Нестыковочки
21 октября 2019 г., 23:48
Кто здесь самый главный анархист? Кто здесь самый хитрый шпиён? Кто здесь самый лютый судья? Кто здесь самый удалой господь? Е. Летов. «Бери шинель»
— Что произошло? — спрашиваю. — Белкин, — Петрович сегодня озадачен, — у тебя по приборам давление и тахикардия. А ты, на минуточку, с наполовину неработающим мозгом в капсуле валялся! Решили не рисковать до выяснения. До выяснения. Понятно? Пока не выяснят, есть ли еще один дурак вроде меня, с горелыми мозгами. — Ладно. И это… В следующий раз надо положить в ящик спички или зажигалку. И патронов к пистолету побольше. — Да как пойдет. Если то проявление в виде лошади утащит маркер в обитаемую зону, хрен тебе, а не пистолет. Не хватало еще светить уровень техники! И в кого ты там стрелять собрался? — Я, вообще, правильно понял, что тот мир не существует по-настоящему? Тогда какие тут могут быть предосторожности относительно гибрида «перечницы» и двустволки-вертикалки? Я ж им не «Никонова» притащил! — Этот «несуществующий» мир, если ты не забыл, — Петрович наставил на меня палец, — использует человеческие мозги как основу собственного существования! Как среду! Да хоть как четверг. Вопрос-то прежний: что толку понькам от пистолета? А Петрович все разорялся, что там могут догадаться, что и кто они, или что все эти пони просто картинка, фасад, за которым прячутся готовые с хрустом полететь наземь осклизлые ворота. Ну, образно. Не думаю, что все так серьезно. Возможно, потом это станет курьезным случаем безобидного массового помешательства. Впрочем… — Когда обнаружили феномен волны церебрального возбуждения, кто-то пострадал? — решил уточнить я. — Около пяти случаев. И еще порядка сотни недостоверных. Есть летальные исходы. И безумие. Вот это поворот! Да, в многомиллионном городе машины людей больше насшибают за тот же срок, но всякая новая эпидемия вообще начинается с «нулевого» заболевшего! — Ты, кстати, пушку-то куда дел? — Куда я ее мог деть? С собой взять? Из глюков? — блин, эта любовь к секретикам со времен Союза так и прет. — Закопать. Припрятать. Уничтожить. Выкинуть в речку. Мне дальше перечислять? — Петрович сказал это с таким сарказмом, что… — Нет. Боюсь, все плохо. Попросил местную пони куда-нибудь заныкать, — глядя на багровеющего Петровича, я поспешил «исправиться». — Она спрячет, так как не хочет пойти соучастницей… — Белкин, сука, да тебя расстрелять за это надо! Через повешение, нахуй! Пятнадцать суток расстрела тебе! Понял?! С последующим принудительным лечением в психушке! Я ему, блядь, про секретность, а он… — мой «начальник по глюкам» внезапно остановился на полуслове. — Что еще за соучастница там у тебя? Спиздили чего или сломали? — Там… Превышение пределов самообороны, что ль? Ну, спас девушку от отмороженных хулиганов. — Твою-то мать! Там уже девушка? Кому, бля, и кобыла невеста? Белкин, зоофил ебаный! Ты что там натворил? — Применил табельное оружие для защиты гражданского лица! — выпучив глаза отрапортовал я. — Произведено три выстрела! Нападавшие нейтрализованы! — Точно нейтрализованы? — Петрович теперь как-то посерел, но смотрел с надеждой. — Когда закапывал, не подавали признаков жизни. Я не посмотрел, что заряжено было, а там… — Иди. С глаз моих долой. Киллер хуев! — ну вот, получил я за относительно доброе дело от начальства. — Потом с тобой свяжемся. И врачу покажись с этим давлением.***
