Ночью
9 ноября 2019 г., 20:12
К вам взываю, о Боги Ночи! К Ночи взываю, Сокрытой Деве! Абдулла аль-Хазред, "Некрономикон"
Отмывшийся белкопес сидел за столом, пока Сэнди рылась в кладовке. Вышла. Взъерошенная, сердито кинула пришельцу сложенный неумелой стопкой комбинезон. Белкин, перехватив одежку в воздухе, лениво встал. Встряхнул это тканевое недоразумение, расправляя, и оделся. — Твои накопытники там! — Сэнди указала на кладовку. — Хорошо. Но пока не надо, если ты меня, конечно, не выгоняешь, — Белкин снова уселся, такой же непроницаемый. — Сэнди, я серьезно. Не надо намеков и артистизма. Ты просто говоришь, что не хочешь меня видеть. Я ухожу. — Да и проваливай! — закричала Сэнди на эквестрийском. Она, чувствуя, как в глазах все поплыло от слез, кинулась к ящику стола и брякнула перед собакобелкой страшный нож с неумело замотанной изоляционной тканевой лентой рукоятью: — Забирай свое барахло и uhodi von! Tebe ploho, kogda ya ryadom? Idi! — Сэнди… — Что «Сэнди»? Я почти тридцать лет Сэнди! Ах, смотрите, глупенькая Сэнди роет ямки! Отойди от нее, малыш, она в свои годы не умеет лепить куличики! Отойдите от нее дети, она рылась в старых вещах! Не дружите с ней, она смотрит на мертвых жуков! Она сказала о жуках учительнице, и вам отменили пикник! И потащили всех в больницу! Потому что какой-то «все – ноги – из – крупа» ebanul на полянку ядохимикаты! — Сэнди!.. Да Сэнди, мать твою лошадь в три ряда!!! — белкопес резко встал и, обойдя испуганно замолчавшую пони, подошел к диванчику. — Что ты делаешь? — попятилась земнопони, глядя на усевшегося на жалобно заскрипевший диван пришельца. — Во-первых, давай-ка на моем языке, а то ничего не понимаю. Почти ничего, — Белкин усмехнулся. — Во-вторых, не могла бы ты подойти? — Зачем? — понька явно собиралась запаниковать. Приглашает сначала в дом хер пойми каких существ… Ага, что может пойти не так? — У меня до сих пор в голове не укладывается, как ты с твоими суставами могла сидеть на мне… — Белкин, ты болен? — Не знаю. Но тебе надо кому-то все рассказать. Я не пони. Я не побегу с криками искать Гвардию, или как там она у вас… Я чужак. Сэнди подошла. Нервно дергающийся хвост и настороженные ушки. Как Валентин внезапно заметил, у понек хвост был вовсе не лошадиный. Это был длинный и гибкий хвостяра, просто так обросший, что казался обычным конским. — Ты… любишь странное? Ну, вывернутое… — Нет, просто сядь, — самец собакобелки (Собако-Белкин!) похлопал верхней лапой по нижней, рядом с суставом. — А дальше, ты знаешь что делать. В этот раз Сэнди плакала без слов. Белкин пах мылом и чем-то непонятным. Странный запах полухищника. Еще он был теплый, как пони. — Сэнди… — Мрмрм! — Сэнди, ты же знаешь, я могу исчезнуть в любой момент. — Мрмрмрф!!! — Я ведь не алмазный пес, не какой-то мутант из лаборатории безумного мага… Я чужой здесь. — Пф! — Я должен рассказать, почему я тут оказался… Блин! Кобыла, ты как умудряешься?! — Белкин попытался оторвать поньку от себя. — Ткнуть ухом в глаз! Сэнди вздрогнула. Ошалело завертелась, пытаясь рассмотреть повреждение в белкособачьем глазу. Глаз как глаз. Темный, раскосый, как у мультяшной лисы, странного оттенка. Впрочем, с мультфильмами в Эквестрии дело обстояло не очень. — С тебя чай, — наигранно-сердито сказал Валентин. — Или что вы там пьете…***
