О наблюдении зла и эскапизме онейромантики

Пока собака лает, караван идет. Пословица

      — Белкин, — Кризалис вымотана, словно на ней каждый день из Ирвинда в Краулерс и обратно ездят, — У нас жопа.       Белкопес потянулся вверх и вбок, пытаясь разглядеть зад аликорна. Даже шаг в сторону сделал. Покивал:       — Точно, ваше величество! Сзади прицеплена. И хвост на ней!       Королева перевертышей скрипнула зубами.       — У тебя, между прочим, тоже жопа!       Белкин попытался рассмотреть свою задницу. Потрогал.       — И тоже с хвостом! — и, не обращая внимания на уже набравшую воздуха Кризалис, вдруг посерьезнел. — Крис, что случилось? Селестия чокнулась, и ее в нашу дурку положили? Или война началась?       — Второе. Я думала, всю эту эпопею с одноглазыми козлами можно будет за неделю закончить…       — Я смутно помню, что слышал нечто необычное перед своим поступлением сюда. И ночью что-то. Но списал все на зимние грозы. У вас тут какая-то погодная аномалия на юге пустыни, — Белкопес сделал пару шагов и осторожно опустился на кровать, стараясь не тревожить ожоги и не думать о последствиях неудачных блицкригов.       — Это далеко. А вот Хантерс… Короче, — Кризалис уселась на край кровати Белкина, игнорируя его гримасы, вызванные недавней перевязкой и отменой сильных наркотиков, — Хранительницы вот только недавно свалили в Лас-Пегас. На паре летающих колесниц. Возможно, у них была запланирована остановка на Каменной Ферме или в Сомнамбуле. Her poimi etih… Но вот что интересно: некая пегаска юного возраста… Варм Бриз…       — Стой! — белкопес с необычным именем Валентин что-то вспомнил. — Белая с пурпурным отливом, грива и хвост золотые, без Метки?       — Не знаю. Мне сказали, что пришла какая-то крылатая школьница и потребовала помочь ее двоюродной тетке, приехавшей с двумя жеребятами. Якобы та ничего не помнит о путешествии, но дергается и нервничает, словно ее хотят заставить куда-то лететь. И еще она постоянно забывает название Хантерс. Ей напомнят, а она повторит и через пару минут опять забывает. Ничего особенного, у многих пони с головой проблемы, но когда такое у одинокой кобылы с жеребятами…       — Надо бы спросить эту мелкую, не навещали, случаем, ее родственницу Хранительницы…       — Если это их работа, а оно похоже, то Шестерка знает о тебе.       — Возможно, но не факт. Они же не стали прочесывать здешние лесопосадки с Гвардией, а свалили на летающих санках?       Кризалис покивала.       — Да, Твайлайт и ее команда вполне могли напортачить с Элементами, и теперь о тебе все забыли. Как и о городке Хантерс.       — Они применяли Элементы? — Белкин дождался кивка Кризалис и продолжил. — Не просто поколдовали, а включили что-то несусветное? Против собственного населения? Но тогда почему жопа у нас, а не у всего города?       — С Элементами никогда не угадаешь… Наверняка будет повторная проверка силами Гвардии и Ночной Стражи. С опросом всех этих «забывчивых». В город уже прибывают Кантерлотские части «золотых жилеток». Причем, поезд имеет тот же номер, что и штатный состав, на котором ты ехал. Ты ж на поезде прибыл?       — Ну и? Хоть пешком. Гвардейцы полезут проверять дурдом?       — Запросто. Хотя бы из недоверия Селестии к результатам работы своей ученицы. И еще…       — Да?       — Беженцы из Хантерс. Их немного, но они есть. Практически всех пришлось лечить магией. И моей магией тоже. А я не самый сильный аликорн.       — Что у них?       — Психические расстройства и странные новообразования.       Белкопес посмотрел на Кризалис. От его пустого взгляда чувствовалось что-то вроде ранних признаков магического истощения. Тем более, королева и была вымотана. Эмоции Белкина она старалась не забирать. Это была какая-то безвременная зима с серым ядовитым снегом и выжженными скрюченными деревьями до горизонта, где нависшая пелена туч встречается с зубчатыми силуэтами сгоревших городов.       Как назло, повалил за окном снег. Пегасья погодная служба расчистила небо для летающих повозок, но природа взяла свое. Вместо легкого сухого снежка из магических облаков хлынул тяжелый снег из натуральных туч повыше.       — Их надо вывести из города, — странное создание, напоминающее насекомую лошадь с человеческими чертами, поежилось. — Иначе Селестия что-нибудь с ними сотворит. Или свою ebanutuyu натравит. И возникнут вопросы про то, как эти беженцы умотали в Ирвинд в обход патрулей…       — Натравит… Это, — Белкин покрутил пальцами и окончательно улегся, шипя и просовывая ноги за Кризалис, из-за чего той пришлось убирать хвост и негодующе зыркать на белкопса, — слово с тех времен, когда единороги практиковали охоту с собаками?       — Оно и сейчас практикуется, когда надо опасного зверя выследить. А раньше беглых земнопони ловили. Одного казнят на месте, другого после возвращения, остальные испугаются. Потом страх перейдет в ненависть… Но последнего единороги не понимали.       Кризалис помолчала. Поболтала задней ногой, зажгла рог, повернулась и жестом показала, чтоб Белкин вытянул руки. Знакомая ледяная волна боли, стало легче. Королева чейнджлингов едва покачнулась и помотала головой. Белкопес был страшнее черного кристалла в свой рост. Не расслабишься и не поколдуешь тяп-ляп. Все в никуда из-за малейшей небрежности.       — Выведи их. Пожалуйста. Им нельзя здесь оставаться.       — И что дальше? Может, на какой-нибудь корабль всех посадить? — у белкопса после воздействия магии немного менялся голос. Или из-за смены одной боли на другую.       — Порт не работает. Все уже убежали, кто мог. Не удивлюсь, если некоторые уважаемые пони ныне приходят в себя в Касафланке среди пустых бутылок и не верят, что удалось смыться. А мои наблюдатели видели в море парусно-паровой фрегат. Такой, с гребным колесом сзади и трубой вместо одной мачты.       — Не в бело-золотых цветах?       — Ой, а как ты догадался? — съязвила хитиновая пони. Хотя, нифига она не хитиновая. Очень короткая и густая черная шерсть, что-то вроде хитина только на ногах, покровы плотные, но с дефектами, как будто эту лошадь вскользь сверлили. Не как в мультике. Опять этот эффект карикатуры и оригинала. А глаза странные. Напоминают глаза стрекозы, хотя подвижные, не как у насекомых. Темный центр в середине делает вид, что это зрачок. Но нет.       — И куда деваться? Пешком в пустыню?       — Как вариант. Не пешком, конечно, но… Я бы не хотела светить это транспортное средство.       — Что там у тебя, огромный паровой трактор?       — Ну, не совсем… Не будем об этом, ладно?       — Ты не веришь, что у меня что-то получится из этой затеи. И не берешься сама. А что твои разведчики и фуражиры?       — Валентин, — Кризалис снова посмотрела на Белкина, — ты понимаешь, чему их учили?       — Трахаться с пони и забирать излишки эмоций?       — И это тоже… Я про способы проникновения в поселение пони. Как спрятаться, как оборудовать временное убежище, как вести наблюдение. Кем прикинуться, в конце концов… Ты в курсе, что некоторые из коммивояжеров и бродячих артистов это чейнджлинги?       — А я думал, вы похищаете или убиваете оригинал, а потом…       Она просто легко хлестнула Белкина хвостом. Не будь ожогов, и внимания бы не обратил. А тут даже не договорил.       — Еще раз такое скажешь!..       — Прости. Вы так никогда не делали? — белкопес несколько раз глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом для легкого секундного опьянения.       — Делали. До меня.       — А что потом?       — Много всего было… И любители так делать все умерли. И почти никто из них не умер от старости. Но вернемся к разведчикам.       — Слушаю.       — Рада. Еще бы молчал в некоторые моменты… Так вот, обучение длительное и серьезное. Что-то тренируется на уровне рефлексов, где-то учат импровизации… Но обучение, повторюсь, длительное. И это накладывает свой отпечаток. Знаешь, как я мучилась, пытаясь научить разведчика просто зайти в библиотеку, попросить подшивку газет, почитать, сделать записи и тихо свалить, не забыв попрощаться? «А что, даже немного радости забрать нельзя?» — Кризалис поерзала, одновременно передразнивая неведомого разведчика.       Заставила Валентина согнуть ноги, чтобы самой откинуться на стенку. Кровать поставили к стене, а то каталка стояла среди палаты, чтоб с разных сторон подойти можно было.       — То забудет, зачем ходил, начнет сведения о скоплении пони выкладывать… То среднее число единорогов и пегасов в городе… Короче, — королева перевертышей вздохнула, — улететь самим для них не проблема. Проблема вывести нужных пони. Незаметно. Тихо. Чтоб не знали, где искать. Мои не смогут. Помочь — пожалуйста. А вот вести группу…       — Кризалис… С чего ты взяла, что я справлюсь лучше? Меня учили только убегать и не попадаться живым.       — Ты ведь в Бэдлэндс появился? Судя по гильзам и трупам?       — Да.       — Другой край континента. И до сих пор никто не почесался, что по Эквестрии чужак бегает. Признайся, ты никого больше не ограбил и не убил?       — Нет. Только те двое.       — Я помню. Твоя доля за их смерть ушла персоналу больницы. Недоволен? Нет? Ладно, продолжу. Так вот, ты как-то незаметно добрался до Ирвинда…       — Кризалис…       — Что?       — Я не прятался. Ну, в большинстве случаев.       Кризалис недоверчиво посмотрела на Белкина. И тот начал рассказывать. Думал умолчать про Лайт Сэнд, но «слил» ее за всю хуйню. Рассказал, как косил под тупого алмазного пса, как подработал пару раз электриком, как работа помощником машиниста привела его в Эпплузу… Как доехал на поезде до встречи с аримаспи. Про Бон Вояжа не сказал ничего конкретного. Так, был какой-то единорог.       — Прелестно! — разулыбалась Кризалис, заставив белкопса навострить уши (в буквальном смысле). — На одной только социальной маскировке! Хоть диплом выписывай как лучшему среди чейнджлингов инфильтратору! И никто лишнего слова не сказал!       — Зачем? Я же просто избавлял пони от неприятностей. А даже если ошибка исправлена, но начальство знает об этом… Это ведь тоже неприятность?       — У нас другая неприятность на носу. Так ты берешься?       — Куда надо вывести пони?       — Клюгетаун. Можешь рассмотреть направление на Лас-Пегас, но…       — Да, пони там легче затеряться. Но не мне. Сдадут. Тем более, там планируется этот блуждающий девичник с многоразовой бомбой непонятного действия…       — Возможно. И есть еще проблема… Ты знаешь про локус?       — Мне что-то говорили, но я не понял. Единорожья заумь?       — Аликорнья. У аликорна есть расширенное место силы и атрибут в одном флаконе, где аликорн, собственно, и есть аликорн, а не просто долгоживущий крылатый маг. У Кейденс это Кристальное Сердце и дворец. Селестия захотела сделать локусом Солнце и все под его лучами, но вышло по-другому… Вовсе и не так. Ее локус это все, что видно с той скалы, где у нее сейчас замок, хотя ясным днем она очень сильна почти всюду. Так вот, локус определяет ширину магического влияния аликорна и на аликорна. Луна сообразила себе локусом ночь, но тоже как-то криво получилось. Привязана теперь к фазам луны, обязательному наличию леса Эверфри и может заглядывать в сны пони. Вот это и настораживает. Не выловила бы кого в этом Лас-Пегасе. Ну, по нехарактерным снам или еще как.       — Заглядывает в сны? Только сны пони? — Белкин скривился от омерзения. Подумал о необходимости противотанкового ружья с дорогущим прецизионным стволом и очень прочной оптикой размером со светофор. Чтоб, нахуй, расплескало! Но посмотрел на эмоционально восприимчивого аликорна рядом и загнал несвоевременные мысли подальше.       — Не знаю. Чейнджлингов не видит, вроде бы. Киринов видит, кэльпи видит… Грифоны и минотавры? Минотавров, скорей всего, видит без внедрения, сам факт спящего. Грифоны территориально вне локуса… Гиппогрифы? Драконы? — Кризалис поморщилась. — Думаю, титул Повелительницы Снов кое у кого получен немного преждевременно.       — Тем не менее, я бы на месте грифонов весь персонал посольства держал на каком-нибудь специфическом снотворном… Кстати, а у тебя локус есть?       — Был, — глухо ответила стрекозоподобная пони. — Старый Улей.       — Что случилось? — Белкин подобрал ноги и сел на кровати, морщась. Подвинулся к аликорну, но не касался.       — Я там случилась… Юная королева, которая решила, что поведет свой народ к сияющим вершинам спокойного могущества от хитрого копошения пиявок в пруду. Они не смогли принять это… Белкин! — Кризалис повернулась и схватила чужака. — Я войну начала! Гражданскую войну! Да, не просто так, у меня были причины, но я начала войну! Ты знаешь, что это?! Сколько это крови?!       — Представляю. Если тебе надо выплакаться, я побуду с тобой… Просто… Ты очень сильная… Там… Не зажило еще…       — О Небо! — спрыгивающий с кровати аликорн был бы забавен, но сходящий по-человечески и отбегающий на задних ногах на пару-тройку шагов просто вгонял в ступор и ужас. — Я сейчас!       Она снова сколдовала что-то для редукции боли. И опять оно подействовало не так. Но хоть как-то.       — Кризалис, у тебя ключ от столовой есть? — пока Белкин это говорил, все ждал, что мутная пелена в глазах пропадет.       — Нет. Но ее и не запирают. Все больные по палатам, а там пусто. Тебе зачем?       — Чаю бы мне. И тебе тоже.       Они вышли. Объяснили дежурной медсестре, что тихонько и недолго. Та посопела, хмуро глянула и кивнула. Пегаска. Рисунок шерсти плывет, но пятен в глазах не остается.       — Она из твоих? — спросил белкопес. Каменные полированные плитки пола холодили ступни. Надо бы тапки заиметь.       — Не совсем. Она полукровка. Может немного менять облик, скорей всего, просто не дает разглядеть хуфы и глаза. Возможно, у нее темнее шерсть, чем оно кажется.       — Белкин? — Кризалис остановилась у дверей в столовую. — Так ты берешься?

