Как спасти лошадь или станция негаданной скорой помощи
8 декабря 2019 г., 01:10
Ну ладно, попытаюсь спасти эту трижды никому не нужную жизнь! Один замечательный доктор.
— Белкин, тебе придется нырять обратно, — Сергей Петрович говорит это так, словно его самого заставляют лезть в капсулу. — Не, нафиг, — Валентин помотал головой. — Сначала отдых и восстановление. А потом и занырнуть можно. — Твою мать… Будет тебе отдых! Сменой деятельности! — И что надо будет делать? Не лес валить? — Как вариант! — Петрович весьма зол, но рад, что «внедренец» оговаривает условия для наилучшего исполнения обязанностей, а не идет в отказ. Не терпит возражений, как человек военный или около того? Вряд ли. Скорее, «сроки поджимают». «Сраки у них поджимает», — подумал Белкин. И оказался прав. — Белкин, у нас эта хрень с, как ты там сказал, церебральной волной продолжается. А ты чем там занимался? — Петрович так это сказал, как будто Валентин там местное бухло как мимо себя лил. А потом очнулся без штанов с лошадью на груде хлама в чьем-то сарае. — Уговорил местное существо обучить меня языку. — Молодец. Охренительное достижение. Я серьезно, — Сергей Петрович вздохнул. — Но этого мало. Оно очень нам поможет, это твое будущее знание лошадиного, но, повторюсь, надо еще кое-что. — Возможные причины волны? — «засланец» нахмурился. Прогресса пока не было. — Да. Валентин еще и поморщился. Покривил рожу. — Сколько дней можете мне дать? — Не больше недели. А вообще, рассчитывай дней на пять. Кстати, как планируешь собирать данные? — то ли начальство тестирует Белкина на профпригоность, то ли… Другого «раненного в голову» у них, один хрен, нет. — В полуактивном режиме. Сбор слухов без расспросов. Наблюдение. Попробую поездить по этой Пониляндии. — А деньги откуда возьмешь? — так сказал, как будто в курсе, что там не военный коммунизм страны в кольце интервентов, и нужны именно деньги, а не документы. — У местных какие-то упрощенные экономические отношения. Ни лицензий, ни паспортного контроля. Можно устроится на подработку и накопить на билет на поезд. — Месяц там куковать собрался? И так внутривенно кормим. — Ну… А если устроиться в депо? Постоянно кто-то ездит, в рейсах паровозы изнашиваются, а на должность «подавана гаечных ключей» желающих много не будет. Какие-то эти лошадки брезгливые, как мне показалось. — Кажется всякое? — Петрович хмыкнул. — Крестись. — Главное, чтоб собороваться и отпеваться не пришлось. — А вот для этого ты нам и нужен! Удивлен? Слушай и не вздумай кому растрепать. Во-первых, тебе не поверят, во-вторых, пойдем вместе за разглашение. — А надо ли мне такое знать? — «психонавт» придерживался осторожного отношения к государственной тайне. — Надо! Короче, первые подозрения, что творится всякая, прости старика, хуйня, у нас уже давненько появились. И какой-то умник вроде тебя, но на службе, нарисовал программу, которая лазит по интернету и ищет разные события. И всякая политическая хрень, если ее объединять с известными тебе мультиками и некоторыми фильмами, дала график, коррелирующий со случаями саботажа и необъяснимых ошибок в ракетно-космической отрасли. А еще прослеживается корреляция с «неявными» опросами населения по отношению к космическим программам. И опять корреляция с увеличением негативных настроений. Если даже у равнодушного к космосу учащегося какого-нибудь «колледжа» отношение всегда было из серии «а чо, круто наверное», то во время этих «совпадений» преобладает манерное «хи-хи, им там в тюбик срать приходится». — Вы мне прямо «Космическое помешательство» из Эс-Си-Пи рассказываете… Может, лучше будет на проделки наших «заокеанских друзей» внимание обратить? — Валентин усмехнулся. — А ты не смейся! Не смейся! И «друзей» мониторим, и контрмеры принимаем, а вот есть еще что-то! — Петрович злорадно посмотрел на «погруженца». — И интернетовскую дурь просматриваем и на контроле держим. Не думал, что некоторые вещи, из тех, что принципиально возможны с точки зрения науки, туда «вброшены»? Вот и подумай. Информация открытая, а пояснения к ней секретны. — Как-то все серьезно. Я-то думал, мы исследуем явления, которые пригодятся для гашения массовых психозов и частичного сохранения сообщений от впавших в кому нужных людей… — если честно, Валентин как-то не поверил. Соврут же. — Одно другому не мешает. — Хорошо. Но неделя точно будет нужна. Мне понадобится хорошенько изучить устройство паровозов. Причем, не только теорию, а и практические вопросы, типа, из чего там уплотнители в цилиндрах. — Не вопрос, свозим на экскурсию в железнодорожный музей. А тебя точно возьмут в депо? Ты ж там будешь как гастарбайтер. «Э-э-э, начайника!» и ничего больше, — Петрович позволил себе намек на улыбку. — Выучить язык за день самому, конечно, невозможно. А вот подходящая для этого магия там есть. Да и если бы не было... — Ты хочешь сказать, они тебе содержимое башки переписали? То есть, тебя можно уже сажать в герметичную камеру со встроенными огнеметами? Лады, организуем… — Не совсем так. Это что-то вроде насильного запоминания. Визуализация написания, значащего образа, как произносится… Я должен был сказать слова-маркеры или слова-якоря в ответ. Тот пони, скорей всего, теперь может худо-бедно говорить по-русски. Если не помер. А то что-то он бледно выглядел. — Белкин, я тебя точно расстреляю… Валентин вздохнул. — Я правильно понимаю, что в наш мир им не попасть никак? Максимум, подсмотреть запомненное что-то кем-то из «пораженных»? — Допустим. Даже не подсмотреть, а догадаться по неявным признакам. Не проще, чем восстановить события по естественным следам. Нерешаемые в общем виде задачи. — Они могут попытаться нас чем-то купить? Думаю, им нечем. — Мы опасаемся, что они смогут создавать иллюзию боли или стимулировать центр удовольствия. Чтоб мы действовали наилучшим для них образом. Для них, а не для себя. Не забывай, для нас эти пони всего лишь разновидность конгломератов психических паразитов. — Это было бы чудесно. Но, — Валентин поморщился, — есть подозрение, что их мир это отражение нашего. Как след во времени, что ли… Не могу объяснить это ощущение. Короче, он какой-то излишне карамельный, как завлекалочка для лангольеров. И еще, я там сломал их понячий кристалл для определения магии. Просто внимательно на него посмотрел, и все. Была магическая цацка, а стала полудрагоценная стекляшка. — Об этом у наших «теоретиков» пусть голова болит. Желательно, не из-за этих твоих «церебральных волн», а по делу. И, кстати или не кстати, мы твою избранницу к тебе доставили, не пугайся. Снегова Марина Романовна, так ведь?***