— Ты не нашел времени лучше? — А что такого? — изящный тонкокостный единорог вертел в хуфах мультитул. — Пусть думают, что я к тебе трахаться хожу. — С учетом того, что мы, по твоим словам, хоть и очень дальние, но родственники… — Тем более! — единорожек был чуть младше Сэнди и значительно наглее. — Забавная штука. Но как будто под лапу грифона или даже минотавра. Не новодел какой? — Тебе-то не один Дискорд? — Сэнди немного неприязненно смотрела на этого хлыща. — Все равно переделаете по-своему, никто не докопается, по грифоньей лицензии оно или еще как. Хлыщ хмыкнул. Что Сэнди бесило больше всего, так это то, что «родственничек» имел окрас под цвет ее гривы. Пепельно-бирюзовый, но темнее. А собственные гриву и хвост носил в масть самой Сэнди: серо-желтые или желто-серые. Марка в виде треснувшей шестеренки. Говорит, получил за окончательно убитый в процессе «починки» будильник. А единорог снял с шеи и поставил на стол фотоаппарат с миской вспышки, раздвинул гармошку объектива. «Амулет» положил на лист бумаги, рядом уместил монетку в один бит для понимания масштаба. Сидя на полу, порылся в сумке на животе, выискивая подходящие пластинки. Сэнди хотела сказать какую-то гадость, что не дрочить ли он тут на новую игрушку собрался, уж больно поза была забавная, но удержалась. Новая (или чудовищно старая) вещь — это деньги. Ее деньги. Даже не сама вещь, а понимание ее устройства. Принцип. Селестия не шибко давно издала закон, что все необычные, магические старинные вещи должны немедленно сдаваться Короне, во избежание и прочее тра-ля-ля, но пони особо не спешили. Случай с Амулетом Аликорна не то, что совсем никого ничему не научил, а просто «уточнил» закон. Колдунская цацка? Принцессам! Непонятная верблюжья членотня? Принцессам! Кусок невесть чего, рядом с которым ломается вдоль от магии тестовый кристалл? Тоже Принцессам! Пусть у них в замке это и взрывается. А разные немагические штуки могут и «потеряться». «Все необычные, магические вещи» можно читать как «и необычные, и магические тоже». А можно как «необычные и одновременно магические». И обязательно старинные при всем этом. Сэнди искала подобные штуки. И находила. И честно сдавала, помогая с классификацией по мере сил. Но некоторые вещи были недостаточно старинны для сдачи. И недостаточно необычны с точки зрения какого-нибудь земнопони «с Плотины» или из Балтимэйрской пароходной компании, коих не одна. И уж точно это были вещи без магии. Контактные колодки со сверхтонким слоем золота, образцы металлов, куски каких-то ребристых ваз или горшков из ковкого чугуна и прочий мусор. Обожженные с порошком прокаленной ржавчины глиняные прутки, за которые негаданно удалось получить весомую сумму от «Филлидельфийской основной электрической компании». Интересно, но за покупателями стояли не обязательно единорожьи кланы. Часто это были и земнопони. Совсем редко — пегасы. Пару раз Сэнди подозревала интерес грифонов, что приводило к слуховым галлюцинациям. Мерещился звонкий стук кирки по камню, а еще щелчки хлыста, мерзкая ругань и надсадный кашель. Но когда показываешь какому-нибудь странному пони еще более странную потемневшую изнутри стекляшку с лишними проволочными ногами, а он меняется в лице… А потом меняется счет банке. И еще раз. И еще. Официально Лайт Сэнд числилась в Балтимэйрском Археологическом Обществе. Честно писала статьи и отчеты, везла из очередной клоаки навроде Эверфри какие-нибудь глиняные черепки или детали доспеха сомбрийского периода с самого севера, а сама, проконтролировав погрузку выстланных сухой соломой ящиков с этим археологическим мусором на поезд, шла к начальнику состава или машинисту со свертком. — Что там? Ничего такого нет?.. — Ничего такого нет. Похоже на детали от центробежного регулятора. Там зачем-то магниты привешены и обмотки сбоку. Пусть начальство посмотрит. Щелкнула волшебная вспышка на кристалле в держателе перед покрытой изнутри белой шершавой эмалью «миской». Потом еще один снимок, но без вспышки. Опять роготворная молния и снимок, но уже с другого ракурса. — Сам предмет не отдашь? — Перетопчетесь. Это моя счастливая вещица. — И много счастья принесла? — съязвил Нир Эдж, которого, скорей всего, дразнили в школе Недалеким-с-краю. — Порядком. Резкий сухой звук выстрела. Дыма не видно, просто чейнджлинг падает как подкошенный, а потом тело вздрагивает от внутреннего глухого взрыва. Трещат крылья второго. Выстрел. Чавкающий звук. Еще выстрел. Удар, как кнутом по песку, резкий и разбрасывающий верхний слой. «Меня зовут Валентин Белкин».***