***

      Эта хитиновая кобыла тут явно не первый раз хозяйничает. Знает, что где лежит. Чайник вообще нагрела магией, попросив меня постоять в сторонке. Заваривала прямо в чашках. Кстати, это чашки персонала, психам такие не дают, у них какие-то обколдованные деревянные или еще какие, из условно съедобной органики, не расщепляющейся по волокнам.       Сидим, плюемся на бумажные салфетки чаинками.       — Почему именно этот ваш Клюгетаун, который не на всех картах даже? — спрашиваю.       — Есть причины. Одна из них — это место вне локуса Солнцежопой, — мимику королевы считать трудно.       — А еще у вас там полулегальная база…       — А еще у кого-то язык опережает мозг. Но некая «лежка» там есть. И еще…       Показываю всем видом, что слушаю.       — Дирижабли, — с многозначительным выражением морды лица произносит Криська.       — Зачем они мне сейчас?       — Карту помнишь?       — Слегка, — я отпиваю из чашки. — Этот ваш Клюгетаун в пустыне как прыщ на заднице. Ни дорог, ни чего-то еще.       — Бывшая грифонья колония. Клюгештаадт. Они там думали магию изучать, — Кризалис фыркнула в чашку. Лошадь насекомая.       — Как они туда добрались, эти наивные клювастые ученики чародея?       — Море, граница тех страшенных зарослей, где сейчас Саутсток, вдоль растительности вглубь континента… Там зона дождей не так глубоко в лес, воду добыть можно. И топливо. И материалы для жилищ. Так и обосновались на границе магического леса и пустыни. Потом пробовали таскать на веревках воздушные шары. Хотели строить и дирижабли, но…       — Не получилось?       — Подъемной силы натурального газа хватает только на то, чтобы немного поднять сам корабль, если делать его вменяемых размеров, чтоб и сам себя не ломал, и хоть как-то управлялся. Можно использовать водный элемент, но он чрезвычайно опасен. А если еще экипаж, запас угля или другого топлива… В общем, нужны левитирующие кристаллы. Большие. А их грифонам никто не продаст. Себе дороже выйдет, и не только из-за гнева Сестер.       — Грифоны ушли?       — Официально. Неофициально они там есть. И пони, и минотавры… Всех полно. И дирижабли.       — Дирижабли принадлежат пони?       — Не только. Но кристаллы можно приобрести только у пони. Мне кажется, Селестия не просто знает, где и сколько добыто и продано летучих камней, а сама приторговывает, сохраняя преимущество в количестве и качестве как кристаллов, так и небесных корабликов.       — Понятно. Почему тогда вообще не прикроет лавочку конкурентов?       — Они не совсем конкуренты. Белкин, вот ты сможешь рассчитать дирижабль?       — Нет, я не в курсе, как правильно считать его потроха на прочность. Могу прикинуть конструкцию из треугольников, но результат получится с переутяжеленным набором. Подъемную силу определить? Тоже не все помню, учебники надо полистать. Наши учебники, естественно.       — В Клюгетауне ты бы уже прошел собеседование, кстати. Не умеет он… Вот единороги у Селестии точно не умеют. И уметь не смогут. Обратная сторона магии. Возможно, новая принцесска со своими способностями в ущерб социализации и сумеет, если научить… Хм… Не здесь ли у Твай запасная бухта, если эта дурость со Школой Дружбы не сработает? Да, это могут быть и дирижабли. Тут, видишь ли, такое взаимовыгодное совражество вольного города Клюгетаун и Эквестрии. Одни умеют строить нормальные дирижабли, которые способны пересечь море, а другие умеют заколдовывать кристаллы, без которых эти дирижабли почти не летают. Естественно, Селестии это не очень нравится. Сотрудничают-то не только так, как она скажет, а и еще по-всякому! Приходится договариваться, вместо того, чтобы приказывать, маскируя это «просьбой», как она любит… Но вернемся к нашим делам.       — Слушаю.       — Ты доводишь пони до Нью-Хэвен. Предположительно. Я пока не знаю. Потом или идете в пустыню…       — Или?       — Или вас подбирают прямо там, где рельсы кончаются. Как вариант следует рассмотреть городишко Уокерс. Тоже дыра знатная, но там склады… Э-э-э, не будем об этих пони. Значит, Нью-Хэвен. Грузитесь в летающий кораблик и делаете хуфом возможным преследователям. Ни один вменяемый пегас в пустыню Боун-Драй не полезет, а преследовать летучий пароход галопом по барханам…       — Понятно. Надо подумать. Мне не нравится сам выход из Ирвинда. Обложили со всех сторон. А пони, как я понял, тактике просачивания не обучены. И у меня отвлеченный вопрос…       — Да? — смотрит мне в глаза с интересом, хотя видно, что ей неприятно.       — Сталлионград за морем?       — Да, у нас тоже есть дирижабли, если ты об этом.       — А кристаллы?       — Белкин, — Кризалис отворачивается, — ты можешь и сам догадаться, но если я тебе расскажу… А потом тебя поймают, и я даже достойную смерть тебе пообещать не смогу. И кое-кто с солнышком на жопе… Возможно, под конец ты забудешь все изощренные издевательства и даже будешь счастлив счастьем идиота… Но, скорее всего, просто умрешь гадким способом. Да, Сестрички потом будут вздыхать и сожалеть, что оно само как-то так вышло… Потом… И заранее тоже. Точно хочешь знать про кристаллы?       — Давай я назову варианты, — говорю и перехожу на русский, который случайные пони здесь знать точно не могут. — Но только ne po-ekvestriyski. Вариант первый: скупка или воровство кристаллов.       Отрицательно мотает головой. Улыбается еще, стреколошадь такая.       — Мы думали, но… Мы покупаем. Для… маскировки? Обмана?       — У вас есть маги. И своя магическая школа. Кристаллы производятся на месте.       — Школа присутствует. Кристаллы делаются малые, — русский у Криськи забавен. Впрочем, для нее это диалект сталлионградского.       — Ваши дирижабли не имеют кристаллов.       Аликорн медленно убирает всякое выражение с лица. Я же, соображая, что сейчас наговорю себе на смертный приговор, все равно не могу остановиться:       — Они тяжелее воздуха в стартовых условиях. Не вывешены, а разгружены. У вас есть какие-то достаточно мощные двигатели, чтоб поднять все это на винтах или разогнать до получения приемлемой подъемной силы. Скорее всего, аппараты плоские, как блины. Или вы научились получать и применять гелий.       — Солнечный элемент? Только в малых объемах, — Кризалис кривится и переходит обратно на эквестрийский. — Дорого и долго. Валентин, я могу попросить тебя о нехорошем?       — О чем?       — Видишь ли, так или иначе, но тебя придется отсюда вытаскивать. Те пони могут быть отвлекающим фактором, если что…       — Нежелательно, — мой голос неуловимо меняется. Сука, ну конечно, опять гражданскими пожертвовать!       — Спасибо, — странно слышать такое от той, у кого в природе отдавать приказы не только голосом, а еще, небось, и феромонами. — Но если все пойдет совсем плохо... Ты сможешь? Как недавно? Чтоб не достаться? Я не должна такое говорить… Прости меня, пожалуйста…       — Понадобится оружие. И не только мне. Пара чейнджлингов среди этих скитальцев никого не напугает?       — Они могут быть в другом облике.       — Нет уж. Доверие во всем. И я должен буду их проинструктировать. Как и что. Если сам вдруг не сумею.       Чай остыл. Настроение тоже стылое. Вот и пожил ты, самец собакобелки. То, что все пойдет по пизде с этим туристическим походом, даже не обсуждалось. Оно так и пойдет. Кризалис допивает чай, чтоб я не видел, как у нее дрожат губы.       — Они точно хотят в Сталлионград? — спрашиваю, чтоб хоть как-то отвлечься от глухой злобы. Одно дело умирать, зная, что просто очнешься в капсуле, а другое…       — Да ну тебя! — сбила с мыслей Кризалис. — Остров Шир-Ланка, пригород Коломбака. Или Кирин-Грэув. Коломбак, правда, предпочтительнее… А кто захочет, то добро пожаловать в Грэйморн… Или дальше. Сталлионград тоже достаточно велик.       — У меня есть день-другой?       — День, — Кризалис ставит чашку и смотрит на меня своими странными глазищами. — У тебя есть день, Валентин, чтоб подумать. И несколько дней на подготовку.