Лежали сонные и благостные. — Белкин… — Ась? — Хренась! — Марыська пихнулась локтем. — Я, вообще-то, волнуюсь! Вся благость слетела. Вот ведь! Рысь невоспитанная! — И что тебя так напугало? — Да так, ничего особенного. Ну, подъехала машинка с интересными номерами, вылезли из нее какие-то человечки в погонах и без, «корки» страшные показывают… Везут неизвестно куда… Я уж думала, похищают, в заграничный бордель продать хотят! Ан нет! Трезвонят моим по мобильнику, у меня отчим там аж по стойке смирно вскочил… Ты своим-то позвонил? — А что я им скажу? «Привет, у меня все нормально, нашел подработку», и вот все, что можно говорить? — Намекнуть-то можешь, чем ты там занимаешься, и почему я должна помогать тебе по дому? — Ничем, что плохо закончится для всех. Хотя бы, для страны. Тем, что в теории плохо закончится для меня, если вовремя не остановимся. Тем, за что обещали обследование и препараты, стоящие неприличных денег. Пока ничем, за что мне сейчас может быть стыдно. — Хакеришь, что ль? Или промышленным шпионажем занялся? — Нет. Скорее, планируется побочный несанкционированный вброс технологий кой-куда. — Зачем? — Немножко поменять политическую обстановку. Совсем немножко. Без переворотов и гражданских войнушек. Создать тенденции, не более того. — Не досоздаетесь? — Не должны. А вообще, ударим двойным назначением по обскурантизму, пропаганде и тотальной слежке! — Слышь, князь Кропоткин… А ты не думал, что тебя могли поймать на твоих политических пристрастиях? — Нет, Рысенок, меня поймали на одном уникальном случае последствий лечения. Большего сказать не могу. — И не говори. Поспи лучше. Мне к утру опять захочется. Кстати, что у тебя в планах на… уже сегодня? — Паровозы. Как в анекдоте. Сплошные паровозы.***
Они проявили Элементы. После этого Твайлайт наколдовала невидимый купол, призванный защитить от магических выворотов. Предполагалось, что пока воздействие будет разъедать магию купола, все и закончится. Без Элементов такое молодым аликорном не колдовалось. Рэрити наложила общеисцеляющее заклинание на Флаттершай и Рейнбоу. Большего не смогла. С глазами у Дэш так и продолжалось что-то нехорошее. Флатти же не могла спать. Вскрикивала и вскакивала, но объяснить не могла, просто трясла головой. Куда-то делась пустынная многоногая живность. Дэш пару раз взлетала, как и Флаттершай, а Твайлайт пока поднять себя в воздух не могла. Как заклинило ее. Тяжело поднималась, как обожравшаяся утка, но тут же приземлялась обратно. Один раз ей показалось, что где-то на горизонте плывет дымное марево, как от костра. Но костры не перемещаются, а тут… В смысле, там… Показалось, короче. — Твай, — Эппл Джек сняла с головы пропотевшую шляпу и с отвращением поскребла роговой кромкой хуфа выступившую соль, — послушай меня. Если мы и там ничего не находим, ну, где Дэш накрыло, мы просто уходим, да? Иначе это плохо закончится. — Но как же… А если какой-нибудь пони… — Шесть пони, — сказала Рэрити. — Шесть глупых кобыл, которые решили, что им выдали средство для исправления всего, даже непоправимого. — Но Элементы… — Твайлайт Спаркл! Скажи честно, что означает твоя кьютимарка? — Рэрити приостановилась. — Талант к магии, что ж еще! — Талант к магии… Немалые магические способности, еще усилившиеся после того, как тебя переаликорнило. Отлично, — белая единорожка кивнула сама себе. — Джеки говорит, что с тебя просто лилось в последний раз. Магия лилась, я имею в виду, я сама не видела по понятным причинам. И ты чуть не добралась до того момента, когда бы из тебя полилось нечто другое. В сопровождении конвульсий. А теперь, твое высочество, немного подумай: а что станет с проявленными Элементами в момент такого удара? С их магией? — Э-э-э… Ну, я думаю, все будет в порядке… Это никто, правда, не исследовал… — Не оглядывайся. Спайка тут нет. Письмо не отправишь. И книг тоже нет. — А я думала, это у тебя со Спайком что-то… — хихикнула Пинки. Про неуместность шуток она явно не, не слышала. — Род Даймонд достаточно стар и влиятелен. Ну и богат, — Рэрити, которая Даймонд, холодно улыбнулась, все такая же чуждо чистая среди песка. — Знаете почему? Фамилия обязывает. Алмаз тверд, но свою красоту раскрывает будучи ограненным. И эта огранка — воспитание. Та самая штука, которая останавливает от различного рода «экспериментов», даже если род посчитал нужным засунуть тебя в провинцию, с глаз долой. К сожалению, только там я и поняла, что куролесить в столице не есть смысл жизни. К счастью, это оказалась не та провинция, про которую говорят, что это круп мира. Так вот, мои дорогие, мой род закрыл бы глаза или смотрел сквозь хуфы на любые мои выкрутасы, хоть с грифоном — один Дискорд наследники у рода есть, меня таким долгом не «обеременяли» — но не с кадавром-недомерком, который и в нормальном живом виде с пони не совмещается ни характером, ни инстинктами, ни в смысле «гайка-болт». — Рэр! Как ты можешь так говорить! — Твайлайт задохнулась от возмущения. — Ваше высочество Твайлайт Спаркл! А как вы, будучи принцессой, можете так поступать или, скорее, не! Поступать! — сорвалась на крик Рэрити. — Трудно склянчить у Селестии еще одно тухлое драконье яйцо? Ты у нас аликорн, у тебя рог вдоль не треснет повторить фокус на вступительных экзаменах лучшей, сука, школы для колдунов-мутантов и сляпать ящерику подружку! Или сколдовать Спайку рост побольше! Да, я