При внешней старомодной привычности плита оказалась адским керогазом. Реально. Бак с керосином прилагался. Там еще была страшная многослойная его конструкция, призванная бороться с текучестью топлива, способного залезть на вертикальные стенки. Плюсом шла дополнительная вытяжка. Судя по запаху, получилось у неведомых кухонных изобретателей не очень. — Почему ты тогда был в одежде, а сейчас голый появился? — Сэнди открыла задвижку, выкрутила фитили горелок и взяла зажигалку на проводе. Вопреки ожиданиям Валентина, вместо треска разряда было едва слышное пощелкивание раскалившегося кристалла с проволочиной внутри. Керосин понька подожгла аккуратными касаниями, после чего отрегулировала пламя. — Я и тогда голый появился. Мне забрасывают вещи в ящике. Помнишь те зеленые страшилища с трафаретными буквами? — Да-а-а! Под инструменты будет! — Ну, как бы, да. С паршивой овцы хоть шерсти клок, а с белкособаки — ящик. — Два ящика! — Их было три, — и, видя замешательство поньки, Валентин добавил, тролльски улыбаясь, — но кто ж считает? Сэнди фыркнула и поставила набравшийся чайник на огонь. Вместо заварочника взяла какой-то кувшин, куда после коротких сомнений насыпала чай из жестянки. Лошадь, орудующая у плиты, вызывала странные чувства и желание залезть в интернет насчет «как сделать, чтобы меня отпустило, пожалуйста». Как Валентин понял по продолжающейся имитации уверенности, с продуктами у пони было не очень. — Сэнди… Если ты пытаешься судорожно найти, из чего приготовить ужин, то не надо. — Я… Но… Прости! — Чайник еще не кипит, — Валентин вздохнул. — Сядь уже и не мечись. Ты ведь знаешь, кто я? — Нет, — пони напряжено замерла, боясь оборачиваться. — Я разведчик. Есть предположения, что какие-то события в вашем мире влияют на мой. Плохо влияют. Меня послали посмотреть, — белкопес невесело усмехнулся. — Уж послали, так послали! Сэнди незаметно, как ей казалось, выдохнула. — Характер связи между нашими мирами исключает передачу больших объемов чего-либо. Точнее сказать не могу. А некоторые материалы, как я понял, тут разваливаются. Так что, не думай, что за мной ринется орда помесей белок и собак. Сэнди излишне аккуратно поставила передние ноги на пол. Вообще, на кухонной мебели и на плите были такие трубчатые перильца «под старину». Не то для полотенца, не то для красоты или безопасности, как думал Белкин. Оказалось, пони на эти штуки опираются. Еще удивило наличие почти человеческой мебели. Видимо, когда понька сидит на стуле, ей не надо думать, не слишком ли далеко у нее торчат задние ноги. Ну и ко всему, они тут наверняка стараются беречь конечности от травм. — Я не думала подобное… — Тогда к чему эти панические атаки? — Я не… это было не нападение! — Тебе страшно, — Валентин снова вздохнул. — Я тебя обидел? Напугал? Ты не можешь терпеть меня, но не хочешь выгнать. — Это есть, — Сэнди снова запуталась в словах, неловко поворачиваясь к пришельцу, — еще страшнее без тебя. Шипевший чайник зафырчал и засвистел. Пони, пользуясь предлогом, бросилась заваривать чай. Как Белкин понял, отдельно заварку Сэнди не делала, запаривала все в этом кувшине. Всякие споласкивания чайничка кипятком, слив первой порции воды и прочие изыски понька не практиковала. На стол были водружены нехилые чашки. Слишком плоские, грубой лепки, с ручкой в виде чего-то вроде человеческого уха, без отверстия. Видимо, так понькам удобнее. Цвет был оранжевый, с белыми горошинами. А вообще, эта грубость и некоторая аляповатость посуды добавляла какой-то уютности. — Расскажешь о себе? — Я… просто пони. Земная. Ищу… старые редкости. Пишу… колонки? Мне платят. Белкин кивнул. Сказал: «Давай помогу» — и поднялся, чтоб перенести кувшин-заварочник на стол. Подождал, пока пони выставит немудреное угощение. Ржаной хлеб. Какой-то джем или конфитюр (Валентин в этих разновидностях не разбирался, ему все было не варенье, так повидло). — Пожалуй, я попытаюсь угадать. Только, прошу, не паникуй и не кидайся на меня с моим же ножом. Усевшаяся напротив белкопса песочного цвета лошадка с негармонирующей окраской гривы и хвоста снова напряглась. — Ты ищешь еще что-то. Не знаю что, но это не то, чтобы незаконно, просто это опасные находки. Не уверен, что это артефакты, сакральные символы народов или сокровища. Скорее, ты ищешь признаки