***

      Карандаш и бумага нашлись у дежурной пони. Белкин накидывал список, грыз кончик карандаша, что-то вычеркивал и снова вписывал. Думал. Отвлекался. Забавно выходило. Сначала Криська, что-то забывшая на территории вражеского государства, бросает все свои тайные и неприличные дела и летит смотреть на горелого белкопса. Тратит на него магию. И все это на фоне внутренней войсковой операции против одноглазых козлов. Потом лихо пытается подписать недолеченного пришельца поработать проводником «туристической группы» беженцев. Намекает, что придется уходить от преследования. Ей так важны эти пони, которых она собирается раскидать по разным странам? Тут же меняет свое решение вплоть до готовности пожертвовать этими секунду назад важными лошадками, как только Белкин угадывает с дирижаблями. Но задействовать дополнительные ресурсы в виде своего пустынного транспорта не хочет. Спросить ее?       Валентин отложил бумагу. Спать. Будет утро, будет и пища для ума.       Снилось что-то невнятное. Пару раз просыпался и долго ворочался. Пришла та медсестра, буркнула, что хватит стонать, и дала пару таблеток. Взял одну. Сон так и не пришел, лежал в странной дреме и постоянно думал: «Скоро я умру. Умру ради каких-то незнакомых мне существ. Возможно, так и не спасу их. В любом случае, они станут проклинать меня за то, что я сделал неправильно по их мнению. Но сами себя они спасти не в состоянии. А я умру, пытаясь это сделать». Утро принесло шум в коридоре, разбудили, пошатываясь, пошел на перевязку. Вкатили в задницу какую-то гадость, от которой половина жопы онемела, а по телу забегали резкие болезненные мурашки. Но стала проходить выматывающая вялость.       В столовой встал в общую очередь, но его отвели в сторону, указали копытом на отдельный поднос. Овощи, по большей части зеленые и длинные. Что-то похожее на побеги какого-то растения, а еще нежная лапша в соусе (ну попробуйте ее хотя бы для разнообразия чуточку недоварить!) и загогулины крупных креветок в другой миске. Какой-то аналог морса в психобезопасной чашке. Ложка. Сука, ну дайте вилку! Не положено.       Подошла и молча уселась напротив Кризалис. Ну а кто может быть этой дылдой? Белая с голубым отливом, как снег на поляне в морозный день. Тоже в комбинезоне с манерно подвернутыми штанинами. Видимо, чтоб внимание пациентов не привлекать.       — Как со списком?       — Вот, — Валентин протянул сложенный листок. Карандаш пришлось вернуть, пока в столовую шел.       — Окончательный вариант?       — Нет. Но у меня еще день? — посчитал неопределенное мотание головой за кивок и продолжил. — Скажи, что именно ты задумала?       — В смысле? — Кризалис уставилась на Белкина, но почти сразу отвела взгляд, опасаясь за маскировку.       — Я так и не понял, почему ты возишься со мной и тут же пытаешься засунуть на провальное задание. Вести группу гражданских… Потом вдруг ты решаешь, что эти гражданские будут отличным аналогом разбегающихся от кота мышей, а такой важный и нужный я тихо слиняю к тебе. И одновременно мнешься, как бы так начать уговаривать меня ни в коем случае не сдаваться живым. Ты не можешь определиться с моей ценностью? Для кого? В попытку торгануть рабами в смутное время я как-то не верю. Или тебе настолько важны дирижабли, что «так не доставайся же ты никому», если что?       — Все переврал. Важны все. И не только мне, — Кризалис говорит отрывисто и без эмоций. — Но я мыслю количественно, когда дело касается жизни моего народа. Ну и пытаюсь решить одну задачу при помощи другой, как и полагается королеве. Мог бы и догадаться.       Кризалис встала и пошла к выходу.       — Крис!       Не оборачивается. Обиделась, что ли? Листок забрала.

***

      — Вот зачем вы ее величество обидели? — к Белкину в рекреационном помещении подошла понька-пегас. Какая-то плоская и чуточку несовпадающая с ожидаемым положением в пространстве. Криська лучше маскируется, честное слово.       — Разве?       — Она очень болезненно реагирует, когда считает, что кто-то пострадал из-за ее неправильных решений. А пострадали многие. И чейнджлинги, и пони…       — Мне показалось, что она достаточно властная, чтобы…       — Вам показалось, — перебила насекомая пони под текстурами. — Она властная, но она и с себя требует много. Иногда излишне много. И мы ее очень жалеем. Я бы даже сказала, что любим, хотя любить по-настоящему у нас не выходит.       — Любите ту, кто может послать вас на смерть?       Чейнджлинг вздохнула.       — Если она не будет иногда этого делать, погибнет еще больше народу. Таков наш мир… И достаточно того, что она ненавидит сама себя. Делает вид, что такая самая-самая, просто хоть в жены сама себя бери, а по правде… Мы должны ее любить.       — Должны… Какой-то приказной суррогат любви, нет?       — Как умеем, — имитация пони вздохнула повторно. — Пожалуйста, поговорите с королевой! Я бы хотела, чтоб вы попросили у нее прощения, но, как я поняла с ее слов, вы тоже не виноваты, что…       — Что?       — Что вы такой. И оказались во всем этом.

***

      Я сидел дома. Уставший. Тренировки, если судить по обобщенному мнению очень секретных ребят, мне не противопоказаны. Опять, кстати, это идиотское «боевое искусство» с пистолетами. Им самим-то не смешно? Кроме кувырканий и плясок со страйкбольными пистолетами был тир. И ПММ. Сначала просто стрелял, потом начались странности. Меня выводили к приближающимся мишеням. Двигаться они начинали почти одновременно. И я должен был отстреляться по каждой, уходя с траектории бумажного листа с зеленым или серым силуэтом. А сегодня меня познакомили со странной вещью. Это был какой-то гибрид спортивного пистолета и того американского крупнокалиберного чудовища, что должно было останавливать всадника вместе с лошадью. Двадцать металлических трубок в обойме-конвейере. Каждая трубка снаряжается травматическим или еще каким патроном. Естественно, в рукоятку такой магазин не помещался. Не обхватить. Поэтому магазин был перед рукояткой, как у революционного маузера из музея. Или как у пистолетов для спортивной скоростной стрельбы. Снаряжалось бессмысленное чудовище совершенно разными вещами, от сложенного в гильзе резинового кольца или пластиковой оперенной пули с размягчающимся от удара наконечником и до свинцовой болванки с хвостовиком. Калибр реально внушал. Как мне объяснили, «нелетальные» элементы, на которые и был рассчитан этот образчик, практически не уходили под кожу жертвы, но вот удар был такой, что попадание в голову отправляло в кому и в отделение челюстно-лицевой хирургии. Одновременно. Кстати, металлическая пуля даже со стандартным малым зарядом с пяти метров проламывала кости черепа. Я еще, помню, спросил:       — Это для каких целей придумано?       — Цель стандартная, — отвечает инструктор, — человек. А если ты про назначение оружия…       Блин, это и был травматик. Ну, изначально так задумывалось. Странная перезарядка подвижным надульником, смещающим трубки в конвейере, и самовзвод были оправданы разнообразием боеприпасов. Отдача? Если честно, могла бы быть и помягче. Так-то ничего, особенно с учетом размеров монстра. Эти размеры идею и погубили. Травматический пистолет должен быть компактным, а не корягой с пневматический молоток величиной.       Я встал из-за стола (из-за ноутбука, если уж точно), намереваясь включить чайник. Было то состояние, когда усталость пережигает сама себя. Взгляд упал на тетрадку, в которой я делал разные заметки. Хм. Старая, времен учебы, с описаниями алгоритмов и элементами всяких разных семантик. Там же попытка написать свою систему команд фиксированной длины для некоторого условного микроконтроллера. И наброски схем АЛУ для него же. Курсовичок-с! Ну а чем мы хужее Кнута? Помню, как меня «выдрали» на защите при всей группе за мои наивные и уже реализованные или забытые умными людьми идеи. Но оценка компенсировала унижение. А сейчас оставшееся свободное место в тетрадке идет на разные куски мыслей. Я поймал себя на одной из тех самых мыслей, что теперь знаю, как можно было бы доделать процессор с внутренней постраничной адресацией памяти и прочей фигней. Хоть и впрямь на микросхемах логики собирай. Тем более, когда не ограничен логическим базисом. Но смысла в этой медленной ретроигрушке уже нет.       Рысь звонила, жаловалась на больную голову. Еще по секрету сказала, что иногда боится закрывать глаза. Что-то такое видится. Неописуемое. Что-то это мне напоминает. Договориться с Петровичем и затащить Рысенка башку проверить? Мало ли…

***

      — Я что буду докладывать Селестии?! — белый единорог нервничал и срывался на подчиненных, вот как сейчас. — Тел не нашли. Ни так, ни с изменениями. Еще не нашли дрезину, положенную на станции. В Ирвинд эти несчастные не прибывали. Что это значит?       — Выжившие из Хантерс уехали в другую сторону, сэр? В Фоаледо? — предположил второй единорог, не такой лощеный, но более крепкий на вид. Вместо золоченой кирасы на нем была обшитая песочно-лиственной тканью пластинчатая броня Легиона.       — А как они тогда дрезину оставили в тупике перед Ирвиндом, где дополнительные вагоны подцепляют или еще что?! Или она у тебя сама доехала с другого края континента и стрелку себе перевела, а потом вернула ее обратно?!       — Но… Тогда они прячутся где-то.       — Где? — с нарочитым саркастическим интересом единорог из Гвардии посмотрел на единорога из Легиона.       — Сели на корабль и отплыли к Найтмер-Клиффс? Там туманы, найти что-то сложно. Это шанс скрыться.       — Там рифы! И в сочетании с туманом это шанс, что тебя не найдут вообще. Разве что, рыбы на дне, — начальство нервно фыркнуло. — Нет, они где-то тут. Любой другой путь — вдоль железной дороги или в пустыню, но они туда не пойдут.       — Сэр? Уплыть за море не могли?       — Не могли. Кто угодно, только не эти отшельники. И еще…       — Да, сэр?       — Исчезли некоторые пони, которых навещала Шестерка. Ну, ты понимаешь, о чем я. Те, с поезда.       — Послать пегасов? Ну, если это попытка скрыться вдоль берега куда-то в сторону Каменной Фермы…       — Посылай. Лишним не будет. И надо кого-то отправить в Сомнамбулу. Что-то там местные сновидцы с ума посходили… Как бы чего не устроили. И в Краулерс надо воздушный патруль послать… Там лучше фестралов привлечь? Не знаю.       — Сэр, а для чего они нам, эти беглецы? Ну, спаслись они от непонятной пакости, а мы их зачем-то ловим…       — Не понимаешь, да? — едва не взвизгнул единорог в кирасе. — А если они заражены этим всем?! Заляжет такой вот пони в съемной комнатушке в Лас-Пегасе, а выйдет оттуда одноглазым кошмаром!       — Думаю, если бы эти пони были заражены…       — Думать надо по приказу начальства! — гвардейцу не нравились спокойные вольности Легиона, но Принцессы приказали взаимодействовать. — И подумай, раз уж тебе так нравится подобное занятие, что будет, если эта вся история всплывет в крупном городе!       — Это дело Ночной Стражи и Хранительниц, — пожал плечами второй единорог в «бронежилете». — Должны ведь справиться?       — Видишь ли, — представитель Гвардии понизил голос, — есть некоторые нюансы, которые вам, не вылезающим из приграничных лесов, подозреваю, малопонятны. Элементы со всей их потусторонней силой можно применить в конкретной угрожающей ситуации. Это, типа, секрет, но из тех секретов, которые, с одной стороны, секретны настолько, что даже факт секретности является секретом, а с другой, этот самый наисекретнейший секрет шепотом и намеками обсудили уже все влиятельные семьи Кантерлота и даже — тьфу на них! — Клаудсдейла. Так вот, Элементами можно убрать прямую и явную магическую угрозу, но вот со стихиями уже получается плоховато, а с угрозой неявной вообще почти никак. Что ты будешь делать такой магией в Лас-Пегасе? Да хоть в том же твоем Фоаледо?       — Эм-м-м… Сэр, а разве Луна по снам пони не выявит возможных зараженных? А потом Ночная Стража…       — Ходят слухи, что больше всего Ночная Стража внезапно является к тем пони, кому не посчастливилось увидеть сон с неприлично выпяченным крупом самой Луны.       — Но разве…       — Ага, а вы всем своим Легионом именно защищаете жизнь и покой пони, а не даете по загребущим конечностям нашим географическим и политическим соседям.       — Сэр, там нельзя сказать так однозначно! В конце концов, это тоже делается для защиты пони!       — В конце концов, желающих «попробовать» слишком уж молодо выглядящую царственную сестру Селестии тоже надо одергивать. Не за поводок, так за «мячики». Пока на малолеток не перешли. Но тенденцию, думаю, ты уловил. Иди, работай. Чуть что — доклад мне. А я своих пока подключу.       — Да, сэр!