знаю, что драконы растут медленно, но не настолько медленно! Селестия как-нибудь доиграется, и драконы докопаются до истины! И меня не окажется рядом, чтоб отговорить хорошего, в принципе, дракончика от очередной миграции или еще какой глупости, во время которой и выяснится, кто он такой! Твайлайт непонимающе смотрела на единорожку. — Это называется некромантия, дорогуша, — Рэрити слегка успокоилась. — То, что ты и твоя наставница провернули тогда на экзамене. Мои родители, как узнали, по их словам, успокоительными средствами обожрались до затрудненного дыхания. Думали, Принцессы спятили и армию немертвых себе планируют… Из тех же мумифицированных яиц куролисков можно было бы понавертеть тайных убийц, невосприимчивых к магии. Были бы силы. А у аликорна сил хватает. Теперь молчали все. Тягостно, только ветер песком и мусором шуршит. — Ну, вы идете продолжать искать приключения на собственный круп? — Рэрити дошла до края Твайкиного купола и осторожничала, боясь высовываться. — Э-э-э… Думаю, шутка не удалась. — Да, Пинки, шутка не удалась, поскольку я не шутила, — белая аристократка стриганула ушами. — Так нельзя… Так нельзя говорить… — Флаттершай вперилась Взглядом в Рэрити. — Так нельзя говорить!!! Извинись перед Твайлайт! Немедленно!!! — Но это правда. Я, хоть и была тогда мелкой соплей, бегала за доктором. Мне показалось… Что… — Рэрити всхлипнула. — Что мама и папа… хотели… сами себя… таблетки… А теперь кто-то пытается промыть мозги своей подруге. Мы ведь подруги, Флатти? Пока еще? Никто не заметил, как Рэрити что-то скастовала. Что-то вроде уже виденной Твайлайт линзы. И Взгляд не действовал, во всяком случае, в полную силу. — Извинись, — повторила Флаттершай. — Ты ее обидела. — А ты меня. Опять помолчали. Потом Рэрити вздохнула. — Пожалуй, я должна извиниться, как меня пытается заставить кое-кто, шибко желающий побегать по судам. Ваше высочество, я прошу меня простить за необдуманно резкие высказывания. Прошу также не сообщать ничего Спайку, которого я весьма уважаю, и, тем более, не писать об этом Селестии. И подумайте уже, что можно сделать с ростом нашего дракончика, — Рэрити даже поклонилась. — Это все пустыня… Это точно пустыня… — Ну, сахарок, — Эппл Джек снова поправила шляпу и поводила плечами, выпутываясь из упряжи повозки. — Похоже, чегой-то я о Правде не знала… Давайте передохнем и пойдем дальше. Потихоньку. Думаю, ничего такого мы не сыщем. Просто какое-то дурное природное явление. До других пони ведь не добирается? Только Принцессы почуяли? — Да, и мы должны оправдать их доверие… — попыталась подать голос Твайлайт. Но шаблон треснул и мозг засбоил. — А то пора новых Хранительниц искать, эти испортились, — подмигнула Рэрити не кому-то, а Пинки. — Особенно некоторые.***
— Белкин! Лягать тебя с подковой! — Сэнди с облегчением уселась на пол перед дверью. Или после двери, как посмотреть. — У тебя свет не выключен был, — белкопес поднялся с пуфика, который Сэнди использовала для надевания обуви. Летние накопытники требовали застегнуть пряжки-кнопки или крючки, зимние размятого вида ботинки можно было обуть и так, засовывая заднюю ногу, что называется, на ощупь. Ну а передние гибриды варежек, теплых тапок и сандалий понька надевала и без помощи пуфика. Хотя, садиться зимой жопой на холодный пол у двери или на пуфик — вещи разные. Правда, тут пока не зима. А в сравнении с северными территориями так и вообще замечательное лето. — Я… иногда оставляю. Чтоб не страшно, — пони как-то виновато улыбнулась, — когда с улицы в темный дом... — А я захожу, а тебя нет. И свет горит. Думаю, все, der Kapetz, арестовали опаснейшую политическую преступницу Лайт Сэнд, и свет не дали за собой выключить… Сижу, размышляю, что теперь делать буду, — Белкин говорил на эквестрийском с неуловимым акцентом. Впрочем, он и на русском говорил с неуловимым акцентом, сказывались различия в строении челюсти человека и белкособаки, но Сэнди оценить не могла по понятным причинам. — Нет, никто никого не арестовывал, я от доктора. Осмотр у меня был, ну, по кобыльей части… — Надеюсь, все в порядке. И, раз уж я тут, то прошу разрешения войти. Нет, я не древняя нечисть. — Зато дурак совершенный, — буркнула Сэнди. — Входи уже.***
— Сэнди, — окликнул пришелец из ванной, закрывая скрипнувший кран, — А что за подозрительные трубы на тележных колесах я видел у каких-то складов? — Система орошения. А ты что подумал? — А я подумал, что у вас пегасы есть. — Есть такие. Только не у нас, — Сэнди подошла к двери. — Вылазь давай. Я твой ящик в кладовку убрала. Кстати, ты ж на угольных отвалах появился? Что так? Я последний череп на месте старого зарыла. — А старый? — Белкин появился из-за двери, комбинезон расстегнут и спущен до талии, эти длинные штанины для верхних лап завязаны на манер пояса. — Пустырь. Там эти отвалы и находятся. Типа, запас на непредвиденный случай для паровозов. — Ну, как-то так и представлялось, что ты дополнительную точку создашь. А моя старая одежда, как я понимаю… — …Того самого. Жженые ошметки. — Вот! Как знал! Ладно, давай вернемся к нашей традиции ночных чаепитий… Там все и обговорим. — Какая-то слишком молодая традиция, не находишь? — Надо когда-то начинать… И я бы хотел знать, как буду расплачиваться с тобой за ночлег и стол. — Белкин, мне начинать обижаться? — пони поднялась на задние конечности, передней опираясь на покатое не совсем человеческое плечо белкопса. — Нет. Прости. Я… Я просто не хочу быть лишней вещью в доме, которая чего-то требует, вгоняет в расходы и нарывается, чтоб ее выкинули. Искусство быть посторонним. — Belkin… Est' ty durak sovershenno?***