залегания руд, минералов или еще каких ископаемых. То, что даст кому-то много денег и власти. Я прав? А такие знания опасны для того, кто узнал первым, если узнавший не глава горнодобывающей компании. — Я… Не совсем… Я ищу не так глубоко, — отвела глаза лошадка. — Мой талант есть искать другой путь. — Надеюсь, не в тех отношениях, какие обычно между жеребцом и кобылкой, — припомнил Белкин намек на «любовь к вывернутому». — Мой класс был в Кантерлотском дворцовом парке. Я и другие пони. Жеребята совсем. Мы получили свободное время, но чтоб не уходить далеко. И ушли, — пони виновато улыбнулась. — Мы потеряли себя в парке. Я нашла путь. Другой. Я сделала ошибку, но путь был. И Метка — вот! А сейчас… Я ищу вещи. Старые, времен Сталлионграда и Войны с грифонами. Там интересно бывает. Смотрю как работает. Продаю рисунок или вещь. Когда идешь искать старое ты, там вещи другого времени есть часто. Сверху. — Все с тобой ясно! Да ты ж настоящая преступница, хуже Сомбры, про которого ты мне в пустыне рассказала! — белкопес весело оскалился, но в момент посерьезнел. — Сэнди, а ты шуток совсем не понимаешь? — Не надо так, — пони попросила очень тихо и как-то бесцветно. — Я уже говорил, что я чужой здесь? Говорил. С чего ты решила, что я тебя в чем-то могу обвинить не в отношении меня? Успокойся. А то ворочает тебя от скандала до тихой паники. И от злых криков до слез. Что-то не так? — Я перестала глотать… медицину? — Лекарства? — Да. Док сказал, не быть увлеченной сильно. А теперь — вот. — Что за препараты? — А? Медицина? Чтобы не чувствовать. — Убирать боль? — вот только лошади-наркоманки Валентину не хватало! — Нет. Убирать чувства. Эмоции. Чуть-чуть есть, а как надо — нет. Я… Ты не скажешь? — пони заглянула в непроницаемые глаза белкособаки. — Если личное — нет. — Я один раз забыла… Пропустила время есть эту гадость, — слово «гадость» Сэнди выговорила старательно, видимо, оно было относительно новым для нее. — А потом сижу… сидела в кладовой комнате. И твой нож держу. У шеи. Не помню, почему. Я испугалась. — Сэнди… Не делай так. Хорошо? — Хорошо, — странная лошадка улыбнулась, но напряжение чувствовалось, которое пони и попыталась как-то снять. — Что есть «Мако»? — Акула. Ну, хищная рыба почти без костей. Только челюсти и еще кое-что. В теплых морях водится. У нее зубы почти гладкие, без зазубрин. То ли с возрастом такие делаются, то ли сразу… А на лезвии тоже зубцы не всюду. Вот и назвали. Валентин отпил из чашки. Странные ощущения в лицевых мышцах прилагались. Рожа-то не человеческая, а собакобеличья. Чай на вкус тоже был странноватый. — Ты свои патроны зарядила? — Белкин кивнул на карман, куда спрятал пистолет. — Да-а-а! Там форма… буква… Буквоформа! Я купила патроны похожие. Твои стали плохие совсем, лопнули! — Где буквоформа? — Оружие твое! Там сбоку! Я запомнила. А патроны такую буквоформу имеют! Как так? Охренеть. Лошадь докопалась до тех же подозрений, что были у Белкина. Эти ребята «с той стороны» явно сунули до Белкина в Эквестрию кого-то на достаточно долгий срок. Достаточно, чтобы чел познакомился с местной оружейной промышленностью. Возможно, на себе испытал, так сказать. Потом его попросили описать своими словами патрон, подобрали похожий, под который и сделали пистолет… Дальше были гениальные фокусы. Как точно измерить калибр и длину гильзы у местного боеприпаса, если никаких привычных мер нет, а сам ты тоже не в своем теле? А никак. Просто запомни маркировку «конского» более-менее похожего патрона и сделай такую же на подходящем месте оружия. И? И при «погружении» ты найдешь «психоспроецированный» пистоль уже под патрон согласно «маркировке». Белкин решил, что задаст соответствующие вопросы Петровичу. Потом. — Так, — Валентин вздохнул. — Верю, что ты не собиралась продать оружие. Да? — Я сделала рисунки. Прости, — пони прижала уши и произнесла все это в чашку. — Это большие деньги? — Не очень. Просто… Я сейчас… Мало осталось. — Я бы хотел взглянуть. Возможно, что-то подскажу. Вот только, — белкопес замялся, — что говорит закон? — Нет закона, — Сэнди усмехнулась, и тоже в чашку, — Закон молчит. Значит, говорить могут Принцессы. Страшно есть такое. — Так не ешь! — чужак оскалился в нехорошей улыбке, но Сэнди, как и раньше, «тролльфейс» не оценила. — В смысле, не попадайся.***