***

      — Так, стоп! — фестрал с усталостью посмотрел на пегаса. — Вы сменили наших к утру…       — В четыре тридцать, сэр! — молодцеватый белый пегас с бирюзовыми крыльями, гривой и хвостом топнул задней ногой. Что там у него обозначал то ли медный, то ли золотой старинный пегасий шлем на заднице, фестрал не вникал.       — Угу… Все точно. Сменяли где?       — Край города, сортировочная станция. Там как раз готовили пустые вагоны под рыбу и креветок в садках.       — Вагоны проверили? — фестрал заранее скривился от возможного отрицательного ответа.       — Да, сэр! Безусловно, сэр! Все было чисто!       — Не рапортуй ты так… Не на смотре. И ваш патруль…       — Шли вдоль «железки», до моста! Мост был осмотрен в шесть утра ровно!       — И?       — Ниже по течению были замечены рыбаки на… на… Плоты из лодок с противовесом?       — Катамараны. Как вы поняли, что это рыбаки? — фестралу подумалось, что лучше бы это были рыбаки.       — Ну, у них были тканевые рыбацкие шляпы и сети… Они их сушили. В смысле, сети. А на другой… другом ката… На другой посудине из сети доставали улов, сэр!       — Большой улов-то?       — С десяток рыбин, сэр! Мы не особо разглядывали. Там еще эта бочка была, в которой креветок возят!       — Креветки, как вы, пегасы, должны знать, — фестрал опять вздохнул, — в реках не водятся. Я мог бы еще допустить морскую рыбу, но сейчас не сезон нереста, чтоб заплывать в пресную воду. Тем более, как бы я ни верил в силы лосося, но запрыгнуть из моря на водопады Найтмер-Клиффс… Это были они.       — Те, кого мы ищем?       — Нет, ебать твоих принцесс! Местные рыбачки с моря на речку переключились! Кто еще-то?!       — Э-э-э...Надо послать патруль! — пегас попытался начать оглядываться, но вернулся к субординации.       — Не дергайся. Они уже дошли, куда им надо. Сделаем так: мы вылетим ночью и к утру будем в Дефендерс. Потом слетаем в Климерс. Вы утром выдвинетесь к Раннерс и Краулерс. Поговорите с местными. Если чужаков не было, догоняете нас. Вместе пойдем на Нью-Хэвен. Поищем там. А вы, кокатрисы слепые, проверите мне еще Уокерс, понял? — фестрал желтыми глазами с вертикальным зрачком уставился на замершего пегаса. — И не найдем, так ты со мной пойдешь докладывать! Сразу обеим! И еще…       — Да, сэр?       — Есть возможность выдернуть сюда кого-то из этих ваших, которые слишком крылатые?       — Не уверен, сэр. Я попытаюсь, но…       — Понятно. Досмеялись над длиннокрылыми. Что ж, придется самим искать.       — Сэр… А если найдем тех пони? Их арестовать?       — Зачем? Убьете на месте, чего тянуть-то?.. Что вылупился?! Ты их за что арестовывать будешь? Они что-то плохое сделали?       — Но как же, — прошептал пегас. — Так ведь нельзя! Мы должны защищать пони, а не…       — Вот и защищайте. Придумай, как их задержать, что соврать и как доставить к Принцессам. Пусть разбираются. Скорей всего, им просто подчистят память и отпустят. Или ты подумал, их действительно придется убить?       — Я испугался, сэр. Вдруг и вправду надо…       — Слушай, лейтенант… Бывает, конечно, всякое. Но необходимость таких решений это очень тревожный знак.       — Знак, что на Эквестрию надвигается что-то невообразимо страшное, сэр?       — Знак, что Эквестрия сама превращается в нечто невообразимо страшное. Как будто аримаспи посмотрел…

***

      — Останавливаемся здесь и ждем ночи. Рекомендую всем отдохнуть, — чужак в больничном комбинезоне, какой обычно носят пони, потерявшие шерсть по болезни или после ожогов, оглядел жмущихся друг к другу эквестрийцев. — Но сначала натягиваем сеть. И это… облик смените уже.       Двое из дискордовой дюжины пони вспыхнули зеленым холодным пламенем.       — Что для вас нового?! Все оговаривалось! И чейнджлинги тоже!— странный и страшный пес с дурацким именем Белкин нервно мотнул хвостом. Хвост был не собачий, длинный и с кисточкой.       Безусловно, пони поахали, попищали, но не стали с воплями разбегаться. И то хлеб.       — Вы… Морнинг Роуз, да? — белкопес повернулся к пегаске. — Сможете провести разведку с воздуха? Я объясню, что нам важно.       — Мы последим за жеребятами, — сказала кобылка-подменыш, кажется, Найт Спирит. — Если разрешите, можем аккуратно забрать панику и беспокойство.       Ядовито-розовая пегаска мелко и отрицательно замотала головой.       — Не надо ничего забирать!       — Как скажете, — Спирит кивнула.       — Я могу слетать, — предложил второй перевертыш. Как уж там его? Найт Скоуп?       — Вперед. Под цвет неба замаскироваться можешь?       — Не знаю, пробовать надо. Я же не по-настоящему цвет меняю…       — Как-то у вас все странно. А на фотографиях вы как?       — Как чейнджлинги. Эффект не сохраняется. Нас так и предлагали вылавливать, но фотографию, к счастью, быстро не напечатаешь.       — Ну-ну…       Сетку натянули. Собственно, всю дорогу ворчащие и бубнящие поньки нашивали и навязывали на сеть разнообразные выцветшие тряпки. Лоскуты, уже не отстирывающиеся порванные на ленточки старые простыни, всякую рванину… Это еще все было вываляно в песке и грязи и кое-как почищено.       — Ой! — стрекозой взмывший чейнджлинг вернулся.       Валентин, чувствуя, как душу заливает холод осознания, нащупал в карманах комбинезона пистолеты. Комбинезон ему перешивали пару раз, пока Белкин не сказал, что сойдет. Все равно болтается как на швабре, что у Оранж Гэш в кладовке стояла. Аналогично были одеты и пони, включая детей. В смысле, жеребят. Сами пони пользовались обоими словами в зависимости от контекста. Бывшие белыми, а теперь неопределенно-песочные комбинезоны с кучей накладок, тканевых усилений и наляпанных куда попало карманов и карманчиков с клапанами и какими-то обувными застежками вызывали усмешку и подозрение, что все пони состоят в какой-то повстанческой армии.       — Что там? Патруль? — Белкин решал, сможет ли он стрелять в пегасов, виноватых лишь тем, что выполняют свой долг. Сможет. И от этого было мерзко.       — Нет, просто я испугался. Сетку не сразу заметил.       — Работает, — чуть расслабился Белкин. Рядом выдохнула Найт Спирит.       Мы все готовы, Смерть!       — Как там дальше? — белкопес проводил взглядом снова взлетевшего Скоупа и повернулся к рядом стоящей жукопоньке.       — Вечером выходим к Бастиону. Он порядком в стороне от Дефендерс.       Странный гибрид кивнул.       — Хорошо. Пока сидим. И отройте отхожее место. Катамараны полностью не понадобятся, доски и разные палки можно использовать. Только не сожгите лишнего. И ткань. Пожалуйста, — собакобеличий двуногий обвел всех пустым нехорошим взглядом, — сделайте, как я говорю. Это важно.       — Зачем? — с интересом спросила Спирит. — Чтоб были заняты делом и не думали о всякой ерунде? Или чтоб привыкли подчинятся?       — Чтоб не сверкали разноцветными спинами и жопами на однотонном пейзаже! И чтоб за эту жопу их не ухватили гвардейцы или эти ваши полуночные сторожа, когда наивные и стеснительные пони отойдут за бархан! И чтоб кто-нибудь не обнаружил случайно кучу говна и не стал рыскать в поисках других следов, которых мы и так наоставляем! — Белкин говорил тихо, но Найт Спирит показалось, что на нее кричат.       — Ну, звучит разумно. Королева всех предупреждала, чтоб не разбредались. Не хватало еще искать потерявшихся.       — Тут дело в другом. Эти ваши из Гвардии или из Стражи могут взять заложников и угрожать пытать или убить их, если не сдадимся и попытаемся убежать.       Чейджлинг посмотрела на белкопса. Услышанное просто не укладывалось в голове. Это было… Жуть, рассказанная еще на уроках в школе, подступала холодным дыханием зимней пустыни. Кобылка-перевертыш, не в силах хоть как-то возразить, отошла в сторону. Как от больного животного. Больного правдой животного.

***

      Пожитков у понек было немного. Возможно, какие-нибудь семейные реликвии, вроде первых еще требующих обязательного ретуширования фотографий основателей рода, «счастливых» серебряных, а не золотых монет странного двенадцатибитового номинала, побрякушки и золотишко… Рыбацкие шляпы им выдали (Криська расстаралась), даже жеребятам, комбинезоны — тоже. У некоторых была с собой походная железная и медная посуда. Я настоял, чтоб взяли пару котелков. Естественно, чугун. Не алюминий же. Но все одно, пони на себе это далеко не потащат. Спать мы тут не планировали, катамараны разобрали частично, чтоб обустроиться на день. Я еще на воде заставил понях покидать сети в надежде на улов, пока все лоскутами не обшили. Что-то поймали и засунули в бочку, в каких тут креветок возят. Сейчас рыбу уже чистят. Городские кривятся, а эти, из Хантерс которые, как так и надо. Кстати, река вытекает из леса аримаспи. Это нам было на руку. Мне. Тем гривасто-хвостатым было на ногу. Хотя, тоже кривились и бурчали, что я заставлял складировать на палубе запутавшийся в сетях древесный мусор. Палки, хворостины, даже подтопленные колоды… Сейчас это все досушивается, насколько возможно. Попробуем развести костер. С единорогами у нас плохо, но перевертыши кое-что умеют. А вот моя зажигалка пропала, пришлось разжиться местной. Медная пузатенькая прямоугольная бутылочка. Крышка притягивается бронзовой скобой, как на наших банках. Это чтоб топливо не испарялось. Колесо в грубой насечке. Но работает. У меня еще есть файеры в виде гибрида спички и карандаша, мой «Мако» с перемотанной в очередной раз рукояткой и пистолеты. Естественно, все брали воду, у некоторых она уже кончилась, пока от Ирвинда к реке выходили, придется кипятить речную. Но пистолеты… О, это хоть какая-то уверенность, пусть и ложная. Все патроны почему-то пулевые. С гладкими-то стволами… Ну, с трех шагов попаду.       Этот Скоуп, кстати, достал радио. Слушает. Я не препятствую. Инструкции или обновление обстановки передадут именно по радио. Кодовыми фразами. Приемник у черного жукопони на заколдованных кристаллах, и я близко не подхожу. Знаем.