— Белкин! Белкин, за хвост тебя и об угол! — сразу после щелчка замка на двери Сэнди прекратила напевать что-то фривольное и ударилась в панику, сопровождаемую метаниями вокруг стола. Даже корзинку не сняла с себя. Корзину понька носила через плечо, отчего плетеная плоская емкость постоянно съезжала на своих лентах туда-сюда, путаясь под ногами. При спокойной ходьбе этого не происходило, а способ зацепить ленту или ремень за одну переднюю ногу и перебросить корзинку или сумку через спину годился только для легкой ноши, иначе в ноге немного пережималась артерия, и конечность начинала неметь. — Что? — Белкопес отвлекся от рисования гибрида примуса и зажигалки. Для хуфа пони вещь должна была подходить хорошо, а вот человеку такая штука была бы великовата. «На такой не ложку, а целый черпак вскипятить можно», — подумал Валентин, но поньке эту гадость решил не говорить. Незачем тащить в этот мир, пусть и ненастоящий, разную непотребщину. И так уже с пистолетом «помог». И с гранатой. — Что-что… Хранительницы Элементов здесь! Надо тебя спрятать куда-то! Мало ли, что им в головы взбредет… Честное слово, Селестия их как в психушке набирала. Н-дя… Дословно это переводилось как «дом смешных болезней». Такт и сострадание так и прут. — О как! Что у вас тут стряслось-то? — Это не у нас, это в Бэдлэндс. Они туда ходили. Хотели и меня взять, но я как-то… постаралась не успеть на этот веселый поезд, — Сэнди подуспокоилась, сняла корзину и поставила на стол, потом ругнулась на саму себя и переставила емкость на пол. — Хм… Ты чем тогда толпу напугала, что они ко мне близко подходить боялись, но все пути отхода держали под контролем? — Говоришь как гвардеец. Или легионер, — понька задумалась, вспоминая. — А! Я ж им сказала, что если они к тебе полезут, то канализацию сами чистить будут! — Вот спасибочки! Уже и с моей профессией определилась. Но, если серьезно, — белкопес так оскалился, что стало понятно: ничего серьезного ожидать нельзя. — А если серьезно, то есть ли способ запихнуться на какую-нибудь тяжелую и не слишком чистую работу без заполнения и получения стопки бумаги до потолка? — М-м-м… Есть.***
Сука. Ебаный мозг того, кто это придумал! Это я не про Сэнди, хотя и ей бы не помешало получить порцию «обкладочного материала». Расположить электрические коммуникации не просто в подземном коробе, а рядом с канализацией! Ладно, проблема решалась бы герметизацией кабельного короба или его расположением выше говнотечки. Но! Эти кобыльи дети захреначили в полуподвальное помещение трансформатор! И у них там что-то где-то подтопило, замкнуло… Ебнуло, конечно же. Половина Додж-Сити обесточилась. Как? Вот как? Ближайшая река как от дома Сэнди до Бэдлэндс! Чем надо переполнить канализацию, чтоб полилось куда попало? А полуподвал, сука, манил распахнутыми воротами вроде тех, через которые раньше уголь и торф загружали. Вроде бы. Интересно, у меня нюх звериный или человеческий? Сразу в обморок навернусь или поматериться успею? Ну и что я тут нервничаю? Уже высохло, промоину заделали. Ну, грязь, конечно же. Воняет. И гарью тоже. Помещение начали, было такое, отмывать, но так и бросили. Чудо, что не полыхнули деревянные перекрытия. Защита сработала? Скорей всего. Так, теперь по работе. Надо установить новый трансформатор, подключить его и позвонить по аналогу полевого телефона, чтоб подали ток. Посмотрел я на это все и пошел наружу. Обходить эту круглую кирпичную будку размером с нехилый дачный домик. Так у понек дома в Додж-Сити каркасные с характерной обшивкой горизонтальными досками внахлест, но тут каменная приземистая тумба с крышей в виде тупого конуса. И с флюгером. — Где новый? — спрашиваю. — Вот, — мнутся и машут копытом местные «электрики». Грубо сколоченный ящик из неошкуренного бруса и досок-горбылей. Трафаретная надпись, что это «трансформер элекромагический». Странный знак в виде шестерни с гаечным ключом и насечками полукругом, как у шкалы. Вроде бы, я почти такой же, но с молотком видел. Даже на вид эта хрень страдает лишним весом. Под тонну, не иначе. — Там реально что-то магическое? Или одна проволока на пластинах? — Там… Материалы изменены с помощью магии. Чтоб меньше грелось. Ну, никто точно не знает, но единороги говорят, что магия в этой штуке только остаточная. Ну, так они чувствуют. Ничего не отвечаю и иду на второй… простите, на первый этаж. В смысле, просто захожу в эту будку. Железные шкафы с окошками приборов, рубильник с ручкой в виде петли, предупреждающие надписи. Судя по страшному сечению проводов, но малой толщине изоляции, напряжение тут не очень. Порядка сотни вольт для потребителей и один киловольт с магистрального кабеля, или как он тут называется. Что еще? Стол из какого-то бюро, весь исцарапанный и в кругах от стаканов, вроде даже какие-то надписи на нем. Журнал. Заполняют химическим карандашом или чем-то подобным. — Там что? — показываю пальцем с пенечком когтя на дверь. — Э-э-э… Ничего? И вправду ничего. Швабры, тряпки, ведра. Ящик с инструментами, на вид годными только в переплавку. Но ящик пронумерован. Офигеть. — Ладно, жеребчики, — говорю и поправляюсь, — и кобылки. Ну, одна-то точно. Я могу попробовать прикрутить тот монумент и на прежнем месте, но рекомендую затащить его сюда. Он ведь при работе не сильно грелся? Отрицательно мотают головами. Как лошади. Некоторые не только в спецовках, но и в штанах из грубой негнущейся ткани. Торчащие из прорезей хвосты как забинтованы чем-то. Изоляция? — Кабель нарастим, — продолжаю я измывательство над правилами монтажа, — у вас же есть запасной? Нет? Есть у них. Но не в виде жгута в общей оболочке, а отдельными медными проводами. — Сойдет и такой. Надо будет еще раз все замотать и проверить тестовым включением. Ага? Бля, на Земле меня бы за подобные самоделки кастрировали тем инструментом из кладовой. Но у понек реально беда, что-то делать надо. У них эта электрификация как вчера началась. Специалист же не то уехал, не то запил. Или это вообще шахер-махер с поставщиком энергии без уведомления Кантерлота, и виденные мной счетчики крутятся в обратную сторону? Белкин, сука, ох ты и вляпаешься! Хотя… Ну, кинут с оплатой. Все равно что-то получу. А если что, так и я не я, и лошадь не моя. Ну? Идем проверять, как в волшебной стране пони выполняется закон Ома?***