А вот все из-за того, что измельчитель не справляется! Ее Величество Кризалис изволили гневаться. Не сказать, что прям потратилась, но силы Сестер представлялись чем-то завидным. С другой стороны, в тот раз она почти победила не силой, а хитростью и продуманностью заклинаний. Еще немного, и можно было стребовать у залепленной наколдованной слизью Селестии определенные преференции и провести легализацию перевертышей как жителей анклава. Ну, покуражилась бы еще недельку, пока обдумывалось «чудесное спасение из плена» обеих Принцесс. Но Солнцежопая зачем-то запихала в игру свою припиз… немножко ударенную учебником магии ученицу. И все пошло кувырком. Кризалис помнила все тонкие насмешки на тайных чаепитиях, где она скрипела зубами от злости, но была вынуждена терпеть долгую и изощренную месть разговорного жанра. За слизь, не иначе. Так-то Селька была не против эксперимента по включению чейнджлингов в эквестрийское общество, но на своих условиях. Кризалис не торопилась соглашаться. У подменышей уже зрел кризис (вот только пошутите мне про имя!), который королева обкусывала с разных сторон, но нивелировать не могла. Слишком хорошо дырявые жукопони стали жить после королевских нововведений. И увеличились в количестве. Не сразу, но некий прогресс стал заметен. А необходимые для нормального функционирования нервной системы положительные эмоции в том самом нужном количестве не поступали. Не говоря уж о качестве. Решившего, что «так больше жить нельзя», вожака Кризалис приказала арестовать и доставить ей для беседы. В ходе беседы Ее Величество изволили умника словесно «отыметь» в безобразной форме. После надругательства у Кризалис, что ожидалось, произошло зачатие плана в голове. Итак, Торакс собирает всех недовольных, нытиков и готовых лизать Солнечную Жопу, и... «Торакс, милый, ну какой еще круп? Ты Селестию вблизи видел? Она дылда! Но дылда пропорциональная, собственный скелет не напоминает. А при таких размерах любой самый правильный круп превращается в жопу!» ...идет просить политического убежища и прочую фигню. Поскольку жить «эмигранты» будут рядом с пони, подпитки хватит. В Улье, соответственно, уменьшится количество недовольных и ленивых. Кризалис потянулась, словно кошка, почти достав передними копытами до стенки королевской каюты. У королевы не было такого же локуса, как у Сестер. И она уставала. То, что для Принцесс было плевым делом, у Кризалис занимало много сил или времени. Например, сляпать изощренное заклятие, превращающее в труху собранный командой древесный и прочий мусор. Зарядить пусковые кристаллы. Убрать песок из жирного ядовитого минерального масла. С последним проще: магией продавила разбавленное какой-то отравой масло через ткань. Потом закрутила телекинезом в бочке целую бурю и, как дура, полчаса удерживала этот масляный смерч. Зато половину масла можно было использовать повторно. Вышла в коридор из «королевской» каюты, которая по размерам приближалась к стенному шкафу в ее покоях в Улье. К ней галопом спешил старший из разведчиков, отправленных в город. — Ваше величество! — Ну? И короче! — Вода будет доставлена к утру! Еще договорились с начальником станции, он списал несколько бочек мазута и готов за бесценок отдать уголь! — С чего бы? — сквозь прядь гривы посмотрела Кризалис на подданного. Кстати, он там не поддал, случаем? Подданный… — Ну, я так понял, что уголь куплен «у