***

      Топлива нам хватило. Как раз сварили рыбную похлебку, зажарили овощную запеканку с яйцами (вот же не лень кому-то было переть и следить, чтоб не поколотились!) и заварили травяной чай. Я это пить не могу, у меня от конского «чая» цвета в глазах меняются. Ну его. А поняхам нормально идет. И это странно, поскольку во время постоя у Лайт Сэнд ничего подобного не отмечалось. Чай не тот? Похлебал простого кипятка. Назначил дежурных и назначился сам. Я с оружием. У меня есть два неизвестно откуда вытащенных Криськой моих пистолета и тридцать шесть местных патронов, включая уже усаженные в каморы. Что это против мощи аликорна? Почти ничто. Если не прикинусь булыжником и в самый неподходящий момент не умудрюсь попасть. Гаубица может быть сколь угодно крута, но если расчет валяется с дырками в головах… Это я так себя успокаиваю. Нормальные артиллеристы стараются не торчать непосредственно на линии фронта. Принцессы — нормальные артиллеристы?       — Скоуп?       — Да, мистер Белкин? — чейнджлинг не соглашается на Валентина или просто Белкина. Вслед за ним аналогично стали поступать и пони, хотя при первой встрече было «эй, как вас там» или «мистер пес».       — Точка известна?       — Бастион. Это севернее Дефендерс. Огромная башня. Не очень высокая, но толстенная.       — Прямо на башне?       — Там площадка должна быть.       — Когда?       — Завтра. Ближе к полуночи.       — Надо осмотреть площадку. Вдруг дирижабль сесть не сможет? Я в причальной команде не состоял, тонкостей не знаю…       — Обещали «кита».       — Мне это ни о чем не говорит. Надо будет осмотреть площадку. Или искать ровное место рядом с этой вашей башней.       Скоуп мнется, но соглашается.       — Дирижабль будет один?       — Его вполне хватит.       — Нас там не захотят рассадить по клеткам и сбагрить в Ааштетос?       — Нет. Ее величество, думаю, заплатила достаточно, чтоб не захотели. И поостереглись. Одно такое летающее корыто с пузырем как-то навернулось…       — Магия?       — Она самая. Или даже в паре с картечницей.       Я усмехнулся. Кстати, надо бы пожрать. У котла заметил знакомую поньку, хотя с закрытой комбинезоном Меткой их сразу и не различишь.       — Фаст Солис? Вы тут одна?       — Я своего с сыном отправила заранее. Оба крылатые, справятся, — отвечает пони, а сама едва заметно дрожит. Впрочем, пегасу пролететь за день сотню километров несложно. Правда, от Ирвинда до Клюгетауна далеко, но кто сказал, что надо по прямой? Раннерс, потом Дефендерс. Направление на северо-запад, к Сомнамбуле и дальше, я даже не рассматривал. Там Шестерка. Близко к Элементам — близко к смерти. Или к чему похуже.       — Через Раннерс полетели? — спрашиваю, а сам замечаю, что поняха чуть ли не вылизала миску из-под «ухи». На свежем-то воздухе. А в больничке мне заправляла про мутные вонючие помои…       — Нет. Сначала Краулерс. У нас там знакомые. Раннерс придется облетать. Могут быть пегасьи патрули, — Солис так это говорит, как будто это немецкая полевая жандармерия на летающих мотоциклах, а не пегасы. Или вообще части SS. Нур Айнхёрнер унд Пегасус зинд ди эхте Понис! Точно у них тут что-то было, Бон Вояж не соврал.       — Я правильно понимаю, что мы должны их встретить?       — Да. У Бастиона.       Я вздохнул. Мысленно выматерил Криську.       — Солис, вы видели, как Найт Скоуп свое радио слушает?       — Приемник? Да, а что?       — Ничего.       Бля, ну вот как ей объяснить, что мы еще не знаем, на какую точку придется топать? Или это только я не знаю? У гражданского муженька этой кобылы и у ее сына есть гены чейнджлингов, и в этом все дело? С кем-то все оговорено заранее, а понях и белкособак — по остаточному принципу? Не знаю.       За всеми хлопотами уже стало вечереть. Я, игнорируя смешки и шуточки, настоятельно рекомендовал всем посетить импровизированный туалет. После этого начали сворачиваться. Маскировочные сети смотали, чтоб взять с собой. Заново настелили палубы наших самодельных катамаранов, не особо стараясь. Да и некогда уже в сумерках ковыряться. Пони закидали кострище песком, сортир тоже стерли с лица земли, заодно убрав доски в сторонку. Я посмотрел и заставил передвинуть бывшие элементы палубы, а затем и сральника, как ни смешно такое, в сторонку. И песком присыпать, но чтоб торчало, да. Получилось, словно что-то пытались спрятать и не успели. Если нас будут выслеживать, то это найдут. И решат посмотреть. И по дороге могут внезапно посетить яму с говном. Кольев бы туда, но мне эти служивые пока ничего настолько плохого не сделали. Так уж, собьем им настрой, да и ладно.       Все, пора. Надо переправляться чуть ниже по течению и приставать к левому берегу. И обходить этот городишко Дефендерс. Защитнички, мать их.

***

      Сорок километров по пескам ночью? Нереально. Песок местами рыхлый, идти приходится по основанию барханов или по гребню. Чейнджлингов регулярно надо отправлять на разведку. Взлетел, осмотрелся — и вниз. Белкин старался всегда одного перевертыша держать впереди. Если человек и белкопес поляризацию света не различают, а пони что-то такое иногда видят (с каждым разом все иногдее), то чейнджлинги тут, так сказать, на коне. Пару раз это помогало не знакомиться с местной пустынной живностью. Севернее, кстати, целыми скоплениями встречались какие-то норы в барханах, как сказал этот Найт Скоуп. Морнинг Роуз тоже пересилила себя и, пока не стемнело, пару раз слетала вперед и назад. К рассвету стал виден Бастион.       — Привал, — Белкин всматривался в темный на фоне встающего солнца силуэт, а сам вспоминал, был ли ночью ветер. Был. И это обнадеживало. Шли теперь совсем медленно, приходилось пару раз делать остановки, чтоб все могли «сходить за бархан» и просто отдохнуть. Предварительная проверка назначенного на поругание бархана была на Белкине с перевертышами.       — Наконец-то, — сказала Найт Спирит, сбрасывая с себя «упряжь» с вещами.       — Рано радуешься. Надо сеть поставить.       С сеткой помогал сам. Пони вымотались. Тем более, мелких приходилось нести по очереди, они засыпали уже на ходу.       — Может, ну ее?       — Патрули, — Белкин указал лапой на громаду Бастиона, такую маленькую пока. — И тебе придется взлететь и проверить, хорошо ли нас видно.       Видно было плохо, но для этого пришлось послоняться между дюн, ища нужный оттенок песка на склоне. Впрочем, Валентин в этих вопросах доверял подменышам. Маскировка у них поставлена хорошо. Кстати, сети у чейнджлингов известны, но делались немного по-другому, при помощи разлохмаченных веревочек и вклеенных кристалликов, а идея с привязанными лоскутами оказалась не то, чтобы новой, а малоупотребительной. Да и смысла совсем делать все без магии у черных паразитов не было. Тем более, колдовать могли почти все, а магии на конечном изделии не оставалось. Или почти не оставалось.       — Сколько мы тут просидим? — спросила вернувшаяся Роуз. — Может, еду сготовить?       — Побережем топливо. Это во-первых. Дым. Это во-вторых. Лучше поспите по очереди. К этой башне нам надо попасть где-то к полуночи.       — А дрова зачем беречь? Дошли уже! — влез кто-то из жителей Хантерс. Ну да, в лесу с дровами проблемы нет.       — Может понадобиться топать на другую точку, — белкопес нахмурился и повернулся к Найт Скоупу. — Что-то новенькое было?       — Нет, мистер Белкин, — перевертыш выключил свое радио, экономя батарею.       — Надо как-то слетать и посмотреть, что там, — «мистер Белкин» мотнул головой на восток. — Нет ли посторонних, можно ли пробраться в сам Бастион… Или нас, все-таки, с поверхности заберут?       — Договаривались же, что с самой башни!       — А если она внутри развалилась? Сам по очереди пони наверх потащишь?       — Хорошо, я проверю…       — Стой, — Валентин снова нахмурился и оглянулся. — Эй, Морнинг Роуз!       — Да?       — Вы быстро летаете?       — Не надо, я все сделаю, — влез Скоуп.       — Мы достаточно быстры, хоть и не рекордсмены, — попыталась разрядить ситуацию Спирит.       — Дайте подумать… Спирит, можешь имитировать пегаса светло-голубого окраса?       — Как небо?       — Нет, чуть светлее. И чтоб все в один тон.       Спирит посмотрела на Морнинг Роуз, прикрыла глаза и на мгновение стала зеленым пятном.       Перед Белкиным стояла меняющая контуры соответственно движениям плоская фотография той же Роуз, но уже после обработки цветовых каналов. Как картонный силуэт Стивена Джобса перед лавкой, где торгуют надкушенными яблоками. «Роуз» взмахнула крыльями и за перьями мелькнули жесткие звонкие крылья чейнджлинга. Снова пропали. Валентин отвлеченно подумал, что крылья у этих стрекопони не стрекозиные. Узкие на концах, под тонкой кожей видны сосуды и просвечивают тонкие же кости. Структура почти как у рукокрылых, но не разлапистая. Если передняя кромка чувствительная, то задняя представляет собой перепонку из сухой складчатой практически прозрачной кожи, натягивающейся так, что становится страшно. Набухаюшие хрящевые структуры и сосуды придают упругую жесткость. Но на кончиках, похоже, кровообращения нет. И крылья, кстати парные. Передняя пара тонкая, образована «большими пальцами» и на две трети размаха задней. Сквозь ложную Роуз проступил комбинезон. Найт Спирит вздохнула и сняла его . Отработанные спокойные движения раздевающейся на пляже девушки, без дрыганья ногами, как у запутавшегося животного. Снятый комбинезон протянула подержать Валентину, а сама залезла в один из карманов покрупнее (да, почти на крупе) и достала летные очки.       — Поднимись повыше.       Спирит незаметно дернула крыльями, отчего опять «поехала» маскировка. Пробежалась за пределы сетки и взлетела. Белкин подошел к краю, приставил лапу козырьком ко лбу, что-то буркнул и надел запиханную в карман рыбацкую шляпу, опять не попав ушами в прорези.       Покружившись, Найт Спирит пологой спиралью зашла на посадку.       — Надо светлее. И выше, — пришелец странно посмотрел на чейнджлинга. — Тогда полностью будешь теряться. Хотя я все равно вижу, просто не понимаю, что именно.       — Мы не меняем цвет по-настоящему, — терпеливо пояснила Спирит. — Найт Скоуп разве не говорил?       Фальшивая пони зарябила, отошла от Белкина и сняла маскировку, недовольно покосившись. Не то считала, что сама знает, как лучше перекрашиваться, не то что-то с магией было не так…       — Как отдохнешь, маскируйся и лети. План такой: поднимаешься высоко, лишь бы можно было хоть что-то разглядеть, облетаешь Бастион. Желательно облететь на планировании, а то трещишь как погремушка.       — Сам ты…       Белкин посмотрел на чейнджлинга. Чейнджлинг посмотрел на Белкина.       — Ладно, ладно… Все равно ведь не услышит никто с высоты, — Спирит решила не раздувать конфликт на ровном месте.       — Смотри. Ты магию чувствуешь?       — Какую вам? Защитные чары? Что-то сомневаюсь, что на Бастионе забыли заколдованный кристалл или ходит кругами единорог.       — Тихонько сесть там на площадку с планирования сможешь?       — Смогу. И что дальше?       — Осмотришься. И прислушаешься. Давай повторим: маскируешься, высоко летишь, осматриваешь строение…       — Маскируюсь, высоко лечу, осматриваю.       — Хорошо. Если там никого и ничего, планируешь на площадку. Слушаешь. Внутрь не лезь, а осторожно заглянуть можешь. Особое внимание на слой пыли и возможные следы. Если кто-то есть, стартуй на планировании. Высоты хватит?       — Вполне.       — Тогда отдохни, съешь что-нибудь сладкое…       — Мне бы… — Спирит помялась. — Эмоции нужны.       Пони попятились. Настороженно поднятые ушки, вытаращенные в испуге глаза.       — Что, доноров нет? — Валентин обвел взглядом всех пони. — Мои не подойдут? Только у меня с магией все плохо, не убьешь меня «случайно»?       Чейнджлинг вздохнула.       — Королева говорила, что с вами будет очень тяжело… Я аккуратно.       Спирит что-то сколодовала, отчего в голове белкопса началось что-то диссоциативное.       — Эй!       — Что-то не так? Вам плохо?       — Нет. Я тебя чувствую. Это нормально? — Белкин помотал головой и повернулся к перевертышу, отчего та похожим образом дернулась.       — Эм-м-м… Не знаю. Но я уже набрала, — Спирит поморщилась и погасила рог. — Не скажу, что это именно то, чего мне бы хотелось, но — спасибо. Как вы?       — Эмоции приглушило. Полагаю, этим иногда можно пользоваться.