— Слу-у-у-шай… А он откуда появился-то? — Ты это к чему? — светло-фиолетовая пегаска со странной плохо различимой кьютимаркой в виде белой гирьки, обмотанной не то веревкой, не то проволочиной, нехорошо посмотрела на земнопони по имени Расти Скрю. Метка того изображала какой-то коричневый гибрид болта и самореза, что было не в тон серо-зеленому окрасу самого жеребца. — Ну, он же никаких бумаг не показал, что он специалист. Так может, заплатить ему как разнорабочему? — Вот уж не знаю. Ты с ним как договаривался? — Да никак, — Расти в ответ посмотрел на пегаску. — Я думал, это ты с ним договаривалась. — Я только с этой Лайт Сэнд говорила, — фиолетовая пегаска с неподходящим, но намекающим именем Клэй Кап нахмурилась. — А она сказала, что вот умелец, заплатите ему, как пойдет. — Ну? Как пойдет-то? — Расти, а ты сам как считаешь? — Ну это… Как бы… Так-то оно да, но ведь не специалист! — Вайр Твистинг, как я понимаю, скручен проволокой последствий внезапного праздника и на работу выйдет нескоро? — Клэй… Мы же договаривались… — Расти поморщился и воровато оглянулся. — Кап. Зови уж Чашкой, а не Глиной, в который раз уже говорю, — Клэй Кап вздохнула. — Я не смогу вечно покрывать нашего монтера, если он не завяжет с «молитвами Луне». А то меня начальство саму покроет. По-всякому. Давай так… — Ну? — Ты и твоя шобла, с кем вы там квасите перед выходными, идете и выводите Вайра на работу. Трезвого и напуганного, как перед визитом самой Селестии, ясно? Передайте ему, что если он еще раз запрыгнет в стакан при неустраненной аварии, я лично начальству доложу. А пока он отделался частью заработка, — пегаска хотела добавить про то, что выходные у этих жеребчиков через два дня на третий, но сдержалась. Работа так-то не особо сложная, но вечно надо быть в напряжении. Чтоб это самое напряжение никуда не подевалось из проводов. — Ну дык, понятно… Не работал же… — Ничего тебе еще не понятно! — Клэй Кап разозлилась. — Скажешь, что из тех денег, что ему, все-таки, положены, будет оплачена разница между получкой разнорабочего и дипломированного электрика! Весь мозг уже мне заебал! Как что в городе случись, так он, сука, в штопоре!.. А этому… — Да, Кап? — земнопони вздохнул. — Заплатишь твари как помощнику электрика. Мало ли, за ним тут переделывать придется? Кто-то крикнул. С грохотом сработало контактное устройство. Трансформатор загудел. Непотребно выругался про пустоголовых потребителей дежурный, когда опять залипли стрелки на шкафах. Опять громкие щелчки. Транформатор поменял насыщенность звука. «Или не придется», — сама себе сказала Клэй Кап.***
«Домой» он шел под вечер и уставший, как… Как белкособака. Пока разобрался, пока прочитал найденную инструкцию по монтажу… Эти «специалисты» вообще не собирались подключать нулевую фазу во входной «звезде». Типа, и так сойдет. А уж «пробник» из лампы, старого балластного сопротивления, пары-тройки проводов и местной тканевой изоленты вообще чуть не сразил понек наповал. Просвистел уходящий на Эпплузу поезд. Там должна быть пересадка на Кантерлотский «экспресс». Реально же, это был обычный поезд, просто с минимизированным числом остановок. Понивиль и Кантерлот. Что-то хоть отдаленно похожее на экспресс ходило до Кристальной Империи, делая охренительную петлю на запад. По прямой у понек рельсы, видать, не прокладывались. Или принесли Сельке проект на рассмотрение и утверждение, а она решила сыграть в «соедини точки, чтобы получился собачий нос». Или просто севернее Кантерлота грунты представляют собой вывешенный над водяными линзами слой говна с лягушками? Ну его нахер, голову себе забивать! Белкин, уже чуточку ориентирующийся в городке, махнул рукой и решил срезать путь. По главным улицам не ходить, по подворотням не шастать, в бары и пабы не заглядывать. Все правила? Или забыл что? Ну, тут не бар, а салун, судя по антуражу, но пока не заглядываем. За платформой, перейдя рельсы в неположенном месте за неимением положенного, увидел едва стоящего с приподнятыми и дрожащими крыльями пегаса. Бля, подавился, что ль? Или перебрал? Да не, сейчас реально дуба врежет, уже сел как-то набок, как зарезанная лошадь. — Э? Ты чего? — Дыша… не… могу… Помог… — На меня смотри! Подавился? — терять было нечего, и Белкин обхватил пегаса за живот одной лапой, а второй хлопнул чуть выше лопаток. — Ой! — как-то обиженно сказал пегас и забил крыльями. — Куда? — Белкин ухватил пони за хвост. — Отдышись сперва! — Я… простите… я не хотел… — крылатика опять парализовало. — Что. Случилось, — белкопсовое создание пощелкало пальцами перед носом поньки. Ну, насколько с такими руками это вообще возможно. Тот скосил глаза на лапу кого-то, напоминающего гибрид алмазного пса и белки, потом уставился в стоячие торфяные омуты глаз чужака. И магия исчезла. — Дышишь? Пони кивнул. — Двигаться можешь? Нет. На каждый шаг помогать надо, очередную ногу вручную переставлять. — Тогда дыши ровно и жди. Я кого-нибудь позову. Выскочил на платформу, огляделся. Вот как назло, когда не надо, этих пони толпа и еще двое, а как нужны, так все испарились, задрав хвост. Один лишь не столько слащавого, сколько чопорного вида единорог презрительно оглядывал рельсы. То ли опоздал на поезд, то ли только приехал и сразу покупал билет обратно. В тот момент, когда этот хрен с высокомерной рожей посмотрел на станционные часы, а затем и на свои наруч… наножные, Белкин к нему и подлетел. Белый (скорее, светло-светло-пепельный) единорог с неприятного темно-кровяного цвета гривой, хвостом и такими же глазами оторвался от любования своим хронометром, которому место было на цепочке и в кармане жилетки (да, понь был в жилетке в клеточку), а никак не на ремешке, и удивленно воззрился на собакобелку в перепачканном комбинезоне. Попятиться и зажечь огонек на роге не забыл. — Извините… Там… Пегасу помощь нужна. Затрудненное дыхание и частичный паралич. Вдруг отравился чем? — Я не доктор, милейший, — холодным тоном возвестил жеребец человеческих лет тридцати-сорока, на взгляд Валентина, так как