своих», некачественный, но много. А топки паровозов начали от такого уголька всяким навозом покрываться… Ой, прошу прощения, ваше величество!.. Кризалис хмыкнула. — И что? — И этот хитрож… хитроумный пони решил, что лучше разбавить поганый уголь хорошим, чем отвечать за порчу локомотива. А так запакостится топка на другом конце пути, Дискорд знает где, и не он виноват. А что деньги потеряет, так свобода важнее денег… — Ладно. А мы как в машину это зарядим? — Мы всецело надеялись на мощь магии, явленную нашей королевой, — в ужасе прошептал разведчик, падая ниц. — Умереть — не встать! Я вам что, сепаратор? — Кризалис посмотрела на мелко трясущегося перевертыша. — Прибарахлились каким-то навозом, да еще и задерживаются! Что твои друзья там делают? Пьют, но не воду? — П-п-простите, пожалуйста, ваше велич-ч-чество! Но там у пони праздник какой-то, могут заметить… Лучше уж ночью, когда все налижутся. — Что за праздник? — неприятные предчувствия прошлись от затылка к хвосту волной мурашек. — Говорили, что Додж-Сити посетили Хранительницы во главе с Принцессой Дружбы! — Интересно… На самом деле Кризалис было нисколько не интересно, какого, простите, члена забыли Хранительницы Деталей Гармошки (вот приснилось-то недавно!) в провинциальном городке. Скорей всего, Селестия выперла инициативных дур из столицы под предлогом срочной помощи Твайке в ознакомлении со страной. Новая принцесса, то-се… А реально их отправили на сельскую пьянку. Именно за членом. На столичных «заднеприводных» единорогов надежды мало, всякие шустрилы тоже не вариант… Сенсация! Принцесса Твайлайт Спаркл подхватила срамную болезнь! Только в «Кантерлотском Вестнике»! Спешите прочитать! Н-дя… Пусть уж лучше «на природе», среди сильных и подкованных на ногах, а не в извращениях, жеребчиков. Чтоб досыта. А то в голову недотраханной кобылки, особенно аликорна, часто приходит такое… — Ваше величество! — поднял голову горе-разведчик. — Я вспомнил! Твайлайт Спаркл, якобы, должна сходить в какую-то экспедицию в Бэдлэндс! — Da yob tvoyu babushku! — вырвалось у Кризалис непереводимое ругательство, подхваченное у тех странных пони. — Не было печали, вендиго накачали! Ну почему всегда вот так? Ладно, раньше полудня они точно никуда не выйдут. Разве что, до туалета или за слабеньким сидром. Потом могут и выпереться, Твай всех взбаламутит, что Селестия ждет, надеется и все такое. Собрано у них хоть что-то? Вряд ли. Но могли все взять с собой из столицы… — Моя королева! — проскулил разведчик. — Ни у кого из них нет Метки, связанной с раскопками и пустынями! — Значит, попрутся сразу, ибо глупость неизлечима. Плохо. Нормально покататься и поработать не дадут, — вздохнула Кризалис. — Придется запускать машину к утру, быстро грузиться и уезжать. По пути забираем команду «номер раз» и скачем на вторую точку. И надеемся, что там собрали достаточно топлива. К утру началась пыльная буря. Слабенькая. Кризалис милостиво подержала магический щит над затаскивавшими припасы перевертышами и пошла в кабину, оставив болтаться на шее очки-консервы. Хотелось принять ванну, а не обтираться салфетками. Пустынный корабль чуть покачивался от ветра. — Капитан? — Да, ваше величество? — Мы можем отправиться прямо сейчас? — Вполне, ваше величество! Ветер с песком, ветряк не поднимешь… Да и заряда в кристаллах хватает. Все погружено, давление в цилиндрах поднято с вечера. Делать нам тут нечего. — Тогда чего ждем? К паровому двигателю без пара Кризалис не привыкла до сих пор. Без пара и без котла. Вернее, небольшой котел был, но как утилизатор топочного тепла и источник кипяченой воды. А сам двигатель занимал большую часть этой тартаровой колымаги о восьми огромных колесах со спицами. Вращающаяся топка, нагревающая огненным вихрем ряд здоровущих цилиндров. Сжатый воздух