Рисовала она хорошо. Немного неумело, но тщательно. Белкин склянчил у поньки карандаш и бумагу. Дала какую-то тетрадку в очень крупную прямоугольную клетку. Горизонтальные линии чаще вертикальных. Валентин слонялся по кухне. Сэнди ушла на получердачный второй этаж. Спала она там. Диванчик был милостиво отдан на поругание белкопсу. Белкопес же половину ночи пропялил глаза на все подряд, от устройства плиты и отопительного котла и до фактуры обоев с напечатанными уродскими выцветшими растениями. Рассмотрел лампочки. Что-то вроде тех оранжево светящихся декоративных ламп накаливания, что все по барам да по лаунжам. Разрисовал вариант своего многоствольного чудища под понячью лапку. Вместо спускового крючка изобразил огромную клавишу во всю рукоять, с осью почти на конце рукоятки. Вроде, Сэнди хотела именно так. Подумал и добавил защитную скобу, как на AUG. Стволы сделал чуточку длиннее. Сэнди сказала, что порох у понек другой, дает сизоватый дым и горит не так сильно, заряд в стволе сгорать не успевает. Последнее выяснилось по искрам. Эта шустрая лошадка, оказывается, пару раз пальнула в подвале, предварительно напихав в уши ваты. Наивное копытное даже не удосужилось отойти куда-нибудь. Хотя, куда тут у них отойдешь? Равнины, кукуруза и прочий силос на полях с сухой почвой, полупустынная местность с проволочными кустарниками и так до горизонта во все стороны. Почти штат Небраска. Кстати, надо стволы почистить, а то стреляют всякие разные личности нештатной непотребщиной, а потом нагар, свинец, и канал ствола больше нору вечно пьяного крота напоминает. От широты душевной Белкин нарисовал еще и гранату. Труба, резьбовая заглушка, вворачивающаяся втулка под холостой патрон, трубка замедлителя, скоба, ударник на пружине… Не самая удачная конструкция, но что пришло в голову. Устройство должно было набиваться чем-то вроде черного пороха, но с древесной пылью вместо части угля. Очень хотелось получить дополнительный объем газов при разложении и горении древесины. Зло, конечно, в его почти чистом виде, но другого источника денег для Сэнди у него нет. Да и есть тут уже ручные… пардон, копытные бомбы, к Зекоре не ходи. К утру улегся на диван и накрылся выданным пледом. Дополнительной подушки у поньки не было (да, Сэнди, жеребцы у тебя ночуют частенько, не иначе!), свернул валиком еще влажное полотенце. Лошадь клятвенно обещалась найти днем азбуку. Вот и попробуем познакомиться с конской речью. Уже засыпая, Белкин вдруг решил, что ничего у местных пони общего с земными лошадьми нет, кроме некоторого сходства облика. Просто когда он отлеплял Сэнди от себя, дотронулся (а как иначе?) до ее спины. У поньки было что-то не то с лопатками. Не то парные, не то рудиментарный сустав там… Они точно не имели в далеких предках каких-нибудь шестиногих существ?***
— Белкин, твою мать, не просыпайся! Лежи! — Что? — мыслить трудно, аварийное табло размывается в глазах. — Лежи и молчи! Спи! Тебе сейчас глаза разлепить — в реанимацию влететь. Просто слушай и не двигайся. Если надо будет срочно проснуться, скажешь там кодовую фразу. «Стерх потерял семечко». Запомнил? Не кивай, придурок! — Стерх… потерял… — Стоп! Просто лежи, сейчас подберем режим. И еще, лишний раз старайся не умирать там. Все, возвращайся к заданию. Сон. Просто сон. Еще успеваю услышать, что «этот придурок там, никак, спать улегся?» Сон во сне.***