хрен его знает, сколько живут пони. — Давайте посмотрим, но лучше бы несчастному показаться профессиональному врачу. — Да я, боюсь, не допру его вовремя, — Белкин проигнорировал гримасу четвероногого путешественника. — С трупом посреди улицы мне только и не хватало оказаться. «Да, иди и глянь, а то мне симптомы кое-что из развеселого наставления напоминают. Там еще миоза не хватает и серо-желтой пены изо рта». Единорог вздохнул и пошел за непонятным алмазным псом. Не боялся, что его ограбят, похитят или вообще убьют какие-нибудь алмазные псы или перевертыши? Или не все так кошмарно на окраинах Пониляндии, как расписывала Сэнди на ночных посиделках? Когда единорог увидел все так же трясущегося, но хотя бы стоящего на ногах пегаса, всякая вселенская скука и презрение его аристократическую рожу покинули. Подобрался, что-то скастовал, недовольно оглянулся на Белкина, скастовал еще раз, уже вдумчиво и не на ходу. — Ничего не понимаю. Похоже на магию разума в самом отвратительном и грубом исполнении, но следов почти нет, как будто не заклинание плели, а, — единорог воззрился на Белкина, будто тот мог знать правильный ответ и кивнуть, — врожденную магию применяли. Словно какой-нибудь кокатрис. Если эквестрийский в голове у Валентина уложился нормально, то слово «кокатрис» было старым как пеленки Селестии вариантом «куролиска». Ну, хоть не гидралиска, и то ладно. Рогатик еще пару раз что-то колданул, попросил Валентина подержать пегаса. — Как его держать? Чтоб не упал? — Нет, обхватите его лапами, чтоб не лягался и крыльями не бил. Есть одно заклинание… — Он не помрет? — Скорее, наоборот, — пробормотал единорог и завершил свое «очень сильное колдунство» прикосновением рога к носу пегаса. Тот заорал, одно крыло вырвалось и забило как попало. В том числе Белкину по беличьей роже. — Suka, yobany v rot, да стой ты! Пегас ошалело смотрел на «спасителей». — Ну а теперь можно идти к доктору, и поскорее, а то эффект непродолжителен, — кивком «поклонился» единорог. Белкин выразительно глянул. Ну, как смог. Собакобеличья мимика оставляла желать лучшего. Особенно с онемевшей щекой и припухлостью на губе. Единорог вздохнул. Куда-то там идти ему не хотелось.***
— Доктор у себя? Срочно нужен! Тут паралитик образовался! Подозреваем попытку незаконной и неправильной утилизации инсектицидов! Та самая лошадка-медсестричка с халатиком ровно на половину жопы (кажется, Софт Кейр) и почему-то со стилизованным следом кошачьей лапки на Метке вздрогнула и недоуменно вытаращилась на двоих, которые поддерживали третьего. — Доктор, — Кейр приоткрыла дверь и нос к носу столкнулась с доктором Чипом, который, гад такой, уже и халат снял, и саквояжик свой собрал, и вообще собирался закрывать кабинет. — Тут подозрение на отравление… Жил врач здесь же, но этажом выше. Приемный покой системы «подожди в коридоре», кабинет и процедурная были на первом этаже, а на втором, видать, рогатый целитель обитал, заодно находясь в «дежурном сне» ночью. Софт Кейр неприязненно и понимающе посмотрела на троицу. Ну да, нахлестались разбавленного техническим спиртом сидра или этого грифоньего «бирре» на белене с мухоморами, а теперь — вот. Доктор вздохнул и снова стал надевать халат. И шапочку, которую зацепил рогом и чуть не порвал. Вечер обещал быть просранным. Да и за неотложную помощь плату брать не полагалось. А от казны… Иди, дождись! Да и что в бланке писать? Насвинячились неопределенной жидкостью? Селестия тогда вообще пьянку запретит, и никакая Луна не отмажет. Древний обычай подразумевает распитие продукта перегонки или вымораживания, а не топлива для ламп и паровых тракторов. Но после диагностики история повторилась, только с другим единорогом. Доктор прифигел и с ненавистью взглянул на пришельца. Вот надо было ему? Надо. Пегас по-настоящему мог задохнуться совсем или получить неизлечимые последствия гипоксии. — Что произошло-то? — слышать ответ Чип Ресепи не хотел, но был должен. Пегас, которого звали Силк Винг, начал рассказывать. Какая-то желтая пегаска с розовой гривой и таким же хвостом (нет, кьютимарку он не разглядел) решила покормить птичек. На станции, где и без разных кормильцев то половина пирожка валяется, то просыплют чего… Ну, Силк и сказал, что кормить-то ей, а вот говно с крыши и скамеек оттирать ему, а у него еще в плане работ слетать посмотреть, что там со стрелками, где ответвление на Эпплузу. А эти, рогом Селестии их в сраку, воробушки-синички или кто там еще разожрались как фермерские куры, взлетают с разбега. Вон, то паром из локомотива обдаст кого из них, то с рельсины какая вовремя соскочить не сможет… Так что к Дискорду эту кормежку, трупы еще убирать потом. А там инфекций каких… В общем и целом, взгребло эту желтую как яка, впервые вылезшего со своих гор и увидевшего, что все вокруг не по обычаю. Ну да, так ей и сказал. И почему тарелки не каменные, и навоз на стенках не той консистенции, и козу трахнуть негде… Она что-то орала, что птицы живые, и надо о них заботиться, а Силк Винг стоял в ступоре и смотрел в те колодцы, которые были ее глазами. И там был даже не Тартар, а бессмысленная и окончательная гибель мира. Пелена смерти, за которой… копошилось нечто неживое. Открою Врата, дабы мертвые превзошли числом живущих. Открою Врата, и мертвые восстанут, дабы пожрать живых. — Я хотел убежать, крылья не слушались, но она приказала мне: «Замри!», и я перестал двигаться. И почти перестал дышать, — Силк Винг занервничал, и Чип Ресепи наколдовал что-то седативное. — Понимаете? Мне было не вздохнуть, мне воздуха не хватало, а она хотела, сука желтая, чтоб я «думал над своим поведением». До самого конца. Пока не сдохну. Помолчали. — Ну? — Белкин потрогал щеку. Магия не помогала вовсе, или припухлость стала уходить? Болело все так же. Поморщился и пояснил: — Есть идеи? Кто-то знает эту гипнотизерку членову? Можно ли нанять частного детектива, если подобные случаи уже были? Или не думаем и просто зовем Гвардию? — Для местных неурядиц