в цилиндрах толкает поршни, перетекает в цилиндры на крыше, охлаждается и снова вытесняется обратно. Вал машины вращает насосы и сами колеса через разные шестерни и масляную муфту. Как там передается вращение, Кризалис до конца не вникла, как и в работу двигателя. Но вот, едут как-то. «Слабая» песчаная буря, стуча по огромному и толстому стеклу ходовой рубки разными веточками, сухими листьями непонятного происхождения и прочим сором, закрасила мир бежевым. Пришлось включать фары. Рулевой дернулся, когда вошла королева, но с кресла не встал. Так полагалось. «Королева на мостике!» — сказал капитан этой огромной повозки. Кризалис глянула на оба компаса. Первый был плавающим в жидкости под прозрачным стеклянным колпачком шариком с нарисованной стрелкой. Второй же являл собой бешеный волчок в двух подковках. Оба устройства показывали, что машина движется примерно на юг. «Ветер затрет следы, — подумала Кризалис. — Мы все как следы на песке». Песок шуршал по обшивке.***
Валентин спал плохо. Снилась разная муть. Например, что он идет по чавкающему от осенней грязи и какой-то раскисшей тухлятины полю. Идет к торчащему посреди этого поля и краем приподнятому над грязью огромному сараю. На поле след, как будто сарай скользил по слою грязи и мертвой растительности странным образом. Валентин знает, что внутри ничего, кроме пробивающегося света из мутных окошек, лабиринта разваливающихся загородок и пола из земли и досок. Или из досок, пропитанных когда-то жидким навозом и становящихся землей. Прелый торфяной запах, говняная пыль. Обрывок ржавой цепи. Пустота. И надо успеть дойти, заглянуть внутрь, зайдя в одну из пристроек-будок, которыми сараище оброс, словно опухолями. И выскочить обратно до того, как это сооружение начнет со скрипом куда-то скользить, роняя с крыши щербатые куски шифера. Ах, да! Еще убежать надо до того момента, как… Тут Валентин проснулся. От ужаса, скорей всего, просыпался каждый, а вот от омерзения? Намек на медленный не то столб, не то фонтан из гнилого мяса, обломков костей, досок, рыбьих фекалий и крови… Только намек на эту ленивую толстенную струю нечистот, непристойно загибающуюся где-то за «подошвой» облаков... Сердце колотилось так, что было больно, словно кулаком изнутри стучат. Пульс частый, но не взахлеб. Зачем-то хотел позвонить Марыське, видимо, дорогу в библиотеку забыл. В три часа ночи. «Белкин, ты дурак. Дурак и псих!» Почему-то забеспокоился о Сэнди. Еще раз, чтоб прочувствовать: больной на голову чел сидит ночью на кухне и беспокоится о персонаже из своих глюков. Ну ладно, не только из своих. Охренеть, забота о вымышленных друзьях! Вспомнил про выданные таблетки. Слопал одну. Таблетки помогали отстраниться от чувств. Белкин пошел и снова улегся и теперь лежал на спине, уставившись в потолок. Далеко-далеко за окном шумели редкие ночные машины. Ночь сияла натрием и ртутью. И крошащимся в глазах свечением светодиодов. На краю внутреннего восприятия колыхалось море органических отходов. Осклизлое и расслоившееся, как стухший студень.***
Такое Кризалис видела впервые. Сжавшаяся кучка испуганных чейнджлингов, принявших вид пегасов песочной расцветки. Буря уже закончилась, и эти «разведчики» тряслись от озноба на такой жаре, прячась от солнца под прогнувшимся под тяжестью наметенного песка тентом. — Ну? — королева спрыгнула на песок, на пару мгновений расправив и снова сложив крылья. — Бури испугались? Позорище. Просто позорище. — Оно втягивает магию, — прошептал один из разведчиков, кажется, Найт Скоуп. — Воздух словно становится кристаллическим, даже хрустит, — добавил второй, имя которого Кризалис не удосужилась запомнить. Третья просто беззвучно и бесслезно плакала, часто и поверхностно дыша. — На борт! — приказала Кризалис, и перевертыши с беззвучными