Они вышли ночью. Мерцающие крупные звезды прошивали светом недосягаемые облака. Как блестки сквозь следы от синего мелка на таком же синем бархате ночного неба. Если долго молча смотреть в небо, можешь услышать музыку небесных сфер. Не ушами. Сердцем. Душой. Но принцесса Луна предостерегает от подобного созерцания, ибо так в душу пони может забраться что-то из-за звездных пределов. Или с изнанки реальности. Но сильные духом пони могут не страшиться… Только не в Бэдлэндс. Твай ехала в тележке. Крупные кристаллы, извлеченные магией аликорна из-под песка и железа, были этой же магией и напитаны. Тележка едва касалась Тракта колесами. — Мне, если честно, все равно не удобно, что вот так… Может, я своими ногами? Ночью ведь слабее? — Твайлайт ворочалась и порывалась вылезти, каждый раз получая нагоняй от Эппл Джек. — Сиди там! — желтая земнопони даже сдвинула шляпу на затылок и отслеживала поворотом ушей все подозрительные шорохи норовящей выбраться принцессы. Честно говоря, с учетом силы ночных магических выворотов, можно и позволить Ее Заумности размять копыта и даже крылья. Чуточку. Все-таки, должна Твай успеть добежать до повозки, а там ее и Эппл Джек внутрь закинет. — Джеки, ну честно, я ж не хромая кобыла! — Ладно, вылазь, — земнопони разрешительно мотнула хвостом и остановилась. — Но чтоб рядом была! — Вообще, в Мэйнхеттене и еще кое-где пони предоставляют услуги такси, катая за плату тележки с теми, кому не хотелось бы идти самим куда-либо. Например, если у тебя наряд, а идти далеко, — провела мини-лекцию Рэрити, — или дождь. — Не знаю. Как по мне, так это скотство, — «отбрила» Эппл Джек. — И больше со стороны тех, кого везут. Твай, к тебе не относится, ты у нас… — Почти больная! — хихикнула Пинки. Флаттершай вздохнула и взлетела. Все пытается высмотреть, куда там усвистала Рэйнбоу Дэш. Той как ракету под хвост вставили. Не потерялась бы. А то заблудится на двадцать процентов круче, чем это вообще возможно. Твай дала пегаске с собой хитро заколдованный кристалл, призванный сиять и мигать, если что. Заучка клялась, что ее магия сработает, хоть и один раз, даже при очередном Ударе. Значит, она это воспринимает как удар. Ну да, падает, словно пыльным мешком из-за угла пришибленная. Ну хорошо, Твай выбралась из повозки, взлетела и сделала круг скачков двадцать-тридцать в поперечнике. Летунья из нее, надо признать, аховая. Даже Флатти за Твайлайт стыдно. Дэш, конечно, клялась именами Сестер, что научит Твайлайт летать как Вондерболты, но… Рэрити уже намекнула Флаттершай, что пора завязывать с ветеринарией и начинать читать про первую помощь переломавшимся пегасам. Рэдхарт уже предупреждена, и деньги на счет больницы внесены плюсом к стандартной страховке, но что делать вдали от Понивиля или Кантерлота? Шли неспешно. Белая единорожка с остервенением кастовала на темные участки дороги изгоняющее заклинание. Кто-то шуршал. Или это был песок. Или не песок. Эппл Джек одобряла, но не вслух. Флатька ж почти целоваться готова с этой нечистью. В жвалы, хелицеры и педипальпы. Тьфу! Земнопони передернулась. Не приведи Сестры, ночью пойдешь до сортира, а там такое на крышке сральника сидит и усы, твою кобылу мать, подкручивает. Стандартное ругательство про сено к такому не подходило. Еще бы! Этот случай всех злее! Твайлайт как раз приземлилась и шла рядом, когда Пинки сказала: «Гляньте, что с небом!» Эппл Джек подхватила падающую набок принцессу и закинула ее в «железную будку». Скрипнул песок под колесами, когда вес молодого аликорна добавился, а магия из кристаллов, наоборот, ушла почти вся. С черной мглы неба едва пробивались тусклые точки редких звезд. Некоторые имели вокруг себя красноватые почти незаметные колечки. Рэр неаристократично