есть шериф, — доктор покачал головой. — Тем более, предъявить Гвардии будет нечего. Трупа, простите, нет, магическая экспертиза почти ничего не даст, а слова — это слова. Тем более… — …Да, я против Гвардии, — сник однорогий аристократ, представившийся как Бон Вояж. — Не там копать начнут. — Погодите, но… Мне только показалось, что я умираю? — не понял юмора пегас. — Нет. Вы умирали. И, честно говоря, я не понимаю, как шлепок по спине мог вывести вас из этого состояния. — Док, вы говорили, я антимагичен, — влез белкопес. — Хм. Что-то такое есть, но вы, скорее, просто не поддаетесь диагностике. Если незначительную травму я вам магией вылечу, изрядно попотев, то что-то серьезное… Вы просто не откликаетесь на магию, даже не как булыжник, а как черный кристалл. Не слыхали? Есть у нас такие. В оболочку пушечных снарядов закатывают в виде порошка. Подробности не знаю. — Подтверждаю, — сказал Бон Вояж, — рядом с Валентином очень трудно колдовать обычному единорогу. — А вы необычный? — Белкин постарался спросить без оскорбительного тона или похабных намеков. — Есть… некие особенности магии, если не вдаваться в подробности, — Вояжу тема была неприятна. — Я догадываюсь, кто это был, — сказал доктор. — И я, как ни странно, — зло улыбнулся Белкин. — Я… Не будет никакого «я». Будет только приказ Элемента Доброты. В том числе и приказ оговорить самого себя, если доживете до суда! — То есть, сделать мы ничего не можем? — состроил непроницаемую рожу Бон Вояж. Хорошая мина при плохой игре. Белкин, правда, предпочел бы направленного действия. Тоже очень хорошая мина. — Можем, — сказал гибрид, делая какой-то неопределенный жест кисточкой заброшенного на колени хвоста и обводя всех тушащим магию взглядом. — Но не сразу. И если мы это сделаем, ваши жизни пойдут кувырком. Как вагон под откос. И не только ваши. Бон Вояж хотел что-то добавить, но раздраженно махнул передней ногой (почти как человек рукой) и ничего не сказал.***
В относительно просторной королевской каюте было бы тесно, поэтому расположились на мостике. Кризалис сидела в кресле оператора искрового передатчика, раз уж прибор приказал жить долго и не болеть, а сам оператор по имени Сайлент Спарк наблюдал немного другие искры в другой трубке, помогая в машинном отделении. Хотелось бы постоять на палубе, но королеву знобило, да и все более слабые ночные вывороты почти не ощущались обычными чейнджлингами, но не аликорном. — Зря я это приказала. Аукнется еще. Они и так-то добра не помнят, а уж когда без сознания… — И что нам надо было делать, моя королева? — покосился капитан. — Не знаю, мой дорогой Хайтин Вил, — Кризалис, забравшаяся в кресло с ногами, что для ее роста было не то, чтобы трудно, а требовало определенной гибкости и сноровки, обхватила задние ноги передними. — Что было бы, оставь мы их там валяться? — спросил Найт Скоуп. — Подохли бы, — несколько неприязненно ответила Кризалис. — Все шесть штук. — Моя королева, я про дальние последствия… — Да Дискорд его знает! Может, Селестия достала бы из шкафчика новый комплект Хранительниц и полетела сюда за магическими образцами безвкусицы… Хм. И как бы не заметила нас. Могла бы решить, что это мы их всех. А схлестываться с ней нам рановато. — Хорошо. А так это чем может закончиться? — влезла Найт Спирит. — Тоже ничем хорошим. Они ж с этими побрякушками как обезьяны из Запретных Джунглей, которым кто-то картечницу подарил. Не себя поубивают, так еще кого. И, самое противное, они могут помешать Исходу. — Моя королева, Вы верите в этот план? — Я с определенного момента уже ни во что не верю, я пуста внутри. Но Исход еще далеко не план, это просто возможность с кучей условий. Возможность не проплясать под Селькину дудку все на свете. Ладно, — Ее Напуганное Хитиновое Величество решила сменить тему, — кто может сказать, что это вообще было? Корабль плавно качался, пересекая застывшие в незаметном бесконечном движении волны песка. «Ночью надо выйти на палубу, выгнать туда же незанятую на вахте команду и… Вытащить жаровню и жарить на огне вонючий безвкусный сыр из Як-якистана? Наколдовать всем газировки из воды с сахаром? Меня так надышать не хватит, а дым из труб пескохода пованивает», — размышляла Кризалис. Они снова проехали то волшебное место, где торчащие из песка гнилыми зубами остатки стен доисторической крепости… казались именно гнилыми зубами. Вонючими, нечистыми, насквозь больными и опасными какой-то заразой. И этот мертвеющий от антимагии воздух. И гул в голове, гул космического мрака, гул того, что прячется за пространством. Цветы зла. Трупный яд мертвых обитателей мертвых миров. Мертвых, но Спящих. Что-то назревало. И бархатно-искаженный закадровый голос в голове, если закрыть глаза… Безумие есть первейшее условие их проявления. Они не существуют вне тех, кто их увидит внутри себя. Они есть овеществленная галлюцинация пораженного злокачественными образованиями мозга. Материализация мыслительного процесса, пораженного злокачественными идеями. Они пожрут мир и снова уснут, незримо шагая через собственные непредставимые сны, которые будут мыслями тех, кто придет нам на смену и снова будет видеть искаженные сны, суть которых — не-мысли Меняющих Форму, Проявляющих в предметах Двойного Зверя. Они кровь от крови Кингу, и кровью Кингу их и останавливать. Но некому. Говорят, что если вскрыть себе горло в самой середине заболоченных лесов между Кантерлотом и Кристальной Империей, кровь растечется неизвестной магической фигурой, открывающей неимоверные возможности, которые окажутся не нужны по понятным причинам. — У нас нет определенной версии, королева, — сказал за всех Найт Скоуп. — Это может быть чем угодно, от неизвестного из-за чрезвычайной редкости природного явления и до испытания какими-нибудь оленями нового магического оружия. Или это вообще прорыв чего-то из иных измерений. — Знать бы, чего именно. — У зебр есть какие-то замшелые легенды о Великом Зле, идущем со звезд. — То-то у них всякая астрономия теперь тайное искусство, за занятие которым можно и с головой расстаться, — Кризалис успокоилась и села нормально. — Простите, что вмешиваюсь, моя королева, — не оборачиваясь, подал голос рулевой, кажется, Ронг Степ, — но у зебр зло идет не со звезд, а из-за самых дальних звезд, если быть точным. Там использован оборот, который ныне поменял значение. Мне отец рассказывал, когда с торговым караваном туда ходил. Да, были времена. Разведчики чейнджлингов куда только не забирались в поисках «лишних» эмоций. А искать надо было территорию и природные ресурсы. — Что дверью по рогу, что рогом по двери, — буркнула в ответ Кризалис. С другой стороны, все произошедшее дало возможность выгрести из тех обломков почти все топливо и порыться, не осталось ли еще чего интересного. Вот только огромное количество костей…***