зелеными вспышками приняли натуральный облик перед тем, как полезть в машину. — Ну? — Моя королева, — Скоуп поклонился, но никуда не пошел. — Мы нашли ее. Кризалис внимательно посмотрела на разведчика. — Она тут, недалеко. Королева шла за перевертышем. Идти пришлось действительно недалеко, но сильно в сторону от «дороги», к выпирающим из песка скалам. В низине, образованной в песке завихрениями ветра, обнаружилось… Сначала Кризалис подумала, что это затащенный в пустыню неведомой магией пароход. На согнутом валу мертво застыл винт, имеющий слишком длинные лопасти. Странно заостренная корма лохматилась ржавыми листами. Сам остов корабля был скрыт песком. — Она тут, наверно, с самого Падения, — прошептал Найт Скоуп. — Или чуть позднее. — Внутрь уже залезли? — хмыкнула Кризалис, передней ногой указывая на темный провал в борту. — Там только песок и всякий хлам, моя королева. — С Падения, говоришь? — Кризалис поняла, что речь не о падении корабля. Падение Сталлионграда. Сломанные памятники Основателям. Безобразные запакощенные базары под ныне рябыми и щербатыми, а когда-то гордыми куполами из стали и стекла. Ржавые паровозы на путях, с которых опять украли рельсы, и скелет дирижабля поперек летного поля, словно останки выбросившегося на берег морского обитателя. Нездоровое вожделение простых пони, витающее в воздухе. Сквозь зубы переговаривающиеся единороги, прибывшие из Кантерлота, чтоб разломать магией недоразворованные агрегаты на сталелитейных заводах, где сквозь полы уже пошли расти кусты. Селестия, не соизволившая прибыть, чтоб принять присягу новых эквестрийцев. Да они и не могли стать никакими эквестрийцами. В планах тех, кто для Селестии считал, когда и сколько новых битов надо отчеканить, не было места для пони, говорящих на другом языке. И мысливших по-другому. Ваши памятники — идолы, и мерзки они Сестрам! Ваши корявые руны не похожи на изящные подковки эквестрийского алфавита, забудьте их! Ваш язык слишком груб и агрессивен, говорите на языке хозяев! Да, хозяев, ибо и сами вы всего лишь полуразумные животные, вроде коров. Сначала Кризалис, знакомая с этими событиями на уровне сухих отчетов от разведки, думала, что Селька заигралась в богиню. Потом стала подозревать обнаглевшие единорожьи кланы, решившие, что могут водить за нос аликорна. И только недавно голову Ее Дырявого Величества посетила мыслишка, что больно уж не совпадает уровень магических умений какого-нибудь ну очень важного единорога и магическое рассеяние, регистрируемое у его особняка. Да и магия эта была какая-то другая. Мертвая? Нет, скорее отрицающая всякую разумную жизнь. Пони Сталлионграда что-то такое, видимо, понимали, что приняли этот безжалостный принцип постепенного отказа от роготворного колдовства. Но еще продолжали пользоваться услугами единорогов. Что их и подвело, поскольку своих единорогов не хватало, а приглашенные… Словно были чем-то заражены. — Ты принцип понял? — кивнула Кризалис на корабль. — Как у воздушной повозки, — поморщился разведчик. — Ряды зачарованных на уменьшение веса кристаллов, а паровая машина только для движения. — Скорей всего, там было что-то для возобновления плетений, — подумала вслух королева. — И все работало, пока вдруг… — Как Тирек, — подсказал Найт Скоуп. — Вдохнул всю магию и выдохнул ее уже мертвой. — Как это выглядело? Как ощущалось? — Небо стало почти черным и прозрачным. Странно, но по-другому не сказать. Вместо звездных рисунков только тусклые точки, окруженные красными колечками. Воздух просто не лезет в глотку, как хрустальную стружку глотаешь. Никакое заклинание не работает, даже предварительная концентрация не получается, словно что-то окончательно завершилось внутри. Я читал, что подобное было во времена вендиго. Не хватало только этого. Кризалис была втайне уверена, что в те далекие времена с изнанки реальности что-то пыталось влезть в страну цветных лошадок. Что-то, чему не было ни названия, ни места в этом мире. Оно… Принимает подношения у Ртутных Озер. И у Бездонных Колодцев. ...