях. Маленький Саске был очень тактильный и ластился под ладонью, как домашний котенок — и Итачи пронзило желание снова погладить его по голове. Интересно, как бы он отреагировал? Отшатнулся? Замер на месте? Или может быть… расслабился хоть немного? Итачи сжал пальцы в кулак и медленно их распрямил, не позволяя себе идти на поводу у сиюминутных желаний. Все это было ни к чему: Саске уже давным-давно не был ребенком, да и потерял Итачи право выражать подобным образом свою привязанность. К тому же, момент был абсолютно неподходящим, и Саске нужно было сосредоточиться на своем деле. — Готово, — спустя несколько минут молчания говорит тот, и встает с пола. Момент окончательно упущен. Итачи с интересом осматривает свою голень, которая выглядит ровно такой же, как и всегда, и кивает, начиная одеваться. — Спасибо... отото, — с секундной заминкой говорит он. Саске замирает, прожигая его внимательным взглядом черных глаз: — Ты всегда можешь на меня положиться, нии-сан. Братья молча смотрят друг на друга, не зная, что еще можно сказать. Тишина с каждой секундой становится все более неловкой. — Составишь мне компанию в спарринге? — предлагает Итачи единственный известный ему способ совместного времяпрепровождения. И все равно, что с последней его тренировки и получаса не прошло. — Можем заодно посмотреть, сможешь ли ты без паразита активировать мангеке,— тут же отвечает Саске, цепляясь за предоставленную возможность. И они отправляются в додзе.