Они почти не разговаривали. Не могли. У Дэш, так и не сказавшей Рэрити никаких слов благодарности за парашют, спасший ее от падения, болели глаза. Вторая же встреча с руинами крепости только усугубила дело. Магия помогала ненадолго. Рэрити беззвучно плакала, и явно не из-за парашюта. Пинки пыталась всех растормошить, но… В туалете вагона у нее зачесалось в гриве, и, хвала Селестии, это были не насекомые. Какие-то таблетки. Прозрачный материал упаковки, но не магически обработанная бумага, а нечто иное, сразу же стал мутнеть. Пинки, совершенно не думая, пальцем хуфа выдавила на опорную поверхность второго «копыта» странную таблетку и закинула ее себе в рот. Остальное выкинула в мусорную корзину. У розовой земнопони была уверенность, что ничего плохого она из-за пределов мира не достанет. Белкин бы поспорил. Если даже таблетки это не настоящий материал, а чья-то психопроекция, то чем будет в Пониляндии психопроекция пластиковой пробирки с каким-нибудь развеселым возбудителем? Нет, не конским из старинного анекдота. Твайлайт в это время натужно улыбалась и говорила, что все будет хорошо. Сама же до усрачки боялась реакции Селестии. Ее вздоха и укоризненного взгляда. — Как же так, ваше высочество Твайлайт Спаркл? Для того ли вы стали принцессой? Луна, вот что мне делать с этими недотепами, не совладавшими с собственным призванием хранить Элементы Гармонии и использовать их по зову сердца? — Сослать сих недостойных на северо-запад Эквестрии, пусть снег разгребают! Говорят, физическая работа на свежем воздухе, смена климата и рацион, бедный фруктами, но богатый жестким сеном, горьким мхом и свежемороженой рыбой, способствует вельми ума просветлению! Но не сразу, а лет через пять! Еще у Твайлайт нудно болела голова. И пропала концентрация. Магия была, а вот сотворить самое простое заклинание… Ну, огонек какой-нибудь, вот и все. Рэрити рогом пользовалась, но у нее не прошла странная апатия, словно все чувства куда-то делись. Как из ведра все выплеснули, а потом подставили пустое под едва идущую струйку из сломанного крана. Медленно. Очень медленно. То в страх бросит, то на ироничный смешок пробьет. И как не свое все. — Что это были за бумажки? — Эппл Джек поморщилась, когда поезд загрохотал вагонами на стрелке. — Те, что нам на переднюю ногу привязали? — А мне на хвост, — сказала Пинки, вернувшаяся из туалета. — А Твай — на пальчик задней ноги. Пинки пахла дегтем, паровозным дымом и дешевым мылом, которое и кладут в вагонные сортиры по всей Эквестрии. А еще у нее странно бегал взгляд. — Думаю, это что-то медицинское, — сказала Рэрити, — но я этот верблюжий не разберу даже под страхом казни. — С нами что-то делали, — сказала желтая земнопони. — У меня пятнышко крови на сгибе передней ноги. — Это были фестралы принцессы Луны! — моментально решила Пинки. — Бэтпони, пьющие кровь! — Скорей всего, нас чем-то обкололи или забирали пробу крови для магического исследования. Круп ни у кого не болит? — У меня болел, пока в Додж-Сити возвращались, — призналась Флаттершай, которой обратную дорогу пришлось лететь больше, чем хотелось бы. — Но я думала, я просто неудачно упала. — Мы там все неудачно упали, — с прохладцей ответила Рэрити. — И внезапно очнулись в том самом летающем пароходе. Очищенные от песка, разложенные на разные тряпки и, если я все правильно поняла, в состоянии морального опустошения, как у меня после ответственного показа новой коллекции. — Но я думала, это Элементы перенесли нас от опасности в момент их использования, — смутилась Твайлайт. — Там же никого не было. — Может быть, — сказала Эппл Джек. — А может, нам кто-то помог. — Хей, если б они нам помогли, они бы не спрятались и не убежали! — сказала Рэйнбоу Дэш, но зашипела и заморгала. Рэрити зажгла рог, в который раз колдуя что-то исцеляющее и снимающее отек. Заклинание не подходило. — Дорогуша, давай-ка попросим негорячего чаю у кондуктора и промоем тебе глаза. — Так и знала, что туфта эта ваша магия-шмагия, — буркнула пегаска. — Я не доктор, — парировала Рэрити, — как и ты не маг. — Ну, мы приедем в Кантерлот, покажемся докторам, и все будет хорошо! — немного машинально улыбнулась Пинки. Лицо не слушалось, в глазах плыл легкий туман, а в голове мозгу было щекотно. Поезд вошел в плавный поворот, паровоз дал свисток. Еще через час-полтора должен быть мост через Ужасное Ущелье с речкой внизу, которое местные шутники обозвали Мокрой Трещиной Найтмер Мун. — Пойду за чаем, — сказала Рэрити. — Эй! Не надо мне никаких земнопоньских бабушкиных рецептов! — голубая пегаска никак не могла смириться с тем, что у нее тоже могут быть недуги. — Как знаешь. Тогда я попрошу себе. — У тебя тоже глаза болят? — насторожилась Эппл Джек. — Нет. Просто пить хочу. Это все та пустыня. Рэрити теперь была готова хоть десяток раз стаскаться за чаем и в туалет. Сама, без просьб, больше похожих на распоряжение, чтоб принесли в купе и сколько сахара должно быть. Нет. Сама. Пить и ссать. И снова пить.
Примечания:
Вычитывалось мало, возможны апшыпки и очепатки. Конец главы получился скомканным, но у меня все так, да и есть подозрение, что немногочисленные читатели заждались. :)