***

      Этот Белкин точно параноик. Ну кому может быть интересна старая рогатая башня? Летучим мышам? Насекомым и птицам? Ящерицам, чтоб прятаться от жары летом и от холода зимой?       Найт Спирит взлетела довольно высоко. Холодный воздух был кстати для тела, но хуфы мерзли. И лицо. Защитные очки как-то помогали, но губы и щеки уже начали терять чувствительность.       Вот и Бастион. И… И Белкин был прав. Чейнджлинг поднялась еще выше, поймала поток и просто расправила крылья нужным образом. Не быстро, ей не рекорды ставить и не на соревнованиях «жопу рвать», спасибо, Белкин, научил гнусным выражениям…       На верхней площадке Бастиона, где когда-то была двускатная крыша, с торцов которой выдавались в стороны огромные каменные «рога», бродили двое пегасов. Один темно-серый, второй какой-то коричневый, с гривой и хвостом соломенного цвета. Жеребенок-подросток?       Спирит заложила вираж, вглядываясь. Нет, ведут себя спокойно, но как будто устали чего-то ждать. Или кого-то. Что там эта Солис говорила? Пегасы на вид здоровы, не связаны, вон, мелкий даже с рога на рог перелетел и получил наставление быть осторожнее, судя по его виду. На лестничный проем не косятся. Вещей с собой нет. Или спрятали.       Садиться? Белкин запретил. Ну и сам дурак.       Найт Спирит осторожно выровнялась и, набрав скорость, взмыла вверх на удачно подвернувшемся потоке. Дальше пришлось махать крыльями, цепляясь за бедноватый магический фон. Интересно, что скажет Фаст Солис, когда узнает, что ее мужа и жеребенка не предупредили, что все в порядке? А кто так решил? А Белкин!       Городок Дефендерс просматривался впереди и слева. Дома и домики с характерными двурогими крышами. Даже сараи. Спирит не помнила, почему тут строили так, хотя обычно произвольный чейнджлинг знает историю Эквестрии чуть лучше случайного пони. «Рога» некоторых крыш были не из схватывающегося раствора, судя по недостаточной толщине, а из дерева. Ага, в пустыне. Но могли и привезти по «железке» кривую некондицию за относительно небольшие деньги. Вообще, Дефендерс защищал неизвестно что. Вокруг ничего стоящего. Потом в городке устроили тренировочную базу Легиона. Город разросся, но исключительно вширь. Редкие огородики, привозная почва, переработка содержимого канализации (песок легко копается, плюс эти твердеющие раз и навсегда от воды смеси) и значительная доля привозных продуктов. «Колодцы» с раздвижными тканевыми крышами на каркасе для ягодных кустарников. На время песчаной бури можно закрыть растения. От урагана, такого, чтоб с молниями в наэлектризованных тучах пыли и песка, не спасет, но здесь подобное редкость. И казармы. Постоянно заметаемый песком плац, заборы, но последних не очень много. Пустыня. Защищаться не от кого.       Кобылка чуть не запаниковала, когда поняла, что уже должна быть на месте, а ничего не видно. Собиралась начать спираль, но вспомнила про характерный рисунок барханов. Нашла. А вот и сеть, пугающе похожая на песок. Найт Спирит осмотрелась, чтобы не пропустить какой-нибудь особо глазастый и незаметный пегасий патруль.       Все, пора вниз.

***

      — Это они! Они там! Ждут! — металась Фаст Солис. — Почему вы не сказали им, что мы близко? А если они не дождутся?       — Был приказ не контактировать, — покосилась на Белкина Найт Спирит и поправила надетый комбинезон на заднице.       Умничанье одной и панику другой надо было пресекать.       — Солис… Солис, послушайте меня, — Белкин опустился на колено и осторожно поймал понькину голову ладонями, сразу же отпустив. — Вас тут тринадцать пони, так? Если там засада, то ловят всех. И своим вы уже не поможете.       — А если нет? А если они подумают, что что-то случилось? А вдруг они подумают…       — Да, что мы пошутили! Наврали про Легион, подожгли по приколу Хантерс, и заодно уговорили вашу семью лететь в yebenia! Я ж тут Пинки Пай, Рэйнбоу Дэш и сам Дискорд в одной упаковке!       — Но…       — У Морнинг Роуз что-то с памятью: это она так с Хранительницами поговорила. Хотите начать думать, что у вас никогда не было мужа? Ведь он же получейнджлинг! Кстати, — псовое недоразумение оскалилось, — жеребенка тоже отберут. Промоют мозги, обработают заклятиями и в приют засунут…       — Нет, — Фаст Солис затряслась. — Нет! Не смейте так говорить!       — Успокойтесь. Мы скоро выдвигаемся, — Белкин встал и оглядел остальных пони. — Повторяю, мы скоро выдвигаемся! Соберите вещи, затрите следы и все такое. Сеть пока не трогать.       Фаст Солис плакала. От бессилия. От невозможности что-то изменить.       — Где черные? — белкопес оглянулся. — Скоуп, Спирит! Для вас работа есть.       — Не надо, я справлюсь, — прошептала Фаст Солис. — Я же с вами справилась… Не забирайте…       — Надо слетать еще раз на разведку к Бастиону, — Белкин и внимания не обратил, что Фаст Солис что-то там пыталась сказать про чувства, которые ей очень нужны. — Будьте предельно осторожны. И нам надо знать, что следует услышать по радио.       — Уже ничего. Не вернемся, значит, следует двигаться вдоль железной дороги в Нью-Хэвен, — Найт Скоуп достал из рюкзака в виде переметных сумок с лямками (что-то похожее было у Клементин Гэш) радиоприемник. Хотел отдать Валентину, но вспомнил про магию и сунул аппарат Фаст Солис, которая всерьез думала, что перевертышей позвали по ее душу.       — А…       — Он настроен. Просто не крутите ничего лишнего. Включать здесь. А тут громкость. Чейнджлинги разделись, бросили комбинезоны на рюкзаки. Синхронно. Отработанно. И стеснительно затоптались перед белкопсом.       — Опять?       — Вам бы чаю сладкого, — глядя в сторону, вздохнула Спирит.       Подошел пегасик. Тот самый жеребенок Морнинг Роуз. Белкин вопрошающе посмотрел на мелкого.       — Мистер пес… У меня конфеты есть. И Роуз Дью свои отдала! — пегасенок оглянулся на сестру, по прихоти случайности и местной генетики лишенную крыльев.       — О Небо! — Найт Спирит всхлипнула. — Да берите же вы! Спасибо, юный мистер!

***

      Он сказал, что напомнит, когда следует остановиться. Они уже взяли вполне достаточно, когда страшное существо сказало:       — Еще немного и все, а то апатия наступит.       — Нам хватит, — смущаясь, сказал Найт Скоуп и осекся, напоровшись на взгляд белкопса.       — Добирайте. С остатками некомфортно, — голос собакобелки бесцветен. — Отвлекает. Могу ошибаться.       Спирит торопливо убрала остатки собакобеличьих эмоций и сверкнула рогом. Чтобы использовать хоть какую-то магию рядом с этим существом, приходилось все делать осторожно и точно. И не касаться. Вообще ближе, чем на пару шагов, не подходить.       Непонятный пес встал.       — Повторите инструкции, — Белкин говорил без эмоций. Как и не было их.       И два чейнджлинга повторяли, словно перед самым первым заданием. Но если тогда они робели, то сейчас это было что-то новое. Ледяной ужас. Ядовитая эфирная магия безвоздушного неба. Черный кристалл.       Чейнджлинги одновременно стартовали, переглянувшись. С характерным треском крыльев стали набирать высоту.       — Вода у всех осталась? — Белкин оглядел пони. — Ты и ты — сеть. Остальным — построиться с вещами.

***

Всю дорогу до Бастиона Фаст Солис было стыдно.