выругалась и схватилась за голову. Сама Эппл Джек тоже чувствовала себя нехорошо, словно все кишки превратились в ледяные гнилые овощи. Неизвестно, сколько времени это продолжалось, но кончилось внезапно, никто даже не мог вспомнить этот момент. Ночная слабость магического выворота позволила Твайлайт не потерять сознание. И получить все интересные ощущения, которые она до этого пропускала «по отсутствию». — Сколько мы прошли? — спросила Эппл Джек у Пинки. — Не знаю. Миль пять, не больше, — ответила розовая пони. — И эта вечеринка что-то не слишком веселая, как по мне. — Назад уже не повернуть. Там дальше Дэш, — пони с шляпой вздохнула. — Помоги загрузить Рэр и глянь, как там Флатти. Если выберемся живыми, я нашей принцесске весь круп отлягаю. Дэринг Ду недоделанная…***
— Сэ-э-э-нди! Сэнди! — Мрмфх! — Слышь, кобыла! У тебя пришелец в доме, а ты дрыхнешь! — А? Что? — Сэнди судорожно заозиралась и заморгала, пытаясь закрыться от невесть кого одеялом. — У тебя зубная щетка найдется? — Сено! Белкин… Иди чайник на плиту ставить, — пони разухабисто зевнула, совсем по-человечески потягиваясь. — Одни расходы от тебя. — Погоди… А моя щетка? Того? — Развалилась. Но я успела сделать рисунок! Думаю, хорошо пони примут такое! — Особенно некоторые кобылки, — похабно усмехнулся Белкин. Но чайник ставить пошел. И не увидел, как пони, кроме человеческого варианта, тянется по-кошачьи, эротично отклячивая (хе-хе!) попу. Простите, круп. Найденный еще ночью холодильник содержал некоторую малость непонятных продуктов, включая половину буханки вчерашнего хлеба. Кстати, холодильник тихий. Магия? Или тупой аммиак? Странная эмблема не то старого «Квейка», не то «QT» в виде шестеренки с молотом говорила что-то невнятное и намеками. Ага, шкаф включен в местную дебильного вида розетку. Значит, магии там минимум. Или вообще нет. Как и продуктов. Полазить по ящикам буфета? Нашлось нерафинированное растительное масло с осадком на дне стеклянной бутыли, а еще мука низкого качества и соль. С учетом того, что было в холодильнике, включая пару яиц… Кстати, пони частично плотоядные? Надо будет спросить. Сэнди вернулась через час, поплескалась в ванной, помыв конечности, и, зайдя на кухню, недоуменно поставила на пол плоскую с боков корзинку с широкой и длинной тканевой лентой вместо ручек. Из корзинки торчал какой-то злоебучий сельдерей. — Что это? — пони втянула носом воздух. — Блины. — Что? — Лепешки. Тонкие. Трава в холодильнике. Не насекомых выгонять? — Н-н-нет, это в еду, — Сэнди смотрела на свернутые неровными трубочками лепешки. Этот белкопес смешал молодой сыр (гадость страшная!) с укропом и насовал месиво в лепешки. — Думаешь ты, червяки эти в пищу пригодны для пони? — Сэнди отряхнула копыто и подцепила «продукт». — Извини. Я больше не буду без твоего разрешения брать еду. Просто ты даже чаю не хлебнула, — гибрид белки и пса щелкнул задвижкой, гася пламя. — Я хотел сделать приятное. Это какой-то культурный запрет? Грабежи в давние времена были? Веду себя как солдат-наемник? Сэнди, незаметно для себя самой умявшая один блин и уже держащая хуфом второй надкушенный, вздохнула: — Белкин… Есть ты дурак совершенно?***
Наверно, стоило поблагодарить отправленных фотографировать нутро упавшего корабля разведчиков за то, что они взяли в команду фуражиров. Те смекнули, что густая дрянь в баках когда-то была топливом на основе земляного масла. Уголь премерзкого качества можно было оставить на потом, а сейчас в топке горела вонючая коричневая жижа. Хорошо горела. Кризалис думала, что густой дым от нефти могут заметить Хранительницы, и спешила. Тем более, потеряли столько светлого времени суток, пока по цепочке ведрами тягали топливо. Королева уже начала сердиться, когда дискордова повозка, пыхнув дымом и просипев стравливаемым лишним