хотело воплотиться и для этого собирало магию, что-то нашептывало… Как найти в расщепленных костях мага-преступника цилиндры из неизвестного металла, скрывающие Писание Трупа. — Пойдем к машине, — тихо даже не приказала, а попросила Кризалис. — Отведи меня. Она еще сидела какое-то время, прислонившись к спице колеса. Черпала песок хуфом, ослабляла копытокинез, и смотрела, как теплый крупный песок, шурша, засыпает лунку. Рисовала свое имя сталлионградскими рунами. I< P N 3 4 ^ N C Стирала нарисованное. Вспоминала, как она, королева чейнджлингов, общалась с теми пони через переводчиков, не понимая, кроме отдельных слов, эту разрушающую привычную магию речь. Все, хватит бессмысленных рефлексий! Кризалис, подпрыгнув, привычно уцепилась крыльями за разлитую в воздухе магию... Она ведь может закончиться, и ты упадешь, нелепо закружишься, как тот летающий пароход! ...и забросила себя на грузовую палубу пустынного корабля. Проходя в откровенно узкий коридор, кивнула дежурившему у двери перевертышу, что можно закрывать тяжелую створку на запор. Дошла до ходовой рубки. — Капитан? — Королева на мостике! — Отставить! — прервала ритуал Кризалис. — Что у нас в нашей телеге магического, без чего мы не сможем двигаться? — Ничего, моя королева, — нехорошо ухмыльнулся капитан. — Разве что, фары, да и там результат магии, а не она сама! — Ладно… Тогда надо будет съездить еще кой-куда, — королева брякнулась в пока пустующее кресло оператора искрового передатчика. — Там может что-нибудь произойти с магией. Подберешь ребят поустойчивей, чтоб вывели оттуда корабль, если что. — Да, моя королева! — И это… Меня там может скрючить, я ж какой-никакой аликорн. Так вот, разрешаю напичкать меня снотворным или выкачать у меня все эмоции, если сможете. До ступора. Пока буду валяться, мы должны уехать как можно дальше от центра Бэдлэндс. Принимать любые меры по избежанию встречи с кем бы то ни было. — Как скажет моя королева. Можем отправляться? — капитан скосил глаза на манометр. — Погоди. Пошли кого-нибудь с фотоаппаратом, — махнула передней ногой Кризалис. — Пусть осторожно проберутся внутрь тех обломков и сделают снимки машин. Следы за собой стереть. Как вернутся, отправляемся без приказа.***
Городок провожал Шестерку в экспедицию. Поскольку мероприятие было секретным, то торжественные проводы были отменены, да и запасы спиртного оскудели. Но каждый из жителей, а также многие домашние животные знали, что Хранительницы Элементов отправляются в Жутко Секретный Поход куда-то к центру Бэдлэндс. «Слов нет», — сказала сама себе, покачав головой, земная пони Лайт Сэнд. Ага, одни буквы. Разборка планировалась на вечер, а пока Сэнди старательно зарисовывала внешний вид предмета. Светло-серый и «жирный» на вид сплав был довольно легок для такого объема. Не магний, и не новый дорогущий металл, добываемый из странных глин невероятной по сложности и силе электрической магией, но что-то основательное, словно старая добрая сталь. Сэнди несколько раз вздохнула и, решившись, потянула плоский рычажок. Ствольный блок предусмотрительно направила в стену, в сторону от себя. Предмет тихо клацнул и откинул стволы. Даже не стволы, а один брусок со сквозными отверстиями переменного диаметра. Сэнди ухватила хуфом чужеродный предмет и легонько встряхнула. Ничего. Отвела стволы еще дальше. Ага, донца гильз выступили наружу. Патроны были странные в материалах, но привычные по виду. Обычные такие патроны для ружей Легиона и Ночной Стражи. Иногда Гвардия пользовалась. Но это было совсем уж «иногда», так как вооруженная пороховым оружием Гвардия является признаком массовых беспорядков или эпически просранной кем-то войны, не обязательно самими пони. «Нахваталась я от этого Белкина», — подумала Сэнди. Понька излишне осторожно извлекла все патроны и положила их в жестяную коробочку из-под леденцов. У Сэнди таблетки хранились в такой же. Пара патронов была в плохом состоянии, с поперечными разрывами, в которых было видно странные пороховые зерна и мутнеющий пыж из непонятного скользкого материала, видом напоминавшего не то сухожилия, не то полупрозрачные рыбьи позвонки. Как и многие пони, Сэнди регулярно пробовала животный белок. И как все пони из этих многих, скрывала это даже от самой себя. Городок немножко прибрали, и Сэнди вышла на улицу так, без обуви и в одной своей панамке. Оружие предусмотрительно спрятала обратно в ведро с двойным дном, причем, вместе с рисунками. На площадь не пошла. Собственно, ей никуда и не надо было. Гуляла. Билась где-то на краю сознания мыслишка, что сейчас самое время для какого-нибудь преступления, и вот так, гуляючи, она найдет себе еще приключений на круп. Но городок был тихим, насколько тихим может считаться любой населенный пункт у пони. Вечно какая-то свистопляска со скандалом. Лайт Сэнд бродила по улицам, не заглубляясь в какие-нибудь задворки или на территорию угольных складов, каретных сараев и паровозных мастерских. Перебралась по деревянным ступенькам через тянущийся за горизонт небольшой вал. Там, под слоем песка и сухой глины, в кирпичном коробе тихо гудел толстенный кабель, снабжающий электричеством весь Додж-Сити. Воздушные линии передачи, ажурные и дешевые, были запрещены Короной из-за пары несчастных случаев с пегасами. Они, видите ли, грозоустойчивые и проводов не боятся! А после «фейерверка» уже некому осознавать различие между магической молнией и дуговым разрядом. Как где-то читала Сэнди, от настоящей грозы, которая с тучами в несколько миль в высоту, с потемневшим небом и широченным фронтом в половину карты, пегасы разлетались без оглядки. Это не разгонишь, как крохотные облака, отмечающие места спонтанных магических узлов в воздухе. Поэтому, просто старались не доводить до такого, что означало необходимость постоянной коррекции погоды. И все равно природа брала свое. Сэнди вдруг поняла, почему она постоянно крутится по одним и тем же улицам. Уходила-то она из дома из предосторожности, чтоб ломанувшиеся к ней домой Хранительницы Элементов (по причине очередного удара мочи в голову у одного аликорна) ее не нашли и не вынудили идти куда-то к Дискорду на рога или подставлять собственную башку под «совершенно безопасное» заклинание. Прямой отказ считался бы преступлением. Типа, Селестия новую прынцесску сбацала, всем кланяться, а ее посылают на определенный орган, да и касательно самого этого органа тоже… посылают… Да, Сэнди, дорогуша, у тебя-то с этим проблем нет. Поимели, не спросив, кто такая. И почти убили. Шикарная у тебя половая жизнь! Да. А вообще, Лайт Сэнд крутилась именно там, где раньше она видела, как мелкие жеребята играли в «Гвардию и грифонов» или еще во что не особо одобряемое в столице. И у одного из них она видела принесенные и подаренные отцом или еще кем гильзы. Песочно-желтые, как сама Сэнди, лакированные цилиндрики из плотного многослойного картона, снабженные латунными кругляшами. Пахнущие так, как будто кто-то сжег тухлое яйцо. «Каково это? — подумала пони. — Вставить все шесть патронов, защелкнуть ствольный блок. Поднять оружие на уровень глаз. И выстрелить». Сэнди не видела причин, почему у такой штуки не может быть нормального спускового рычага под хуф пони вместо той кнопки-загогульки под палец Белкина.
Примечания:
Все, ребята. Перерыв. Завязку вы прочитали. Теперь ждите кульминацию.