***

      — Нет тут вообще никого. Вода есть, видимо, на дне бака, ржавая, но башня пуста, — узкокрылый пегас темной масти вел странного пса по этажам. — Внизу какие-то кладовки лабиринтом, но там ничего, только ломаная мебель. На втором этаже пустые помещения. На третьем — мешки со старой травой. На четвертом вообще заперто. А пятый вы уже видели, там чердак и бак для воды.       Белкин как раз подходил к мешкам. Штук двадцать, не больше. Да, разнообразно нарубленная солома лезет сквозь грубый шов на боку мешка.       — Что за трава-то?       — Не знаю. По запаху — мак. Маковое зерно очень ценится кондитерами, но тут сено сплошное, а оно никуда не годное.       — Ага.       Белкин похлопал по мешку, подняв облачко травяной пыли.       — Так это… Идем наверх? Дирижабль ведь скоро будет? — пегас мнется.       — Давай на четвертый. Я пока в кладовках поищу.       Пегас ушел, а Валентин попытался рвануть разошедшийся шов. Подцепил толстую суровую нитку ножом. Пошарил, вытащил нечто округлое. Кусок маковой головки. Зерна недозревшие, мелкие, так и остались бледными, насколько можно судить в свете заходящего солнца. Окна у Бастиона узкие, не окна, а бойницы. Поскольку свой большой и неудобный фонарик этот пегас унес, пришлось зажечь зажигалку. И чем-то Белкину не понравился старый шкаф не на своем месте. Отодвинул и уставился на понячий выключатель на стене. Естественно, включил. Тусклая кристаллическая лампа затлела под потолком. Ветер за окном свистнет особенно лихо, и лампа посветит поярче.       Рассмотрел находку. Собственно, маковая головка развалилась по надрезам. Еще раз: по надрезам. Видимо, молочко собрали, а ненужную «ботву» пустили на солому. Кондитеры, мать их! Огородники! Пекари хуевы!       Выключил освещение, пошел за пегасом.       С фонарем удалось найти распределительный щиток. Почему-то как раз на запертом четвертом этаже. Открыл. Пара выключателей прямо внутри щитка среди напутанных проводов и аккуратно положенная вывернутая из гнезда «пробка». Вкрутил. Один выключатель включал и выключал ничего, а второй зажег четыре лампочки на лестнице. Идти вниз не очень хотелось, и Белкин зашел к поняхам на второй этаж. Молча начал двигать стол, какую-то тумбу, остов шкафа. Опять выключатель. Две лампы. Но просто капец как тускло. Выключил.       — Единороги есть?       Единорогов не было. Мог и не спрашивать. До этого, что ли, не видел, кого ведет? Сплошь земные пони и пегасы.       Сверху затопали. Ага, оба дырчатых.       — Мистер Белкин! — Найт Спирит часто дышит. — Какие-то пегасы.       — Где? — Белкин вышел из тени, поправляя в кармане пистолет.       — Улетели в сторону Нью-Хэвен. Возможно, видели наши следы.       — Не в Ирвинд?       — Нет.       — Ожидалось… Можете облететь Бастион и попробовать забраться на четвертый этаж? Вдруг там окна пошире?       — Там решетки. Внутри. Снаружи не видно, но не пролезть. Мы пробовали.       — Угу… А у вас как с магией?       — В смысле?       — Что-то умеете, или только…       — Скажите прямо, что надо! — Найт Скоуп недоволен.       — Дверь надо ломануть. А там без топора и лома делать нечего.       Найт Скоуп фыркнул.

***

      Колдовал он долго. Съел конфету и попросил эмоций. Опять что-то магичил. А потом развернулся и лягнул дверь. Рассохшееся дерево лопнуло и выпустило черные кривые гвозди с дверной петли.       — Стой! — Белкин пошатал дверь и зацепил край. С натугой потянул. Почти получилось. Потом кто-то снова затопал по лестнице. Пони. Форест Глэйд, кажется. Зеленый в мелкую белую звездочку. Метки под комбинезоном, естественно, не видать. Подошел и едва не понюхал дверь.       — Ну дык…       Тоже развернулся и два раза лягнул. По-человечьи встал и налег плечом на покосившуюся конструкцию. Дернул и опять налег. Дверь захрустела и провернулась внутрь на языке замочной петли. Звякнув, выпала железка из расщепившегося косяка.       — Дилетанты. Такой замок, а косяк не укрепили. Эх, вот помню мы как-то… Упс!       — Да ничего. Бывает, — белкопес усмехнулся.       Внутри кто-то устроил ветровую трубу. От одного разломанного и зарешеченного поверх окна до другого.       Крутился дурацкий ветряк. Какой-то паровозный или, скорее, тракторный генератор со знакомой эмблемой-шестеренкой соединялся ременной передачей с ветряком. Не столько странная, сколько страшная аккумуляторная батарея тянула провода не к генератору, а куда-то вдоль стены. Возможно, к тому щитку, где один выключатель «не работал».       — Эм… Мистер Белкин?       — Да? — упомянутый «мистер» повернулся к перевертышу.       — Не подходите к вертушке, а? Там, кажись, ремень заколдован. Ну, на гибкость и стойкость к износу, например.       Остаться без света не хотелось.       Белкин вздохнул. Задумался. Поправил жестяной кожух ветроуловителя. Долго смотрел на ящики и мешки в углу. Подошел и решительно сдернул ткань, прижатую камнями. Под ткань набился песок, пони стали помогать.

***

      Один из ящиков существо вскрыло ножом. Повернулось к пламенеющему закатом окну боком, почти крупом. Мотнуло хвостом. Какая-то бумага. Свиток. Вроде, эквестрийские буквоформы. Читал этот Белкин быстро, пару раз сверялся с какими-то рисунками. Свиток скомкал и сунул в один из карманов, куда из-за малости ничего толком не умещалось.       Потом пес что-то вытащил из ящика и развернул воняющую минеральным маслом ткань.       Порылся в глубине дощатого гроба и извлек еще что-то. Это что-то выпало из оберточной бумаги, солидно и чисто дзынькнув литым металлом.       — Ну и? — лапы пса неторопливо, но ловко вставили подобранную прямоугольную штуковину сбоку в ружье.       — Сталлионградское пегасье ружье, — нехотя выдавил Найт Скоуп. — Там клеймо должно быть. Вот только ящик странный, такие в Легионе используют. И ткань вместо восковой бумаги почему-то.       — Уверен? — белкопес вытащил еще одно ружье, прямо в тряпке бросил чейнджлингу. — Я клейма не увидел.       — Должно быть… Как же так? И дерево? Ведь шпон на смолах должен быть, а не дерево?       — Неучтенная партия или вообще подделка, — Белкин окончательно разобрался с оружием, пару раз заглянув в инструкцию, и щелкнул вхолостую. — Но зато «отль».       Чужак извлек блок патронников, засунул четыре патрона и прожал железку обратно. Уселся на соседний ящик, положив ружье на колени.       — Знаете, нам надо поговорить серьезно. И это будет неприятный разговор. Так что, кто хочет, может уйти, но потом не обижайтесь.       Три пары настороженно смотрящих глаз. Уши торчком. Перевертыши испуганы, а земнопони недоволен.       — И о чем мы будем говорить, мистер Белкин? — на скулах земного пони появляются и исчезают желваки.       — О том, как нам остаться в живых. Всем нам. И я хочу спросить: я могу вам доверять?

***

      То, что нашлось в ящиках, было ожидаемым. Ага, после маковой соломки. Я, ломая себе глаза, прочитал не слишком подробную инструкцию к ружью. На эквестрийском, кстати. Пегасье ружье. Для пегасов? Против пегасов? Дебильно вставляющаяся сбоку над рукояткой «обойма», как у воздушки МР-61, была не столько обоймой, сколько блоком патронников. Плоский вариант барабана. Ружье стреляло самовзодом, прижимая «обойму» к стволу посредством не то ролика, не то еще как при нажатии на спуск. Спусковой рычаг был, скорее, здоровой клавишей, для пони. Большая и толстая скоба охватывала рукоятку (буду называть ее так) и предотвращала выстрел от столкновения ружья с чем-нибудь. Заодно это было продолжение цевья. Надульник при выстреле немного глушил звук и, сдвигаясь вперед под действием пороховых газов, разрешал «обойме» сдвинуться обратно на одну камору при отпускании спуска. От затяжных выстрелов? Скорее всего. Ружье было довольно прикладистым, я бы даже сказал, пружинно-прикладистым. Да, слегка регулируемый приклад гасил отдачу посредством демпфера на банальной пружине. Я сначала подумал, что в этом Сталлионграде совсем уже того, клепать таких оружейных уродов, но поспешных выводов делать не стал. Что-то тут было не то. И клейма нет. На сраном холодильнике и даже на генераторе есть, а на оружии — нет. Подделка? Неучтенный экземпляр? Так и спросил у понях, пока разбирался. Зарядил, подумав, что надо бы поискать патроны. Но пока я уселся на другой ящик и сказал этим четвероногим:       — Знаете, нам надо поговорить серьезно. И это будет неприятный разговор. Так что, кто хочет, может уйти, но потом не обижайтесь.       Смотрят. Потом этот Глэйд спрашивает:       — И о чем мы будем говорить, мистер Белкин?       — О том, как нам остаться в живых, — отвечаю. — Всем нам. И я хочу спросить: я могу вам доверять?       Не понимают. Я вздыхаю.       — Ружья безымянные?       Кивают.       — То есть, сомнительно, что это имущество Легиона.       — И так понятно. Легион пользуется револьверными, — снисходительно проявляет знание вопроса Скоуп. А сам вертит ружье в передних конечностях, усевшись на пол.       — Безымянные копии того, что выпускается вне Эквестрии? Так?       Кивают.       — На контрабанду похоже, — подает голос Глэйд. — В Зебрабве или Седельной Арабии с копытами оторвут. Хоть чем расплатятся. Хочешь — золотом, хочешь — «волшебного» порошка тебе какого или дурной травы мешок. А хочешь — зебру молоденькую. Того же кофе и чая за ружье в трюм столько накидаешь, что лавку можно открыть.       — Мешок-мешок… А что, Эквестрия не производит собственные обезболивающие средства и снотворное?       — Производит, — ухмыляется земнопони. — Да только у некоторых единорогов в больших городах вовсе не со сном проблемы.       — С головой у них проблемы, — добавляет Спирит. — От этой дряни потом не избавишься, так и будет тянуть снова нализаться или нанюхаться. И ладно бы только знать в Кантерлоте травилась, так ведь и в Лас-Пегасе, и в Балтимэйре, и еще где…       — А что же Гвардия и Ночная Стража? — спрашиваю.       — Да как обычно, — Найт Спирит даже не трудится пояснять. Понятно. Или все на свете просрали, или в доле.       — Ладно, — говорю. — Мне все равно, из Сталлионграда идут стволы, или местные производители так маскируются, но на третьем этаже мешки с маковой соломкой. Лестницей вдоль стены, до самого потолка. Это оттуда везут? Или уже местные ботаникой увлекаются?       — И что? — непонимающе смотрит Найт Скоуп.       — Курят ее. С табаком мешают и курят, — морщась, поясняет Спирит. — Я, кстати, слышала, что рядом с Уокерс большие и красивые маковые поля. С Викед-Вудс влагу несет… Но разве обычный мак подходит для такого?       — А трудно ли привезти из Седельной Арабии немного семян «более другого» мака? — спрашиваю.       Старавшийся до этого молчать Глэйд даже фыркнул.       — Да хоть мешок! Обсеешься!       — Ладно, Kameraden, — я тоже фыркаю, — тогда делаем вывод, что тут промежуточный склад таких контрабандистов, что штрафы для них будут малозначимым дополнением. Это тюрьма.       — Вызывающие зависимость зелья? — хмыкает Скоуп. — Как бы не Тартар.       — Штраф будет. Бешеного размера. Не выплатить. И Хэйсид-Свомпс окультуривать уедешь, — добавляет со знанием дела Форест Глэйд, — пока нужную сумму не наберешь. А с их расценками за труд преступников, тебе еще в могилу непогашенный счет положат.       — Тут, кстати, на большую сумму? — интересуюсь.       — Достаточно, чтоб вся наша компания странным образом исчезла в песках.       Чейнджлинги вздрагивают.       — Почему именно здесь? До железки далековато.       — В Нью-Хэвен корабли проверяют. Что водные, что воздушные, — продолжает делиться земнопони. — А в Уокерс… Сам понимаешь. Пара пегасов, воздушная повозка… Ночью, естественно. Если что-то не очень объемное и тяжелое, то так до Бастиона и долетят, а то дрезину на рельсы, и поехали. Один Дискорд, «железка» в стороне от Дефендерс, за бывшим оборонительным валом, не видать. И станция вечно пустая, перрона нормального и то нет. Главное — с поездом не «поцеловаться».       — А что там, на станции?       — Да сарай там. А внутри — колодец должен быть. Пустыня же. Раньше и туалета не было, за сарай этот и ходили.       — Фу! — Найт Спирит сердито смотрит на Глэйда.       — Если дрезина, то, думаю, катятся посменно до сортировочной у Ирвинда. Далеко, на дневку останавливаться надо, эту штуку снимать и потом обратно на рельсы ставить. Но деньги немалые. Вот как обратно что везти в таких количествах, — пони кивает на ящики, — ума не приложу. Свои пони на железной дороге? Дирижабль?       — Дирижабль с контрабандой отсюда может рвануть сразу через Раннерс и Найтмер-Клиффс, — прикидывает Скоуп. — И на Ивенчейн, например.       — Это все очень познавательно, — вмешиваюсь я, — но мне гораздо интересней, когда эти ребята-жеребята придут за грузом?       Спирит вздрогнула, как будто уже пришли.       — И что нам делать? — вместо ответа второй перевертыш сам спрашивает.       —Делать-то? Ну, Форест Глэйд отберет пару пони покрепче и посмышленей, раздадим ружья… Тут, кстати, должны быть патроны. Вас двоих — в воздушный патруль. И еще…       — Да? — Спирит смотрит в ответ.       — Увидишь кого постороннего в небе — стреляй. Понятно? Не хватало еще, чтоб оболочку дирижабля повредили. Скоуп, тебя это тоже касается.       Перевертыши кивают. В глазах — отчаяние. Я встаю и выдергиваю еще один ящик, поменьше. Достаю нож и поддеваю крышку. Не оборачиваясь, говорю этому Глэйду:       — Надо расставить lyudey… пони по этажам. Вход в Бастион — завалить чем попало. Если получится, то вообще заклинить. А потом все равно завалить. Особое внимание на окна. Сам возьмешь, кто остался, и встретишь корабль. Чейнджлинги помогут, они рядом будут вертеться.       В ящике ожидаемо обнаруживаются патроны в пачках. Пулевые. Я забиваю две обоймы, сую в карманы еще горсть. Блин, реально, уже пихать некуда, хоть в задницу засовывай.       Надо бы еще инструктаж провести. Глэйд разбивает копытами ребро еще одного ящика, крышка поддевается легко. Я пожимаю плечами. Деваться некуда.