воздухом, сдвинулась с места. Кризалис как раз вышла на верхнюю палубу, проконтролировать, не натоптали там ее подчиненные, как тут ее и накрыло. Совершенно не помнила, кто оттащил ее в каюту. Кто-то ведь был рядом, высосал чувство опустошения и ледяного ужаса, дал попить чуть теплой воды с запашком железа. Та самая безымянная, из разведчиков. — Как тебя зовут? — спросила королева. — Найт Спирит, ваше величество, — коротко поклонилась подданная. — Ночной Дух? — Рыцарский Дух, ваше… — Без титулования. — Как скажет моя королева. На древнем наречии читается одинаково, а пишется немного по-разному. Не знаю, почему мне родители такое имя придумали… Королева, желаете воды или подкрепиться? — Чаю. Крепкого, — надо же, действительно, Рыцарский Дух, как подумала Кризалис, провожая взглядом вышедшую из каюты за чаем кобылку. Защищает свою госпожу в силу возможностей и разумения. «Кстати, а почему на этом ветхом языке, что мы все так любим использовать для имен и названий, рыцарь подобен ночи? — пришел вопрос в голову черного хитинового аликорна. — Уж не потому ли, что древние рыцари были сплошь ночными разбойниками?» Она уже допивала чай (сплошная заварка!) из страшной по объему железной кружки и почти не обжигалась о края, когда зашел капитан. — Моя королева… — Что там, кэп? — Мы проехали нужную точку. И продолжаем удалятся, как Вы приказали. Раз уж такое… — Да. Пока двигаемся дальше. Долго я валялась? — Порядком. Сейчас ночь. И к утру мы будем на расстоянии дневного перехода. Был еще один выброс, у нас отказали кристаллы в искровом передатчике. — Плохо. Как будем подъезжать к безопасной отметке, сообщи. Я решу, как нам быть дальше. И это… Найт Спирит… Пусть придет. — Да, моя королева. Найт испуганно заглянула меньше, чем через минуту. — Ты что, рядом со мной лежала? — Кризалис указала на смятую вторую подушку. — П-п-простите… ваше велич… «Ее велич» молча указала хуфом на постель. Видя, что Найт Спирит по-рыцарски тупит, пояснила: — Мне надо отлежаться. И чтоб эмоциональный фон хоть какой-то был. Ты лежишь рядом, я тебя тискаю и выздоравливаю. Все довольны. Вопросы? — Никаких, королева, — Найт робко присела на край кровати. — Тогда ложись и не нервничай. Вопреки слухам, я предпочитаю жеребчиков, — Кризалис покосилась на кружку из-под чая, но решила оставить все, как есть. — Найт, что за крамолу ты думаешь? Поделись-ка. — Я не понимаю… Как королева может, — Найт пискнула, когда Кризалис притянула ее к себе, — ну, я про секс… Она ж госпожа и владеет всеми. А тут… — А тут овладевают ей, — аликорн фыркнула в затылок перевертышу. — Но есть отличные оправдания: во-первых, владеет инициатор отношений, а во-вторых, позволить прикоснуться к себе означает, что в твоей воле и не позволить. И еще… — Да, королева? — В постели я просто Кризалис… Найт, когда я усну, не уходи далеко, ладно?***
Ей снилось, что Горы Аримаспи покрылись илом и тухлятиной. Что в Улье эпидемия, а на Кантерлотском вокзале вечная осень. Листья валятся прямо с потолка, устилают перроны плешивым ковром, кольцеобразное солнце не греет, а здания скрывают ужас запустения. «Говорят, Кантерлотский Дворец зарастает изнутри кровоточащей плотью пони. Птицы, залетающие сквозь битые витражи, не успевают расклевывать нежданное мясо. Вкусившие этого обретают двоящиеся зрачки», — с бархатным оттенком, словно в синема, сказал чей-то голос. Кризалис хотела что-то спросить, крикнуть, изругаться, как не всякий грузчик сумеет, но… «Есть ночь, сменяющая день. Есть Ночь Вселенская, которая недостижима для вас, недостойных. И есть Ночь Разума. Сумерки Бытия перед приходом Старших». — Кризалис! Королева! — Что? Найт, что стряслось? — Вы кричали. Я решила… — Это все ночь, Найт. Это все ночь в этой проклятой пустыне.
Примечания:
Это была просто глава-связка. Никакого экшена.