***

      Дирижабль прилетел чуть раньше полуночи. Похож на кита или кашалота, перевертыши не соврали. Палуба в передней трети, где «голова». Узкая челюсть пандуса. Опущенные немного вниз длинные плавники. По краям, где у китов глаза, два винта в кольцевых кожухах. Разлапистый хвост. Ну кит китом. Спинной плавник курится дымком.       — Бегом! — заорал Белкин, когда пандус коснулся мусора на верхней площадке Бастиона. — Глэйд, проверь этажи, чтоб никого не забыли! Софт Шедоу, построй всех!       Сверху мелькнула со стрекозиным шорохом тень.       — Чисто!       — Не расслабляйтесь! Мы заходим последними!       «Бляха-муха, он всех-то возьмет?» — подумал Валентин, глядя, как воздушный корабль проседает и приподнимается под поступью вышедшего капитана.       — Я имею имя Витгофт Моргенштерн! — сообщает важный грифон в одной фуражке, из-под которой торчат узкие перья, как у птицы-секретаря.       — Валентин Белкин, — сообщает белкопес птицельву, едва заметно вздрогнувшему.       — Все есть правильно! — кивает грифон. — Ви филь Понис… Kak mnogo imet` mesto poni pri vas?       — Три... пятнадцать, — отвечает Валентин, вспомнив про еще двоих, которые ждали на крыше. — Я шестнадцатый.       — Peregruz yedva ne! — Витгофт кривится, что для Белкина удивительно. Клюв, все-таки.       Грифон мелко вздрагивает крыльями. — Ирэ Маестэт Кризалис говорила тринадцать! Дас Дутценд дес Дискорд!       — Насколько все плохо?       — Не плохо, — грифон переходит на эквестрийский. — Но кристаллы заряжались давно.       Тут Валентин понял, что постоянно не давало ему покоя. Сталлионградские дирижабли не смогли бы приткнуться на крышу. Они наполовину самолеты, как он угадал. А здешние «пузыри» не так велики и совершенны, чтобы летать без магии. Криська забыла? Вполне. Для аликорна магия естественна настолько, что… Что все.       — Я сейчас стану подходить к кораблю, — тихо сказал страшноватый пес Витгофту Моргенштерну. — На борт подниматься пока не буду. Заметите, что корабль проседает, сразу кричите.       — Что? Как? — пока грифон соображал, Белкин сделал несколько шагов.       Тестовые кристаллы портились, если взять их в руку. Ухудшение свойств наблюдалось, когда, собственно, кристаллы сами наблюдались. Пристальный взгляд ослаблял внутреннее заклинание.       — Стоп! — Грифон подскочил, взмахнув крыльями, когда дирижабль стал плавно опускаться. — Что за магия есть?       — Это не магия. Это ее прекращение.

***

      — Зачем остались? — голос Белкина бесцветен. Наружу из чужака текут эмоции. Нотка презрения, безнадега, решимость и чудовищное разочарование.       — Пони отправлены в Клюгетаун. Ее величество их встретит, — говорит про другое Найт Спирит. — Капитан Моргенштерн — честный грифон, королева ему доверяет. «Угу, — подумал Валентин, — он, этот Моргенштерн, небось, долго не понимал, почему обещание дать пизды, если что не так, не имеет отношения к сексу». Криська могла.       — Эти пегасы, которых ты заметила…       — Да. Думаю, к утру придут.       — Сколько их будет?       — Не больше десятка. И только крылатые. Но могут приволочь летающую повозку. Еще четверо, — поясняет Найт Скоуп и косится на Белкина. — Не лучше ли уйти сейчас? Пустыня большая.       — Нет. Ветер стихает. Следы. Я летать не умею.       — И что? Будем держать оборону? До ночи? — Спирит нервничает, по голосу заметно.       — По ситуации. Было бы удобно, если их будет немного, и им очень захочется проверить «товар».       — И что? — повторила Спирит.       — Спрячемся в Бастионе, оставив только один вход. Как войдут или влетят, заблокируем его. Чтоб не убежали. И… Вы стреляете хорошо?       — Ну…       — Вам Кризалис что-то ведь приказывала в отношении меня? — переключившийся на другую тему Валентин сидит расслабленно, но говорит отрывисто. Найт Спирит отметила несколько учащенное сердцебиение белкопса, для этого и магии не надо. И что-то с эмоциональным фоном. Апатия и озверение одновременно.       — Она…       Белкопес смотрит.       — Она говорила, — выдавливает из себя Спирит.       — Вы должны убить меня, если я буду тяжело ранен и возникнет риск, что меня схватят. Так? Почему вы молчите?       Спирит вспомнила, как лапы белкопса управлялись с ружьем, которое он в первый раз увидел, и ей стало не страшно, а так вот неуютно, как рядом с оголенными проводами или мощной нестабильной взрывчаткой.       — Да, она говорила. И королева еще сказала, что с вами все обсуждалось, мистер Белкин! — Скоуп пытается «контратаковать», но голос дрожит.       — Все правильно. Я сам попросил ее, — Белкин едва тянется, оглядывает светлеющий горизонт на востоке. На верхней площадке Бастиона прохладно.       — Тогда…       Белкопес усмехнулся. Горько.       — Тогда вы решили, что проще будет убить меня сейчас и сбежать? Типа, все равно шансов отбиться нет. Идти со мной по пустыне — не вариант. А летать я не могу.       Найт Спирит в недоумении оглянулась на Скоупа. Этой заминки Белкину хватило. Он все так же расслаблено сидел на кинутой на камень старой высохшей доске, но лежащая на коленях лапа сжимала страшное оружие на один хуф. Серо блестел в свете луны и небес металл. Недобро чернели отверстия шести дул.       Найт Скоуп хотел что-то сказать, как-то объясниться, но Спирит, рискуя быть застреленной, тихо и со злостью спросила:       — Ты совсем дурак, да? Да как тебе такое в твою башку пришло?       — А что я должен был подумать? — ненормальный белкопес пожал плечами, что позволило ему сдвинуться чуть поудобнее, если вдруг придется уворачиваться и стрелять. — Вы остаетесь со мной до того момента, как на горизонте появляются владельцы мешков и ящиков, стреляете в меня или убиваете магией, естественно, каким-нибудь наиподлейшим способом, потом идете или летите в сторону и, сделав крюк, направляетесь в Дефендерс или Раннерс. А дальше стандартная задача чейнджлинга.       — Угу. А что не сразу в Клюгетаун-то? — со злым сарказмом говорит Скоуп, сражаясь с собственным отказывающим горлом.       — Далеко. Пустыня, — Белкин смотрит куда-то мимо чейнджлингов, но те стоят, не смея шелохнуться.       Ветер. Ночной ветер. К утру уже откровенно холодно. Пар из ноздрей и ртов. Вот и осмотрели горизонт.       — У кого-нибудь есть граната?       — Что?       — Копытная бомба.       — З-зачем? — Скоуп решает попятиться, но замирает, передумав.       — Оставляете эту штуку мне, — Белкин говорит спокойно, но у перевертышей все внутри сжимается, — и можете проваливать на все четыре стороны. Думаю, среди внезапно вернувшихся хозяев этого домика единорогов уровня аликорна нет. Успею взорваться или на пулю удачно наткнусь. Но чтоб вот так, как вы хотели?.. Нет уж.       — Мы никак не хотели, — шепчет Спирит. — Нельзя такое хотеть. Королева говорила, что ты… вы можете попросить, и тогда…       — У меня же приемник! — Скоуп едва дернулся. — Вдруг королева что-то скажет? Она должна помочь!       — Часов шесть полного хода, если не больше, — сказал Белкин, имея в виду дирижабль и расстояние до Клюгетауна. — Они еще на половине пути. Или на дирижаблях есть передатчики?       — На этих — нет, — вздыхает Спирит. — У Селестии должны быть, у Сталлионграда… А тут? Что-то сомневаюсь.       — И копытной бомбы у меня тоже нет, — добавляет Скоуп.       — Что именно вам сказала Кризалис?       — Защищать любой ценой, подчиняться, убить при особых условиях, — Найт Скоуп стал перечислять. — Тяжело ранен и не может быть вытащен, под ментальным контролем, решил сдаться.       — Сдаваться резону нет, — от спокойно говорящего Белкина вдруг повеяло такой ненавистью, что Спирит про холод позабыла. — Не ранен, вооружен, с ментальным контролем и у аримаспи не вышло… Что еще? Не могу быть вытащен?       — Она придет, — убежденно сказала Спирит. — Королева нас не бросит. И, мистер Белкин, пожалуйста, не подставьтесь по-глупому! Обещаете?       — Постараюсь.       — Вот и хорошо. Постарайтесь уж. А то я вам еще по роже не настучала за ваши выдумки.